картины, а, наоборот, еще больше затуманивают. Потому что суровую дружбу

соперников мы еще как-то можем себе представить, но нежная любовь

любовника к мужу - это уже нечто непредставимое, это выше любых

возможностей.

Брики были единственной семьей Маяковского, со всем тем, что бывает в

семейной жизни: ласками и ссорами, дружбой и враждой, любовью и

ненавистью.

Что же касается интимной стороны вопроса, то кто, кроме одного из троих

мог внести необходимую ясность? Все прочие окружавшие Маяковского люди,

даже самые-самые близкие, терялись в догадках. Например, Вероника

Полонская пишет: "Я никак не могла понять семейной ситуации Бриков и

Маяковского. Они жили вместе такой дружной семьей, и мне было неясно, кто

же из них является мужем Лили Юрьевны. Вначале, бывая у Бриков, я из-за

этого чувствовала себя очень неловко".

Сама Лиля Юрьевна писала на полях одной из рукописей: "Физически О.М. не

был моим мужем с 1916 г., а В.В. - с 1925 г.". Осип Брик был при Лиле

Юрьевне чем-то вроде старшей подруги, товарки, всегда умиленной и

снисходительной. Видимо, такой уж он был человек, что его утраивала эта

роль. По-видимому, после нескольких лет любви Маяковскому отводилась

сходная роль, и он с этой ролью также смирился, но, в отличие от Брика,

без всякой готовности, далеко не сразу и не мирным путем. Но, несмотря на

все вышесказанное, Л.Ю. любила О.М. "Трагедия двух людей из

"треугольника", которых Маяковский называл своею семьей, заключалась в

том, что Лиля Юрьевна любила Брика, но он не любил ее. А Владимир

Владимирович любил Лилю, которая не могла любить никого, кроме Осипа

Максимовича. Всю жизнь она любила человека, физически равнодушного к ней"

,- писала одна женщина, которая была долго знакомой с ними и близко их

наблюдала.

Втроем они жили во всех квартирах в Москве, на даче в Пушкине. Одно время

снимали домик в Сокольниках и жили там зимой, ибо в Москве была теснотища.

У поэта была небольшая комната в коммуналке на Лубянской площади, куда он

мог уединяться для работы. Втроем с 26-го по 30-й - последние четыре года

- Маяковский и Брики жили в крохотной квартирке в Гендриковом переулке на

Таганке.

В те годы обручальные кольца для Лили являлись признаком буржуазности, с

которой воевал Маяковский. Поэтому они обменялись перстнями-печатками. На

ее перстне он выгравировал инициалы Л Ю Б. По кругу они читались, как

ЛЮБЛЮ - ЛЮБЛЮ. Эти три буквы поэт будет ставить как посвящения, художники

- вписывать в орнаменты на его книгах. На огромном перстне Маяковского она

заказала сделать его инициалы по-латыни: W M.

Вспоминая Маяковского в те далекие петроградские годы, Л.Ю. писала:

"Совсем он был тогда еще щенок, да и внешностью ужасно походил на щенка:

огромные лапы и голова - и по улицам носился, задрав хвост, и лаял зря, на

кого попало, и страшно вилял хвостом, когда провинится. Мы его так и

прозвали - Щеном". Он и в письмах к ней, и в телеграммах подписывался

Щеном и подобранного им щеночка назвал Щен.

В 1918 году они расстались почти на пять месяцев - он уехал по делам в

Москву, и письма его полны желанием скорее увидеться и жалобами на

одиночество.

В Москве Маяковский снова сблизился с Бурлюком, они издали

"Футуристическую газету", выступал он и на поэтических вечерах в

Политехническом, в "Питтореске" - кафе поэтов. Он пытался издать на

деньги, занятые у друзей, "Облако" без цензурных изъятий и поэму

"Человек". Затея удалась, и он тут же послал книжки Лиле. Он увлекся

кинематографом.

В мае она приехала в Москву, и они снялись в картине "Закованная фильмой"

фирмы "Гомон". На экране оживала история художника, который ищет настоящей

любви. Он видит сердца женщин - в одном деньги, в другом наряды, в

третьем - кастрюльки. Наконец он влюбляется в балерину из фильма "Сердце

экрана". Он так неистово аплодирует ей, что она сходит к нему в зал.

(Художника играл Маяковский, балерину - Лиля Брик.) Но балерина скучает

без экрана, и после разных приключений - возвращается на пленку. В уголке

плаката художник с трудом разбирает название фантастической киностраны,

где живет та, которую он потерял, - "Любландия". Художник бросается на

поиски киностраны.

Вернувшись в 1918 году весной обратно в Петроград после съемок фильма,

они сняли за городом, в Левашове, три комнаты. Приехав туда, Елена Юльевна

, мать Лили, все поняла. Поняла, что добропорядочный брак дочери распался,

что она связала свою жизнь с Маяковским, который недавно еще ухаживал за

ее младшей дочерью и которого она гнала от нее как человека чуждого им

круга.

Когда Лиля Юрьевна при Брике сошлась с Маяковским, родные Владимира

Владимировича тяжело переживали ситуацию, которую не в состоянии были ни

понять, ни принять. Но время сделало свое дело - семейные отношения

наладидись и, в общем, продолжались еще десять лет после смерти поэта.

Затем его мать и сестра отринули от себя Лилю Юрьевну. А старшая сестра

Людмила Владимировна до конца своих дней была злейшим ее врагом.

Осенью 1918 года все трое переехали в Москву и поначалу жили в

коммуналке в Полуэктовом переулке. Из-за холода снесли все теплые вещи в

одну комнату: ее было легче отопить - одну. Лиля Юрьевна и Владимир

Владимирович уже не скрывали своей связи, и всем было ясно, как он ее

боготворил и как она верховодила. Она не хотела иметь детей ни раньше от

Брика, ни теперь от него. Позднее она говорила: "Обрекать человека на те

мучения, которые мы постоянно испытываем? Ведь если бы у меня был сын, то

он наверняка бы загремел бы в 37-м, а если бы уцелел, то его убили бы на

войне". Но вообще она чужих детей любила, была с ними ласкова и щедра.

Жизнь была трудна, и хотя Маяковский и брик работали интенсивно и Лиля

служила в "Окнах Роста", раскрашивая по трафарету агитплакаты, денег из-за

дороговизны не хватало. Лиля заболела авитаминозом и начала опухать.

Маяковский выбивался из сил и страдал. Примитивные овощи стали сокровищем:

Я

много дарил

конфект да букетов,

но

больше

всех

дорогих даров

я помню

морковь драгоценную эту

и пол