ТАЙНА ЗОЛОТОГО ОРЛА

– Вам же доходчиво объяснила Наяда. Вы оказались в нужное время в нужном месте. Прошли по сиреневому тоннелю, имеющему односторонний вектор пространства, и попали в 1709 год. Затем, не попав в прямой энергетический тоннель, пробрались энергетическим разломом, но немного задержались в закручивающемся океане и оказались в 1909 году. Дальше, отправлю Вас примерно в Ваше время.

– Что значит, примерно в наше время? – включился в разговор Андрюша.

– В какой год попадёте, сейчас, не могу сказать точно. Я наблюдаю за светилами и провожу расчёты, но об этом позже. В данный момент утверждаю, что в ближайшие дни, отправитесь дальше в будущее.

– Что такое эти энергетические туннели и разломы? – не унимался Дима.

– Определённое состояние энергии или можно сказать другое измерение. Всё что там видели, объективная реальность. Никакого гипноза или внушения.

– Что такое «Разум океана»? – спросил Андрюша.

– Разум океана, это разум океана, – с тонкой усмешкой ответил Чударь. – Что ещё можно добавить? Расписать химический состав этой субстанции.

– Кто такая Наяда? – не унимался Дима.

– Небесная русалка, – невозмутимо, ответил Микола и слегка улыбнулся. – Она же Вам об этом говорила.

– А Вы, кто такой? – глядя прямо в глаза, спросил Андрюша.

Чударь рассмеялся.

– Я – звёздный связной.

Томин, вдруг, вспомнил про башню с часами и спросил:

– Почему загорелись часы на башне в канун битвы?

– Потому, что в момент снятия венка осуществилось сильное электромагнитное излучение. Очевидно, какая-то микросхема не выдержала, вот и произошло воспламенение.

Так же вспомнив про гарпий, снова спросил:

– Когда, мы с Андреем, в тот же день, шли по Октябрьской, мне показалось, что, одна из гарпий на бывшем здании КГБ повернула голову и внимательно глянула на меня.

Андрюха громко заржал.

– Ты что, Димоха, уже с памятниками разговариваешь?

Но, Чударь, вполне серьёзно, ответил:

– Ничего смешного. Тёмные силы присутствовали в тот момент в максимально возможных местах. Так что, вместо железобетонного изваяния под застрехой сидела одна из обитательниц тёмных миров.

– И ещё, – Дима перевёл дыхание. – Ночью, перед битвой, я заметил, что звёзды выстроились в какие-то странные иероглифы.

Чударь, снисходительно, улыбнулся.

– Это – космическая вязь. Вселенная таким образом оповещает, что тоннели открыты, и можно перемещаться в пространстве и времени.

Ребята смолкли, переваривая услышанное. Через несколько минут, Андрюша неуверенно спросил:

– Почему, раньше времени исчез тоннель на Поле Полтавской битвы? И кто такие, тёмные существа с козьими мордами?

– Тоннель исчез раньше времени как раз из-за этих тёмных существ. Это низшие демоны в иерархии – демончики. Что-то вроде рядовых бойцов. Эти демончики неизменно присутствуют при всех битвах и черпают энергию в страдании и смерти людей.

– Значит, мы, По-любому, не попали бы в тоннель из-за этих демончиков, раз они неизменно присутствуют? – уточнил Андрюша.

– Бесы могли уйти раньше, тогда попали бы.

– Кто такие речные русалки? – продолжал расспрашивать Дима.

– Существуют морские и речные русалки, являющиеся представителями тёмных сил. Ничего удивительного в их появлении не было. В тот день все преграды были сняты и так точно, как Наяда попала из своего мира, речные русалки тоже оказались в ставке.

Тему исчерпали. Разговор постепенно затих. Вскоре ребята отправились спать.

Когда свет потух, Дима шёпотом спросил:

– Андрюха! Ты спишь?

– Нет, конечно.

– Тебе не кажется, что этот Чударь очень скользкий тип? Ведь за весь разговор это «связной» так ничего конкретного и не рассказал.

– Что он должен был рассказать?

– Ну, подробнее, о параллельных мирах. Ведь ничего большего, что видели сами, он не поведал.

– Тебе мало информации? И почему они должны нам всё рассказывать? Ведь мы чужие в этом мире. Естественно, нам дадут возможный минимум, если вообще не сотрут из памяти в конце пути. К тому же, неизвестно, как мы выдержим испытания. Так что не забивай голову раньше времени, а лучше ложись спать. Спокойной ночи!

Следующий день цедился скучно и неинтересно. Ребята не знали, куда себя деть. Диму охватила мертвящая тоска. Бродить по дворику наскучило. Читать не хотелось. Чударь занимался какими-то расчётами и смотрел в неизвестные приборы. Лезть к Миколе с расспросами желания не возникало. А он за целый день практически не проронил ни слова, и весь вечер просмотрел в монитор видеонаблюдения.

На третье утро, когда озорные солнечные лучи пробрались сквозь маленькое стекло и весело заплясали по комнате, Андрюша не выдержал, и стал серьёзно донимать хозяина дома, чтоб тот хоть на часок отпустил их осмотреть город. Ведь, в конце то концов, не маленькие дети! Ну что с ними случится, если сгоняют до золотого орла и обратно при свете дня по людной улице? К тому же, Чударь уже два вечера смотрел в монитор наблюдения, и ничего подозрительного не обнаружил. Да если бы Кобо был тут, то уже давно появился бы возле хаты.

Микола вначале упирался, но потом уступил. В самом деле, ребята уже взрослые и вольны сами, выбирать судьбу. Связной дал Диме и Андрею по маленькой коробочке, похожей на пейджер.

– В случае опасности, нажмите на красную кнопку. А чтоб сама случайно не нажалась при ходьбе, поставьте на предохранитель. Вот так.

Ребята мигом собрались и через минуту уже шагали по улице.

Глава 8

Маленькая княжна

Ласковое солнце пронизало пространство светотканными лучами. Поток лучей, тончайшими нитями, наискосок, подретушировал аккуратные домики. Летнее утро, казалось, не могло предвещать ничего плохого.

– Слушай, Димка! – промолвил Андрюша, весело оглядываясь по сторонам. – Значит, Чударь держал, эти «пейджеры», и молчал! Ты прикинь! Да мы, за эти два дня, смогли бы излазить всю Полтаву.

– Без вопросов, – охотно, подтвердил Дима и удовлетворённо улыбнулся.

Димина мечта близка к осуществлению. Теперь можно пройтись по родному городу, только на сто лет моложе, и увидеть что-то невообразимое. Эта неизвестность влекла с огромной силой и звала вперёд.

Октябрьская, точнее, Александровская, начинается от Успенского собора. Смешная, неровная брусчатка, с канавами по бокам. Милые, деревянные тротуары и сочная зелень пышных лип. Улица, словно стрела, врезается в круглую площадь и теряется на подступах к полю Полтавской битвы.

По обе стороны Александровской, словно маленькие дети, прижались друг к другу одно, двухэтажные, опрятные домики. Улица с прилегающими кварталами создаёт очарование тихой, уютной провинции.

Ребята, одетые в новенькие, с иголочки костюмы, пошли прямо посреди улицы, радостно озираясь по сторонам. Восторгу не было границ. Вдалеке послышался звук набата. Разноголосый колокольный звон, металлическим перезвоном разнёсся над городом.

Выкрашенная и выбеленная старина сияет на солнце и смотрит на друзей вымытыми окнами в ситцевых занавесках. Нет железобетона и пластика, но есть душа, вложенная в камень, и эта душа наполняет теплом холодные стены, лепные украшения окон и рельефные козырьки крыш.

Слева открылся тёмно-красный дом Глейзера с выразительной «Звездой Давида». Справа – нарядный терем Невианта в стиле модерн, с разнокалиберными, изломанными окнами. Теперь тут ЗАГС. Дальше, бело-розовый «Будинок кравця», украшенный гербами с изображением внушительных ножниц, рядом – особняк Таранушенка, в стиле русского классицизма.

– Смотри, как интересно выглядят эти дома! – воскликнул Дима.

– Ну,… ведь их, наверное, недавно построили, – ответил Андрюша.

По булыжной мостовой неторопливо простучала повозка, пересекая перекрёсток. Бородатый крестьянин в кирзовых сапогах вёл под уздцы смирную лошадку. Повернув сморщенное, словно печёное яблоко лицо, мужик с интересом посмотрел на друзей.

– Интересно, что проезжая часть и тротуары соединены миниатюрными деревянными мостиками, – заметил Томин.

Дорошенко нерешительно кивнул.

Это была та и не та Полтава. Вроде родной и в то же время, совершенно чужой город.

– Странное ощущение испытываю, – Дима повернулся к Андрюше. – Всё совсем по-другому.

– Что ж ты хотел, – ответил Андрей. – Мы ведь, действительно, в другом городе. Каждое время накладывает свой отпечаток. Кое-что уничтожено, но, многое и построено за сто лет, особенно, за последнее годы.

Ребята подошли к городскому саду возле Губернского земства. В этом здании сейчас Краеведческий музей. Но, «нашим туристам» предстал один из красивейших домов Полтавы в первозданной красе.

Недавно выстроенный, сияющий новой светло-жёлтой керамикой и высоким гранитным цоколем. Стройные башенки по обе стороны от центрального входа более вытянутой формы. Окна с фигурными перемычками и кручёными бело-синими колоннами, необычайно живописны. Возле входной двери свежий орнамент на тему «дерево жизни». На фасаде сияют гербы всех уездных городов Полтавской губернии. Крыша покрыта маленькой, треугольной черепицей, такой, как на башнях Московского Кремля, только зелёно-синего цвета с вкраплением золотого. На крыше центрального корпуса два маленьких чердачных окошка.

В саду посетителей не много. По ближайшей к улице дорожке, кокетливо покручивая светлыми зонтиками, гуляют три очаровательные панночки. Девицы покосились на двух молодых, симпатичных «аристократов», бредущих прямо посреди улицы, и прыснули со смеху. Андрюха, краем глаза, заметил барышень и дёрнул Диму за рукав.

– Дим! Тебе не кажется странным, что мы идём посреди улицы, как лохи. Над нами уже люди смеются. Пойдём на тротуар!

– С каких это пор, те, кто ходят посреди улицы называются лохами? – вопросом ответил Дима. – Октябрьская всегда была пешеходной, и мы с тобой тысячу раз ходили посреди этой улицы. Ты посмотри лучше, как красив Сретенский собор.

– Мы ходили посреди улицы, только не этой.

Разговоры разговорами, но всё же ребята отошли в сторону, и пошли по внешней аллее городского сада. Жиденькие деревца, утоптанная земля, вместо выложенных тротуарной плиткой аллей да хаотично растущая трава, взамен изысканных клумб. Андрюша покосился на очаровательных барышень, смеявшихся, когда они шли посреди улицы.

– Давай с ними познакомимся? – предложил «Дон Жуан» и не успел Дима промямлить что-то в ответ, как Андрей смело подошёл к девушкам и нагловато спросил:

– Девчонки! А который сейчас час?

В красивом костюме, подтянутый и спортивный он был удивительно хорош собой. Дорогие зонтики разом перестали крутиться. Аристократки застыли в немом изумлении и, не мигая, уставились на Андрюшу. Барышни явно не ожидали такой наглости. Немая сцена длилась несколько секунд.

Затем Андрюша, довольный произведённым эффектом, начал входить в кураж, мило улыбнулся и продолжал:

– Девчонки! А действительно, зачем нам время? Давайте лучше погуляем!

Девчонки, казалось, потеряли дар речи. Миловидные лица побелели. Такого, панночки ещё не видели и не слышали. Произошло полное разрушение их замкнутого, тепличного устоя жизни.

Но самая меньшая, миловидная шатенка, не сводя с Андрюши восхищённых глаз, неожиданно, густо покраснев, произнесла заплетающимся от волнения мелодичным голосом:

– Меня…меня … зовут… Натали.

– Очень приятно. А меня Андрей, – и Андрюша взглянул в прекрасные глаза Натали.

Из аккуратно уложенных, словно полированных, ярко-каштановых волос на Андрюшу восторженно смотрело ангельское личико с удивительно яркими глазами цвета тропического моря в рассветной, прозрачной дымке. И в то же время, в этих глазах отражались золотыми отблесками то ли прямые солнечные лучи, то ли изломанные стрелы молний.

Старшая нахмурила тонкие, изогнутые брови:

– Натали! Не прилично порядочным девушкам разговаривать на улице с… с незнакомыми людьми!

– Так, мы уже познакомились! Давайте и с Вами познакомимся! – смеясь, проговорил Андрюша.

Его прямолинейная логика и невиданная наглость сбили барышень с толку.

– Приличные барышни на улице не знакомятся! – включилась в разговор третья. – Маминька нам строго-настрого запретила на улице с кем-либо разговаривать.

– Маминьку, конечно, слушать нужно, но и у Вас своя голова на плечах есть, – не унимался Андрюша.

Томин стоял рядом и молчал, не зная, что сказать. По его понятиям, знакомиться на улице вроде бы и не прилично, но как же тогда знакомиться? А девчонки, действительно, очень понравились Диме. Красивые лица; большие, яркие глаза; белая, чистая, кожа, здоровый румянец, плюс точёные фигуры и гордая осанка, буквально ослепили юношу. Все три – яркие красавицы. Все три – удивительно похожи, скорее всего, родные сёстры. И особенно хороша, маленькая Натали.

Дима застенчивый с девушками. Ему с ними не везёт, зато Андрюша, снискавший славу ловеласа, нагловат и пользуется огромным успехом у противоположного пола. И хоть, по натуре, благородный и честный, всё же имеет большую слабость к женской красоте. Никогда не изменяя своей настоящей девушке, «невольный Дон Жуан» умудряется часто менять возлюбленных, поясняя такое поведение не детским коварством юных дев.

И всё же, Андрюша искренне надеется – свою единственную и неповторимую ещё не встретил, поэтому, часто, бывает, свободен от всяких обещаний верности. И, гуляя с Димой по городу, друзья частенько приставали к хорошеньким девчонкам. Приставал, разумеется, Андрюша, а Дима только присутствовал и морально поддерживал. В пяти случаях из шести их, естественно, посылали, но иногда завязывались интересные знакомства. Вот и сейчас, Андрюша абсолютно свободен от обетов верности, потому без зазрения совести пристал к понравившимся девчонкам, забывая, что перед ним не раскрепощённые подруги двадцать первого века, а закомплексованные аристократки начала двадцатого, не умеющие даже послать, как следует.

Тут старшая не сдержалась:

– Мы – племянницы князя Куракина и это… возмутительно, что Вы так себя ведёте! Вы, молодые люди, не джентльмены! Стоило нашей няне отойти, как Вы … – тут девица запнулась, не находя нужного слова, чтобы закончить фразу.

– Так Вас до сих пор нянчит няня? – продолжал смеяться Андрюша.

– Она воспитывала ещё нашу маминьку! А Вы,…Вы, если нас не оставите в покое, …мы, мы позовём полицию! Как жаль, что Степан, нас сегодня не сопровождает, – проговорила панночка уже высоким тоном.

Редкие прохожие начали оглядываться. На противоположной стороне сада Дима заметил белеющие мундиры полицейских и дёрнул Андрюху за рукав.

– До скорой встречи, прекрасные незнакомки! И передавайте нижайший поклон Вашей няне! – выпалил напоследок Андрюша и друзья вышли из сада.

Только маленькая княжна провожала Андрея восхищённым взглядом удивительно ярких глаз. Настолько ярких, что можно воспламениться и настолько глубоких, что возможно утонуть.

– Слушай! Андрон! А давай быстрёхонько сходим к дому Короленко?

Андрей покосился на Диму и улыбнулся:

– Только очень «быстрёхонько».

Вышли из парка напротив Губернского земства. Из больших, коричневых дверей, выходили чиновники и, тихо переговариваясь, шли в парк.

– Дима! – Андрюша дёрнул товарища за рукав. – Здесь же работает Иван Бунин. Давай, зайдём к нему, поговорим.