Головач

Морщинистое лицо Дедули посветлело.

— Ты что, убил его?

— Не, Дедуль. Но слышал, что заточкой я повредил ему мозги, и теперь он дурачок.

Дед хлопнул пятнистыми руками.

— Вот, молодец, мальчик! Твой папа гордился бы тобой, упокой господь его душу!

— Так вот, — продолжил Трэвис. Он не любил вспоминать про тюрьму, да и не должен был, не так ли? Ему все-равно предстояла связанная с этим рутина, вроде отметок в полицейском участке и прочее дерьмо. Но Трэвис даже думать об этом не хотел. Это же было так здорово откинутся с окружной «кичи», кишащей никчемными нигерами, белыми голодранцами и педофилами.

— Я постараюсь найти работу как можно быстрее, а пока, Дедуль, могу помогать тебе по дому.

Дедушка гордо улыбнулся.

— Трэвис, ты хороший малый. Добрый, уважительный. Как раз такой, каким растил тебя отец. Мне, безногому, конечно нужна здесь помощь. Ты можешь принести дров или натаскать воды для беличьего рагу или пирога с опоссумом. Видишь? — Дедуля указал на пол у края своего рабочего стола. Трэвис заметил там странные темные пятна, и вспомнил, что видел их еще в детстве.

— Видишь? — продолжал бормотать Дедуля, — весь пол уже сгниет скоро. Ты можешь подсобить мне починить его, а то не ровен час твой старый Дедушка провалится со своей каталкой прямиком во фруктовый погреб.

— О, нет, Дедуль, — воскликнул Трэвис. — Этого не случится! Я с радостью помогу тебе починить пол.

Дедушка подкатил ближе, его улыбка помрачнела.

— И ты можешь еще кое-что для меня сделать, сынок. Время от времени ты можешь помогать своему старому дедушке ловить кайф.

— Конечно, Дедуль, но… как?

Дедушка хихикнул.

— Конечно, сам-то я, безногий, уже не могу. Да и чтобы своего «петушка» поднять, мне, старику, потребуется целая вечность. Но я могу ловить кайф… ну, понимаешь… когда смотрю.

Когда смотрю. Трэвис задумался. Ему было не совсем понятно.

— Я имею ввиду «головачи», сынок.

«Головачи», — подумал Трэвис. Ну и ну…

— Дедуль, — сказал он с кротким видом, — я ведь думал об этом еще до того, как меня «закрыли». Да, верно. «Головачи». Помню, когда я был маленький, вы с папой, сидя на крыльце, много говорили об этом. И как раз перед тем, как я разбил «Куду» Кейджа Джорджа и сломал позвоночник Кэри Энн Уеллс, я спрашивал тебя. Помнишь?

— Конечно, помню, мальчик. — Дедушка зыркнул на него в ответ. — И помню, что ничего не рассказал тебе, потому что ты был еще молод.

— Да, Дедуля, но должен тебе сказать, что я думал об этом все время, пока сидел в тюрьме. Я должен знать. Что такое «головач»?

Лицо Дедушки приняло — как сказали бы городские избалованные педики-пижоны — выражение эйфории. Он подъехал на своей расшатанной каталке еще ближе.

— Знаешь, что сынок? Думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы слышать это… поэтому я расскажу.

Трэвиса буквально распирало от восторга.

И Дедушка кивнул.

— Да, мальчик. Я расскажу тебе про «головачей» все, потому что тебе пора уже знать. Во-первых, тебе нужно поймать какую-нибудь девку, сынок, а во-вторых, тебе нужно вот это…

Тут морщинистая рука Дедули протянулась к столу и подняла с него электродрель.

* * *

— «Сотка» больше не катит, — сказал Каммингс, старательно играя роль «плохого парня».

Спаз, чьи длинные волосы свисали на плечи сальными прядями, скорчил изумленное лицо. Потом ухмыльнулся, обнажив гнилые зубы.

— Едрен батон, Стью, позволь мне сказать…

Рука Каммингса метнулась вперед, железной хваткой вцепившись Спазу в горло.

— Во-первых, я тебе не Стью. Я агент Каммингс. Понял?

Он надавил чуть сильнее, и Спаз, задыхаясь, кивнул.

— Во-вторых, я больше не прикрываю твои поставки паленого пойла в Кентукки за жалкие сто баксов в месяц. С этого дня будет двести пятьдесят.

Каммингс ослабил хватку. Спаз упал.

— Холлу это не понравится.

— Скажи Холлу, путь поцелует меня в задницу. Будет артачиться, скажи этому гнусному ушлепку-самогонщику, пусть ищет себе другую федеральную «крышу». Больше рисковать за «сотню» в месяц не собираюсь.

Каммингс уже год «крышевал» Холла Слэддера, по кличке «Первач», торговавшего нелегальным спиртным. Свое пойло они гнали в дистилляторе, прямо рядом с Филбертом — считали, что безопаснее будет гнать в «мокром» штате (штат, где разрешена продажа алкоголя — прим. пер.) — а потом переправляли грузовиком в Кентукки. Меньше ненужного внимания. И гораздо меньше, если агент Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию намечает им маршруты и сообщает об их изменении. Но Каммингс насаживал Спаза на крючок — он понимал, что Слэддер не сможет платить за защиту в большем объеме. Прижав Спаза, Каммингс пошел окольным путем, потому что догадывался, что тот занимается не только кукурузной самогонкой.

— Вы со Слэддером — два куска дерьма, и вы оба это знаете, — продолжил Каммингс. — Если погорите, вы же, членососы, сдадите меня в два счета. Поэтому за риск мне нужно больше «зелени».

Спаз захлопал похмельными глазками, осмелившись посмотреть Каммингсу в лицо.

— И если вы, кретины, только подумаете сдать меня, надеюсь, у вас хватит мозгов, понять, что я прикончу вас, прежде чем вы дадите против меня показания. Ну, так что будем делать?

— Холл, он… — зазаикался одетый в замызганный комбинезон Спаз. — Он на мели, мужик… ой, то есть, агент Каммингс.

— Ты не слышишь меня. — В следующий момент Каммингс вытащил свой «Смит Энд Вессон» 13 модели, под завязку набитый патронами калибра.357. Взвел курок.

— Мне нужно больше денег, и я вам, парни, ни хрена не доверяю.

— Подожди, мужик! Послушай. Есть тема. Ты продолжаешь «крышевать» Холла за «сотку», а я даю тебе дело, с которого ты будешь иметь «штуку» в месяц.

Ага. Есть!

— В обмен на что?

Спаз осмелился ухмыльнуться.

— Будешь прикрывать кое-то еще, мужик. Я приторговываю «Пи-Си-Пи», а еще «шмалью» и… коксом.

— Для кого?

— Чувака зовут Датч. — В тоне Спаза прибавилось дерзости. — Тебе не нужно знать его настоящее имя.

— И что, этот говнюк Датч будет платить мне по «штуке» в месяц, чтобы я обеспечивал безопасность его маршрутов?

— Ну, да. Думаю, так. Только мне нужно будет с ним перебазарить. Ты ведь федеральный коп.

— Не, Спаз, я — продажный федеральный коп. Скажи этому куску дерьма Датчу, что я гарантирую, что его никто не тронет. Я — федерал, и мой офис получает все факсы Управления по борьбе с наркотиками. Так что, все у него будет «чики-пуки», если станет работать со мной. «Штука» мне нужна каждый месяц, наличными. И чтоб номера банкнот были не по порядку. И скажи ему еще, Спаз. Я не только буду намечать ему маршруты. Я буду отвозить его товар до нужной точки в багажнике своей полицейской машины без опознавательных знаков. Так ему и скажи.

Красные похмельные глаза Спаза радостно расширились.

Каммингс взял на себя его роль.

— К-конечно, Стью… ой, то есть, агент Каммингс.

— Не называй меня больше «Агент Каммингс», понял? Зови меня Стью. — Каммингс закурил, предложил сигарету Спазу. — Так мы по-прежнему друзья, или как?

— К-конечно, Стью.

— Просто хочу, чтобы ты понимал, откуда я. А этот твой наркоторговец, Датч. Только подумай, как он будет счастлив, когда ты скажешь, что у тебя есть «федерал», готовый возить для него товар.

— У-у меня и в мыслях такого не было.

— Черт, Спаз, да он так обрадуется, что даже, наверное, оплатит твой следующий семестр в Гарварде.

На лице Спаза отразилось замешательство.

— Ух ты… А что такое «гарвард», Стью?

— Неважно. Я нужен вам, парни, чтобы облегчить вам жизнь, а мне нужен хлеб. Так что иди, «перетри» со своим чуваком. Встретимся завтра здесь в это же время.

Спаз быстро повеселел, обнажив в улыбке зубы, от одного вида которых дантиста вывернуло бы в плевательницу. — Завтра, мужик. Будет сделано. Если повезет, принесу тебе «бабки» за первый месяц.

Выпустив дым, Каммингс резко кивнул.

— «Перетри» с Датчем.

Спаз с ревом унесся из лощины в своем форсированном «Мустанге» 71-го года, с 351-ым двигателем «Кливленд». Каммингс знал, что поймал его на крючок. Он хорошо сыграл свою роль, управлял Спазом как марионеткой и заставил его сделать нужные ему выводы.

День выдался прекрасный. Он вернулся в свою машину без опознавательных знаков и выехал на окружное шоссе. Да, — сказал он сам себе. Я продажный федеральный коп. Он был не очень рад этому, но как еще он мог заработать на лекарства для Кэт? В прошлом, это было просто бухло — пустяки. Но теперь он приблизился к реальным делам — кокс, «Пи-Си-Пи», дерьмо, которое эти мрази продавали девятилетним детям. Дерьмо, которое выворачивало жизни людей наизнанку. Но у Каммингса тоже был план на этот счет.

Каммингс служил специальным агентом в Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию, в региональном отделении округа Рассел, в Льюисбурге, штат Вирджиния. Он работал уже 10 лет, ловил бутлегеров, самогонщиков, арестовывал дистилляторы, устраивал засады. Сначала, он даже верил в свою работу — пока не заболела Кэт.

Мне нельзя ее подвести, — подумал он в отчаянии. Я не могу оставить ее в беде.

Даже если всем остальным насрать. И он поклялся себе — как только Кэт станет лучше, он «соскочит»…

— Привет, Стью.

— Привет, Джей Эл.

В управлении Каммингс скинул оружейный ремень, жгущий поясницу. Джей Эл Пирс был специальным агентом и возглавлял региональное отделение. Он знал, что к чему. Пирс вырос здесь, сам был неотесанным деревенщиной, пока не уехал и не получил образование. Гладко зачесанные назад черные волосы, бакенбарды и «элвисовская» ухмылка. У Каммингса с ним особых проблем не было.

— В следующем месяце едем в Вашингтон, на учебные сборы на Баззард Поинт, — объявил он. — Каждый вечер отрываемся на вечеринках во стрип-клубах округа Колумбия.

— Звучит привлекательно.

— Как прошло дежурство?

Каммингс опустился на стоящий напротив металлический складной стул и закурил очередную сигарету.

— Никак. Порожняк полный. Проверил все самогонные точки, которые мы накрыли прошлой зимой. Везде пусто. Проверил все окольные тропы — опять ничего. Но обнаружил небольшую активность на нескольких точках старика МакКалли. Скоро накроем.

— Ладно, — сказал Пирс из-за своего «федерального» стола из серого металла. — Как жена, кстати?

Вопрос застал Каммингса врасплох.

— Все так же. Чертова медицина меня доконает. Четыреста пятьдесят в месяц, а будет еще больше.

— Не знаю, как ты справляешься, Стью. Ты — хороший мужик.

Но не такой, как ты думаешь, — мысленно сказал Каммингс.

* * *

Работает уже десять лет, а ему платят какие-то жалкие 32,5 «штуки» в год. Прибавка к зарплате не зависела от выслуги лет, оставались лишь редкие индексации. Он не считал себя виноватым в том, что ему приходится делать. Если бы ему платили столько, сколько он заслуживает, все было бы иначе.

Разве не так?

Солнце садилось за горизонт. Трасса 154 петляла между деревьев и вымерших пастбищ, ведя его домой. Иногда ему приходилось съезжать на обочину и мастурбировать — еще одно занятие, которое его сильно удручало. Потому что, несмотря на свои первичные мужские потребности, он знал, что, придя домой, не сможет заняться сексом с женой, учитывая ее состояние. Но что бы он ни делал, каждую минуту он не переставал думать о Кэт…

Она была всегда уставшая, всегда вымотанная. Он знал, что каждый вечер она старалась дождаться его прихода, но в последнее время у нее совсем не было сил. Иногда она плакала из-за этого.

Не думай об этом, — он попытался отогнать от себя тяжелые мысли. Будь мужиком. Поступай правильно. Заботься о жене, потому что ты отлично знаешь, что, если б заболел ты, она бы из кожи вон лезла, ухаживая за тобой.

Все это вынужденные меры.

Он собирался уже повернуть, как вдруг заметил на Поле Коттера мигающие красно-синие огни.

* * *

Трэвис откинулся на кровать. Он лежал с широко раскрытыми глазами и вздыхал. Лучи лунного света падали сквозь окно на деревянный пол. Галдели сверчки и лягушки.

«Головачи», — подумал он.

Да уж, у него был сегодня мощный «головач».