Фехтовальщица

— Мисс Грейнджер! Что тут за демонстрация? — подлетела к нам деканша, заметив, с каким интересом студенты следят за нашим с Уизли диалогом. Интересуетесь, мэм? Могу разъяснить!

— Мне обидно, мэм. Я ведь не первая подверглась немотивированному нападению, судя по реакции за учительским столом. Но вы себя защитить можете, значит все в порядке. По факту, профессорам плевать на то, что первокурсница оказалась беззащитна перед агрессивным полтергейстом. Нужно же что–то придумать! Какие–то амулеты для первачков, пока нас не научат заклинаниям, отгоняющим эту взбесившуюся эктоплазму. Когда нас этому будут учить, кстати? Вы же знаете наш учебный план, мэм?

— Я велела вам отправляться завтракать. Минус еще балл за неуважение и отработка с мистером Филчем сегодня вечером. Час перед астрономией. Ступайте завтракать, пока со столов не пропала еда. И ни слова больше!

Я кивнула.

Ну–ну, профессор. Сразу так на принцип? А если у меня тоже принципы? Я же ничего противозаконного не сделала пока. И ничего сверхъестественного не попросила.

Что теперь? Бороться с Пивзом самой или вынуждать к тому взрослых? Что нужно отправившим меня сюда? Что лучше разовьет меня как бойца? Наверное, попробую пока оба направления. Попрошу помощи Драко, заодно отвлеку его от страданий. Довольно ему уже ходить, как воплощение лимонной дольки![21]

***

И уже по дороге к кабинету Истории магии я услышала за спиной змеиный шепот: «Не гриффиндорка», «Ссс Малфоем дружшшшит», «Противффф МакГонагалл идетсссс», «Шшшшшшколу оссссушшшжшшшдаетсссс».

Эх, львы, львы! Ящерицы вы, а не львы. И вместо гривы — раздутая горловая складка, как у напуганной ящерицы. А если одного из вас схватят, вы с легкостью отбрасываете простофилю, как та же ящерица отбрасывает хвост. Лишь бы ее не тронули! Плохие ли мы, хорошие ли, но Шляпа нас распределила на Гриффиндор, значит, мы точно такие же гриффиндорцы. И не нужно мне тут шипеть. Были бы вы львами, защищали бы свой прайд. Во главе со старшей львицей. А так…

Но стоит с горькой улыбкой признать: травля неугодных началась весьма оперативно.

***

Урок истории был очень странным.

Я просто впала в ступор, когда мальчик Уизли разлегся на парте, явно собираясь покемарить. Какими бы чудиками ни были наши преподы, важность вот именно их предмета они нам пытались донести. Тоже решил потерять парочку баллов? Вот уж от кого не ожидала поддержки и защиты! Вредный рыжик, как нанятой писака, портил репутацию всем, кого видел. Для каждого находились меткие и гадкие словечки. Браун — фифа и задавака, Патил — сплетница и жеманница, Малфой — бледный дрыщ, а я со своей гимнастикой и режимом питания — чокнутая маггла, ботан и мужичка. Откуда только такой маленький мальчик знает такие взрослые дразнилки?

Прозвучал школьный колокол.

Я кинула в Рона смятой бумажкой. Попала по макушке. Тот встрепенулся. Вовремя. Именно в этот момент в класс вплыл учитель. Прямо сквозь доску. Он оказался привидением. И без приветствий, переклички, вступления забормотал лекцию. Нападение восставших гоблинов на Хогсмид.

Диктовал он неудобно. Записывать я не успевала. Сломала основное перо, катастрофически отстав от лекции, схватила второе, запасное. С тем, чтобы тут же его сломать. Плюнула, достала чернографитный карандаш, но приходилось стенографировать, безжалостно сокращая слова и в некоторых местах заменяя их на значки. А как же остальные? Они перед Хогвартсом проходили обязательный курс стенографистов? Как же я умудрилась это пропустить? Или его проходила та Гермиона, что была до меня?

Отвлекшись на минуту (спишу пробел у более шустрого), я так и застыла с лезущей в глаза челкой и сведенной судорогой рукой, отвыкшей (или никогда и не привыкавшей) так много и быстро писать.

Класс спал.

Всхрапывая и плямкая губами.

Эй, а ничего, что как бы урок идет?

Судя по поведению учителя — ничего особенного. Вот только списать пробел мне будет не у кого. Со вздохом поднимаю руку:

— Учитель Биннс! Простите, не могли бы вы повторить предыдущий абзац? Я сбилась и не успела записать!

Учитель завис. В прямом и переносном смысле. Он замолчал и приподнялся на метр от пола. Потом спустился так, что его ноги по колено ушли в пол. Интересно, какой класс под нами? Наверное, трудно сосредоточиться на алгебре или географии, когда в потолке дрыгаются ноги учителя истории. Или все привыкли уже?

— Простите, мисс, что–что повторить?

— Гермиона Грейнджер, первый курс, Гриффиндор. Последний абзац, сэр. Вы очень быстро диктуете, я не успеваю записывать.

— А зачем вы записываете, мисс Грейндж?

— Грейнджер, сэр! А экзамены, переводные, выпускные — где же потом брать лекции?

— Разве вы не купили учебник? — призрак был неподдельно удивлен.

Я, удивленная не меньше, сличила свои записи с учебником. Так и есть — слово в слово продиктовано оттуда. Но почему–то восьмая глава.

И он даже не стесняется этого?

Что же у них такое наверчено в истории, что даже давно умерший преподаватель боится хоть на букву отойти от официальной версии? На Соловки его не сошлешь, лес валить не заставишь, а проживание в замке не так уж и отличается от тюремного заключения. Тут явно все очень сложно. Но разбираться напрямую я больше не полезу, спасибо декану за своевременный урок. Пламенных разбирателей могут очень быстро осадить на место. И будет ему и лесоповал в Запретном лесу, и Соловки на Азкабанских островах. Это еще если волшебники не придумали каких–то качественных психотропных средств и заклятий, корректирующих личность и воспоминания.

Вот, кстати, сохранностью воспоминаний и личности надо будет озаботиться в самую первую и самую тайную очередь. Так что моя неприятность с полтергейстом очень даже на руку, оказывается. Можно делать вид, что ищем средства защиты, и под это дело брать самые разные книжки в библиотеке. И со взрослыми магами консультироваться. Интересно, Драко отец о чем–то таком предупреждал?

Урок закончился. Если на следующей неделе повторится то же самое, можно будет спокойно заниматься своими делами. Есть пара идей, где было бы любопытно побродить в замке, пока школьники на занятиях. Главное, администрации на глаза не попасться.

Глава 6

На обеде мы опять, как и во вторник, замерли в растерянности перед столами и лавками.

Нужна была гениальная идея, как перевезти козла и капусту сесть всем вместе и не взбесить козла и козлиху не травмировать нежные души наших деканов. Они у нас такие чувствительные, просто фантастика!

Пока просто садились на самый край факультетских столов, передавая друг другу еду, солонки и занятные фразочки на манер испорченного телефона. К сожалению, за столами Рейвенкло и Хаффлпаффа случался обрыв линии. Выхода никто не видел. Дамблдор, проповедующий на словах межфакультетскую дружбу и всеобщую любовь, только благостно улыбался в бороду, не препятствуя рычанию деканов и старост.

И никакой это не волшебный мир! Сплошная сегрегация и дискриминация! Эх, быть бы мне какой–нибудь Бастиндой или Гингемой, все бы живо прочувствовали, что значит злой и подлый темный волшебник. А так… Разницы между школьниками–первокурсниками, с которыми общалась на уроках, я не видела совершенно. И между преподавателями разницы не было. Характеры и манера поведения, конечно, разные, но итог один — сволочи они, а не преподаватели.

Ладно, давайте устраиваться, как вчера. Порадуем людей акробатическим перекидыванием солонки и приватной беседой крановщика и прораба.

Потом пришло время травологии–гербологии. Ботаникой этот предмет никак не назвать. Потому что научная база равна нулю. Никаких лекций под запись. Никакого разделения на двудольные или покрытосеменные. Никаких открытий ни Пастера, ни Менделя. А если их магические последователи и пытались систематизировать данные, то в учебниках об этом ни единого упоминания. На занятиях же предполагалось только поливать, обрезать, пересаживать, собирать урожай. Такие садово–огородные работы. Какой–то колхоз, а не уроки. Правда, для человека, помнящего настоящий колхоз (и грядки от горизонта до горизонта), полить под корень рассаду на одном небольшом столе — вообще страдать не о чем.

После принуд. работ в теплицах нас ждала ночь на Астрономической башне. Я была в разных обсерваториях. На экскурсии со школой, вместе с мамой, на выездах, с тренером. На выездах удалось один раз побывать во всемирно известном центре. Но уж тут–то, в волшебном мире, наверняка все круче!

А до самой ночи у нас по плану библиотека.

Сели все вместе, посмотрели друг на друга. Да, вот так и кончается вера в доброе волшебство.

— Только три дня прошло, — простонал Невилл.

— Ты ж, вроде, на нейтральном факультете?! — кажется, Драко искренне считает, что прессуют изо всей нашей команды только его одного. Домашний мальчик, маленький эгоист.

— Ага, нейтральный. Умники драккловы! Все, кто чуть не такой, все значит странные. Достали уже! Любимая шутка — спереть и перепрятать вещи, залить чернилами постель, ботинки подвесить под потолок.

На слово «странный» Гарри сделал стойку, как фокс–терьер над лисьей норой. Уже готов бежать, не пущать и спасать.

А у нас еще одна проблема, которую нужно решать — неприкосновенность личных вещей. Я даже самым близким людям никогда не разрешу в своем шкафу рыться, а уж шутникам всяким надо так хвост накрутить, чтоб в свой сундук с опаской заглядывали.

— Ищем способы борьбы с полтергейстом. Максимально грязные. Выписываем вот, на листы. Из дома привезла. К ним еще скоросшиватель есть, удобно будет хранить и искать нужную запись.

— Гермиона, у Невилла важнее проблема, тебе не кажется? — прищурился Поттер.

— Важнее. Есть еще одна важная проблема, я ее озвучивать не стану, потом, в более тихом месте обсудим. А с Невиллом идея проста. Некоторые методы защиты будут наверняка одинаково хороши и против полтергейста, и против шутников. Если Нев капканы у себя поставит, его только отругают, на радость факультету, да еще и отработку могут вкатать. А тут — какие претензии? Вещи были зачарованы от Пивза. Попал под удар — сам дурак, нечего было чужое хватать. Я под борьбу с Пивзом и нашу самозащиту хочу организовать, и защиту территорий, и еще вразумление деканов, если получится.

— Ветвистый у тебя план какой, — буркнул Малфой и удивленно уставился на меня, когда я захихикала.

— План, Драко, у меня всегда что надо. Держите бумажку. Под план, ага, — и я опять захихикала, вызывая недоумение у невинных деток волшебного мира и возмущенный взгляд от библиотекарши, которая, как все библиотекарши мира, падение ручки считает громом небесным и может за всякие хи–хи выставить из читального зала.

Пока мальчишки штудировали предложенные мадам Пинс пыльные тома про призраков, духов места и полтергейстов, явно не открывавшиеся от основания школы, я листала не менее пыльную и не нужную никому книгу — Устав Школы.

Интересная книжка. Какой–то юрист писал. Наверное, Салазар. С верой в своих змеек, которые по определению в любом правиле должны искать исключение, а в любой обязанности — возможность взять самоотвод.

— Гарри, а вас просветили, что самозащита — приоритетное действие? Нам не изволили сообщить. А оказывается можно колдовать в коридорах, бродить где и когда хочешь, говорить кому и что хочешь, только лишь докажи, что действуешь в рамках самозащиты. При том тут есть приписка — ученик вправе защищать честь, жизнь и имущество. В таком вот порядке. Так что, зря мы пытаемся тихариться. Невилл, будем искать капканы. Интересно, у местного лесника есть?

— Не–не! Не надо капканов. А то я поставлю его на кровать, а потом сам и забуду. Бабушка говорит, я жутко рассеянный.

— Это она тебя с травой не видела, — веско произнес Грегори, а Гарри согласно хмыкнул.

— Ну, травология — совсем другое дело.

— Это называется не рассеянный, а увлекающийся. Пока ты о своих растениях думаешь, другого не замечаешь.

— Грегори, потом доспоришь! Давайте, делитесь, чего нарыли?

Мы пошуршали выписками, поругались над принадлежностью Пивза к какому–то определенному потустороннему виду и пришли к неутешительному выводу: с нашими силами и умениями ни о какой самозащите и речи быть не может. Всякий деточку обидеть сможет.

— Ну, что ж, ясно. Не киснем, ребята! Выход есть! Только объяснять нет времени. Пора на астрономию.

Мы живо собрались и пошли. Телескопы должны были установить без нас. Во всяком случае, так нас «обрадовал» староста перед уроком. Интересно, опять–таки, кто эти добрые люди, которые достали из моего сундука мою вещь? Хочу сказать им большое спасибо! У меня и надежного маггловского клея на все их дверные замки как раз хватит.

— А что ты придумала?

— Ну, Гермиооонааааа!

— Ну хоть на ходу расскажи!

— А это сложно?

— А это опасно?

— А мы все вместе будем это делать. По одиночке же не интересно, да?

И так они ныли всю дорогу.

И всю

уф

эту

уф

бесконечную

уф, погодите, я постою,

винтовую

какая сволочь эти ступеньки вырезала? уф

лестницу.

Не сбившись и не переводя дух.

— Вот это, ребята, у вас дыхалка! Такие таланты нельзя зарывать в землю. Завтра в 10–00 перед входом в Большой зал. Оденьтесь так, чтобы удобно было бегать и прыгать.

— Ага.

— А это связано с самообороной?

— А то! И с самообороной, и с жизнью в этом замке вообще.

— А у меня телескоп самый красивый. Что это вам купили? Мне папа выбирал. Мой папа…

— Ну, я про растения, значит, не болтай на чарах, а тебе, значит, обо всем можно…

— Ты невыносим бываешь, знаешь? — присоединилась я к общему стону.

— Да чего вы? Хорошо, когда отец есть! — нашелся защитник.

— Поттер, не защищай его, он не тебе зудит столько про папу.

— Чегой–то не мне? У нас половина уроков вместе, вообще–то.

Глава 7

Утром меня подняли не в девять утра, как я просила, а в семь.

И сделала это лично госпожа декан. Ей, видите ли, донесли, что я пропустила отработку.

Не дав мне ни умыться, ни позавтракать (спасибо, хоть мантию позволила натянуть), перед всей спальней злорадствующих соседок и примкнувших к ним старшекурсниц, меня поставили по стойке смирно и принялись отчитывать.

Педагог Минерва, наверное, от Бога. Я прям и не припомню столь же «талантливых» в своей школе. Даже всеми не любимая Зеленка, слыхом не слыхивавшая о душевной чуткости, все–таки нет–нет, да и задумывалась — а что дальше будет делать ребенок? А не пойдет ли он да не удавится по–тихому после такого прилюдного разноса?

Было б мне одиннадцать лет на самом деле. Да после ее презрительных взглядов…

Н-да. Совершенно точно, я здесь для того, чтобы обучиться противостоять общественному мнению.

Или менять его вектора?

Может, это меня так подталкивают устроить восстание в школе магии?