Помоги проекту - поделись книгой:
В 1656 кубок был поднесен царю Алексею Михайловичу шведским послом Густавом Бьелке.
Оригинальная идея превратить полое яйцо страуса в драгоценный кубок не принадлежит мастеру из Гамбурга Хинриху Омзену. Однако он с большим искусством воплотил эту идею в жизнь. Торговые караваны издавна доставляли из Африки в Европу скорлупу страусиных яиц. Когда-то считалось, что это яйцо мифической птицы феникс. Подобные необычные природные материалы стали особенно популярны в эпоху Великих географических открытий. В те же годы были широко распространены аллегорические изображения четырех частей света: Европы, Азии, Африки и Америки. Мастер, заключив яйцо в серебряную оправу, постарался по возможности обыграть этот сюжет. Склонившаяся на одно колено женщина, олицетворяющая Африку, держит в руках лук и несколько преувеличенную в размерах стрелу. На голове ее покоится столь же гипертрофированный сосуд, верхнюю часть которого украшает корона с гравированными изображениями связок плодов и цветов. Сосуд-яйцо с трех сторон охватывают декоративные полосы, увенчанные фигурками обнаженных кудрявых мальчиков, которые, расставив в стороны руки, словно стремятся оградить его содержимое от нежелательного посягательства. Широкое основание, где покоится фигура женщины, в нижней части разделенное на восемь лопастей, украшают выполненные в кнорпель-орнаменте чеканные растительные узоры и таинственные маски.
Блюдо и кувшин, составившие единый рукомойный гарнитур, выполнены разными мастерами в начале XVII века во Франции. Присланные русскому царю Алексею Михайловичу в 1664 королем Карлом II Стюартом в числе других посольских даров, они были призваны способствовать восстановлению прежних торговых контактов, прерванных английской революцией и казнью его отца. Среди этих подношений имелись пищаль и пара пистолетов, принадлежавших Карлу I. Представленный гарнитур, хранящийся ныне в Оружейной палате, входил в состав приданого его матери — французской принцессы Генриетты-Марии, дочери короля Генриха IV и Марии Медичи. Это редкий образец французских серебряных изделий XVII века. Многие подобные вещи согласно королевским указам переплавили, чтобы, отчеканив из полученного металла монету, пополнить разоренную войнами казну.
Массивное литое блюдо весом свыше десяти килограммов не имело практического назначения. Оно, как и кувшин, предназначалось в первую очередь для торжественных церемоний и украшения залов. В центре его вызолоченной поверхности, на дне, изображена история, известная по «Метоморфозам» Овидия: осада города Мегары царем Миносом. На одной из крепостных башен стоит Сцилла, которая готова открыть ворота врагу, поскольку влюбилась в царственного полководца, гарцующего на коне в центре композиции. Она являлась дочерью правителя Ниса, чья сила заключалась в пурпурном волосе, растущем на его голове. Вырвав его, Сцилла лишила отца способности к сопротивлению, но затем была жестоко наказана за свое предательство.
Корпус кувшина разделен на девять граней, в которых помещены играющие на музыкальных инструментах и танцующие женские фигуры. Над ними проходит широкий пояс из бараньих голов. Высокая, прихотливо изогнутая ручка кувшина украшена женской гермой, а остроконечный слив — маскароном.
Великолепный саккос был сшит для патриарха Никона по заказу царя Алексея Михайловича в 1654. Он изготовлен из редкой драгоценной ткани, двойного петельчатого аксамита, вытканной венецианскими мастерами. Она образована переплетением шелковых и так называемых золотных нитей, в состав которых входит тончайшая золотая или серебряная проволока. Некоторые из них, выпущенные в виде петелек разной высоты, образуют крупный узор сложной рельефной поверхности ткани, состоящей из стилизованных растительных побегов, пышных листьев и цветов. Об этой вещи оставил свои впечатления побывавший в России в 1654–1656 дьякон Павел Алеппский: «Никон снял свой саккос, который очень трудно было носить вследствие его тяжести… кругом подола, рукавов и боков на этом саккосе шла кайма шириной в четыре пальца из крупного жемчуга, величиною с горох, вперемежку с кистями и драгоценными каменьями. Такое же украшение было и на груди саккоса в виде епитрахили сверху донизу. Никон предложил нам поднять его, и мы не могли этого сделать. Рассказывают, что в нем пуд жемчуга…» Общий вес саккоса составляет двадцать четыре килограмма. Далее дьякон добавляет: «У Никона не один такой саккос, но более ста, перешедших к нему с древнейшего времени, и он заказывает еще новые…»
Имя древнерусского мастера-сапожника, создавшего этот редчайший теперь образец парадной обуви второй половины XVII столетия, неизвестно, как и то, для кого он был сшит: мужчины или женщины. Богатые мужчины тогда носили такую нарядную, обильно украшенную жемчугом обувь. Не различали в то время, правый ли это или левый сапог, они шились на одну ногу. Такого разнообразия видов обуви, как сейчас, тоже не было. В деревнях обувались в лапти, а в городе, тем более столичном, состоятельные люди, и мужчины, и женщины, носили преимущественно сапоги: или короткие до щиколотки, или более высокие, доходящие иногда до колена. Для дома предназначались мягкие сапожки из различных тканей, гладких или узорных, для улицы — кожаные.
Русский средневековый сапожок, хранящийся в Оружейной палате, сшит из темно-красного бархата. Его просторное мягкое без застежек голенище покоится на широкой кожаной подошве и не слишком высоком каблуке. В верхней части голенища узкая золоченая тесьма. В нижней и средней части сапог обильно украшен жемчужным шитьем.
Среди экспонатов Оружейной палаты важное место занимают коронационные наряды русских императриц.
Первым следует назвать платье, в котором 7 (18) мая 1724 была коронована Петром I его супруга Екатерина. Оно сшито из французского пунцового шелка по старинной испанской моде и доставлено для коронации из Берлина. Имена портных, создавших платье, неизвестны, но, возможно, ими являлись немецкие мастера швейного дела. Не исключено, что немцем мог быть создатель следующего коронационного наряда — платья из узорчатой алой парчи императрицы Анны Иоанновны, коронация которой состоялась 28 апреля (9 мая) 1730. Предполагается, что оно шилось в России, но при непосредственном участии портного, прибывшего вместе с императрицей из Курляндии.
Оба платья согласно моде того времени состоят из широкой юбки, съемного шлейфа и плотно облегавшего фигуру корсажа с глубоким декольте и короткими рукавами, по талии которого нашиты обтянутые тканью широкие эластичные зубцы с пластинами китового уса. Наряд Екатерины украшен великолепным шитьем с узором из корон и цветочных гирлянд, а Анны Иоанновны — золотным плетеным кружевом и тесьмой. После коронационных торжеств платья передавались в Оружейную палату вместе с башмачками, шелковыми чулками и перчатками.
Главный символ государственной власти в России на протяжении почти двух столетий, шапка Мономаха создана, как предполагается, в конце XIII или самом начале XIV века. Место ее изготовлнеия точно неизвестно. По одной из версий, шапка Мономаха была даром хана Золотой Орды Узбека московскому князю Ивану Калите. В его духовной грамоте впервые упомянута некая «шапка золотая». Возможно, следует считать создателями головного убора золотоордынских или среднеазиатских ювелиров, поскольку его форма и украшения несут на себе некоторые восточные мотивы. Низкая круглая тулья шапки Мономаха по форме напоминает очень популярную на Востоке тюбетейку. Восемь золотых пластин, составляющих ее, покрыты тончайшим сканым золотым узором. Среди его спиралевидных завитков, разнообразных розеток и капелек зерни можно разглядеть изображения стилизованного цветка лотоса. Скорее всего, чеканное золотое навершие с крестом, самоцветные камни и соболья опушка появились уже в Москве.
После того как Московское княжество в конце XV века обрело независимость от Золотой Орды и образовалось единое российское государство, шапка Мономаха, как тогда ее впервые стали называть, обрела новый статус. Женившись на племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог, великий князь московский Иван III стал считать себя преемником власти правителей Византии. Усложняется придворный церемониал, утверждаются новые знаки власти, среди которых была и шапка Мономаха. Отныне она возлагалась на нового правителя России. Первый раз это произошло 4 февраля 1498, когда великий князь московский венчал ею в недавно построенном Успенском соборе Московского Кремля внука Дмитрия Ивановича. В начале XVI века появилась легенда о перенесении на Русь во время княжения великого киевского князя Владимира Всеволодовича даров от его деда, византийского императора Константина Мономаха, в том числе и знаменитой шапки. Венчавшись ею, князь Владимир приказал ее убрать и сохранить до тех пор, пока не появится правитель, столь же сильный, как он сам. Следующим венчался на царство шапкой Мономаха в 1547 Иван Грозный. Последним — царь Иван Алексеевич, брат Петра I, в 1682. Начиная с XVIII века этот венец выносился во время коронации как «главная достопамятность Царского достоинства».
Драгоценный трон работы неизвестных персидских ювелиров конца XVI века, вероятно, работавших в мастерских-кархане города Исфахана, ведущего художественного центра Ирана, при дворе шаха Аббаса I Великого, был подарен русскому царю Борису Годунову в 1604. В старинном документе говорится: «Прислал шах с послом Лачин-беком к великому Государю нашему место Царское золото с лалы и с яхонты и с иным дорогим каменьем прежних великих Государей Перситских».
Трон представляет собой невысокое царственное восточное сиденье с низкими подлокотниками и фигурной спинкой. Его деревянная основа покрыта снаружи золотыми басменными пластинами с цветочно-растительным орнаментом. На них закреплены драгоценные камни контрастных цветов: красные рубины и турмалины, зелено-голубая бирюза и жемчуг. Небольшой, легко переносимый трон на протяжении нескольких столетий не раз использовался во время парадных церемоний, в первую очередь при вступлении на престол. В 1742 сильно износившийся к коронации императрицы Елизаветы Петровны золотный иранский бархат был покрыт новым, нарядным французским.
Корона, которой впервые была коронована 28 апреля (9 мая) 1730 архиепископом Новгородским Феофаном Прокоповичем императрица Анна Иоанновна, изготовлена немецким ювелиром Готлибом Вильгельмом Дункелем. Она состоит из покоящихся на круглом основании-обруче, украшенных узором в виде ромбовидной сетки и восьмилучевых звезд двух ажурных полусфер и широкой дугообразной пластины между ними, на которой закреплен крупный драгоценный камень, несущий крест. По своим формам изделие восходит к первой российской императорской короне, принадлежавшей Екатерине I, созданной к ее коронации в 1723. Из нее же взяты примерно две с половиной тысячи драгоценных камней, алмазы, рубины и турмалины.
На дуге, расположенных по краю полусфер широких лентах и в середине полушарий между двумя сплошными рядами мелких алмазов укреплены отдельные крупные, а также другие камни в высоких кастах. Над круглым основанием размещаются запоны в виде стилизованных цветов, также украшенные алмазами. Наверху короны — неправильной формы турмалин весом более ста граммов в обводке из алмазов. Над ним — сложенный из алмазов крест. Согласно преданию, этот красивый, необычайно крупный камень был подарен Екатерине I князем А. Д. Меншиковым.
Седло, изготовленное неизвестным русским мастером в XVI веке, принадлежало, возможно, царю Ивану Грозному. Оно отличается от европейских седел того времени: имеет высокую переднюю луку и выступающие сзади седельные полки. Задняя лука более низкая, отлогая, вследствие этого не стесняет поворота в седле, что позволяло всаднику легко разворачиваться и стрелять. Подобный прием часто использовали степные воины, подданные крымского хана, с которыми русским в то время постоянно приходилось иметь дело.
Столь важный элемент конского убранства, как седло, предназначавшееся для парадных выездов царя, должен был выглядеть подобающим моменту образом, ведь оно являлось, по сути дела, своеобразным походным троном. Сиденье и кожаные крыльца обтянуты вишневым бархатом, по которому золотыми нитями выполнено шитье «на аксамитное дело». Среди растительного орнамента помещены государственные символы: двуглавые орлы под короной и единороги. Как известно, изображение единорога имелось на оборотной стороне печати Ивана Грозного. В драгоценное убранство седла включены золотые чеканные накладки с бирюзой и альмандинами, они украшают его переднюю и заднюю луки.
При встрече иностранных послов, во время царских выездов и других торжественных церемоний использовались специальные выводные лошади. Они были скреплены друг с другом длинными серебряными цепями, состоявшими из широких скрученных металлических полос. Животных вели под уздцы конюхи в расшитых золотом одеждах. В убранство лошади, составлявшее так называемый «Большой конский наряд», зафиксированный в дворцовых документах, входили парадное седло, роскошная сбруя и другие предметы. В нем нередко соединялись изделия русской работы и привозные, в данном случае турецкие. Они были обильно украшены золотом, драгоценными камнями или яркими эмалями. Грудь, бока и круп животного укрывались попоной или чалдаром, расшитым жемчугом. Поверх него располагалось украшенное самоцветами седло с серебряными стременами, в котором никто никогда не сидел. На морду лошади возлагалась специальная оправленная драгоценными каменьями оголовь, дополнявшаяся в районе лобной части султаном из жемчуга с перьями и закрепленной цепочками над носовым ремнем решмой, бляшкой исключительной красоты, золотой или серебряной с чеканным орнаментом. К удилам наряду с кожаными поводьями крепились особые серебряные цепи, издававшие при движении мелодичный звон. На шею вешался науз — подшейная кисть из шелка и жемчуга, имевшая некогда функцию оберега. На ногах размещались браслеты-наколенники, на груди — паперсть, широкий ремень с золотым и серебряным набором, прикрепленный к седлу спереди, а сзади него находился узкий ремень-нахвостник — пахви.
Алмазное перо исполнено выдающимся ювелиром. К сожалению, его имя пока неизвестно. Не ясно также, был ли он европейцем или восточным мастером. Этот драгоценный предмет прислан турецким султаном Абдул-Гамидом российской императрице Екатерине II в 1775, вскоре после заключения Кучук-Кайнарджийского мирного договора, завершившего Русско-турецкую войну 1768–1774, вместе с другими не менее ценными подарками, составлявшими парадное конское убранство. Среди них были седло, попона, украшенная кораллами и ляпис-лазурью, драгоценная оголовь, решма, паперсть и стремена, а также серебряное ведерко, предназначавшееся для того, чтобы напоить лошадь, и серебряные же подковы и гвоздики к ним.
Перо является эгретом — украшением головного убора. С двух сторон оно имеет цепочки, на концах которых — крючок и шпилька, а с обратной стороны находятся две скобки, которые, по-видимому, использовались для закрепления перьев. Здесь также расположена золотая пластина, на которой прочеканены изображения различных воинских атрибутов: щит, лук и колчан со стрелами, копье, знамена и горящий факел. На лицевой стороне пера размещено свыше тысячи сверкающих бриллиантов. Центральную часть занимает редкий желтый сапфир прямоугольной формы, весом тридцать пять каратов.
Колымага была создана неизвестными английскими мастерами в конце XVI века. Она самая древняя в собрании Оружейной палаты, подобных карет нет больше нигде. В 1603 изделие послужило дипломатическим даром русскому царю Борису Годунову от имени только что взошедшего на английский престол короля Якова (Джеймса) I Стюарта.
Являясь одной из ранних карет, колымага не обладает тем спектром удобств и набором технических приспособлений, которые позднее станут характерными практически для всех парадных экипажей европейской работы. Она сделана открытой, крыша опирается на восемь столбиков, проемы между которыми закрывают бархатные занавеси. У кареты отсутствуют козлы для кучера, поворотный круг и рессоры. Для управления запряженными в нее лошадьми возница садился на одну из них или шел рядом, поскольку передвижение осуществлялось достаточно медленно. Кузов колымаги подвешен на ремнях, дабы несколько уменьшить тряску при езде. Чтобы развернуть колымагу, требовалось большое пространство, в противном случае задние колеса заносили вручную. Все эти недостатки после появления более совершенных карет породили пренебрежительное отношение как к самим старинным экипажам, так и к слову «колымага». Хотя оно, имеющее тюркское происхождение, означает всего лишь «большая повозка».
Карета обильно украшена круглой скульптурой и рельефами, живописными композициями и позолочена. На ее передней и задней стенках изображены сражение христиан и мусульман и триумфальное шествие победителей. А на боковых — сцены охоты: на левой — на кабана и тигра, на правой — на медведя и льва. Над рельефами живопись, исполненная маслом, по-видимому, голландским мастером. Впереди и сзади кареты поставлены рамы с резными деревянными фигурами. Над верхней частью задней рамы возвышается двуглавый орел, а на нижней перекладине помещено резное изображение конного воина, мечом поражающего дракона. Колымага использовалась до конца XVII века при выездах царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича, а также во время встречи польского посольства в 1678. Уже в то время экипаж не раз поновлялся. Об этом свидетельствует выполненная тогда обивка итальянским рытым бархатом его внутреннего пространства. Царское сиденье и боярское место также украшены этой тканью.
Четырехместный экипаж, относящийся к типу «большая карета», был создан в Париже, в мастерской каретника А. Дрилеросса, как предполагается, по эскизу, сделанному работавшим в России архитектором, скульптором и декоратором Николя Пино (1684–1754). Его бронзовые украшения происходят, по-видимому, из мастерской Филиппа Каффиери (1714–1774) — королевского скульптора, чеканщика и позолотчика. Автором живописных композиций на нем является, по мнению большинства исследователей, известный рокайльный художник Франсуа Буше (1703–1770). Карета была подарена императрице Елизавете Петровне украинским гетманом Кириллом Разумовским (1728–1803).
Создатели экипажа постарались придать ему подобающие назначению пышность и великолепие, а также то величие, «какое императрице пространственного государства прилично». Он имеет пять окон и две дверцы со вставленным в них зеркальным стеклом. Карета оснащена всеми необходимыми техническими средствами, характерными для своего времени: козлами для кучера, рессорами, развитым поворотным кругом, «лебяжьей шейкой», изогнутой перемычкой, соединяющей раму кузова и передние колеса и не препятствующей прохождению под ней колес при повороте.
Кузов экипажа украшен живописью и резьбой. Изогнутые, несколько преувеличенные в размерах резные детали, причудливо извивающиеся по крыше и стенкам, дышлу и колесам, образуют гигантскую фигурную раму на задке и широкую пластичную подножку на передке кареты. Отдельные элементы резной декорации напоминают то вспененные волны, то столь характерные для стиля рококо завитки раковины, то замысловато извивающиеся растительные побеги. Вызолоченные детали хорошо гармонируют с малиновой обивкой корпуса и соответствующей по колеру окраской колес, создавая тот мажорный, праздничный, торжественный настрой, что так характерен для придворной культуры Франции и России первой половины и середины XVIII века. Среди буйства изогнутых линий, текущих и струящихся форм на бронзовых накладных пластинах, прикрывающих рессоры, располагаются фигурки путти. Подобных резвящихся обнаженных мальчуганов можно видеть на живописных панно, представленных на передней и боковых стенках экипажа.
Миниатюрная каретка и столь же крохотный зимний возок были изготовлены в Московском Кремле в мастерских Конюшенного приказа в конце XVII столетия. Они предназначались для забав царских детей, отсюда вторая часть их названий — потешный. И хотя эти маленькие каретка и возок ни в конструкции, ни в декоре не уступают большим экипажам для взрослых, они, скорее всего, предназначались для домашних игр. По сохранившимся «Описям царской Конюшенной казны» известно, что летняя каретка была изготовлена для двухлетнего царевича Алексея — сына Петра I, а зимним возком забавлялись дети его брата и соправителя — царя Ивана Алексеевича. Иногда владелицей возка называют царевну Екатерину Ивановну.
«Потешная» карета царевича Алексея имеет такую сложную деталь, как поворотный круг, которая в то время только-только начала применяться, и даже не все царские кареты были снабжены подобным приспособлением. Это свидетельствует о том, что русские мастера уже приобрели навыки изготовления этих устройств. Об искусстве кремлевских декораторов говорят и слюдяные оконницы и кожаная обивка «потешных» экипажей. В каждую из дверец и окошки, которых пять у возка и шесть у каретки, вставлена слюда. Она скреплена узкими оловянными полосками в форме кругов или узором более сложного рисунка, у возка с ажурными звездчатыми накладками и бляшками с изображением двуглавых орлов. У каретки подобные элементы выполнены в форме круглой розетки. Посередине ее корпуса располагается белая деревянная планочка, украшенная затейливым узором, написанным голубой, красной и зеленой красками.
Своеобразным декором «потешных» экипажей служат медные гвозди с круглыми выпуклыми шляпками, обильно заполняющие всю их поверхность. Они предназначены для крепления кожаного убранства. Каждый из них обит тисненой кожей с крупным растительным орнаментом, расписанным золотом по красному фону — у возка и по голубому — у каретки. Среди вьющихся растений и виноградных лоз, тюльпанов, плодов и цветов граната изображены резвящиеся путти, экзотические животные и птицы. По архивным документам известно, что кожаное убранство было выполнено в мастерских Московского Кремля.
Каретка и возок являются уникальными произведениями русского средневекового искусства.
Успенский собор
Успенский собор Московского Кремля на протяжении нескольких веков был главным кафедральным храмом России, местом поставления предстоятелей Русской православной церкви и их упокоения. В XV–XIX веках здесь проводились все без исключения церемонии вступления на престол российских монархов. С 1917 и по настоящее время собор является музеем. Прекратившиеся в годы советской власти богослужения были возобновлены в 1990-е.
Еще в 1326–1327 при московском князе Иване Калите и митрополите Петре на этом месте был сооружен небольшой белокаменный храм, который в XV веке сменили более грандиозные постройки. Вместо собора, возводившегося в 1472–1474 русскими мастерами Кривцовым и Мышкиным, разрушенного в результате землетрясения, в 1475–1479 итальянцем Аристотелем Фиораванти, приглашенным великим князем Иваном III, было построено существующее здание. Его архитектурный облик определяют как древнерусские черты, так и особенности, присущие итальянскому зодчеству эпохи Возрождения. Пятиглавый собор, построенный в смешанной технике из кирпича и белого камня, отличается цельностью объема и продуманностью композиции, обладает просторным и хорошо освещенным интерьером. Внутреннее убранство храма (стенная роспись, иконы, церковная утварь) и облачения церковнослужителей, исполненные выдающимися мастерами, всегда отличались особой роскошью и великолепием.
Первый иконостас в Успенском соборе появился вскоре после освящения храма в 1481 при участии знаменитого русского иконописца Дионисия. В 1653 по инициативе патриарха Никона создается новый шестнадцатиметровый иконостас. Всего за десять месяцев большой артелью иконописцев (всего около 20 человек) из Ярославля, Костромы и Осташкова, среди которых можно назвать Василия Ильина, Севастьяна Дмитриева, Иосифа Владимирова и братьев Сергеевых, было написано шестьдесят девять икон. Иконостас имеет традиционную пятиярусную структуру и состоит из праотеческого, пророческого, праздничного, деисусного и местного чинов. В деисусный ряд Никон согласно греческим образцам вводит иконы с изображением двенадцати апостолов вместо различных ликов святых, как это было ранее. В местном ряду помещены многие древние иконы, собранные за долгие годы московскими правителями. Они написаны в разное время и в разных местах: новгородская икона «Спас на престоле» («Спас Златая риза») XI века (сохранилась под поздней записью), храмовая икона «Успение Богоматери» (1479), «Спас Ярое око» (происходит из Успенского собора XIV века) и другие. Здесь же находилась Владимирская икона Божией Матери (XII век, ныне — в собрании Государственной Третьяковской галереи), помещавшаяся в специальном киоте слева от царских врат. Сейчас на этом месте — список с чудотворной иконы, исполненный в 1514.
Успенский собор впервые был полностью расписан в 1513–1515. Однако отдельные композиции, скорее всего, появились раньше этой даты. Сохранившиеся в алтарной части храма фрески датируют концом XV — началом XVI века. На каменной алтарной преграде, в нижнем ярусе иконостаса, можно видеть изображения, по-видимому, созданные после 1481 знаменитым Дионисием и его сподвижниками.
Новая роспись выполнена в 1642–1643 согласно указу царя Михаила Федоровича большой (около ста пятидесяти человек) артелью жалованных и кормовых иконописцев из Москвы и целого ряда русских городов во главе с царскими изографами Иваном и Борисом Паисеиными и Сидором Поспеевым. Старые изображения были скопированы, роспись по новому левкасу исполнена с сохранением прежней композиции в технике фрески, а потом прописана темперой по сухой штукатурке. Высокий художественный уровень исполнения царского заказа способствовал тому, что роспись Успенского собора послужила образцом для создания подобных циклов во многих храмах и соборах России.
Фресковый цикл Успенского собора — это большая, хорошо продуманная богословская программа. Здесь представлена история человечества, отраженная в Священном Писании. Расположение сюжетов отвечает представлению о храме как модели Вселенной, с разделением пространства на мир дольний и мир горний. Наверху располагаются наиболее значимые изображения: в центральном куполе — Спас Вседержитель, на парусах — четыре евангелиста, на подпружных арках — апостолы, на сводах — самые существенные эпизоды земной жизни Иисуса Христа и Богоматери.
На четырех круглых опорах помещены фигуры ста тридцати пяти мучеников, почитавшихся как «столпы Церкви». На стенах композиции размещаются ярусами в виде широких, разделенных цветными полосами лент. Здесь представлены богородичные циклы: сцены из Жития Богоматери и Акафиста. В нижней части показаны «Семь вселенских соборов», то есть съезды высших церковных иерархов, проходившие в IV–VII веках, на которых были утверждены главные христианские догматы. Отдельная композиция на западной стене посвящена Страшному суду, который произойдет, по мнению христиан, после второго пришествия Христа.
Древнейшая из находящихся в Успенском соборе икон, по-видимому, была привезена из Новгорода Великого во времена Ивана Грозного и начиная с XVI века размещалась в иконостасе этого главного кремлевского собора. Двусторонняя икона помещена в вертикальной витрине у северной стены. На ее главной стороне представлен образ Богородицы Одигитрии. Во время раскрытия в 1995 Георгием Сергеевичем Батхелем этого образа от поздних записей были обнаружены фрагменты живописи, относящиеся к XI–XIX векам. Первоначальный красочный слой сохранился только на шее и руке Младенца. Большая часть иконы была переписана заново в XIV веке греческим иконописцем.
Не исключено, что на рубеже XI–XII веков его соотечественником был выполнен образ воина Георгия, находящийся на обороте иконы. Об этом свидетельствуют широко раскрытые глаза святого и характерная прическа, состоящая из уложенных в несколько рядов крупных завитков волос. Поясное изображение святого мученика помещено на нейтральном золотом фоне, символизирующем «свет неприступный», присущий лишь Богу. В правой руке Георгий сжимает копье, а в левой вложенный в ножны меч, который повернут рукояткой вверх, означая собою крест. Поверх пластинчатого доспеха накинут алый плащ — символ мученичества. До середины 1930-х, когда икону реставрировал Василий Осипович Кириков, это изображение было закрыто густым слоем темно-коричневой краски.
Напротив иконостаса Успенского собора у круглых столбов располагаются три шатровых сооружения. Это моленные места, на которых во время церковной службы в храме находились патриарх, царь и царица. Белокаменный шатер в центре был сооружен одновременно с постройкой собора в 1479. Он принадлежал вначале митрополитам, а затем, после учреждения патриаршества, патриархам. Деревянное моленное место цариц относится к XVII веку. Наибольший интерес представляет находящееся у южных дверей собора царское моленное место, называемое также «Мономахов трон». Оно было создано в 1551 новгородскими резчиками по заказу Ивана Грозного. В разработке программы украшения этого необычного сооружения мог принимать участие митрополит Макарий, наставник юного царя, при содействии которого было осуществлено первое в России венчание на царство. В основе программы лежит идея о богоустановленности царской власти и ее преемственности от римских и византийских императоров. Фигуры четырех фантастических зверей помещены в основании «Мономахова трона». Его шатер увенчан двуглавым орлом, а на трех стенках в двенадцати рельефах располагаются композиции на сюжет «Сказания о князьях Владимирских», которое повествует о перенесении на Русь при князе Владимире Мономахе из Византии царских регалий.
Бронзовое ажурное сооружение под четырехскатной кровлей было выполнено в 1624 по заказу царя Михаила Федоровича группой мастеров под руководством старосты котельного цеха Дмитрия Сверчкова. Оно предназначалось для хранения христианских реликвий и, в первую очередь, кипарисовой модели Гроба Господня, привезенной из Святой земли. Таким образом, этот шатер имел отдаленное сходство с кувуклией, то есть часовней над Гробом Господним в Иерусалиме. Сюда в 1625 была помещена риза Христова, привезенная из Ирана как подарок от шаха Аббаса I Великого, подчинившего своей власти территорию Грузии. Там эта реликвия, вложенная в крест, хранилась в одном из храмов. В 1913 в шатер поместили раку с мощами замученного интервентами в период Смуты начала XVII века патриарха Гермогена, незадолго до этого канонизированного. Его захоронение не единственное в соборе. Здесь погребены по крайней мере девятнадцать митрополитов и патриархов, живших в XIV–XVII веках, десять из которых причислены к лику святых. Первым в 1326 в еще недостроенном первоначальном храме был похоронен митрополит Петр, последним — патриарх Адриан, в 1700.
Архангельский собор
Архангельский собор в XIV–XVIII веках служил храмом-усыпальницей московских государей. При князе Иване Калите здесь в 1333 построили небольшой белокаменный храм, в котором он позднее был похоронен. Существующее здание возведено в 1505–1508 по заказу великого князя Ивана III итальянским мастером из Венеции, прозванным в России Алевизом Новым. Построенный им крупный пятиглавый шестистолпный крестово-купольный храм, имеющий позакомарное покрытие помимо древнерусских черт несет на себе печать итальянской архитектуры эпохи Возрождения. Фасады собора подчиняются принципу ордерного членения. Деление их профилированным карнизом на два яруса не соответствует, однако, организации внутреннего пространства собора. Обильную декорацию фасадов дополняют расположенные с севера и запада белокаменные резные порталы и вставленные в полукружия закомар изящные раковины. До середины XVIII века закомары были увенчаны декоративными столбиками — фиалами, а центральная глава имела, как и все остальные, шлемовидное покрытие. Со временем изменилась окраска собора. Первоначально на фоне небеленых краснокирпичных стен четко выделялись белокаменные детали. После революции 1917 в храме, ставшем музеем, богослужения прекратились и возобновились только в 1990-е.
В Московском Кремле традиционную для Средневековья функцию храма-усыпальницы выполнял Архангельский собор. Первым, в 1340, в недавно построенном им храме был похоронен Иван Калита. К моменту начала сооружения нового собора в 1505 здесь уже существовало двадцать три гробницы. Поскольку каменные саркофаги стояли прямо на полу, в период строительства их вынесли в расположенную рядом церковь Иоанна Лествичника. Через четыре года их вернули обратно, но в соборе уже был погребен его заказчик — великий князь Иван III. С этого времени захоронения осуществлялись под полом храма. С 1340 по 1730, пока существовал царственный кремлевский некрополь, в Архангельском соборе были похоронены пятьдесят четыре человека — это правящие монархи двух династий (Рюриковичей и Романовых) и их близкие по мужской линии. Кроме того, в центре храма находятся надгробные плиты, отмечающие место захоронения двух принявших православие представителей татарской знати. Последним здесь погребен Петр II (внук Петра Великого), единственный покоящийся здесь император. Существующие ныне сорок четыре надгробия, выполненные в 1630-е, сооружены из кирпича и облицованы белокаменными плитами, на которых помещены имена и даты жизни усопших великих и удельных князей, царей и их близких. В начале XX века они были прикрыты остекленными латунными чехлами.
Поделиться книгой: