Баллада о диване

В небе над городом вдруг появились плотные серые облака, которые стали стремительно превращаться в тяжёлые грозовые тучи. Где-то в отдалении блеснули пока ещё слабые молнии, раздались несильные раскаты грома. Эх, чувствую — быть проливному дождю с ветром, а может быть даже и урагану! Быть, так быть! Он явится совершенно вовремя и кстати!

Да, как часто в нашей жизни мрачные ураганы предпочтительней ясных солнечных дней!

Глава 1

Отнимите у человека надежду и сновидения, и он будет несчастнейшим существом на свете.

И. Кант.

Я проснулся ошеломлённый и потрясённый. Ещё не понимая и не осознавая новой, только что пережитой во сне реальности, я вскочил с ДИВАНА, как ужаленный, вернее упал, в панике скатившись с него на пол и ударившись очень и очень больно о дубовый паркет.

Я вытер холодный пот со лба, некоторое время в глубокой задумчивости посидел на полу, потом тяжело встал, зашёл на кухню, открыл холодильник, достал из него початую бутылку водки, сделал из неё глубокий и спасительный глоток, немного вроде бы расслабился.

Что это было!? Сон? Нет, не сон! Это была реальность! Но какая реальность!? Не могут существовать в этом мире две равные друг другу и полноценные реальности! Но, тем не менее, только что я пребывал в какой-то иной, но в самой настоящей реальности! Да, да! Да, да, именно в ней! Боже мой! Бред какой-то! Да нет, не бред, отнюдь не бред, вторая реальность существует! Где же находится эта реальность?! В каких краях она обитает!? Не может быть простым сном то, что я только что увидел, осознал, почувствовал и прочувствовал!

Ужас! Я всё чётко помню, я уверен, что всё происходило со мною на самом деле, наяву! Я ещё ощущаю вкус поцелуя Леди Ли на своих устах. У меня слегка побаливает грудь после ударов её кулачков. В моих ушах до сих пор стоит её прощальный безумный крик. Всё это было! Боже! Я сейчас сойду с ума! Ужас, ужас, ужас!

Я сделал ещё один глоток из холодной бутылки, тупо посмотрел в чёрное окно, а потом перевёл свой безумный взгляд на ДИВАН. Он покоился в углу комнаты белоснежно, монолитно, твёрдо, монументально, спокойно, нерушимо и совершенно отстранённо от внешнего мира.

Так, так, так… Что же это за штуковина!? Она явно таит в себе что-то необычное, потустороннее и, очевидно, очень опасное. Нет не зря, ох, не зря такая красивая и, очевидно, очень дорогая вещь оказалась на помойке! К чёртовой матери его, от греха подальше! Следует от этого странного и непонятного предмета немедленно избавиться. Утром отвезу его обратно, туда, где взял! На мусорку! На свалку!

Я снова тупо посмотрел в окно. Неторопливо занимался нежный и робкий рассвет. Я схватил со стола мобильный телефон и судорожно стал набирать номер телефона моего приятеля с грузовиком. Тот не отвечал. Ладно, ладно, подождём немного. Что это я, собственно, в такую рань позвонил!? Не вежливо, не хорошо как-то… Так, без паники!

Я сел за стол, снова задумчиво посмотрел на ДИВАН, глотнул ещё водки, а потом вдруг с тревогой, трепетом и интересом подумал, — а как же там поживает мой герой, ну, то есть, я? Или не я? Дубль, двойник? Или героем являюсь всё-таки я, но временно кто-то как бы подменяет меня, играет определённую роль в странном спектакле, а я подменяю его!? А если нет никакого иного существа, под личиной которого я живу, якобы, во сне, а я, — это я, и мне уже сегодня наяву необходимо принимать командование Первой Гвардейской воздушно-десантной бригадой!?

Что же делать?! Как же мне быть!? Как же там обойдутся без меня мои верные боевые товарищи!? Боже, ну что я такое несу! Какие товарищи!? Бред какой-то, полный бред! Не может всего этого происходить на самом деле! Нонсенс! Маразм!

А, собственно, чем я рискую? Чего это я так беспокоюсь? Живу спокойно в этом мире, никуда отсюда помимо своей воли деться не могу. Ну, и хорошо… Вижу я довольно реалистические и крайне захватывающие сны. Они очень и очень интересны, возбуждают и интригуют. Но, всё-таки, а сны ли это? Ладно, допустим, что я каким-то образом перемещаюсь в другую реальность, в какой-то загадочный мир и становлюсь совсем иным человеком. Грех, однако, отказываться от такого уникального шанса, — жить его жизнью и испытывать новые ощущения и переживания!

А вообще, есть два варианта. Вернее, передо мною возникают два главных вопроса. Они состоят в следующем. Перемещаюсь ли я в другую реальность в виде некой духовной субстанции, находясь в каком-то странном и необычном состоянии, в этаком иллюзорном трансе, сне, вызванными ДИВАНОМ, но при этом сам я никуда не деваюсь, и моё физическое тело в полной безопасности остаётся существовать в этом мире? А, может быть, в другой мир перемещаюсь я сам в своём обличье, и живу там вполне реальной жизнью, покинув на время этот мир?!

Боже! Какая странная и крайне запутанная ситуация! Зачем мне всё это!? К чему?! Я сначала лихорадочно заметался по кухне в панике, потом немного успокоился и стал медленно бродить в отчаянии туда сюда, застонал. Что же делать, что же делать!? Всё-таки следует убрать этот непонятный объект из моей жизни! К чёрту его!

Но что-то глодало меня изнутри, что-то подспудно не давало покоя. Какая-то потаённая мысль волновала меня. О, Боже! Да что же со мной происходит?! Как нехорошо, как беспокойно на душе! Ну, ну, ну!? В чём причина такого идиотского состояния?! Почему меня охватило такое страшное смятение чувств?!

И тут вдруг меня осенило и я всё понял. Боже мой! Леди Ли! Она и только она царит в моём ещё недавно холодном и давно никем не занятом сердце! Боже мой! Я безумно в неё влюблён! Боже мой! Как она там без меня!? Богиня моя! Солнце моё негасимое! Девочка моя! Пусечка и пулечка! Звезда моей исстрадавшейся души! Королева моя, волшебница потаённых грёз с роскошными волосами цвета безлунной ночи! Её нельзя потерять ни в коем случае! Я обязан Героем вернуться с войны, и она, нимфа, царица всех цариц, будет навеки моей! Главное, — это победить врага и уцелеть. Вот что самое главное! Всё остальное по боку, к чёрту, к хреновой матери! Плевать мне на всё самыми смачными и глубокими плевками!

О чём это я!? Что за бред я несу!? Какая Леди Ли?! Какая любовь!? Какая война!? О чём это я!? Идиот! Полный идиот! Правильно, совершенно правильно охарактеризовала меня совсем недавно моя Королева! Я есть — Его Величество, Конченный Идиот! Я решительно допил остатки водки, повалился на пол и провалился в тёмную бездну то ли сна, то ли потерянного сознания.

Проснулся я с такой головной болью, что, казалось, ткни в мой череп пальцем, и он разорвётся на мелкие раскалённые куски, как граната. Я потряс перед собою пустой бутылкой, задумчиво и меланхолично обозрел её жалкую сухую сущность, жадно выпил стакан воды прямо из-под крана, а потом решил прогуляться.

День был великолепен. Светило ясное весеннее солнце, пахло чем-то волнующим и непонятным, но чрезвычайно приятным. Воздух был напоён ожиданием чего-то неизведанного и прекрасного, манящего, освежающего и тревожного. Весна, весна! О, этот капризный март, неврастеник и поэт! Ему так свойственна смена настроения. То дождь, то снег, то мороз, то оттепель, то серое небо, то яркое солнце. Но, ничего, ничего! За ним неминуемо придёт голубоглазый весёлый апрель! Этот парень конкретен и не сулит никаких иллюзий даже в связи с возможными лёгкими ночными заморозками! «Всё, баста!» — скоро объявит беспечный бродяга. — «Зима окончательно и надолго прошла, и не за горами лето! Будем радостно и счастливо жить и не тужить! Будем влюбляться и нас будут страстно любить!».

Стоп! Стоп! Как же это я сразу не обратил своё внимание на некоторую странность, вернее на очень и очень большую странность, происходящую в природе! Не понял!? Я же ещё день назад жил в октябре!? Боже, а сейчас уже март! Я весь покрылся потом, руки задрожали, голова закружилась. Да что же это такое!? Что со мной происходит!? Как такое возможно!? Боже мой!!! Как мог случиться такой скачёк во времени!? ДИВАН… Чёртов ДИВАН! Боже, я сейчас точно сойду с ума!

Я зашёл в ближайший магазин, нетвёрдой рукой достал из холодильника бутылку самого крепкого пива, подошёл к прилавку, попросил у продавщицы пакетик сушённой рыбы, расплатился, вышел на улицу, присел на лавочку и с удовольствием стал употреблять искомые напиток и продукт. О, вот это именно то, что мне сейчас крайне необходимо! Так, пока оставим все мучительные раздумья на будущее, следует немного успокоиться и прийти в себя, надо подумать о чём-то приятном и хорошем.

Я подставил лицо под утреннее, но уже легко и вальяжно пылающее солнце, сделал глубокий глоток пива, потом счастливо засмеялся. О, Леди Ли! Моя любимая женщина! Как ты там, без меня? Королева моя ненаглядная! Как поживаешь, горячо обожаемая мною, прекрасная дама с волосами цвета вороньего крыла и с попкой, которая самая упругая в мире?! Боже мой, как же я по тебе скучаю! Я сейчас сойду с ума от любви! Я жажду свидания с тобой! Стоп, стоп! О чём это я?! Сон, сон, сон, всего лишь странный сон и волшебный сон… Бред, бред, бред! Полный бред! Ужас!

— Уважаемый Синьор! Не позволите ли вы мне присоединиться к вашему застолью? — услышал я очень вежливый и учтивый голос, который раздался откуда-то сбоку.

— Застолье, — это когда несколько человек сидят именно за столом и пьют, и едят, и веселятся вместе, — устало и грустно произнёс я. — А у меня совершенно другая ситуация. Я нахожусь в полном одиночестве. Компания отсутствует. Сижу на лавке и тоскую. Какое же это застолье?

— Застолье имеет несколько ипостасей, Синьор. Главное — иметь настроение на контакт. Застолье некоторое время возможно и без компаньонов, которых обрести, кстати, никогда не поздно!

— Да, в чём-то вы и правы! — легко и весело рассмеялся я и слегка скосил глаза в сторону.

Передо мною предстал мужчина непонятного возраста с недельной щетиной на лице. Он был одет в какую-то странную куртку зелёного цвета и в ватные чёрные штаны. На ногах он имел огромные, бесформенные, весьма стоптанные и, непонятно какого цвета, башмаки на меху. На его голове покоилась чёрная и грязная кепка с длинным козырьком. В руке господин держал прочную и, как ни странно, довольно изящную и, видимо, дорогую трость, выполненную из красного дерева. Да, личность довольно колоритная…

— Как вас величать, милейший? — спросил я.

— Я отнюдь не милейший, сударь! — бурно возмутился пришелец. — Я один из самых паскудных и ненормальных типов на этом свете! Возможно, мерзостность и гадостность моя распространяются на нашу Галактику, а, вероятнее всего, даже на всю необъятную и мрачную Вселенную! Но, если вы хотите всё-таки узнать моё имя, то разрешите представиться! Зовите меня с сего момента НЕГОДЯЕМ! Так и только так! Очень ёмко, искренне, правильно, бескомпромиссно и беспощадно! — лихо почти щёлкнул каблуками ботинок мой новый знакомый.

— Как-то чрезвычайно жёстко это звучит, знаете ли, — лениво и вальяжно усмехнулся я. — Может быть, вас стоит называть, ну, например, ПАСКУДНИКОМ?! Как-то мягче воспринимается это имя, как-то более игривее, загадочнее, задумчивее и не так жёстко будет отзываться оно в трепетных людских сердцах! Не находите?

— Не нахожу! — сурово сказал незнакомец. — И, вообще, трепетных и отзывчивых сердец вокруг себя не наблюдаю уже сто тысяч долгих лет!

— Вот как? А почему?

— Падают нравы…

— Ну, что вы говорите!

— Да, вот так! Увы, увы, увы… Люди мельчают, теряют способность переживать и, самое главное, сопереживать! Ладно, вернёмся к основной теме, — нервно произнёс пришелец. — Ну, я о, якобы, мерзком Паскуднике… Паскудник, — это очень и очень слабо! Крайне нерешительно! А вот Негодяй, — это же совершенно другое дело! Таков я и есть на самом деле, и не скрываю сего прискорбного факта от этого сурового и несчастного мира, в котором, увы, мне суждено было родиться, и в котором я вынужден пока существовать и пребывать! Временно, конечно… Вот так!

— Ну, хорошо… Хозяин — барин. Негодяй, так Негодяй. Не худшее из имён, — улыбнулся я.

— А что же бывает хуже? — удивился мой нежданный собеседник.

— Им нет числа, этим иным именам, — мрачно произнёс я и горько сморщился. — Сатана, Убийца, Насильник, Кровопийца, Развратник, Извращенец, Людоед, ну, и так далее…

— Но ведь все они НЕГОДЯИ!

— Да, вы абсолютно правы… — рассмеялся я. — Так что, вы объединяете в своём имени все данные имена? Вас следует считать тем, кто вобрал в себя свойства этих личностей?

— Да нет, конечно же нет! — очень сильно смутился мой собеседник. — Побойтесь Бога! Я людоедом никогда не был и не буду!

— И так, господин Негодяй! В качестве кого вы решили присоединиться к моему столу, вернее, к застолью?

— В качестве истинного Негодяя: нахлебника и юродивого, крайне убогого и нищего подонка, бродяги, переполненного сарказмом и отвращением к этому жалкому, суетному и смешному миру! Вместе с тем довожу до вашего сведения, что я, — истинный философ, эстет и эрудит, а кроме того, весьма неплохой поэт! Денег у меня нет, но умные и содержательные беседы с вами достойно восполнят этот досадный пробел в моём бытие, и внесут в вашу жизнь определённое разнообразие, прогонят скуку и, возможно, даже помогут постичь смысл всего сущего!

— О, как? Интересно, очень и очень интересно! Крайне интересно! Постичь смысл всего сущего давным-давно истово и совершенно безрезультатно пытаюсь я, знаете ли.

— А как вы хотели?! — усмехнулся пришелец. — Проблема эта и беда ваша заключаются в отсутствии достойного собеседника! Ну, ну… Без меня вам, — никуда! Только мой мозг с заключённым в нём могучим интеллектом способен привести вас к истине!

— Мне ваш подход к данной ситуации и, вообще, к этому самому бытию, очень и очень нравится. Умная беседа сейчас в моём состоянии мне отнюдь не помешает. Жажду разнообразия в жизни. Собственно, его я совсем недавно ощутил и получил непонятно где и как, — я задумался, вспомнив о Леди Ли, о её божественной и волнующей груди, о её длинных, стройных и совершенных ножках, а также о её волосах цвета бездны и слегка раскосых глазах цвета тихого полуденного моря.

— Кхе, кхе, кхе… Сударь, так как мы поступим далее? — деликатно прервал мои размышления Негодяй.

— Ах, да, извините… — я встрепенулся, не торопясь, допил пиво и насмешливо посмотрел на собеседника. — Ну, а насчёт постижения смысла всего сущего… Знаете ли, эта очень интересная тема сильно и беспрерывно волновала миллионы людей до нас, но, увы, она так и остаётся открытой. Но я чувствую, что истина всё-таки где-то рядом! Возможно, мы её с вами всё-таки постигнем, в самое ближайшее время! Или когда-нибудь… Через века… Чем чёрт не шутит! А кто, если не мы!?

— Как хорошо сказано!

— Да, бывают иногда у меня определённые светлые прорывы в сознании и в разуме. И даже его игры я допускаю. Ну, а смысл… — загрустил и глубоко задумался я, и снова с волнением вспомнил о Леди Ли.

— Не волнуйтесь вы так! Всё будет очень и очень замечательно! Вообще-то, я — гений! Я помогу вам разобраться в этом чрезвычайно сложном и важном вопросе! Именно мы с вами дадим исчерпывающий ответ на него! — решительно и безапелляционно заявил Негодяй, тяжело плюхаясь на скамейку рядом со мною. — Вы в курсе того, что гении чаще всего не находят признания при жизни? Вот, например, Ван Гог…

— Ну, ситуация с ним довольно банальная. О, — этот бедный Ван Гог! Честно говоря, не думаю, что он достоин того ажиотажа, который сложился вокруг его имени и, вообще, вокруг этой странной личности и его искусства. Могу поделиться с вами своим исключительным мнением в отношении этого типа, по совершенно страшному секрету, — улыбнулся я. — Собственно, какой это секрет… И мнение моё отнюдь не исключительное.

— Ну, и?! Очень интересно!

— Идиотом, придурком и балбесом был этот, якобы, гений! Вернее, он был сумасшедшим и полным отморозком! Ухо себе отрезал… Зачем, к чему? — возмущённо произнёс я.

— Ну, ну…

— По одной из версий, суховей какой-то на него подействовал и чрезвычайно обеспокоил разум. Вернее, затмил его. Как же назывался тот ветер с юга? Какой-то испанский, или французский, или итальянский… Не помню. Но суть ни в том! Совершенно ни в том! Ни в отрезанном ухе, ни в ветре с Сахары или ещё откуда-нибудь, — задумчиво произнёс я.

— А в чём?

— В непонимании тебя миром.

— Да, вы совершенно правы.

— А в чём, собственно, его гениальность? Самой настоящей мазнёй занимался. Тоже мне, великий пост импрессионист! Ничего такого исключительного и особенного в его живописи я не нахожу и не наблюдаю, и считаю, что даже я написал бы что-то более значительное и достойное! — смело заявил я.

— А «Подсолнухи»?

— Да, его «Подсолнухи» не плохи. Признаю сей факт… — скорбно и задумчиво произнёс я. — Не мне судить, но «Подсолнухи» действительно не плохи. Очень и очень не плохи…

— А «Ночное кафе», а «Пейзаж в Овере после дождя»? Какие контрасты цвета! Какая порывистость ритма!

— На любителя, на любителя… Увы, творчество Ван Гога в целом совершенно не трогает мою душу, — усмехнулся я и сделал глоток пива. — Ну, а вот «Подсолнухи» всё-таки неплохи, очень неплохи… Вынужден признать данный факт ещё и ещё в сорок девятый раз…

— Почему именно в сорок девятый?

— Семь на семь…

— Понятно…

— Вернёмся к несчастному Ван Гогу. Всё остальное его творчество, — полная ерунда! Мазня! Чушь! Белиберда! Ах, да! Мне, честно говоря, нравятся ещё и «Виноградники в Арли», или как там их…

— Жаль, что вы придерживаетесь такого категоричного мнения по поводу творчества Ван Гога, — искренне опечалился Негодяй.

— Боже! — засмеялся я. — Кто бы мог подумать, что в конце явно затянувшегося марта, в этом старом заброшенном парке я повстречаю человека, который что-то знает о Ван Гоге!? Когда среди легиона безмозглых компьютерных идиотов, невежд и дебилов с тощим, тупым и немощным разумом обнаруживается вдруг эрудированная личность с живым умом, то, какое же удовольствие от общения с ним получаешь! Боже мой!

— А знаете, почему гении неистребимы и вечны? — вдруг спросил Негодяй.

— Почему?

— Потому что они живут в потомках, — мрачно и тяжело произнёс мой случайный знакомый.

— А кто же они, ваши предки?

— Я думаю, что моим предком являлся Сократ!

— Сам Сократ? О как! — изумился я.

— Именно так! Данное предположение, увы, недоказуемо, но я ощущаю за своим плечом его ироничную улыбку и чувствую дыхание мудреца с признаками глубокого и бесконечного перегара.

Я весело и от души рассмеялся.

— Не вижу ничего смешного, — поморщился Негодяй.

— Ладно, оставим эту весьма скользкую и сомнительную тему о наших предках, — поморщился я.

— Оставим на время.

— А в чём, собственно, проявляется эта самая ваша гениальность? Ну, конкретно? — насмешливо спросил я и дал гению денежную купюру, которая должна была поддержать нашу тонкую, крайне чувствительную и сверх интеллектуальную беседу.

— Во всём!

— А именно?!

— Я же сказал! Во всём, а особенно в философии. Сейчас быстро схожу за пивом, и продолжим нашу интересную и содержательную дискуссию, сударь! — засуетился философ.

— Конечно, конечно, — я легко и весело рассмеялся, встал, задумчиво и неторопливо прошёлся по аллее парка туда-сюда, любуясь прозрачно-голубым небом и надеясь на скорое возвращения гонца.

Он не заставил себя долго ждать. Мы с удовольствием сделали по паре глотков напитка, который решительно и холодно стискивал зубы, похрустели солёными орешками, меланхолично помолчали некоторое время, вперив взгляды в редкие облака, которые как всегда незаметно и легко появились ниоткуда.

— Да, долгожданная весна всегда приходит неожиданно, — задумчиво произнёс Негодяй.

— А вы знаете, недавно я тоже самое подумал об осени.

— Вот как? Может быть, может быть…

— Но мы с вами оба неправы.

— Почему?

— Неожиданно наступает только зима. Перед её приходом ещё длится осень, деревья неторопливо и одно за другим сбрасывают остатки багряно-жёлтой листвы, на улице ещё вроде бы сравнительно тепло. Вот настала ночь, а утром мы с удивлением и восторгом вдруг обнаруживаем, что весь мир за окном покрыт белым-белым снегом!

— Да, вы правы. А вот весна, лето и осень лишены свойства приходить неожиданно. Весна легко и плавно переливается в лето, особенно средних и северных широтах. Лето, в свою очередь, также неторопливо и неспешно, под шелест опадающей листвы, трансформируется в осень.

Мы снова полюбовались небом и сделали по глотку пива. Я вдруг неожиданно сам для себя с грустью продекламировал:

— «Вот и лето прошло! Эту фразу мой друг произнёс вдруг в апреле. А ему я, наивный дурак, не поверил».

— Я так понимаю, что это начало гениального стихотворения? Боже мой, как точно, тонко и умно сказано! — восхитился Негодяй. — Да, дни мелькают. Время неуловимо, иллюзорно и неумолимо. Оно протекает сквозь пальцы в никуда… Очень жаль. А может быть так и надо…

— Увы…