Уже лежа в постели и чувствуя, как ощущение наконец обретенной безопасности наполняет меня покоем и погружает в сон, я с иронией подумал, как все же влияет на человека посещение теплого отхожего места: вот, посидел немного с голым задом в тишине — и чувствуешь себя как дома, забавно… Я уснул.

Разбудило меня знакомое шарканье, сопровождавшееся поскрипыванием. Я открыл глаза: мои приятель полуоборотень подкатил к кровати столик с одним из вариантов типичного английского завтрака — яичница с беконом, чай и тосты. Неплохое начало для первого учебного дня. Я шмыгнул в потайной, по-хрущевски совмещенный санузел, наскоро привел себя в порядок, нашел в платяном шкафу домашний халат и быстренько вернулся к еде. Впрочем, посибаритствовать мне так и не удалось. Вихрем влетевшая в спальню Айлин наэлектризовала атмосферу одним своим присутствием.

— Послушай, лежебока! — прямо с порога заявила моя обожаемая спасительница, грозно сверкнув очами, — если через пять минут тебя не будет в тренировочном зале, клянусь — лично превращу в отвратительного паука и отправлю ловить мух до конца жизни!

Выпалив это, она нетерпеливо взмахнула рукой и вновь скрылась в стене. Я ошеломленно разинул рот, выронив на халат непрожеванный кусок яичницы, затем с сожалением отодвинул завтрак и принялся торопливо переодеваться: что-то в тоне девушки заставляло думать, что она не шутит.

Недвижно стоявший в углу оборотень начал было убиратьопбъедки, но я его прервал, приказав срочно проводить меня в учебный зал. Оборотень воровато подхватил тарелку и торопливо заковылял к стене, на ходу запихивая в пасть остатки моего несостоявшегося завтрака. Я решительно двинулся следом.

Вместо ожидаемой спортплощадки меня встретила заставленная книжными стеллажами библиотека. За одним из многочисленных столов сидела Айлин и хмуро наблюдала за миганием светящихся в воздухе цифр — секундомер отсчитывал, сколько мне оставалось быть человеком — от паучиного существования меня отделяли всего пятнадцать секунд.

— Успел-таки, — констатировала она с явным сожалением, и цифры погасли.

Неужели это милое создание действительно собиралось выполнить угрозу? На мой взгляд, нельзя так серьезно относиться к своим обязанностям — даже мой главбух был менее строг. Придется быть начеку.

Учеба началась с древних языков: латыни, арабского, арамейского, причем переходы от одного к другому следовали так непредсказуемо, что растерялся бы и опытный лингвист. Однако к моему удивлению урок давался мне сравнительно легко, будто я не учил, а вспоминал слегка забытое. Даже моя преподавательница нехотя отметила этот успех, заметив:

— Ладно, даже с учетом наложенных на зал заклятий памяти, все равно ты ухитрился выучить больше, чем я рассчитывала, и заслужил возможность пообедать… после чего займемся основами магии.

Я облегченно вытер со лба трудовой пот и предвкушающе потер ладони: лишенный завтрака желудок все более настойчиво требовал выдать ему положенную пайку. Даже мысль о неминуемом испытании магией не могла подавить его гневное бурчание, и перерыв оказался как нельзя более кстати.

Обедали мы в огромной пещере с низкими сводами, сплошь заставленной длинными грубыми деревянными столами и оттого похожей на солдатскую столовую. В столовой было пусто, и только шарканье нашего оборотня, которого определили нам во временное услужение, нарушало ее мрачную тишину.

Затягивать трапезу мне показалось небезопасным, так как Айлин наскоро перекусила вегетарианским содержимым своей миниатюрной тарелочки и теперь нетерпеливо наблюдала за тем, как я запихивал в себя куски тушеного мяса со специями, поданного в здоровенном глубоком блюде, заедая их хлебом и запивая пивом прямо из пятилитрового кувшина. Почувствовав, что ее терпению приходит конец, я с сожалением отвалился от стола и благодушно сообщил, что готов к очередным мучениям.

— Твои мучения, господин чревоугодник, еще не начинались, — злорадно сообщила она и зашагала к выходу.

Я поспешил следом, радуясь, что проходить сквозь стену не понадобится — Айлин целеустремленно пронеслась по коридору и свернула к двери моей собственной гостиной. Я вошел следом за ней, лишь затем сообразив, что выхода за моей спиной нет и дверь существует только снаружи

А сейчас со всех сторон на меня смотрели удивленные морды разноцветных рыбок, лениво шевелящих длинными лоскутьями плавников.

— Эти стены не обычное украшение интерьера, — отозвалась Айлин на незаданный вопрос, — и плавают там не простые рыбки, а материализованные заклинания, образуя защитный комплекс, заодно обеспечивающий барьер для выбросов магической энергии, что для такого новичка, как ты, совсем не пустая формальность.

Я еще раз огляделся: рыбок было много, и окружающие могли спать спокойно.

Магия… Одно звучание этого слова способно заставить вздрогнуть впечатлительного человека, что уж говорить о практических занятиях!

«… И то, что наверху, подобно тому, что внизу, а то, что внизу, подобно тому, что наверху. Так достигаются чудеса единства!» Замысловатая фраза, принадлежащая Гермесу Трисмегисту, как нельзя более точно отражает суть процесса: человек и Вселенная подобны своей организацией, и посредством приемов, эмпирически открытых поколениями колдунов и магов, стало возможно сравнять их и по воздействию. Знаете ли вы, как работает ваша бытовая техника? Вот и я не знаю, как взаимодействуют с миром мои пассы и заклинания, но вы нажимаете кнопку, и на экране телевизора возникает изображение, а я нараспев декламирую бессмысленную на первый взгляд фразу на латыни, машу рукой… и в ответ получаю замызганный веник вместо предполагаемого букета цветов для любимого преподавателя.

Наверное, досада слишком явственно проступила на моей физиономии, раз уж Айлин сочла нужным меня утешить.

— Не расстраивайся! — сказала она, небрежно отправив в небытие продукт моего колдовства. — У меня самой на первое заклинание ушло гораздо больше времени, а результаты оказались не лучше твоих: как сейчас помню — вместо кинжала на пояс я заполучила шило в задницу, чем несказанно рассмешила своего учителя… Ты, можно сказать, преуспеваешь, а потому имеешь право заказать хороший ужин… и даже пригласить на него девушку.

Айлин деланно потупила глазки и присела в книксене, словно не она целый день выбивала из меня пыль, как армейский сержант из новобранца! Глупо было бы сомневаться: я тут же растаял и, как верный пес, был готов целовать ее руки.

* * *

Пенилось шампанское в высоких фужерах; на столе буквально по волшебству появлялись все деликатесы, о каких я когда-либо читал: начиная от черепахового супа до пельменей с медвежатиной по-сибирски и огромного омара на серебряном блюде. Вообще-то заказывать омара не стоило: когда он возник в сопровождении целого арсенала щипчиков, крючочков и ножиков для добывания мяса, пришлось пожалеть об отсутствии соответствующего образования. К счастью, обедали мы все в той же гостиной, без свидетелей, и я решил плюнуть на этикет и, брызгая горячим ароматным соком, разорвал его руками. Да и не это было главным — впервые мы никуда не спешили и просто могли немного побыть наедине друг с другом. Я отчаянно старался произвести впечатление и плел невесть что о своей жизни, перемежая правду с горами небылиц; Айлин смотрела восхищенными глазами, и нам обоим было хорошо. Мы искали общее в наших душах и радовались находкам. Я понял, что влюбился.

Влюбился, как влюбляются в шестнадцать: чисто и безоглядно, когда даже час, даже минута, проведенные вдали от возлюбленной, кажутся бесконечно долгими; когда один ее вскользь брошенный взгляд способен воспламенить кровь, а нахмуренная бровь бросить в пучину терзаний. Все во мне — каждая частичка сердца, каждый его порыв — принадлежало ей, моей Айлин! О, если б я мог, как Фауст, задержать, продлить эти мгновенья! Но все заканчивается, закончился и этот вечер. Мы расстались, но дыхание мое еще долго счастливо замирало, когда я перебирал в памяти жемчуга ее мимолетных прикосновений…

* * *

Шли дни, складываясь в недели, а я все так же, никуда за исключением библиотеки и спортзала не выходя, жил в своем двухкомнатной квартирке, затерявшейся в глубине подземелий Ворона.

Айлин по-прежнему была моим наставником в магических экспериментах, но начали появляться и другие преподаватели: так учитель начальной школы, привив первоклашкам общие навыки учебы, передает их более узким специалистам. Вопрос о моей способности выжить уже не стоял так остро, как по прибытии, но считать себя далеко продвинувшимся от среднеобывательского уровня я пока не мог — то есть был способен отгородиться от любителей подглядывать в душевой, но не защититься от гамма-излучения. Да-да! Здесь, к сожалению, оказалось достаточно профессионалов, способных соорудить водородную бомбу из кипящего чайника. Эти, конечно, подглядыванием не занимались и порнофильмов с натуры не снимали, но и укрыться от проявления их неудовольствия было гораздо сложнее, нежели от старушечьей манеры сквашивать соседское молоко.

Мои занятия быстро прибавили в интенсивности, а наши с Айлин вечерние встречи стали редкими и скоротечными, зато сэр Мастер Битвы стал моим постоянным гостем и собеседником.

Кстати, об этом потрясающем господине надо рассказать особо: начиная с того, что ни один из встреченных мною слуг или гостей Ворона не упоминал его иначе, как полным титулом — сэр Мастер Битвы. Среднего роста и совсем не перекачанный, как голливудские красавчики, он обладал невероятной пластичностью и умением взрываться неотразимой атакой из самых невозможных положений. Полимерная кольчуга и глухой зеркальный шлем казались приросшими к его коже с самого рождения. Я долгое время гадал, мужчина ли он, пока Мастер Битвы не посчитал возможным пообедать в моей компании. Тогда-то я и увидел впервые это неулыбчивое, будто высеченное из потемневшего древесного корня лицо. Признаться, я немного удивился: в сражении ему, как и женщинам, было совершенно незнакомо понятие «удар ниже пояса». Не единожды, хотя и в разных формах, он внушал мне мысль, что после боя противник не должен иметь возможности подняться и воткнуть кинжал в твою спину. Враг должен быть уничтожен, а вопросы этичности или неэтичности удара важны лишь только в ритуальных поединках или на театральных подмостках. Не правда ли, очаровательная философия? Но сражаться этот тип умел. Расчетливо, без затемняющей рассудок ярости и без жалости. Как хороший солдат.

Другой инструктор, Мастер Воплощений, напротив, была настоящим образчиком чувственной женственности. Искусство Воплощений, или в переводе на общедоступный — оборотничество, было куда тоньше, нежели наука рубаки в зеркальном шлеме. Трансформация полная или частичная, в живое или неживое, композиция объектов с возможностью разделения и без оной, изменение массы и объема, формы и содержания — все оказалось возможным без утраты сущности… если делом занимается настоящий Мастер, а не дилетант какой-нибудь… вроде меня. Или я себя недооцениваю? Может быть, может быть…

Самые сложные занятия — против этих Мастеров, работающих дуэтом: жуткие паучьи тенета оплетали мои руки, предотвращая пассы, вязким болотом растекался каменный пол, воздух темнел от налетающих внезапно песчаных бурь, и все это под непрерывным градом ударов — мечи, копья, пули, сгустки солнечной плазмы, лазерные импульсы или просто закованные в шипастую сталь кулаки не давали возможности передохнуть и расслабиться — уже на второй месяц таких занятий я крутился, как шальная петарда, запущенная в тесной комнате, находя ответ на любой выпад: я становился прозрачным для лазера, газом для меча и камнем для рукопашной, вплоть до самых невообразимых сочетаний — газовый шнур руки с каменным кулаком, стеклянный череп на заземленном металлическом туловище, и все трансформации — за доли секунды, на рефлексах, с компенсацией энергии за счет поглощения части ударов! Я ужасно хотел победить, доказать, что зашуганный бухгалтер давно исчез, уступив место настоящему бойцу, но Мастер Битвы неизменно заканчивал бой тем, что возвращал мне человеческую плоть и швырял меня под танковые гусеницы, не забывая напомнить о необходимости холодного рассудка. Умирал я по-настоящему! Но каждый раз Мастер Воплощений вытаскивала меня из тусклого водоворота смерти, по кусочкам собирая, перестраивая и сращивая мое разорванное тело. А депрессии лечила моя возлюбленная Айлин. Если бы не она, я сошел бы с ума только от одних невыносимых стрессов. В ней, как яркий солнечный блик в капле росы, отражалось все светлое, что еще осталось в этом провонявшим черной магией мире.

Мы никогда не говорили о любви: я робел, Айлин игриво уходила в сторону, стоило приблизиться к заветной теме, но она все равно была рядом, спасала от меланхолии, рассказывала о мире за пределами подземелья и, к сожалению изредка, одаривала мимолетной лаской. И тогда проходила заработанная на тренировках боль, окружающее дольше не казалось чересчур угрюмым, и я был счастлив… Но счастье никогда не длится долго.

А выходных не было. В этот день с утра в зале появился относительно редкий гость — Мастер Странствий. Мне уже не казалось необычным, что специализация влияет на внешний облик, но краснощекий парень в выгоревшей до белизны штормовке, брюках цвета хаки и туристских ботинках на толстенной рифленой подошве — все-таки это был явный перебор. К тому же «странствовать» мы могли только в пределах подземелья — выходить мне никто не запрещал, но как-то заметили, что самовольный уход означает конец учебы и полную самостоятельность, а это пугало, несмотря на всю мою подготовку.

Главным способом «странствий» была телепортация — по запомнившимся ориентирам, или короткими «прыжками» в пределах видимости, если местность была незнакома. Все это не исключало и обычных навыков альпиниста, аквалангиста и еще десятка методик свернуть себе шею или задохнуться. Занятия с ним мне нравились — противостоять природе не в пример легче, чем злонамеренному разуму, хотя телепортация и требовала предельного внимания — влипнуть в стену можно не только в романах Энн Маккефри. В бою же телепортация была просто незаменима.

Эта мысль всегда приходила в голову перед началом очередной учебной схватки, но сегодняшний бой с самого начала потек совершенно непредсказуемо: уже на первых секундах я засек незримое присутствие третьего участника, сначала приняв его за Мастера Воплощений, но она никогда не лезла в атаку, предпочитая затруднять мне условия боя, этот же пассивной ролью ограничиваться не хотел, и мне пришлось по-настоящему туго.

Воздух сгустился, не давая шевельнуться, что вовсе не мешало моему противнику. Не принесла удачи и попытка левитировать — с высотой вязкость только увеличивалась, доходя до каменного состояния. Приглашение к борьбе в «партере». Ладно, согласен.

Я растекся лужей расплавленной магмы и перелился под ноги ближайшего соперника. Элементарный прием — элементарный ответ: он создал паровую подушку и устроил мне криогенный душ. Тратить энергию на разогрев жидкого гелия? Я охладился и воспользовался сверхтекучестью, скользнув в сторону, но тут же ощутил наведенную индукцию — меня гнали в электромагнитную ловушку. Пришлось телепортироваться под потолок.

Плотность и вязкость уже пришли в норму, но прозрачность упала до нуля. Я пробежался по всему диапазону и остановился на жестком рентгене. Внизу четко обрисовалась сложная многофункциональная конструкция. Одной из функций была пресловутая ловушка, куда сейчас успешно загоняли наспех созданного мной двойника. Тот извивался и пытался вырваться. Аккумулировав хороший заряд, я всадил линейную молнию в один из подвижных силуэтов.

Еще гремело эхо разряда, когда я переместился на место пристенного поручня, послав оригинал в неизвестном направлении. Вообще-то такое запрещено: мало ли где его угораздит возникнуть, но у меня не было времени «на четкое определение координат проявления», зато исчез я вовремя — из дальнего угла зала полыхнул ответный разряд, превратив шершавую скалу в медленно остывающее зеркало. Тягучие капли неохотно срывались вниз рукотворными тектитами.

На такие энергии дубли не способны, и, увидев в редеющей мгле противника, я ринулся наперехват. Противник моментально раздвоился, и двойники контратаковали с флангов, вооружившись моноатомными клинками. Лезвие толщиной в один атом не испытывает сопротивления при ударе, и я рассеялся газовым облаком, надеясь, что они по инерции достанут друг друга. В этот момент уцелевшая часть конструкции загудела и по залу пронесся ветерок. В отчаянной попытке спастись я попробовал сконцентрироваться в дальнем конце зала, но опоздал. Мощный компрессор вогнал меня в покрытый руническими символами стальной баллон.

Выхода не было. Конец боя. Оценив объем камеры, я восстановил привычный человеческий облик и улегся на пол: в подобных ситуациях дергаться бессмысленно, а отдых необходим, особенно если меня снова сунут под танк.

Стены камеры обрели прозрачность, но не исчезли. Значит, кое-что еще впереди. Я сел в обманчиво-расслабленной позе и приготовился к новым неожиданностям. Двойники убрали оружие, слившись в знакомую фигуру сэра Мастера Битвы. Свой зеркальный шлем он держал в руках, что было крайне непривычно. Я осмотрелся и застал компрессор в процессе трансформации: его очертания медленно перетекали в облик полузабытого кресла, больше похожего на трон. Небрежно опираясь на подлокотник, на троне развалился Ворон, закутанный в неизменную серую хламиду.

— И это боец? — спросил он саркастически. — Ни одной толковой атаки! Воистину, ты воспитал Мастера Удирания!

— А что вы хотели? — не выдержал и обиженно возразил я. — Трех месяцев не прошло с момента начала занятий!

Только высказавшись, я понял, как по-детски это прозвучало, тем более что драка действительно доставляла мне гораздо меньше удовольствия, чем трансформации или занятия с Мастером Странствий. Все равно, выглядеть законченным хлюпиком в глазах Ворона почему-то казалось постыдным.

— На большее он не способен, — угрюмо согласился Мастер Битвы, но по его тону трудно было понять, огорчен ли он этим фактом или просто констатирует положение вещей.

— Защищаться Дмитрий все же научился неплохо, — продолжил он после небольшой паузы, — и партнера прикрыть сумеет…

Ворон оборвал его слабым движением руки.

— Не о чем говорить — я заранее знал, что ничего толкового не получится, но и я иногда надеюсь на чудо, — губы Ворона скривила усмешка, — которых все-таки не бывает — колдовство не в счет.

Небрежно кивнув, он отправил прочь моего инструктора, и через мгновение мы остались наедине. Ворон молчал, рассматривая меня, как энтомолог очередную букашку: стою ли я места в коллекции или проще спустить в унитаз.

— Мне нужен человек для доставки письма, гонец нужен, — наконец промолвил он. — Идти недалеко, но путь опасен…

Он продолжил осмотр, словно все еще надеясь открыть во мне что-то новое.

Страх перед неизвестностью и желание вырваться из пусть добровольного, но оттого не менее осточертевшего заточения столкнулись во мне, стараясь склонить разум к одному из решений, но, вспомнив о телепатических способностях моего визави, я старательно погасил эмоции, изобразив невозмутимость, достойную Ситтинг Булла на переговорах с бледнолицыми.

— Ты не подойдешь, — вынес Ворон свой вердикт, и я понял, что зря старался. — Гонцом пойдет Айлин.

Моя невозмутимость дала трещину, но Ворон уже принял решение, и никакие возражения его не интересовали.

— Ты будешь сопровождать, — добавил он и усмехнулся, — в тебе достаточно трусости, чтобы оба остались живы. Она молода и слишком горяча и порывиста. Послужишь противовесом.

Да плевать я хотел на его мотивировки, если мы с Айлин будем вместе! Я позволил себе усмехнуться в ответ.

— Выступаете с рассветом, — сообщил он и исчез, прихватив с собой любимый трон.

Воздух с мягким хлопком заполнил образовавшуюся пустоту.

* * *

К выходу нас проводил все тот же горе-оборотень. Каменные своды полутемных коридоров носили следы давнего пожара. Кое-где кладка обрушилась, и сквозь завалы проложили новые пути, наспех укрепив деревянными брусьями.

Когда впереди замаячило светлое пятно выхода, проводник остановился и отказался идти дальше. На прощание я ласково потрепал его по мохнатому медвежьему плечу и шагнул вслед за успевшей уйти вперед девушкой.

В сумеречном свете пасмурного утра на стенах поблескивали радужные пятна, и я машинально коснулся ближайшего. Пальцы натолкнулись на зеркальную поверхность — камень оказался оплавлен до стекловидности.

— Это район Последнего Сражения, — сказала Айлин, обернувшись и заметив мой жест, — наверху все разрушено, и, кроме нечисти, никто не рискует здесь появляться.

Я поежился, но спросил о другом:

— Почему же Ворон не отправил Мастера Странствий? Уж ему-то в таких делах и карты в руки!

— Наверное, не хочет, чтобы его связь с теми, к кому мы идем, была заметна, — пожала плечами Айлин. — Мастера у нас наперечет, их все знают. Зато мы не привлечем особого внимания, а если нечисть сунется, то отобьемся — не зря же ты тренировался столько времени!

— Будем надеяться, — пробормотал я, выходя на открытое пространство.

Уже совсем рассвело, но низкие тучи съедали половину света. Мир вокруг был мрачен и окрашен в черно-серые тона, напоминая кадры военной хроники: повсюду громоздились испятнанные сажей бетонные обломки; сквозь оконные проемы уцелевших стен виднелось хмурое небо; ржавые прутья арматуры нелепо изломанным кустарником вкривь и вкось выбивались из перепаханной и вздыбленной мостовой. Бывшей мостовой.

Я представил мощь бушевавших здесь энергий и рефлекторно подключил наработанную в тренировках сенсорику — развалины заметно «фонили», как в обычном, так и в магическом диапазонах.

Колдовали здесь всерьез и на уровнях, мне совершенно не доступных. Не удивлюсь, если часть ловушек и проклятий до сих пор не протухли. Я опробовал было один из плохоизученных мной приемов — выход в астрал, но тут же перекрыл канал наглухо: слишком много смертей видела эта земля, и миллионы неупокоенных душ бродили вокруг, заполняя астральный эфир леденящими кровь стонами.

— Жутковатое местечко, — сообщил я спутнице результат своих исследований.

Айлин, успевшая вырваться вперед, слегка замедлила свой размашистый беспечный шаг и оглянулась.

— Не отставай и ничего не бойся! — покровительственно скомандовала она, демонстрируя недовольство моей неторопливостью. — Тут все давно иструхлявело! Или ты заметил что-нибудь?

Я отрицательно покачал головой, не желая вдаваться в подробности своих наблюдений.

— Тогда двигайся пошустрей, — нетерпеливо бросила Айлин и заспешила дальше.

Впервые я осознал правоту замечания Ворона о ее молодости и неопытности. Зачатки магии, которыми она владела, годились разве что против тех самых оборотней, что встретили меня при появлении в этом мире, а спасительный путь бегства был заранее изготовлен кем-то из благоволивших к девушке опытных чародеев, да и тот она с трудом сумела открыть… но это совсем не уменьшило того восторга, которым наполнял меня каждый взгляд, брошенный на мою спутницу. Что за девушка!

Пусть я сейчас гораздо сильнее ее как маг, но осознание своей силы лишь расширило спектр моих чувств, добавив к ним желание защищать и опекать.

Я умиленно следил, как грациозно, совмещая шаг с левитацией, Айлин скользила над завалами, но не забывал одновременно сканировать окружающее пространство. Потому некий магический всплеск впереди заставил меня мгновенно возникнуть на пути девушки.

Айлин, не удержавшись, ткнулась мне в спину. Я пошатнулся, но с места не сдвинулся — земля впереди парила магической дымкой. Было непонятно: или это остатки отработанного заклинания, или ловушка дала течь от долгого ожидания жертвы.

— Не путайся под ногами! — Айлин пыталась захватить инициативу, определенно не замечая опасности.

Не дождавшись ответа, она двинулась в обход, но я машинально удлинил руку и снова перенес девушку себе за спину.

Нужно было что-то предпринимать, пока недовольство не заставило Айлин выкинуть более крутой фортель. Тем более что мощность утечки неуклонно возрастала, а само пятно излучения сдвинулось в нашу сторону. В последнюю секунду я решил сформировать двойника.

На тренировках все получалось куда быстрее и лучше — получившийся монстр заставил вздрогнуть даже Айлин, навидавшуюся всяких уродов, но моя аура излучалась им вполне уверенно.

Магический Голем шагнул вперед, и пятно радостно рванулось ему навстречу. Не ожидая развязки, я схватил Айлин в охапку и упал за ближайший бетонный обломок.

Ловушка оказалась бесхитростной, как противопехотная мина, но куда более эффективной — столб огня взмыл метров на пятьдесят, затем его верхушка брызнула вниз лучами и медленно закружилась подобно цепной карусели. Лучи, с каждым витком отдаляясь от основания, чертили спирали, сжигая все, что еще могло гореть.

Нависающая бетонная плита должна была нас прикрыть, но для страховки я трансформировался в ее продолжение, надежно защитив девушку от возможного поражения. Самому мне ничего не грозило — на тренировках мы пользовались энергиями помощнее, но сам факт боевого воздействия неприятно щекотал нервную систему. Я задумался, все ли сделал правильно…

— Молодец! — Сердитый голос Айлин вернул меня к реальности. — Мало того что швырнул меня на камни — синяки теперь месяц не сойдут! — так еще и оповестил всю округу, что здесь недоучка-маг бродить изволит!

И это вместо благодарности! Возбуждение от пережитого еще не угасло, и я впервые осмелился ей возразить:

— Надо было позволить тебе влезть прямо в ловушку, да? Ты ведь у нас любишь фейерверки! Не швырнуть тебя, а отшлепать стоило, чтоб не лезла поперед батьки в пекло! По мягкому месту отшлепать!

Айлин ошеломленно открывала и закрывала рот, не в силах найти подходящего ответа, потом густо покраснела и улыбнулась.

— А что, может быть, стоит как-нибудь попробовать, — промурлыкала она мягким грудным голосом и на миг прижалась к моей груди, — вдруг мне понравится?

Клянусь, когда также быстро она отстранилась, я успел ощутить на щеке легкое прикосновение ее прелестных губок! Было отчего воспарить к небесам — первый поцелуй! И я воспарил…

Айлин вернула меня на землю, дернув за брючину, когда я поднялся метра на полтора.

— Потом полетаешь, милый, — проворковала она, — когда с делами закончим.

«И если дойдем», — подумал я, но вслух не сказал, а напротив, выпятил грудь и принялся усиленно излучать оптимизм. Может, почувствует?

Путешествие продолжалось, напоминая соревнования по пожарно-прикладному спорту — ни приличных тротуаров, ни троп, ничего, куда можно было бы поставить ногу без риска ее сломать. Через несколько часов изуродованный пейзаж окончательно утомил меня своей монотонностью, если так можно выразиться о сплошном хаосе. Вверх-вниз, вверх-вниз, словно брошенная игрушка с неистраченным заводом. Цель и смысл похода терялись в отупляющем карабканье по каменным костям мертвого города.

Я упал, ободрав руку до крови, но залечить волевым усилием не сумел — сказывалась усталость. Воспользоваться магическими навыками значило нарваться на еще один выговор от Айлин. Я предпочел терпеть ноющую боль.