Дедуля показал ему, как это делается. Конечно, сперва ему пришлось поймать девку, но это оказалось несложно.
— Только она обязательно должна быть из семьи, причинившей нам вред, — проинструктировал его со своей коляски Дедуля.
В прошлом, когда мама и папа были еще живы, не только Кодиллы доставляли им неприятности, воруя овец, и все такое. Он помнил, как однажды пара грязных, неотесанных сынков Рейда сорвали все яблоки с Папиных яблонь. А все потому, что несколько ветвей свесились через ограду и росли над участком Рейдов. Папу тогда чуть удар не хватил. Тот случай надолго врезался Трэвису в память. И когда он разъезжал на своем пикапе в поисках какой-нибудь девки, она быстро нашлась. Он отлично помнил, что ее звали Ири Рейд. И хотя, когда Трэвис последний раз видел ее, она была гораздо моложе, сомнения у него не смогли вызвать ни блестящие золотистые волосы, ни огромные сиськи, торчащие из-под персикового цвета блузки. Она шла размашистым шагом, босая, по проезжей части моста Олд Говернор. И конечно же, Трэвис, как истинный джентльмен, остановился и предложил подвезти ее домой.
— Ты же Трэвис Клайд Тактон, верно? — спросила она, растягивая слова, пока затаскивала в грузовик свой аппетитный, облаченный в шорты из обрезанных джинсов зад. — А ведь я помню тебя.
Ее хорошенькая, веснушчатая мордашка залилась легким румянцем.
— Извини, что сейчас тебе это говорю, но ты мне раньше даже немножко нравился.
— Ири, если честно, — признался Трэвис. — До того, как мою задницу упекли в окружную тюрьму, ты мне тоже очень нравилась!
— Да ну?!
В следующую секунду Трэвис заехал своим огромным жилистым кулаком прямо ей в лоб, наглухо вырубив. Затем, не глуша мотор, он как следует ее связал, заткнул рот кляпом, и сунул соблазнительное худенькое тельце под сиденье. Следующее, что он помнил, это то, как внес ее словно мешок с кормом, в мастерскую Дедули, и положил на большой стол из вишневого дерева, за которым тот шил башмаки.
— Белобрысая дочка этих говноедов Рейдов! — воскликнул Дедуля. — Молодец, Трэвис. Теперь привяжи ее к столу и сними с нее эту мерзкую, развратную одежку.
Правда Трэвису это можно было и не говорить, потому что он сразу заметил, что в каждый угол стола было врезано по крюку с ушком. Крошка Ири была все еще в отключке, поэтому он разрезал на ней веревки и привязал ее прямо к столу. Теперь она лежала на спине, свесив голову через край.
— Что делать дальше, Дедуль?
Дедушка хихикнул, почесал подбородок, и подкатил к столу. В руке он сжимал электродрель, со вставленной в нее трехдюймовой кольцевой пилой.
— Трэвис, в любом, любом деле нужна практика, понимаешь? Взять Томаса из придорожного бара. Старик на стиральной доске играет, мама не горюй! А Конга Пауэрс? На банджо «лабает» так, как никто не умеет! Знаешь, почему, сынок?
Процессор в голове Трэвиса тут же пустился в вычисления.
— Практика? — предположил он.
— Верно, мальчик. Практика. И во вскрывании девчачьих голов у меня было много практики, могу тебе сказать. Мы с твоим папочкой — упокой господь его душу — были, наверное, лучшими «мозготрахами», отсюда и до самого Нового Орлеана.
С этим торжественным заявлением Дедуля запустил дрель, задумался ненадолго, а потом вдавил ее в макушку белокурой головки Ири Рейд.
Раздалось громкое жужжание, и в нос Трэвису ударил запах паленых волос и жженой кости. Прошло еще несколько секунд, прежде чем Дедуля положил дрель на место.
— Отлично, — объявил он, снова подкатив к столу, чтобы полюбоваться работой. — Видишь, Трэвис? Я прорезал аккуратную дырочку в ее макушке. Видишь?
Трэвис наклонился, прищурившись.
— Да, Дедуль, вижу.
Еще он видел идеально круглый кусок кости, застрявший в кольцевой пиле.
— И что теперь?
— Просто смотри.
Сгорая от любопытства, Трэвис замолчал и стал наблюдать за Дедулей. Тот, ловко сдвинув назад светлые волосы Ири, продемонстрировал ему свежевыпиленное отверстие. На пол из него капала кровь.
Потом Дедуля взял нож.
— Ты что собираешься делать, Дедуль?
— Смотри, мальчик. Нужно сделать разрез для твоего «петушка».
Только потом до Трэвиса дошел смысл сказанного. Нож был обычный, столовый, шириной один дюйм, и длиной примерно восемь. Дедуля все с той же поразительной ловкостью сунул его прямо в отверстие в черепе Ири и сделал аккуратную маленькую прорезь. Как только нож был извлечен, наружу хлынула кровь, смешанная с какой-то водянистой массой — вроде спинномозговой жидкости. Но такому здоровому, тупому животному, как Трэвис ничего не было об этом известно. Лишь потом он понял, почему пол у основания рабочего стола так сильно прогнил. В течение многих лет кровь из девкиных голов стекала на пол, превращая дерево в гнилую труху.
— Доставай свой «кран», мальчик, — сказал Дедуля, откатываясь в сторону и расстегивая себе штаны. — Доставай и суй. Это будет твой первый «мозготрах».
Трэвис не знал, что и думать об этом. Трахать девкин мозг? Он спустил портки и стал слегка подрачивать, представляя себе телочек из журналов, которые видел в тюряге. Как только его причиндал пришел в боевую готовность, он подошел к голове Ири, неподвижно свисающей через край стола, и остановился.
— Ну же, сынок. Что с тобой такое, а? Вот это и есть «головач», мальчик. Лучше всякой «киски».
Смысл был предельно ясен — Трэвис должен был вставить свой член в голову Ири Рейд и отыметь ее. Сперва он делал это с неохотой, но вскоре вошел во вкус.
— Ох, едрен батон, Дедуля, — вырвалось у него из горла. — А ведь это так здорово.
Трэвис трахал мертвую голову, придерживая ее руками и погружая торчащий колом член в еще теплый мозг Ири Рейд. Сперва для него это было все равно, что дрочить. Потому что приходилось думать о картинках из журналов, о телках, которых он драл до тюрьмы, или о попках, по которым ему приходилось шлепать на «киче». Не, Трэвис не был педиком, но, когда тянешь 11-летний срок в окружной тюрьме, приходится что-то изобретать. Трэвису частенько приходилось думать на эту тему, и он сразу становился похотливее охотничьего пса. Поэтому он нашел себе «сучку» («сучками», если кто не знает, в тюрьме зовут худеньких мальчиков. Они почти всегда готовы раздвинуть задницу за пачку сигарет или небольшую протекцию. И все равно Трэвису часто приходилось помогать себе кулаком, хотя он не был педиком, как уже ранее утверждалось. За этим занятием он думал о гладко выбритой «киске» Кэри Энн Уэллс, или о другой девке, которую когда-то «драл», и тогда «кончун» был что надо!) Но теперь для этого не было нужды.
— Трахай ее в голову, мальчик.
Это Трэвис и сделал в следующую секунду, пыхтя и сопя. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он хрюкнул, потом издал протяжный стон и выпустил фонтан семени прямо в голову Ири Рейд.
И знаете, что?
Это было лучше всякой «киски», которую он когда-либо драл, и круче любой мальчишеской задницы. По-любому. Трэвис, краснея и отдуваясь, отступил назад. Его обмякший причиндал выскользнул из теплой норки.
— Едрен батон, Дедуля. Ты был прав. «Мозготрах» — это круто.
— Я же говорил, мальчик, — радостно воскликнул Дедуля. Все это время он надрачивал себе член и уже вымазал пряжку ремня струйкой старческой спермы.
— Ничто не сравнится с хорошим «головачом», Трэвис. В этих местах давно уже этого никто не делал, но самое время нам вспомнить старые деньки. Будем устраивать «мозготрах» при любой возможности! И позволь мне сказать тебе кое-что, сынок. Твой папа гордился бы тобой, узнав, что ты залил молофьей башку дочки этих клятых Рейдов.
Голова Каммингса буквально кишела мыслями. Во-первых, это были, конечно, мысли о Кэт — постоянно изнуренной, сонной, больной. И все же каждый вечер она встречала его улыбкой, разве не так? Потом менее приятные мысли — о Спазе и этом наркоторговце, Датче. Он знал, что его поведение не совсем подобающее для федерального агента, но что он мог поделать? Ему нужны деньги. Ради бога, он же не грабил банки, и не отнимал социальное пособие у старушек на Кротчет-Лейн.
До тех пор, пока кто-нибудь не узнает…
Не успел он свернуть с трассы 154, как заметил огни. Мигающие
Каммингс вылез из машины. В лощине трещали сверчки. Было жарко и влажно. Над верхушками деревьев лениво ползла полная луна.
— Каммингс, «Эй-Ти-Эф», — представился он. Хотя на нем была полевая форма, он достал еще свой значок в кожаном чехле и удостоверение, приблизившись к худому и бледному патрульному, склонившемуся над…
— Помощь нужна?
Патрульный встал и подошел, качая головой. Закурил сигарету.
— Спасибо, не нужна. Уже не нужна.
— Что тут у вас?
— «Шестьдесят четвертый», — объявил патрульный. — Белая женщина, на вид около двадцати лет. Мертва, похоже, уже несколько часов. Я возвращался в главное управление на пересменку, и наткнулся на нее.
— Причина смерти?
— Похоже, тупая травма головы.
— И убили ее, видимо, не здесь. — отметил Каммингс, светя фонариком на тело. Симпатичная молодая девушка. Шорты из обрезанных джинсов и блузка лежат в стороне. Красивые светлые волосы. А еще он увидел дыру в голове и подозрительно малое количество крови на земле.
— Да, ставлю десять к одному, что какой-то деревенщина прикончил ее где-то в другом месте, а потом выбросил здесь. Окружной коронер уже едет. Я подожду его, и пока постерегу место преступления.
— Правильно. Удачи. Я, наверное, поеду.
— Спасибо, что остановились и поинтересовались. Здесь, в глубинке, мы высоко ценим это.
— Пока.
Он протопал к своей машине без опознавательных знаков и направился домой.
— Едрен батон! — услышал Каммингс на следующее утро, когда вошел в отделение. На самом деле, региональное отделение «Би-Эй-Ти-Эф» округа Рассел размещалось в 72-футовом трейлере, стоящем за бинго-залом в Ларчмонте, а искренний вопль принадлежал Пирсу. Как такой человек, как Пирс был возведен в ранг руководящего спецагента, оставалось за пределами понимания Каммингса.
— Где «едрен батон»? — поинтересовался Каммингс с порога. Он сделал отметку в регистрационном журнале. Оружейный ремень тяжелил бедро.
— Гребаные копы штата только что подбросили нам «Шестьдесят четвертый». — Пирс раздраженно помахал факсом, его щеку оттопыривал вечный комок жевательного табака.
— Какая-то «оборвашка» из Люнтвилля. «Принять к сведению,» — пишут. «И приобщить к делу.»
«64» — это отчет о смерти с подозрением на убийство. Нахмурившись, Каммингс взял факс и прочитал.
ОТ: ОТДЕЛ ПО РАСКРЫТИЮ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЛИЧНОСТИ. ПОЛИЦИЯ ШТАТА ВИРДЖИНИЯ.
В: БЮРО ПО АЛКОГОЛЮ, ТАБАКУ И ОГНЕСТРЕЛЬНОМУ ОРУЖИЮ, РЕГИОНАЛЬНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ОКРУГА РАССЕЛ. СРОЧНО.
ПОЛУЧАЮЩЕМУ ВЕДОМСТВУ: ПРИНЯТЬ К СВЕДЕНИЮ И ПРИОБЩИТЬ К ДЕЛУ СОГЛАСНО ПРИКАЗУ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ МЕЖДУ ФЕДЕРАЛЬНЫМИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫМИ ОРГАНАМИ. ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА СОПУТСТВУЮЩУЮ ИНФОРМАЦИЮ. НЕМЕДЛЕННО УВЕДОМИТЬ ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ПОЛИЦИИ ШТАТА ВИРДЖИНИЯ.
ЖЕРТВА: РЕЙД, ИРИ. БЕЛАЯ ЖЕНЩИНА. ДАТА РОЖДЕНИЯ: 02.08.79. ВОЛОСЫ СВЕТЛЫЕ, ГЛАЗА КАРИЕ. ВЕС 116 ФУНТОВ.
Судя по дате, файл был создан вчера, поздно вечером.
— Ну, да. Патрульный штата нашел ее в поле рядом с трассой, — поспешил сообщить Каммингс. — Я разговаривал с этим парнем. Он сказал, что увидел ее лежащей там, и что ждет медэксперта.
Пирс ничего не ответил, лишь прищурился. Каммингс стал читать дальше.
ДАННЫЕ ЭКСПЕРТИЗЫ: СМЕРТЬ ЖЕРТВЫ НАСТУПИЛА В РЕЗУЛЬТАТЕ НЕТИПИЧНОЙ ЧЕРЕПНО-МОЗГОВОЙ ТРАВМЫ. 3-ДЮЙМОВОЕ ОТВЕРСТИЕ ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО БЫЛО НАНЕСЕННО ЭЛЕКТРОИНСТРУМЕНТОМ. ПРОДОЛЬНЫЙ РАЗРЕЗ, ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО 6 ДЮЙМОВ В ГЛУБИНУ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ БОРОЗДЕ И ЗАТЫЛОЧНОМ ПОЛЮСЕ МОЗГА, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО БЫЛ НАНЕСЕНН КУХОННЫМ НОЖОМ С ЗАЗУБРЕННЫМ КРАЕМ.
ПРИМЕЧАНИЕ: ДАЛЬНЕЙШЕЕ ВСКРЫТИЕ ВЫЯВИЛО НАЛИЧИЕ В РАНЕВОМ КАНАЛЕ СЛЕДОВ СЕМЕННОЙ ЖИДКОСТИ.
У Каммингса перед глазами поплыли буквы. За свою жизнь он повидал немало странных телеграмм от полиции штата, но, чтобы такое…
— Не могу поверить. Гребаный «головач».
Каммингс поднял глаза.
— Что?
Пирс нагнулся за своей плевательницей. Его предыдущий комментарий был обращен больше к нему самому, чем непосредственно к Каммингсу.
— Я думал, ты должен был вести наблюдение за дистилляторами МакКалли?
— Ага, — ответил Каммингс. — Я уже пометил большую часть из них. В любое время можно арестовывать. А про что это ты говорил? Про какой-то
Пирс сел за свой побитый серый «федеральный» стол, яростно жуя табак. Его глаза сверкали огнем.
— Так почему же ты сейчас не там? На твою зарплату идут деньги налогоплательщиков, не забыл? А насчет этого отчета не беспокойся. Это «64-ый», так что пусть им занимается полиция штата. Едрен батон, МакКалли, наверное, только что отправил очередной грузовик с «самогонкой», пока ты тут стоишь, треплешься.
— Ну же, Джей Эл. Расскажи, что такое «головач»?
Пирс с поддельным изумлением уставился на часы.
— Ты все еще здесь?
Утро было в самом разгаре — величественное солнце поднялось высоко над горным хребтом. Он знал, что по этому хребту, словно термиты по стволу дерева, были рассыпаны бесчисленные десятки семейных дистилляторов, которые веками обслуживались местными голодранцами. В обязанности Каммингса входило отслеживать их, или как это было в случае с болезнью Кэт, спускать некоторые дела на тормозах за небольшую мзду, а также отмечать бутлегерские маршруты. Вот о чем он должен был беспокоиться. А сейчас к его заботам прибавилось еще кое-что: сегодня вечером он встречался с «Датчем». Собирался работать на наркодилера.
Да, Дедуля был прав. Это было не похоже ни на что. Кайфовей «головача» у него ничего еще не было. Не, это было не похоже ни на что.
— Я ж говорил тебе, мальчик. — заявил Дедуля со своей каталки.
— Вот такие мы здесь дела крутим, Трэвис, — сообщил старик, заканчивая последний стежок на паре башмаков, над которыми он работал. — Вот так ведем бизнес. Если кто-то постоянно доставляет тебе проблемы, единственное, чем ты можешь как следует отомстить, — это устроить «головач». Сотни лет люди враждовали в этих холмах. Каллеры и Кейны, Солтенстоллы и Бессеры, Снуты и Мейеры. И как твой Папа и тот проклятый Кодилл, люди постоянно устраивали «головачи». Это единственный правильный способ. Как говорится в Библии, сынок. Глаз за глаз.
Поделиться книгой: