Помоги проекту - поделись книгой:
18 октября достигли щёк Хингана. При выходе из них встретили сплошную шугу. Плыть стало невозможно. Казаки сделали из лодок сани, уложили пожитки и двинулись в путь. По окончании запасов продовольствия сани бросили, оставив при себе котомки да кремневые ружья.
Мучил голод, охота не удавалась (не было зверя). Казаки жевали сухую траву, глодали кору деревьев, постепенно слабели и отставали от товарищей, выбившись из сил. Ночью, во время ночлега, отставшие подходили, а утром снова в путь. В котомках казаки несли домой подарки близким, кое-что из американских вещей, купленных у местного населения, но постепенно их выбрасывали, так как и это было тяжело нести на себе. Испытав невероятные мучения, отряд 24 октября встретил первую избу, а к 1 ноября достигли деревни Цех, где наняли 15 лошадей и с их помощью добрались до ближайшей большой китайской деревни. 5 ноября казаки выступили дальше, но уже на арбах, данных по приказанию амбаня (амбань — китайский чиновник высокого ранга при маньчжурах. —
Морозы достигли 30°C. Снова холод и голод мучили людей. 9 декабря достигли урочища Кайкукан, где стояли юрты тунгусского племени манегров. Отдохнув немного, отряд отправился в путь на Кутоманду. В Кутоманде стояла небольшая русская команда, которая приютила казаков и вдоволь накормила хлебом. Только 20 декабря, то есть на сороковой день после выхода из Айгуна, казаки добрались до Усть-Стрелки. Дошли все, но в Стрелке умер казак Петр Пешков от гангрены, поразившей обмороженную руку. Этот Пешков, будучи неграмотным, сочинил песню, которую долго потом распевали участники похода:
Он же, Н.П. Беломестнов, описывает удивительный случай силы, воли и выносливости забайкальского казака 5-й Усть-Стрелочной сотни Николая Сурикова:
«Вернувшись с Амура в составе сотни в Кутоманду, отдохнув денек после более трехмесячного изнурительного похода и наевшись вволю хлеба, заявил товарищам, что он дойдет до Усть-Стрелки за два дня. От Кутоманды до Усть-Стрелки 180 верст. Его сочли хвастуном. Однако, отметив время ухода у зауряд-сотника Беломестнова, он через 42 часа был уже в Усть-Стрелке. Время прихода зафиксировал зауряд-сотник Богданов.
Проезжавший летом 1858 года мимо Усть-Стрелки Муравьев узнал об этом случае, вызвал казака Сурикова к себе, поблагодарил за службу, произвел в урядники и поцеловал».
Руководимые умелыми и талантливыми людьми, забайкальцы оказали неоценимую услугу России в освоении своего края и Приамурья.
Направляя конных и пеших казаков для переселения на Амур, Муравьев создал условия окончательного присоединения земель на левом берегу Амура к России. Переселение забайкальцев на Амур осуществлялось добровольно, все права и преимущества, установленные Положением от 17 марта 1851 года, оставались за ними, из списков Забайкальского казачьего войска они не исключались. Кроме того, для переселенцев с Забайкалья на Амур устанавливались дополнительные льготы, способствующие поднятию экономики казачьих общин.
Главным пунктом отправки казаков для жизни и службы на Амуре был Шилкинский завод, где готовились суда и плоты для сплава по Амуру. Переселявшиеся на Амур первые 450 семейств забайкальских казаков должны были заселить огромное пространство от Усть-Стрелки до Хингана.
Был организован и произведен 4-й сплав забайкальцев по Амуру. Китайцы не препятствовали переселению русских на Амур.
В июне 1857 года в штат Забайкальского казачьего войска была введена артиллерия — конно-артиллерийская бригада в составе 2 батарей, имевших номера 23 и 24.
В конце 1857 года Муравьев был назначен генерал-адъютантом, что еще больше упрочило его положение при дворе и в борьбе с царскими министрами за решение Амурского вопроса.
4. Айгунский трактат и дальнейшее переселение забайкальцев на Амур
С 11 по 16 мая 1858 года начались переговоры с Китаем об определении границ по Амуру, и 16 мая был подписан Айгунский трактат (договор), названный так по городу, где они проходили.
В этот же день состоялся церковный парад Забайкальских казачьих войск, где генерал-адъютант Н. Муравьев отдал следующий приказ: «Товарищи! Поздравляю вас! Не тщетно трудились мы! Амур сделался достоянием России! Святая православная церковь молится за нас! Россия благодарит. Да здравствует император Александр и процветает под кровом Его вновь приобретенная страна! Ура!» Войска ликовали. 20 мая Муравьев отправил подлинный трактат при своем донесении императору с секретарем по дипломатической части Блютцевым. В донесении указывалось: «Поданному мне… уполномочию я заключил с Амурским главнокомандующим, князем И-Шань договор, который имею счастье здесь в подлиннике повергнуть на… воззрение и утверждение».
На рапорте Муравьева Александр Второй написал: «Слава Богу».
О границе между Россией и Китаем в договоре говорилось: «Левый берег Амура, начиная от реки Аргуни до морского устья реки Амура да будет владением Российского государя, а правый берег, считая вниз по течению до реки Уссури, владением Дайцинского государства (Китая. —
В июне 1856 года указом богдыхана договор был утвержден и ратифицирован Россией. Заключая договор с Россией о границе по Амуру, китайское правительство рассчитывало на поддержку и посредничество русских в противодействии проникновению западных держав в Китай. Когда англо-французская эскадра вошла в залив Пейхо, правительство Китая обратилось к Русскому правительству с просьбой встать на защиту интересов Китая от посягательств Англии и Франции на его территорию.
В секретном предписании Государственного Совета посланнику Гуайляну 2 июня 1858 года было дано поручение довести до Русского правительства просьбу, чтобы оно «употребило усилия усовестить англичан и французов и положило предел их несправедливым требованиям» в пользу Срединного государства (Китая. —
В 1858 году забайкальские казаки на Амур переселялись уже по жребию. «Волнение среди станичников было ужасное. Все боялись вытянуть жребий», — вспоминает современник. Был сформирован Амурский конный полк и пешая Амурская бригада. Всего в 1858 году переселилось на Амур 3696 человек обоего пола. Они организовали станицы: 13 конных и 19 пеших. К 1860 году планировалось переселить на Амур 5 тысяч человек из Забайкальского казачьего войска. Посемейные списки переселенцев утверждались губернатором Забайкальской области Михаилом Семеновичем Корсаковым, который длительное время был ближайшим помощником и единомышленником генерал-губернатора Восточной Сибири Муравьева.
26 августа 1858 года генерал-адъютант Муравьев был возведен в графы с присоединением к его фамилии «Амурского». Власть его была безгранична. Это был маленький царек Сибири. Имея твердый, вспыльчивый характер, Муравьев не терпел неисполнительности, расхлябанности, и «горе тому, кто посмел бы ослушаться его». С. Казаринов, бывший при нем почти 6 лет секретарем, вспоминает в своих мемуарах, что однажды, во время очередного сплава по Амуру, командир 3-й роты 16-го линейного батальона капитан Березовский по ошибке полковника Корсакова неправильно выполнил команду Н. Муравьева. Взбешенный небывалым случаем, Муравьев приказал баржи и плоты приставить к берегу, казаков и солдат построить в каре, вырыть яму и закопать в ней неисполнительного офицера. Однако, разобравшись с помощью Корсакова, что он не прав и судит невиновного, Муравьев извинился публично за свою «горячность», снял с себя орден Станислава 2-й степени и надел его на капитана Березовского, который за время экзекуции над ним поседел, как лунь.
Самоуправство и самодурство у Муравьева всегда граничили с щедростью и великодушием. Так, например, встретив на улице подгулявшего чиновника, который на вопрос его: «Ты кто такой?» дерзко ответил: «Секретарь иркутского земского суда, верчусь туда и сюда!» — приказал арестовать выпивоху и, «чтобы не покидал семью и не кутил бы по ночам да помнил бы царскую службу, на которой ты состоишь», — высечь его розгами. Тут же солдаты, по словам С. Казаринова, долго не медля, всыпали ему 100 розг. На следующий день через своего адъютанта Корсакова передал жене чиновника 150 рублей и напутствие, чтобы она удерживала мужа от пьянства. Узнав также, что эта семья живет бедно, приказал сына и дочь высеченного чиновника определить в гимназию на казенный счет.
Не избежал Муравьев за время своего губернаторства и курьезных случаев — смешных, бесчеловечных, попирающих всякое человеческое достоинство, но решительных и полезных для того времени. Постоянно изыскивая людские ресурсы для освоения огромных просторов Приамурья, Муравьев решал такие вопросы одним махом. Так, вместо отправки провинившихся солдате штрафные батальоны, он, обратившись к царю, попросил всех штрафников присылать к нему в Иркутск. Положение о зачислении в войско с обращением в казаки «порочных нижних чинов» было издано 18 мая 1858 года. Иркутск стал главным местом сбора штрафников. Здесь их комплектовали по эшелонам и отправляли на Амур осваивать новый край, заниматься сельским хозяйством. А для того чтобы «сынков», как их называли в народе, не отправлять холостяками, Муравьев решил их переженить, особо не заботясь о нравственности предстоящей процедуры. По его решению, полицмейстеру города Иркутска, енисейскому, забайкальскому и якутскому губернаторам в двухнедельный срок было приказано собрать в Иркутске всех проституток и женщин легкого поведения, живущих на управляемых ими территориях. Что и было исполнено. На второй день после прибытия всех женщин построили в одну шеренгу напротив такой же шеренги холостых штрафников. Затем последние по команде подошли к женской шеренге и взяли за руку стоящую напротив женщину. Когда все пары выстроились, их повели в Преображенскую церковь, в которой несколько священников с 8 часов утра и до 8 часов вечера совершали обряд венчания. В казармах были накрыты столы для новобрачных, на которых были выставлены водка, пиво и закуска. «Веселье» продолжалось до полуночи. После застолья новобрачные разместились на нарах здесь же, в казарме, из-за отсутствия отдельных комнат.
Штрафные из всех гарнизонов России продолжали прибывать, а невест всем не хватало. Тогда родился новый приказ Муравьева, который был расклеен по всему городу Иркутску. В нем говорилось, чтобы все женщины и девицы после 9 часов вечера, когда пробьют зарю, не смели выходить из своих домов и квартир, в противном случае они будут забираться полицейскими патрулями и на следующий день обвенчаны со штрафными солдатами, следующими на Амур. Для ознакомления с приказом отводилось 10 дней, после чего никакие просьбы, мольбы и деньги не спасали нарушивших приказ. Один только квартальный соблазнился и взял взятку в 300 рублей за освобождение сестры одного купца. За этот проступок, по приказанию генерал-губернатора, квартальный надзиратель в 24 часа был лишен всех прав состояния и сослан на каторгу сроком на 5 лет в Нерчинские рудники.
Взяток в Иркутске при Муравьеве больше не брали.
Все повенчанные пары отправлялись на подводах до Читы и Сретенска, а из Сретенска на плотах и баржах плыли до Благовещенска, где их распределяли по станицам Амура с перечислением в казачье сословие. Для постройки избы было отпущено бесплатно по 100 бревен строевого леса на семью, из казенных складов выдавалось: стекло для окон, вьюшки и заслонки для печей, для сохи сошники и бороны, железные зубья, грабли, вилы, топоры. Кроме того, на каждую семью были выданы 50 рублей наличными и по одному коню.
Обладая характером деспота и неограниченной властью, граф Муравьев-Амурский вел скромный образ жизни, не пользуясь всеми благами, которые сулила его должность. Определенного времени для отдыха у него не было. Независимо оттого, когда ложился спать, вставал в 5 часов утра. Выкупавшись в реке и выпив стакан крепкого, с ромом, чаю, закусив одним сдобным сухарем, выходил пешком из дома на прогулку по берегу реки Ангары или по городу. Никогда не упускал случая переодетым осмотреть рынок, все базары и магазины. Если замечал какие-то нарушения в торговле, неблаговидные поступки торговцев или администрации, расправа следовала немедленно. Тюрьма в Иркутске никогда не пустовала. С. Казаринов пишет, что в городе ходила поговорка по этому поводу: «Смотри, чтобы тебя Муравей не отправил в свою кучу». Под «кучей» подразумевали небезызвестную иркутскую тюрьму.
Затем он обходил учреждения и учебные заведения, записывая обо всем в свою записную книжку, и к 12 часам дня возвращался на завтрак, состоящий из тертой редьки с конопляным маслом и печеного картофеля в мундире. После завтрака осуществлял прием посетителей, рассматривал прошения, выслушивал доклады и делал распоряжения.
В 17 часов обедал. Меню на обед было простое, русское: щи, гречневая каша с мясной подливкой из-под жаркого и редко когда кусок жареного мяса или котлета. Виноградных вин не пил, а пил простую очищенную водку, бросая предварительно в рюмку одну горошину перца.
Не забывал Муравьев поощрить людей за труды. По представленным им спискам были награждены императором 198 лиц за участие в делах по присоединению Амура к России и проявленные при этом усердие и самоотверженность.
По образцу Забайкальского и в основном из забайкальских казаков в 1858 году было создано Амурское казачье войско. Благодаря в первую очередь забайкальским казакам, руководимым такими людьми, как генерал-адъютант, граф Муравьев-Амурский, вопрос присоединения Амура к России разрешился благополучно. Забайкальцы, ставшие амурцами, взяли под защиту рубежи Дальнего Востока и исполняли свой долг честно и добросовестно. Они активно участвовали в русско-китайском походе 1900–1901 годов, в Русско-японской войне 1904–1905 годов и Первой мировой войне 1914–1918 годов.
В 1910 году на Амуре насчитывалось около 33 тысяч казаков, из них 5 тысяч служилых.
В апреле 1918 года 5-й съезд трудящихся и казаков Амурской области в Благовещенске упразднил казацкое сословие на Амуре (для крестьян это было актуально, так как отменяло казачьи права на земли Амурского войска, а казаки после тяжелой Первой мировой войны были заинтересованы в том, чтобы освободиться от поголовной воинской обязанности. Войско было новообразованным, и «природных» казаков в нем было немного. Для сравнения — донские и кубанские казаки после революции и не думали отказываться от своего статуса, не считая казачество сословием. —
В 1860 году, 2 ноября, в Пекине был заключен Русско-китайский договор, который подтверждал, развивал и разъяснял Айгунский договор 1858 года и Тяньцзинский трактат 1858 года. Этот договор определил восточную и наметил западную границы России и Китая. В соответствии с договором восточная граница между двумя государствами устанавливалась, начиная от слияния рек Шилки и Аргуни, вниз по течению реки Амур до места впадения в нее реки Уссури. Земли, лежащие по левому берегу (на север) Амура, объявлялись принадлежавшими России, а по правому берегу (на юг) — Китаю. Далее граница устанавливалась по рекам Уссури и Сунгача, озеру Ханка, реке Беленхэ (Тур) и далее по горному хребту к устью реки Хубиту (Хубту, Ушагоу) и от этого места «по горам, лежащим между рекой Хуньчунь и морем до реки Тумыньцзян». Земли, лежащие к востоку от этой линии, объявлялись территорией России, а к западу от нее — территорией Китая. К договору была приложена карта. Договор разрешал свободную беспошлинную торговлю вдоль всей границы между обоими государствами. России предоставлялось право иметь в Урге (столица богдо-гегенов в Монголии. —
В 1861 году Муравьев ушел в отставку, еще полный сил и надежд, но не справившийся с интригами завистников и царских любимцев. Царь охладел к нему. Обидевшись на несправедливое отношение со стороны императора, Муравьев уезжает в Париж, где и умер 18 ноября 1881 года, в год 30-летия образованного им Забайкальского казачьего войска, в возрасте 72 лет.
Похоронили его на Монмартрском кладбище.
В городе Хабаровске был установлен ему бронзовый памятник, 7 аршин (4,97 метра) высотой над водой Амура, на обрывистом берегу, высотой в 20 сажень (42,6 метра). С постамента, на котором стояла фигура, спускались по скале цепи с двумя якорями: левой ногой Муравьев опирался на вбитую в землю сваю. Покоритель Амура был изображен во весь рост, со скрещенными на груди руками, держащим в одной руке свиток Айгунского трактата, а в другой — морской бинокль.
При советской власти бронзовый памятник был взорван и отправлен в счет плана по сдаче цветных металлов. Копия его имеется в Русском музее.
Нет сомнения в том, что памятник Муравьеву должен быть восстановлен и поставлен не только на берегу Амура и Хабаровске, но и в Чите как столице Забайкалья и главном городе Забайкальского казачьего войска…
На должность генерал-губернатора Восточной Сибири был назначен М.С. Корсаков, который продолжил начатое Муравьевым дело.
После заключения договора с Китаем положение на русско-китайской границе стабилизировалось. Казаки несли свою тяжелую службу в караулах. Все происшествия на границе строго фиксировались и докладывались по команде командирами бригад, за которыми были закреплены участки границы.
Характер происшествий в то время на границе был различный: от перехода ее контрабандистами как с китайской, так и с Русской стороны до угона скота, лошадей, по преимуществу на монгольском участке границы. Например, командир 3-й конной бригады докладывал рапортом наказному атаману в Читу, что у казака его бригады, Анчика Томитова, были украдены и уведены за границу через караул Киранский две лошади. То же произошло с крестьянами Урлакской волости Овчинниковым и Федоровым, у которых угнали за границу семь лошадей. В обоих случаях следы были сданы монголам, которые обещали принять меры к розыску, но, как правило, виновники угона лошадей и скота не находились.
Бывало и так, что воров из-за границы ловили на русской территории. Так, в ночь на 28 октября 1869 года в районе 6-й сотни 1-го конного полка, по докладу командира 1-й конной бригады, пойманы были два монгольских вора с похищенными ими шестью лошадьми из табуна оседлого бурята Осеева. Пойманные перепровождены в распоряжение Кяхтинского пограничного комитета.
Другие «происшествия», как их называли в отчетных документах, были связаны с выходом к границе небольших отрядов китайцев. Так, в районе 1-й пешей бригады к границе на берег Аргуни вышел отряд китайцев в количестве 53 человек. Выполняя строгое распоряжение «оказывать всяческое внимание китайцам и не вступать с ними в конфликт без причины», начальник казачьего караула организовал угощения и подношения для китайцев, истратив 25 рублей казенных денег, которые выделялись именно для этих целей. В отчете по этому случаю указывалось, что для покупки одного быка затрачено 14 рублей; двух «барашек» по 2 рубля 75 копеек каждый — 5 рублей 50 копеек; один штоф наливки простой — 2 рубля; три штофа водки — 1 рубль 80 копеек; половина фунта табаку на сумму 60 копеек; две кружки керосина — 1 рубль 10 копеек.
Выход китайского отряда в этом же, 1869-м году был также у Старо-цурухайтуевского караула 2-й конной бригады, где тоже дело закончилось угощением и подношениями.
Таким образом, складывались особые, присущие только для Забайкалья отношения между казаками и населением приграничных государств. Все вопросы решались мирно. Нередко казаки сами переходили по договоренности границу для сенокоса или для покупок в китайских и монгольских селениях.
5. Военные реформы Милютина в казачьих войсках
С приходом к власти Александра Второго в России начались прогрессивные реформы. Были освобождены от крепостной зависимости крестьяне, вводилось земство и новые суды.
Военный министр генерал Милютин поднял вопрос о введении земства и гражданского управления в казачьих войсках и казачьих поселениях. Особый кодификационный комитет под председательством начальника штаба Восточной Сибири генерал-майора Кукеля, членов комитета, войскового старшины Петрова и капитана генерального штаба Шанявского составил проект положения о Забайкальском казачьем войске, применительно к земским учреждениям.
14 августа 1864 года в Читу были созваны депутаты от Забайкальского казачьего войска, урядники и зауряд-офицеры. Проект обсуждался 10 дней под руководством наказного атамана генерал-майора Дитмара и членов комитета, после чего его признали «полезным».
31 марта 1865 года генерал-губернатор Восточной Сибири генерал-лейтенант Корсаков, находясь в Петербурге, представил этот проект военному министру. Главным в проекте было — ликвидация 3-рублевого сбора с каждой души мужского пола, не исключая и детей, на содержание бригадных, батальонных правлений. В среднем за 8 лет, с 1860 по 1867 год, ежемесячный дефицит, образовавшийся вследствие недоуплаты денег от 3-рублевого сбора, составлял 20 500 рублей, и поэтому назрела необходимость введения более дешевого самоуправления.
Кроме того, предполагалось военную часть отделить от гражданской; суд от администрации и хозяйства, а для ведения малых дел ввести станичные суды по типу волостных судов; изменить систему народного образования; преобразовать военные управления и т. д.
После настойчивых просьб генерал-губернатора Восточной Сибири Корсакова, проволочек и других бюрократических рогаток министерств проект преобразования Забайкальского казачьего войска был утвержден.
В этом документе гражданская часть была решена двумя актами. Станичное самоуправление — 13 мая 1870 года, а в административном отношении — подчинение войскового населения гражданским властям, общему суду и полиции — 31 мая 1872 года.
Военная часть — Положение о воинской повинности Забайкальского казачьего войска — 6 мая 1872 года. Русские казаки были разделены на самоуправляющиеся станичные общества из нескольких поселков каждое. Например, в 1-м военном отделе числилось к тому времени 12 станиц и 55 поселков, во 2-м военном отделе — тоже 12 станиц и 36 поселков, а в 3-м военном отделе — 31 станица и большое количество поселков. В каждой станице имелось от 2 до 14 поселков или они отсутствовали вообще. Так, в станице Верхнеудинской в 1 — м военном отделе поселков не было, станица Киранская этого отдела имела 3 поселка, а станица Цокирская — 11 поселков. Во 2-м военном отделе станица Могойтуевская имела один поселок, Цаган-Олуевская — 4, а станица Акшинская — 5. В этом военном отделе поселков было меньше, чем в 1 — м и 2-м военных отделах. Наибольшее число поселков было в станицах 3-го военного отдела. Только станица Больше-Зерентуйская имела их 11, а Аргунская — 14. По мере роста числа казачьего населения, перехода крестьян в казачье сословие прибавлялись станицы и поселки.
В последующем был сформирован 4-й военный отдел Забайкальского казачьего войска, в который вошли часть станиц и поселков 3-го военного отдела.
Станичное управление составляли: станичный сход, станичный атаман со станичным правлением и станичный суд.
Станичное управление заведовало жизнью станицы как по военной, так и по гражданской части. Главные должностные лица станичного правления и суда были выборными, а другие либо по выбору, либо по найму — например, учителя.
На должности станичного правления и суда выбирались лица не моложе 25 лет. Никто из избранных не мог отказаться от должности, за исключением стариков, которым было более 60 лет, больных и выслуживших в войске полный срок.
Станичный сход состоял из домовладельцев и должностных лиц станичного правления. Он решал наиболее важные общественные дела и назначался, как правило, в праздники. О дне станичного схода станичный атаман доносил окружному начальству и извещал жителей соседних поселков. На станичном сходе под председательством атамана выбирались все должностные лица общественного станичного управления; назначалось время будущих станичных сходов; составлялась приходно-расходная смета станичных сумм; определялись различного вида обложения; распределялись между членами общины земские повинности; устанавливались должностные оклады; составлялись всевозможные приговоры (решения) и ходатайства к высшему начальнику; проверялись очереди служилых казаков и принимались меры, чтобы казаки при убытии на службу были хорошо обмундированы и исправно несли службу. Станичный сход разбирал жалобы на станичное правление. При разборе жалоб на самого атамана председательствовал на сходе один из членов общины, по выбору общества. Дела решались голосованием, по большинству голосов, а в важных делах общественного хозяйства — с согласия не менее двух третей всех станичных жителей. Дальние поселковые общества высылали на сход доверенных. Допускались на станичный сход с правом голоса и лица не казачьего сословия, проживающие на войсковых землях, но только при решении их личных дел. Лица, судимые или состоявшие под судом, на сходы не допускались.
Станичное правление состояло из атамана, казначея и трех доверенных от общества, иногда назначались помощники атамана. Станичное правление было исполнительным органом. В его обязанности входила и проверка правильности расходования денежных сумм. Все дела решались единогласно или по большинству голосов.
Делопроизводство станичного правления разделялось на две части: военную и гражданскую, каждую из которых вел, под наблюдением атамана, особый писарь, хранивший все книги и документы и отвечающий за исправное их ведение. В станичном правлении велось пять книг: книга приказаний станичного атамана; метрическая книга для записи родившихся; книга приговоров (т. е. решений станичного схода); книга решений станичною суда; книга сделок и договоров.
Станичное правление обязано было вести: именные списки офицеров и казаков станицы; очередные списки казаков, т. е. списки очередности выхода на службу согласно наряда; посемейные списки всех жителей станицы; ведомости станичных земель, отдаваемых в оброк.
Станичный атаман избирался сходом и утверждался в должности военным губернатором Забайкальской области. Станичный атаман на все время исполнения своих служебных обязанностей пользовался правом хорунжего, мог назначить провинившихся на общественные работы до двух дней, подвергнуть аресту до двух суток и денежному взысканию до одного рубля. Все дела решались атаманом под личную ответственность, а при решении наиболее важных приглашал двух свидетелей из стариков своего станичного общества.
Станичному атаману подчинялись все жители станицы, и он отвечал за порядок и спокойствие в пределах станичного округа.
В круг обязанностей станичного атамана входило наблюдение за точным исполнением должностными лицами общественного управления своих обязанностей, за исправным несением земских повинностей казаками. Он исполнял все распоряжения наказного атамана по призыву казаков на службу, оказывал помощь всем начальствующим лицам, командированным в пределы его станичного округа. Жалованье станичному атаману определялось не менее 150 рублей в год.
Для разбора маловажных дел станичный сход избирал ежегодно станичный суд из четырех или более (до двенадцати) заседателей. Из числа избранных судей заседали в суде не менее трех лиц. Станичный суд созывался станичным атаманом через каждые две недели в воскресные дни, а по необходимости и в другие дни. Ему подсудны были все жители станичного округа, обвиняемые в тех или иных проступках, за исключением привилегированных лиц, а также спорные иски до 100 рублей. Дела между казаками и посторонними лицами, а также гражданские иски свыше 100 рублей решались только при согласии сторон, в случае же несогласия их такие дела возлагались на общие судебные инстанции. За маловажные проступки станичный суд мог приговорить к аресту до семи дней, к общественным работам до шести дней и к денежному взысканию до трех рублей.
Дела о проступках, превышающих эти меры наказания, станичный суд не рассматривал, а представлял через станичного атамана высшему начальству для дальнейшего направления. Все приговоры станичного суда считались окончательными, записывались в книгу и приводились в исполнение атаманом, который в разборе дел участия не принимал.
По взаимному согласию спорные вопросы решались и третейским судом, без формальностей. Решения такого суда тоже записывались в книгу в станичном правлении и считались окончательными.
Кроме станичного управления, во всех казачьих поселениях, где насчитывалось не менее 30 дворов, установлены были поселковые управления, состоявшие из поселкового схода и поселкового атамана. Обязанности должностных лиц поселкового управления были схожи со станичным, но меньше рангом и относились только к своему поселку. Поселковый атаман пользовался властью станичного атамана.
Существенно изменилось в 1872 году положение о воинской повинности и преобразовании военного управления. По новому положению, военное управление Забайкальского казачьего войска было отделено от гражданского и сосредоточено в областном штабе, который находился в Чите и был предназначен для управления всеми войсками, расположенными в Забайкальской области.
Непосредственно для казаков по делам отбывания ими воинской повинности были учреждены управления атаманов отделов.
Забайкальское казачье войско было разделено натри военных отдела; два — для конного войска и один — для пешего.
Первый конный отдел образован из станиц Западного Забайкалья, по системе (притоков. —
Во второй конный отдел вошли станицы Восточного Забайкалья, расположенные по рекам Онону и Аргуни.
Третий пеший отдел образован был из всех станиц пешего войска, занимавших почти все пространство между Шил кой и Аргунью и по реке Ингоде.
Во главе управления отделов были поставлены атаманы отделов, пользовавшиеся правами командиров полков. На них возлагалось: контроль за исполнением станичными правлениями правил ведения списков малолеток, служащих и неслужащих казаков; следить за вооружением, обмундированием и убытием казаков в полки или батальоны, батареи для прохождения службы; осматривать казаков, возвращающихся со службы, на льготу; проверять правильность ведения отчетности о казаках по прохождении ими службы, а также перевод казаков из одного разряда в другой по выслуге лет, по телесным недостаткам и по другим причинам.
В управлении отделов сосредотачивались все дела по отбыванию казаками воинской повинности: учет малолеток; зачисление их на службу; осмотр их обмундирования и снаряжения; ведение отчетности о прохождении службы казаками (перевода их из одного разряда в другой, призыв во время мобилизации и т. д.).
Для руководства войсковым хозяйством было установлено войсковое хозяйственное правление, в обязанности должностных лиц которого входило: заведование войсковым капиталом и войсковым имуществом; сбор доходов и производство расходов; сохранность войскового имущества и распоряжение по отдаче его в арендное содержание; выдача пособий и ссуд станицам, офицерам и казакам; обсуждение вопросов о причислении к войску и выхода из него.
Прежние управления, канцелярии, войсковое дежурство были отменены. Отменен был музыкантский хор. С целью облегчения жизни казаков были отменены: ежегодные сборы в полковых и батальонных округах для обучения строевой службе; ежегодный 3-рублевый денежный сбор на содержание бригадных и батальонных управлений, бывших причиной дефицита; общественная запашка в пеших батальонах; были упразднены магазины (то есть склады. —
Однако облегчив жизнь казаков в одном, в другом они получили новое бремя, т. е. на счет войсковых сумм отнесли: пособие на содержание главного управления иррегулярных войск и учебных заведений в войсках; содержание войсковых учебных строевых частей и казаков во время сборов перед выходом на службу, а также прибавку жалованья казакам, имевшим знаки отличия военного ордена (Георгиевские кавалеры); содержание смотрителей магазинов мундирных и амуничных вещей, оспопрививателей, войсковых повивальных бабок, капельмейстера духового оркестра, подсудимых казаков и заведение одежды для неимущих арестантов войскового сословия; безвозвратное пособие казакам-бурятам, принявшим православие; содержание вольнонаемного оружейного мастера, приготовление патронов для практических занятий, ремонт походного обоза, кузнечных горнов и духовых инструментов оркестра.
Так как войсковых доходов на все это не хватало, то недостающую сумму пополняли за счет денежного сбора по раскладке со всех конных и пеших казаков, имевших право на поземельное довольствие.
Для улучшения медицинского обеспечения предполагалось иметь войсковые лазареты на 432 места. Они находились под управлением Войскового хозяйственного правления, а по медицинской части — областного врача.
При Читинском военном полугоспитале была учреждена военно-фельдшерская школа для обучения казачьих малолеток и лиц невойскового сословия.
По новому Положению в мирное время Забайкальское казачье войско выставляло учебные части: конный дивизион, пеший батальон и конно-артиллерийскую бригаду. В военное время формировались 9 пеших батальонов и 6 конных полков, 2 конно-артиллерийские батареи[4]. Всего Забайкальское войско при мобилизации обязано было поставить в строй 11 тысяч человек, для чего общее число казаков распределялось штабом Забайкальской области между станицами, пропорционально числу достигших 21 года молодых казаков. Станицы распределялись по полковым и батальонным округам.
Конно-артиллерийская бригада комплектовалась способными к артиллерийской службе казаками со всего войска.
Офицеры в мирное время содержались только на два конных полка и на три пеших батальона по штатам военного времени, с запасом на каждый полк четырех офицеров (войскового старшины, есаула, сотника и хорунжего), а на каждый батальон пять офицеров (войсковой старшина, есаул, сотник и два хорунжих).
Производство офицеров по каждому полку и батальону проводилось отдельно. Все зауряд-офицеры, состоявшие в войске на командных и административных должностях, входившие в штат строевых частей, были произведены в действительные казачьи чины, после соответствующих должности экзаменов. Без экзаменов в офицеры производили только за особые заслуги, по представлению главного начальства Восточно-Сибирского военного округа.
Новое Положение отменяло производство в зауряд-офицеры. Офицеры из казаков, не зачисленные в строевые части, отдавались приказом по войску, т. е. содержались в кадрах. Для комплектования офицерами Забайкальского войска было учреждено Иркутское юнкерское училище, где должны были обучаться 90 конных и пеших урядников (для дальнейшего производства в офицерский чин. —
В Забайкальском казачьем войске было установлено тогда отбывание воинской повинности по жребию, который тянули все малолетки 19-летнего возраста. Вытянувший жребий зачислялся на 22 года в разряд казаков служилого разряда и в течение 15 лет числился на полевой службе, а 7 лет — на внутренней. После 22 лет службы казак увольнялся в отставку. В мирное время от общего числа казаков служилого разряда треть находилась на службе, а другие оставались на льготе. В военное время все казаки служилого разряда призывались на службу. При значительном сокращении выставляемых в военное время частей оставшиеся от этого в излишке казаки на первые три года были обложены, вместо воинской, денежной повинностью, по 15 рублей в год с человека в общий войсковой капитал.
С казаков полевого разряда, из тех, кто тоже оказался лишним и был уволен в отставку, взималось за все время, которое им оставалось дослужить до отставки: с не прослуживших в строевой части ни одной смены — 15 рублей, с прослуживших на действительной службе менее пяти лет — по 10 рублей, а с тех, которые находились на действительной службе пять лет и более — по 7 рублей.
На пополнение ежегодной убыли (из числа 11 000 казаков служилого разряда) — от перевода их в разряд внутреннеслужащих — призывались все малолетки 19-летнего возраста. Прежде всего вызывались желающие в возрасте от 19 до 23 лет. При их отсутствии тянули жребий, от которого освобождались только окончившие и учащиеся в средних и высших учебных заведениях; учителя, техники, т. е, лица, освобождаемые от рекрутского набора; состоявшие на государственной службе и занимавшиеся торговлей и промыслами.
Желающие и вытянувшие жребий приводились к присяге и освобождались на один год от натуральных повинностей. В течение льготного года они обзаводились обмундированием и снаряжением для службы за свой счет.
Малолетки, вытянувшие жребий «не служить», освобождались навсегда от службы, сохраняя право на пользование общественной землей.
Все малолетки, зачисленные в служилый разряд, по истечении льготного года проходили годичный курс строевого обучения в учебных строевых частях. Зачислялись и сменялись они по особому наряду. Лучшие из казаков оставлялись в кадрах учебных частей в качестве инструкторов. За это они получали следующие преимущества: пребывание в учебных строевых частях зачислялось в срок действительной полевой службы; за каждый год службы в кадрах высчитывались два года из срока службы в разряде внутреннеслужащих; прослужившие в кадрах четыре года увольнялись в отставку без перевода на внутреннюю службу. Казаки полевого разряда, находящиеся на льготе, должны были иметь в исправности лошадь, оружие и обмундирование.
Для руководства льготными казаками в распоряжение атаманов отделов командировались строевые офицеры, от каждого конного полка по четыре, а от батальона — по пять человек.
Внутреннеслужащие казаки служили по особому ежегодному наряду: сторожами и прислугою при войсковых учреждениях. При окончании семи лет внутренней службы казаки увольнялись в отставку (Приказ по Военному ведомству № 180 1872 года).
Власть военной администрации, согласно новому Положению, была отстранена от забот о быте казаков.
С 1872 по 1893 год войско управлялось общественным станичным управлением, подчиняясь в военном отношении атаманам отделов, а в гражданском — областному правлению и окружной полиции.
Поделиться книгой: