Рассказы о героях

В танке, видимо, не замечали спрятавшихся Акбауова и двух его товарищей. Через их головы «тигр» вел огонь по цепи залегших бойцов.

— Сидоров, стреляй по пехоте, а мы с Ахметовым займемся танком, — приказал Акбауов.

Неожиданно танк, круто свернув, двинулся на Сидорова. Акбауов с большим усилием выпрямился во весь рост и, неуклюже размахнувшись левой рукой (правая истекала кровью), бросил противотанковую гранату под гусеницу «тигра». Танк вздрогнул, завертелся на одном месте: его «разули на одну ногу». Граната Ахметова разорвала вторую гусеницу. Танк двигаться уже не мог, но он еще вращал башней и вел огонь.

Вторую, последнюю свою гранату Акбауов метнул по башне. Бронированная махина замерла, но окончательно ее участь решила граната, брошенная Ахметовым в бензобак. В небо взметнулся фонтан пламени. Немецкая пехота, оставшись без прикрытия, откатилась назад. К нашим подошло подкрепление.

Когда напряжение спало, Акбауов почувствовал, что силы его покидают. Были прострелены рука и нога, осколок засел в голове под кожей, будто огненным прутом проткнута грудь.

Очнувшись, Акбауов увидел над собой быстро бегущие взлохмаченные тучи. Моросил дождь. Капельки били по глазам, потом струйками стекали по лицу. Подошедший санитар на вопрос: «Где мы?» ответил:

— Ждем переправы.

Раненый сосед рассказал подробнее. Вторые сутки немцы держат переправу и подступы к ней под артобстрелом, бомбят с воздуха.

Только на третью ночь раненых перевезли на левый берег.

На госпитальной койке хватало времени для воспоминаний.

…Степь, юрты, табуны лошадей. Семье Акбауовых принадлежало только степное приволье. На юрту у них не было кошмы. Не было у них ни отары овец, ни косяка лошадей. Зимой и летом семья не вылезала из подслеповатой низкой мазанки.

Уразак, старший из пятерых детей, с малых лет стал пастушком, батрачил у баев. Как и все казахские дети, он чуть ли не с пеленок научился скакать на коне, отлично плавал.

Советская власть дала свободу, открыла путь к новой жизни ранее отсталому, угнетенному казахскому народу, у которого не было даже письменности. Правда, не сразу исчезли законы кочевой старины. Но над степями уже дули другие ветры. Двадцатилетний Уразак сел за родной букварь, только что появившийся в свет.

В тридцатом году Уразак вступил в Коммунистическую партию. Его послали учиться в совпартшколу. После школы Домбаровский райком партии направил его в аул избачом. Трое коммунистов было тогда в деревенской партячейке: председатель колхоза, председатель Совета и он. В селе, где основная масса населения была неграмотной, на плечи избача ложилась большая просветительная и политическая работа.

Позже Уразак Кстаубаевич был избран секретарем колхозной парторганизации. Учился он в Оренбурге на курсах пропагандистов. Работал управляющим фермой совхоза, инструктором, а затем заведующим сектором Новоорского райкома партии. Перед самым призывом в Советскую Армию возглавлял колхоз. Пехотное училище, куда Акбауова зачислили курсантом, окончить не удалось. Весь их курс был отправлен на фронт.

…Еще не совсем зажили раны, но Акбауов попросился в свой полк.

Советская Армия накапливала силы на правобережном плацдарме. Узенькая брешь в обороне немцев, которую пробил взвод Акбауова, расширилась, соединилась с другими. Пройдет еще немного времени и прозвучит клич: «Даешь Киев!».

Младшему лейтенанту дали попутное поручение: отвести на передовую группу солдат. Маршировал он во главе колонны и вдруг увидел идущего навстречу командира своего полка в сопровождении группы офицеров. Тот тоже узнал его.

— Смирно, — скомандовал Акбауов солдатам, чтобы приветствовать командира полка.

— Отставить, — остановил тот. — Ты скажи, откуда взялся? Мы считали тебя погибшим…

Вспомнив что-то, полковник резко повернулся к солдатам, с интересом следившим за встречей однополчан, скомандовал «смирно» и отдал честь Акбауову:

— Товарищ младший лейтенант, поздравляю вас с присвоением звания Героя Советского Союза!

Для Акбауова это поздравление было неожиданным. Командир полка рассказал ему о том, кому из воинов, первыми переправившимся через Днепр, присвоены высокие звания, кто награжден орденами. Когда расставались, сказал:

— Иди в штаб. Принимай взвод. Воевать еще до Берлина…

* * *

В Новоорске хорошо знают Уразака Кстаубаевича.

— Один из старых коммунистов. Проводили его на пенсию. Но приходит часто, выполняет поручения, — говорят о нем в партийной организации.

Уразак Кстаубаевич — почетный комсомолец и почетный пионер. Ребята приглашают его на сборы, любят слушать рассказы о боях, о годах коллективизации.

Героя мы застали дома. Седой. Глубокими морщинами исполосовано его лицо. Рассказывает неторопливо, стараясь до подробностей воскресить в памяти события давно минувших дней. Войну кончил капитаном. Здоровье сейчас не ахти какое. Шутка ли — семь раз в госпиталях лежал, после контузии четыре месяца глухой был.

А годы идут. Молодежи иногда кажется: была ли война? Да была. Поглядите на шрам на лице этого раньше времени поседевшего человека. Он состарился потому, что отдал часть своей жизни за счастье нашего молодого поколения, за счастье всех советских людей.

1965 г.

А. Елисеев

ШЕЛ ПАРНИШКЕ В ТУ ПОРУ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ ГОД

Герой Советского Союза

Алексей Сергеевич Андреев

…В числе делегатов областной партийной конференции Оренбуржья был среднего роста худощавый молодой человек с Золотой Звездой Героя Советского Союза на груди.

— Такой молодой, а герой. Неужели в годы Отечественной войны получил? — интересовались впервые избранные на конференцию делегаты.

— Именно в годы войны, — отвечали знающие героя оренбуржцы и поясняли: — Это слесарь нашего завода «Гидропресс» Алексей Сергеевич Андреев.

* * *

…Из-за горизонта медленно поднималось большое огненно-красное солнце. Начинался сухой и знойный июньский день 1944 года. Подразделение советских войск с приданными ему противотанковыми орудиями только что с боем освободило от гитлеровцев небольшую литовскую деревушку.

— Приготовиться к контратаке! — последовал приказ.

Наводчик противотанкового орудия младший сержант Алексей Андреев взобрался на полуразрушенный амбар и стал внимательно осматривать местность. Взгляд его остановился на небольшой возвышенности, видневшейся в стороне. В самом центре ее, словно кратер, зияла глубокая воронка от взрыва снаряда крупного калибра.

— Ты чего там выглядываешь? — спросил наводчика заряжающий.

Подав руку и втащив заряжающего на амбар, Андреев показал на облюбованное место и сказал:

— Смотри, вот позиция! Фашистские танки попрут здесь. В лоб их будет бить несподручно. А оттуда, с фланга, мы их по ребрам…

— Далеко выдвигаться одним опасно… — начал было заряжающий, но, увидев подошедшего командира подразделения, смолк.

— По ребрам, говоришь, — произнес командир, и на его возбужденном лице появилась чуть заметная улыбка, которая всегда радовала и ободряла воинов, — действуй, Андреев! Позиция добрая. А если что случится, поддержим.

Замаскировав на возвышенности орудие, расчет приготовился к бою. Ждать долго не пришлось. Вскоре показались вражеские танки. «Только бы не заметили», — подумал Андреев. Недалеко появился тяжелый танк врага. Он шел прямо на деревушку, подставляя свой бок под выстрел. Наводчик открыл огонь. Бронебойный снаряд попал в цель. Танк, сделав несколько судорожных рывков, остановился и задымил. Третьим выстрелом Андреев поджег второй танк.

Фронтальный и фланговый огонь наших орудий заставил фашистов повернуть вспять.

Вскоре Андреева вызвал наблюдавший за ходом боя командир соединения. Генерал поблагодарил младшего сержанта за умелые действия и мужество. А через несколько дней на гимнастерке Андреева по-соседству с медалью «За отвагу» появилась вторая боевая награда — орден Отечественной войны 1-й степени.

Шли дни. Советская Армия неудержимым потоком двигалась вперед. Наступил август 1944 года. Войска третьего Белорусского фронта освободили Каунас и вплотную подошли к границе Восточной Пруссии — колыбели немецкого фашизма. Бои здесь были особенно упорные и кровопролитные. Отступавший враг оказывал яростное сопротивление.

На одном из участков фронта советские воины готовились к отражению вражеской контратаки. У замаскированного орудия, выдвинутого вперед, стоял младший сержант Андреев. В наступившем затишье вспомнился ему родной Оренбург, паровозоремонтный завод, где работал его отец и где после окончания ФЗУ стал работать слесарем и он. Война оторвала его от полюбившейся профессии, родной семьи, друзей. Уже не мало прошагал он фронтовых дорог, не раз смотрел смерти в глаза. И как бы ни было трудно, он не посрамит чести своей рабочей семьи, своего народа, высокого звания члена Коммунистической партии, в ряды которой его только что приняли.

Оглушительные залпы орудий прервали воспоминания о доме. Огненный шквал нарастал с каждой секундой. Снаряды рвались совсем рядом, вздымая глыбы земли. Закончив артподготовку, противник бросил в бой тяжелые танки с десантом автоматчиков.

— Алеша, пора, пора! — взволнованно торопил Андреева заряжающий. Но наводчик медлил. И только когда головной танк приблизился настолько близко, что стала ясно различима его ненавистная фашистская свастика, Андреев выстрелил.

Первый же снаряд угодил точно в цель. Алексей отчетливо услышал скрежет стали. Подбитая машина, нырнув в ложбинку, уткнулась дулом своего орудия в землю.

Вели огонь и другие противотанковые орудия. На поле боя один за другим останавливались подбитые фашистские танки, прячась за которыми, отстреливались уцелевшие автоматчики.

Вражеская контратака захлебнулась. Противник начал отступать. Находящийся рядом с Андреевым командир стрелкового подразделения выскочил из-за укрытия, чтобы возглавить преследование врага, но, сраженный автоматной очередью, рухнул на землю. На мгновенье смертельно раненный советский офицер поднял с земли голову и, обращаясь к Андрееву, произнес:

— Там, впереди, их батарея. Во что бы то ни стало захватить ее. Подымай людей.

Оставив у орудия заряжающего, Алексей схватил автомат и со словами «Вперед! За Родину!» первым бросился за отступающим врагом…

Оборона врага была прорвана. Преследуя фашистов, наши подразделения захватили их батарею. Андреев сразу бросился к одному из уцелевших орудий и, развернув его, открыл огонь по отступавшим гитлеровцам. В это время рядом с Андреевым разорвалась вражеская мина.

…Очнулся Алексей в палатке полевого госпиталя. Вскоре туда вошел генерал. Его спокойные серые глаза были удивительно похожи на отцовские. Теплотой и лаской повеяло от них.

— Спасибо за все, что ты совершил для Родины, — сказал генерал.

Родина высоко оценила подвиг своего верного сына. Когда у солдата зарубцевались раны и он снова вернулся в строй, его вызвали в Москву. В Большом Кремлевском дворце Алексей Сергеевич Андреев получил орден Ленина и Золотую Звезду Героя Советского Союза.

Первым к нему подошел прославленный советский летчик Кожедуб, получивший в тот день третью Золотую Звезду Героя Советского Союза. Поздравив Алексея с высокой наградой, он спросил:

— А ты из какого гнезда вылетел, сокол?

— Из Оренбурга, — ответил Андреев.

1960 г.

М. Мерзабеков

ВО ГЛАВЕ СМЕЛЫХ

Герой Советского Союза

Илья Соломонович Артищев

Фронтовые годы для солдат складывались по-разному. Кто-то прошел с боями от Волги до Берлина, а кому-то довелось участвовать в единственном сражении.

Для Ильи Артищева боевая страда началась и кончилась под Витебском. Здесь в течение нескольких месяцев он держал оборону, ходил в разведку, попадал в окружение и выбирался из него, был ранен, словом, испил солдатскую чашу до дна.

Если рассказать только о сражении, где он показал образец героизма и отваги, за что получил звание Героя Советского Союза, то его воинский портрет будет неполным. Как же пропустить операцию, за которую его наградили орденом боевого Красного Знамени? Или как умолчать о боевых эпизодах, которые хотя и не были отмечены орденами и медалями, но требовали много храбрости, командирской сметки.

Когда молоденький лейтенант прибыл на передовую, на 1-м Прибалтийском фронте было относительное затишье. Окопавшись в траншеях и блиндажах, обе стороны укрепляли оборонительные линии, вели редкую перестрелку, разведывали друг друга.

В феврале сорок четвертого в белорусских лесах стояли морозы, как в глубине России. Только лес не походил на родные осокоревые рощи, что росли вдоль Сакмары под хутором Степановским, откуда был родом Илья. Да и любоваться особо красавицами-соснами было некогда. Забот и в обороне хватало. Лейтенанту предлагали роту, он согласился только на взвод. Надо понюхать пороху, думал он, там видно будет.

За его плечами были пехотное училище, которое он закончил отлично, командование взводом в полевом лагере, переподготовка в другом военном училище. Весь предфронтовой период подготовил из Ильи кадрового офицера с прочными знаниями. Еще не обстрелянный, он нашел в обороне подразделения слабые места и обратился к командованию с предложениями об укреплении позиции. Если завтра фашисты возьмут да атакуют, что получится со взводом, у которого ходы сообщения по-настоящему не отрыты, блиндажи сколочены кое-как, нет запасных выходов, огневые точки плохо замаскированы. За потерю бдительности можно дорого поплатиться.

Командование поддержало его, и взвод начал окапываться по всем правилам военной науки. Лейтенант внушал бойцам, что на войне мелочей нет, что уметь обороняться не менее важно, чем уметь наступать, что если мы заняли рубеж, то надо немедленно и хорошо укрепиться.

Предостережения молодого командира оказались верными. В одну из ночей немецкая разведка силами до роты напала на соседний взвод, который дрогнул и стал отходить. Весь удар врага принял на себя артищевский взвод. Он остановил фашистов. С наступлением рассвета вражеская разведка была выбита из окопов. Немцы, пришедшие за «языком», ушли без ничего, оставив пленных. Это было первое боевое крещение Артищева, укрепившее веру бойцов в твоего командира.

Вскоре взводу было дано задание достать «языка». Решили охотиться в лесу на ничейной полосе, куда немцы приходили за дровами. Группа разведчиков, тщательно изучив местность и разработав план действий, с ночи залегла на месте заготовки дров. Бойцы замаскировались особенно искусно.

Утром на опушке леса появилось пятеро немецких солдат. Трое были вооружены автоматами, один нес пилу, другой топор. Шли они тихо, озираясь по сторонам и ступая след в след.

Ничего не замечая, немцы подошли к месту рубки и совсем недалеко от наших разведчиков остановились у стройной сосны, начали пилить. Работа отвлекала внимание и автоматчиков, обманчивая тишина леса все больше и больше успокаивала их. Выждав минуту, когда фашисты увлеклись рубкой, наши воины по сигналу Артищева дали очередь, скосили трех автоматчиков. Не вооруженных, до смерти напуганных лесорубов окружили и взяли живьем. С фашистской стороны началась беспорядочная стрельба. Но было поздно, разведчики, захватив «языков», успешно отошли к своим.

Вторая удачная разведка — ночной поиск. С группой самых храбрых, крепких воинов Артищев ночью пересек фронт на стыке оборонительных линий противника и углубился в его тыл. Немцы здесь чувствовали себя как дома. Разведчики «облюбовали» часового у склада. Притаились в укрытии и стали ждать подходящего момента. Когда часового стало клонить ко сну, бойцы внезапно напали на него. Фашист даже нажать на спусковой крючок автомата не успел, как ему заткнули рот, а затем связали его, накрыли мешком, уложили на широкие лыжи, прихваченные с собой, и уползли в обратный путь.

Так операция за операцией шли как бы в нарастающей сложности.

Стоял май. Лес затопило талой водой. Командование поставило перед взводом Артищева задачу незаметно укрепиться в «нейтральном» лесу, где разведчики взяли в плен двух немецких лесорубов, и вести наблюдение за противником. Взвод подкрепили минометным и пулеметным взводами.

Освоение нового рубежа продолжалось целый месяц. Срубы для блиндажей и траншей заготовляли в своем тылу, потом бревна перетаскивали и в лесу собирали. Из-за болотистой почвы невозможно было рыть траншеи. Выход нашли. Каждую стенку траншеи делали из двух бревенчатых заборов, промежуток между которыми засыпали землей и утрамбовывали. Одновременно взвод изучал передний край врага.

А там наступило подозрительное оживление. Подтягивались танки, артиллерия, накапливались людские силы. Видимо, немцы решили предпринять контрнаступление. О результатах наблюдений Артищев сообщил в штаб батальона.

В один из вечеров на позицию к Артищеву прибыл взвод разведчиков, которому было поручено выяснить цель сосредоточения вражеских войск. Когда наши разведчики поползли в сторону фашистской передовой, обнаружилось, что гитлеровцы уже выходят на исходные рубежи. Разведка не смогла сообщить об этом своим, так как вражеские дозоры успели перерезать телефонный кабель. Лес позади позиций взвода Артищева был быстро занят противником. Началась артподготовка. Советские воины, составлявшие в лесу в общей сложности роту, оказались в окружении.

Но вот уханье снарядов прекратилось, и на роту двинулись фашистские цепи.

— Стрелять только по цели! Беречь патроны и мины! — скомандовал Артищев.

В минуту смертельной опасности, нависшей над сотней бойцов, молодой командир показывал образец выдержки и хладнокровия, ясное понимание обстановки. Его четкие команды вселяли уверенность в бойцов. Вот когда пригодились траншеи со сдвоенными бревенчатыми стенами и блиндажи в три наката. Из-за укреплений бойцы встретили вражескую цепь разящим огнем. Стреляли редко да метко, выполняя приказ командира. Пулеметы били короткими очередями. Фашисты залегли и откатились назад.

Снова начался артиллерийский и минометный обстрел. Снова атака. И снова окруженная рота косит и не подпускает врага. Пятнадцать атак предприняли за день фашисты против артищевских бойцов. И каждый раз атаки захлебывались.

На второй день немцы стали атаковать реже, но каждой атаке предшествовала яростная артподготовка. В одну из атак наши бойцы захватили в плен раненого вражеского солдата. Он сообщил, что фашисты потеснили нашу дивизию на 20—30 километров на восток. Правду или неправду говорил пленный, нужно было держаться.

Третий день боев был еще тяжелее. Рота несла немалые потери. На исходе были боеприпасы. Кончилось продовольствие. А тут еще немцы стали поджигать лес, пытаясь огнем и дымом выкурить окруженных. Но когда и пожар не помог, немцы пошли «на дипломатию».

— Рус, сдавайтесь! — кричали они в рупор. — Сдашься — жизнь получишь. Не сдашься — мертвый будешь. Кто голодный — выходи, хлеб дадим.

Насчет хлеба случай посмеялся над фашистами. Двое немецких солдат, тащившие на спине по мешку, видимо, заблудились и неожиданно оказались перед нашими окопами. Бойцы, не раздумывая, дали по ним очередь. Бросив ношу, немцы бежали. В мешках оказался… хлеб, предназначенный, конечно, для немецких солдат. Бойцы, ободренные удачей, стали громко отвечать на увещевания немецкого рупора: