Баллада о диване

— А то, что слышала!

— О, Боже! Как же мне жить без тебя, идиота конченного?! Война… Чёртова война!

— Как, однако, элегантно ты выразилась! — восхитился я. — А что, бывают идиоты не конченные? Это как?

— Брось фиглярничать! Хватит же! Если с тобой, не дай Бог, что-нибудь случится, то я умру! Сразу, на месте! Немедленно! — Леди Ли обхватила мою шею своими прелестными, тонкими и сильными ручками, и обречённо и навзрыд заплакала.

— Ну, ну, милая! — я сам чуть не расплакался. — Обещаю тебе, что уцелею, постараюсь остаться живым, невредимым и здоровым. Успокойся, радость моя. Всех врагов победим и одолеем! Я вернусь к тебе, — подтянутый, суровый воин, и, звеня орденами и медалями, припаду к твоим чудесным пухлым губкам и к нежной шейке, и к прекрасной груди, а потом к упругому животику, а затем непременно поцелую такую же упругую попку и самые стройные в мире ножки, и раздвину их и поцелую то, что находится между ними! Суть в этом! И только в этом! Всё остальное — полная ерунда, как в этом мире, так и в тысяче иных мирах! Поверь мне! Суть только в этом!

— Вот как? Попка, ножки, грудь… А что же ты думаешь о моём уникальном интеллекте?! — сквозь слёзы улыбнулась Леди Ли.

— Твой несравненный интеллект, — это совершенно ничто по сравнению с твоей аппетитной попкой, пальчиками на идеальных ножках и на изящных ручках. Ну, я уж не буду повторяться и упоминать ещё кое о чём, о самом главном, что таится между твоими чудесными и совершенными бёдрами! — весело рассмеялся я.

— Ах, ты, мерзавец! Гад! Мерзавец!

— Да, что есть, то есть… — горестно произнёс я. — Пусть этот эпитет теперь будет моим вторым именем.

— Фигляр! Клоун! Боже мой! Какой фронт, какая война!? Эта война бесконечна! Она совершенно бессмысленна и отвратительна! Люди гибнут непонятно за что! Неужели ты этого не понимаешь и не осознаёшь!? Куда и зачем ты лезешь, любовь моя?! — тяжело, горестно и безнадёжно вздохнула Леди Ли. — Происходит какой-то много годичный и вяло текущий процесс, подогреваемый сборищем маньяков-олигархов с одной и с другой сторон. Все они представляют интересы военно-промышленных комплексов, зарабатывающих на войне миллиарды! Мой муж занимает достойное место среди команды этих злобных придурков и идиотов! Ну, зачем тебе ввязываться во весь этот бред?! Оставайся, милый, со мной. Ну, давай определим тебя куда-нибудь в Главный Командный Штаб, или в Управление Тылового Обеспечения, или в какой-нибудь Аналитический Центр оборонных стратегических исследований и тактических инициатив! Я создам соответствующий Университет или Академию и ты станешь там Директором!

— Ты хоть сама поняла, что сказала?!

— Не покидай меня! Я тебя люблю!

— Понимаю твои чувства, любимая моя и ненаглядная, но долг, есть долг! Я — боевой Полковник и не собираюсь отсиживаться за женской попой! — сурово ответил я, а потом поцеловал Леди Ли в полу обнажённое прелестное плечико и устало произнёс. — Милая, честно говоря, я иду на войну, чтобы, наконец, прекратить её!

— Вот как!? — удивилась женщина. — Вот это новость! И как же ты прекратишь эту всемирную бойню?

— Пока не знаю, но уверен, что прекращу!

— Так! Твои пацифистские планы внушают мне большие опасения, чем маниакальное стремление идти на войну! — Леди Ли встала, запахнула халат и направилась в сторону бара.

Она решительно наполнила до краёв два хрустальных стакана какой-то янтарной жидкостью, подошла ко мне, пристально посмотрела в глаза.

— За любовь!

— За вечную любовь! — с энтузиазмом откликнулся я.

Напиток был довольно крепок, но хорошего качества. Вроде бы виски, или ром, или что-то среднее между ними. Через пару минут жить стало легче, веселее и беззаботнее.

— Как там твой муж? — осторожно поинтересовался я.

— Что тебе мой муж… Глупый вопрос, — раздражённо ответила женщина. — Он, как всегда, на фронте. Руководит, организует, воодушевляет, что-то разрабатывает, планирует и ведёт массы в бой. Ну, не сам, конечно. Он бросает в пекло людей, наблюдая за их подвигами из подземного Командного Бункера, который находится в ста пятидесяти метрах от поверхности планеты в скальной породе. Атомный взрыв для него, как детская хлопушка.

— Каждому своё место на этом мятущемся свете, — по-прежнему осторожно и философски произнёс я. — Кому весь мир, а кому, однако, и одной бочки достаточно.

— Причём тут бочка? Какая бочка? — поморщилась Леди Ли и снова направилась к бару.

— Я о Диогене. Ах, да! Забыл, где нахожусь… Как-нибудь расскажу тебе о нём. Был в древности такой чудак и мудрец. В другом мире… В совершенно другом и далёком мире, — печально произнёс я.

— О ком, о каком это мире ты говоришь!? Диоген, Диоген… — задумалась моя красотка. — Не возникает никаких ассоциаций. Где и когда он жил, этот Диоген!? Другой мир, говоришь? А где он находится? Бочка, говоришь? Из-под вина, что ли? Он что, Диоген, её всю выпил, а потом в ней и уснул?

— Он в ней постоянно жил.

— Что!?

— Ладно… Забыли, проехали… Пока…

— Ты знаешь, как бы-то ни было, как я не храбрюсь и не плюю на всё и всех, но то, что я сейчас изменяю мужу с тобой, откладывается в моей душе в виде определённого мутного осадка. Тонкого, но очень плотного и мутного. Муж, очевидно, догадывается о моей неверности. Но, как ни странно, он меня вроде бы любит. Очень странно! Любить такую стерву, изменницу, суку и дуру!? Нонсенс! — недоумённо и крайне возмущённо произнесла Леди Ли.

— Ты достойна любви. И ты отнюдь не дура! — возмутился я. — Ну, а насчёт осадка… Мне смешно. Очень и очень.

— И что же тебя так рассмешило?

— Тебя не смущает, что твой любовник, то есть я, прячется в глубоком тылу за твоей прелестной попой, когда идёт жестокая война, происходит кровавая бесконечная бойня?! — возмутился я. — Почему по этому поводу у тебя нет осадка, а, милая моя?!

— Да, что же ты привязался, идиот, к моей попе!? — в свою очередь возмутилась Леди Ли. — Она не имеет достаточных размеров, чтобы за ней способен был спрятаться такой бугай, как ты! И, вообще, как известно, классически прячутся не за попами, а за женскими юбками!

— Ладно, забудь о всяких осадках! Любишь человека, и люби! И плюй на всё! И не думай ни о чём ином! Вот в чём истина! Ты достойна самой ослепительной и страстной любви на свете, моя Королевна! Бог с ним, со всем этим жалким и убогим миром! Сейчас только мы друг перед другом, — одни и влюблённые! И безумно счастливые навсегда и навеки! И предстоящая ночь, — это путь в тысячи таких же ночей! Забудь обо всём! Прошу тебя!

— Ну, ну… — горько усмехнулась Леди Ли и закурила новую сигарету. — Как изумительны и утешительны трели соловья, которые я слышала вот только что подле себя!

— Дура!

— Что есть, то есть…

Мы выпили, помолчали, а потом Леди Ли нервно произнесла:

— Уматывай отсюда сейчас же, если я тебе не дорога и нелюба!

— Ну, как хочешь! Песни соловья смолкли на век! — мрачно сказал я и сделал движение к расставанию.

— Постой! Я тебя люблю! Безумно! Ты — мой самый последний из самых последних любовников! О, как же я тебя люблю! — неожиданно глухо и скорбно произнесла женщина, и устало опустила голову мне на плечо. — Ты понимаешь, что эти слова очень многого стоят!?

— Я тебя то же люблю, радость моя, — я погладил её волосы цвета глубокой ночи, с волнением ощутил тонкий и необычный аромат духов, который был подобен только что сорванным ландышам.

— Когда уезжаешь? Куда? На какой участок фронта? — устало и безнадёжно спросила Леди Ли.

— Отбываю поздней ночь или ранним утром, — вздохнул я. — Хочу ещё немного побыть с тобою… Мне следует прибыть в девять часов утра в место дислокации моей части.

— И что за часть?

— Левый фланг Западного Фронта. Первая Гвардейская Воздушно-Десантная Бригада! Я назначен её командиром. По приказу твоего мужа. Ну, и по моей настоятельной просьбе. Предстоит штурм Третьей Цитадели. Наша бригада высадится в месте её расположения завтра ночью с воздуха, займёт плацдарм, а затем подтянутся основные силы.

— Что!? Как!? Не отпущу! Сволочь!!! — Леди Ли неожиданно швырнула бокал в стену, вдруг упала на пол и забилась в дикой истерике.

Я подскочил к ней, крепко сжал в своих объятиях, стал целовать её волосы, лицо, шею и грудь. Через некоторое время женщина успокоилась, отстранилась от меня, снова нервно закурила, встала и решительно пошла к бару.

— Дорогая, — глухо произнёс я. — Может быть, довольно пить и курить? Ну, сколько можно?!

— Нет, не довольно! — Леди Ли злобно посмотрела на меня. — И, вообще, я очень и очень недовольна! Я чрезвычайно недовольна и зла! Я недовольна до такой степени, что сейчас же разрежу тебя на куски!!! Сволочь, негодяй, подонок, гад! Почему не предупредил меня заранее!? Мерзавец, подлец, идиот! Гад, гад, гад!!! Ненавижу и тебя, и своего мужа! Старый ублюдок и мерзкий импотент! Сволочи все!

Я молча подошёл к огромному мозаичному окну, полюбовался городом, беззаботно купающимся в послеполуденном и пока ещё высоком солнце, и сказал:

— Может быть, эта война с моей помощью всё-таки когда-нибудь и закончится. Кто знает, кто знает… Всё и всегда рано или поздно заканчивается.

— Даже любовь? — мрачно произнесла женщина.

— Увы, увы, и она тоже, — печально пробормотал я.

— Настоящая любовь вечна, — с надрывом в голосе произнесла Леди Ли и сделала глубокий глоток из хрустального бокала. — А вообще, тебе ли судить о настоящей любви!? Мерзавец!

— Ну, я полагаю, что о любви, настоящей и ненастоящей, судить может каждый, кто испытал или испытывает сие чувство, или мечтает о нём, — мягко усмехнулся я. — Конечно, о любви очень многие и много с восторгом и бесконечно говорят, но счастливых финалов, увы, совсем мало. Почему? Не понимаю. Не имею ответа на этот вопрос. Куда оно уходит, — это магическое, восхитительное, странное и абсолютно священное чувство!?

— В неведомые тебе края! Ладно, уматывай отсюда, патриот новоявленный! Герой вонючий, великий вояка! Пацифист свежеиспечённый! Гад! Уж я здесь без тебя и моего тупого муженька, — этого старого ублюдка и импотента, порезвлюсь! Уж я всем задам жару! Отвяжусь по полной программе! Ах, как же я люблю дикий групповой секс с извращениями: с вибраторами, с наручниками, с ошейниками и с плётками! Как обожаю сильных молодых мужчин с огромными членами и мощными бицепсами и трицепсами! А упругие ягодицы?! Их, моих необузданных дикарей, будет двое, нет, трое, а может быть и пятеро! — Леди Ли злобно рассмеялась. — Они поимеют меня во все дырки дважды и трижды! Да ещё и поработают вибраторами, которых у меня сто тысяч штук!

Я, не торопясь, подошёл к взбешенной женщине и отвесил ей тяжёлую оплеуху, отчего она отлетела от меня на пару метров и рухнула прямо в мелководный бассейн, в котором неторопливо плавали огромные и жирные золотые рыбки.

Леди Ли, к моему огромному облегчению, не был причинён какой-либо существенный вред. Она резво вскочила и, с отвращением отплёвываясь, дико завопила:

— Охрана! Сюда! Ко мне!

Трое огромных молодцов в серой форме Службы Безопасности возникли на пороге комнаты мгновенно и с огромным энтузиазмом набросились на меня. Я играючи уложил их всех за минуту, а потом, не торопясь, оделся, посмотрел на мокрую и злую Леди Ли, которая сидела в бассейне и нервно сплёвывала изо рта воду, и сказал:

— Всё будет хорошо, радость моя. Приведи себя, пожалуйста, в порядок. Просуши волосы, обнови макияж. Выглядишь ты, знаешь ли, не совсем презентабельно.

— Мерзавец!!!

— Да, что же тут поделаешь. Возраст есть возраст… — желчно усмехнулся я.

— Что!? Ах, ты сволочь! Мне всего-навсего двадцать пять лет и я как-нибудь обойдусь без всяких старых пердунов и придурков, типа тебя!

— Неужели? Тебе двадцать пять? — изумился я.

— Да, могу предъявить соответствующие документы в качестве неоспоримых доказательств! — завопила моя кошечка.

— Верю, верю! Ладно. Не прощаюсь. До свидания, любовь моя! Жди меня и я вернусь всем смертям назло!

— Пошёл к чёрту, козёл вонючий! К чёрту, к чёрту!!! — завопила моя Королевна, с трудом поднимаясь из воды.

— К нему, собственно, я и иду. Самой прямой и короткой дорогой! Ад скоро широко откроет для меня свои огненные объятья! Да здравствует пекло войны, в котором рождаются истинные герои и закаляется сталь! Пока, милая. Я всё-таки намерен когда-нибудь к тебе вернуться! — я вышел из Дворца и открыл дверь машины.

— Я люблю тебя!!! Не уходи, мой милый! Я не смогу жить без тебя ни секунды, мой герой! — истерично рыдала Леди Ли, бегая в страшной панике по мраморному балкону.

— Я тебя тоже люблю! Не скучай, детка! — крикнул я громко и весело. — Я скоро вернусь к тебе на белом коне, под торжественный звук фанфар, с головами поверженных врагов, со всякими воинскими наградами, и с богатыми трофеями! Кстати! Удачного тебе группового секса! Смотри, не оплошай, не подведи меня! Всё-таки групповой секс — это очень и очень ответственное мероприятие! Чрезвычайно ответственное! Подготовься к нему основательно! Главное, о наручниках не забудь! И о вибраторах! Подбери самые любимые!

— Само собой разумеется, — судорожно всхлипнула Леди Ли. — И о плётках не забуду!

— Ну, а что касается плёток…

— Чем тебе не нравятся плётки!? — заорала женщина. — Ты в сексе всегда был ленив и не имел никакой фантазии, мерзавец!

— Ох, уж эти плётки! Я вижу, как какой-то идиот чувственно стегают ими по твоей упругой попке! — я зло и громко хлопнул дверью машины. — Ах, ты, дура! Сука! Старая Шлюха! И это всё произойдёт тогда, когда я буду самоотверженно защищать глубоко любимое Отечество, гнить в окопах под артиллерийскими обстрелами и страшными авиационными налётами, голодать и сидеть под проливным холодным дождём или замерзать от бешенной вьюги?! И не будет рядом параши, и я вынужден буду ходить под себя, и хищные вши или крысы проделают во мне множество дыр?! Измена! Измена! Предательство, заговор! Всех сюда! Где находится военный трибунал и сакральное место для кровавого и решительного расстрела!? Где расположены виселицы!? Немедленно мне в руки пулемёт! А ещё лучше самый мощный в мире огнемёт!

— Пошёл к чёрту! Клоун! Идиот, негодяй, извращенец! Гад, гад, гад! Ненавижу! Ненавижу! Боже мой, — рыдала Леди Ли. — Надо же было связаться с таким мерзавцем!

— Ты повторяешься, любовь моя! Всё мерзавец, да мерзавец! Следует, наконец, подобрать какие-то иные эпитеты! Но, всё-таки, проясни-ка окончательно ситуацию по поводу моей роли в твоей жизни! Я, честно говоря, несколько запутался!

— Люблю тебя, мой милый! Я буду тебя всё время ждать. Буду ждать до скончания веков! Прошу только об одном, не умирай! — безумно зарыдала Леди Ли.

— Ни в коем случае! Как такое возможно!? Что нам смерть?! Я тебя тоже люблю! Смерть, — это так, что-то гипотетическое, нереальное и очень отдалённое! А до отдалённого нужно долго идти, ехать, лететь или плыть, знаешь ли! А, может быть, и медленно ползти, — беззаботно произнёс я и легко рассмеялся.

— О, как я тебя люблю, мой вечный любовник! — засмеялась сквозь слёзы Леди Ли, а потом снова безнадёжно разрыдалась.

— Я тебя тоже люблю, моя девочка! До встречи! Не расстраивайся по пустякам! Печаль нам не грозит! Вытри слёзки, они солёные и могут повредить твою прекрасную и нежную кожу на лице, котороё случайно было сотворено с перепоя самим Господом Богом!

— Вот как!? Почему с перепоя!?

— Ну, по трезвому такое личико сотворить было невозможно!

— Вот как!?

— Да! А потом Господь не поверил, что такое чудо возможно! Он попробовал сделать это по трезвому ещё раз, и два, и три, но у него ничего не получилось! Говорят, после этого он впал в глубокую депрессию и бросил заниматься ваянием и живописью.

— И что случилось потом? — рассмеялась Леди Ли.

— Ну, что случилось… Некоторое время Бог жил отшельником в горах и медитировал, и смотрел на небо, а потом открыл пивоварню и занялся виноделием и самогоноварением! И очень сильно в этом преуспел. Представляешь? Ну, что же, ничего не поделаешь… У каждого должно быть какое-то хобби, а иначе теряется весь смысл!

— Ну что ты несёшь такое! Клоун! Мерзавец! Люблю тебя! Не умирай, мой герой! — снова зарыдала Леди Ли.

— Ни в коем случае!

— Не умирай, прошу тебя, мой любимый и единственный! Не умирай, моя любовь! Я даже думать не хочу ничего по поводу смерти! Смерти нет! Её не существует!

— Конечно! Смерти нет! Я не умру ни в коем случае! Это не предусмотрено моей судьбой.

— Не умирай! Не умирай! Прошу тебя! Любовь — это то единственное, что осталось в моей никчёмной, скучной и пресной жизни! — отчаянно закричала Леди Ли. — Я люблю тебя, — мерзавца и самого дорогого мне человека, писателя, философа и лучшего в мире любовника, непонятного, странного и загадочного типа, вдруг появившегося ниоткуда, гада, поэта, умницу, конченного негодяя и алкоголика, балагура и бабника. В любом случае, прошу тебя, не умирай, любимый мой! Не покидай меня! Никогда и нигде!

— Я не умру, радость моя! — всхлипнул я. — Никогда! Обещаю, моё Солнце, моя нежная кошечка! Мы никогда не умрём! Будем тереться боками и другими частями тела друг о друга вечно, и пылать в невыносимом экстазе и кончать по сто раз за одну ночь!

— Клоун!

— Да, — я такой! — весело крикнул я. — Но моя жизнь, — вся к вашим прекрасным ногам, Королева!

— Я готова отдать за тебя тысячу своих жизней, только попроси! Но давай всё-таки сохраним эти две жизни! Они нам ещё понадобятся, — рассмеялась сквозь слёзы Леди Ли и безнадёжно взмахнула рукой. — Да уезжай же, наконец! Я сейчас действительно умру!

— До свидания!

— До свидания, моя любовь!