Душевные трубки

«Нет. Я один. Что происходит?»

Но ответа не было. Через некоторое время сигнал тревоги внезапно отрубился и корабль наполнился тишиной.

Я чрезвычайно не хотел спускаться к периметру. Но в этом случае, мне показалось, что мне следует выяснить, почему сработала сигнализация, и не грозит ли какая опасность. Бесцельное любопытство – это то, без чего большинство из нас может обойтись, но слишком много отчуждённости может быть опасным, так говорили мне те, кто руководил моим лечением. «Ты по-прежнему должен обращать внимание на окружающую тебя обстановку», – говорили они. «Даже если она тебя не особо интересует».

У северной границы периметра я нашёл Ху Мун. На ней был комплект антикварной энерго-брони, который имел вид потускневшей серебряной инкрустации с кружащимися золотыми линиями по форме рисунка её татуировок. Очень стильно, подумал я. Она пристально всматривалась в темноту пустоши, в руках она держала на готове меленький гамма-лазер.

Дьюайн выглядывала из дверного проёма их убежища, схватившись за ворот своего халата, лицо напряжённо испуганное. Я не увидел Ирвэйна и Джэнг, очевидно, был всё ещё снаружи. Я подошёл к Ху Мун, которая крутанулась и наставила своё оружие на меня. Я остановился и осторожно поднял руки, на случай, если у неё тупая пушка.

«Это я», – сказал я.

«Лисон», – сказала она напряжённым голосом. «Где твоё оружие? Ты обязан вооружаться, когда звучит сигнал тревоги».

«Прости», – сказал я. «Сейчас возьму». Но она уже повернулась назад к темноте.

Я взял свой смартган и пожалел, что у меня нет энерго-брони, которая, видимо, у всех остальных была.

Соответственно своему подчинённому положению я встал прямо позади Ху Мун и попытался понять, что она высматривает. «Что это?» – спросил я.

«Ещё одна невозможность», – сказала она. «И мы не можем найти Ирвэйна».

«Невозможность? Снова мёртвые гиганты?»

Она раздражённо покачала своей головой в шлеме. «Нет. Давай сейчас не будем об этом, хорошо? Просто держи глаза открытыми, а рот – закрытым. Действительно, почему бы тебе не стать полезным? Иди присмотри за южной границей периметра, пока Джэнг не вернётся. Кричи, если увидишь что-то странное».

Меня послали. Я неохотно пошёл к другой стороне периметра, которая выходила на остатки колонии. Обветшалые остовы стен в лунном свете были бледными полосками; место раскопок было таким же мирным, как кладбище.

Существа, казалось, вставали из земли.

Их было много, приземистые и мощные, их голые, почти человеческие, тела были узловатыми от мышц, кожа – белая как мрамор. Они могли быть троллями из легенд Старой Земли или гоблинами, или другими нелепостями из сказки. Но их лица были лицами красивых злых детей, чуть растянутые в злобных улыбках. Они были такими странными, что минуту я не мог издать ни звука. Они были неподвижны, но не так неподвижны, как статуи; время от времени они слегка меняли положение, нечеловеческое едва различимое движение, которое подчёркивало их невероятность.

Они смотрели на меня голодными прекрасными глазами; они смотрели, словно хотели убить меня и съесть, но только после того, как запытают меня до смерти. Полагаю, это могло показаться избытком воображения, но у меня нет воображения. Поэтому, думаю, я должен был точно воспринять сообщение этих ужасных ангельских лиц, хотя сейчас я не смогу сказать точно, что же в их выражении показалось таким страшным. Лица не были искажены гневом, сумасшествием или любым другим явно тёмным человеческим чувством.

Наконец я обрёл голос и подал хриплый бессловесный сигнал тревоги, как раз тогда, когда основная пулемётная пушка повернулась на юг. Ко мне подбежала Ху Мун, броня лязгала и жужжала.

«Что..?» – начала она, но потом увидела существ.

«Не настоящие», – сказала она твёрдо, вскидывая к плечу своё оружие.

Я раздумывал, не стоит ли нам подождать возвращения Джэнга, прежде чем совершить что-либо необратимое, когда она дала длинную очередь из своей пушки и вдребезги разбила самое ближнее создание.

Оно разлетелось, словно по нему ударили огромным молотком, его остатки застучали как гравий по земле.

Другие создания не обратили на это внимания и продолжали смотреть на нас с неуменьшенной силой или так это казалось.

«Зачем ты это сделала?» – спросил я.

«Заткнись, Лисон», – ответила она. Показалось, что в её голосе появились нотки истерии, за что я её не винил. Я смотрел на существ, которые по-видимому не были возмущены смертью своего собрата гоблина. Она прицелилась в другое и тут же существа мгновенно перешли в быстрое хаотичное движение, двигаясь по непредсказуемому шаблону за границей периметра, серые расплывшиеся пятна в тусклом свете. Дуло её оружия дергалось в нерешительности взад-вперёд и даже я мог сказать, что попасть в одно из этих существ было бы очень трудно.

«Что они делают?» – сказала она наконец.

«Резвятся, чтоб трудно было попасть», – предположил я.

Ху Мун держала ствол направленным на них, но не стреляла.

Через минуту она спросила: «Если они зайдут внутрь периметра, я не знаю, смогут ли автопушки с ними разделаться. Почему Джэнг не возвращается?»

Я мог бы упомянуть, что мельком видел его, но, понято, что она не была заинтересована в общении со мной.

В конце концов она отвернулась от невозможных существ. «Я вернусь к Дьюайн. Она напугана».

«Я тоже», – сказал я и в то мгновение, когда я отвлёкся от созданий, они исчезли, как будто в землю. Именно это, я полагаю, и произошло.

Ху Мун обернулась и её бледное лицо сделалось ещё бледнее в свете лампы её шлема, голубые контуры линий её татуировок стали теперь слишком яркими.

«Я не могу с этим разобраться», – пробормотала она и я знал, что она всё думает о том, вернётся ли Джэнг.

Но утром, сразу после красновато зловещего рассвета, спец по оружию вернулся, неся на своём бронированном плече голое искалеченное тело. Он сбросил Ирвэйна едва оказавшись внутри периметра и тяжело присел.

Ху Мун была там, по-прежнему в броне и при оружии. «Что случилось?» – прохрипела она сиплым невыспавшимся голосом.

Джэнг пожал плечами. «Они убили его».

Броня Джэнга была поцарапанной и пыльной. Здесь и там были маленькие вмятины, будто каменные кулаки вдребезги разбивались о металл.

Ху Мун встала на колени рядом с телом Ирвэйна. Его шея была фиолетовой от синяков; гениталии – оторваны. Множество небольших прорезов разорванной плоти помечали его беспорядочным рисунком. Выглядело почти так, словно ткань разрывалась от взрывов под кожей. Я увидел, что спираль меха, которая казалась мне такой забавной, действительно продолжалась ниже его талии, с линией, ответвляющейся к паху, где, предположительно, она окружала его отсутствующий пенис.

«Как?» – спросила Ху Мун. «И кто это ʻʻониʼʼ?»

«Монстры или минеральные образования», – сказал Джэнг. «Выбирай». Его голос, такой же контролируемый, как всегда, через динамик шлема больше не казался вежливым – ощущение, которое Ху Мун несомненно разделила со мной.

«Может будешь ещё меньше говорить», – сказала она и повернулась к нему лицом, её поза выражала холодное неодобрение.

«Вот мои рекомендации», – сказал Джэнг. Он отстегнул свой шлем и снял его. «Завершаем раскопки и держимся на орбите, пока сюда не доберётся карантинный корабль».

«Что?» – гавкнула Ху Мун. «О чём ты говоришь?»

«Существуют две очевидные возможности», – сказал Джэнг. «Или мы подхватили какой-то вид болезни или расстройство, которое вызывает общие галлюцинации, сопровождающиеся насильственным поведением... в этом случае мы не должны возвращаться ни на какой населённый мир, чтобы не заразить его... или у нас здесь прежде неизвестная и недоброжелательная форма жизни, которая охотится на нас, в этом случае нам было бы глупо оставаться на поверхности».

«Несомненно, это упрощенчество!» – сказала Ху Мун резко. «Разве внутри периметра мы не в безопасности?»

«Возможно», – сказал Джэнг. «Ирвэйн, по всей видимости, покинул периметр по собственной воле. Гоблины увели его и использовали, пока он не умер». Он указал место на груди Ирвэйна, где плоть была особенно разорвана. «Жестокие поцелуи», – сказал он.

Я не сразу понял, о чём он. Потом дошло – поцелуи такие свирепые, что они разрывали плоть. Я содрогнулся.

«Что ты с этим сделал?» Ху Мун отошла от трупа, на который действительно было трудно смотреть. «И что означает ʻʻгоблиныʼʼ?»

«Для тебя они не выглядели как гоблины?» – спросил Джэнг. «Их было трудно убить. Очень быстрые, очень сильные. Камень и ртуть. Меня почти убили. Я уничтожил только нескольких из них. На рассвете они ушли, иначе я был бы мёртв».

«Важно то, что они ушли», – сказала Ху Мун.

«Может быть, выжившие вернуться». Джэнг отстегнул рукавицы и снял их. Он медленно согнул пальцы, словно ими было больно двигать.

«Но что, если они были всего лишь общей галлюцинацией?» – спросила Ху Мун.

«Тогда», – сказал Джэнг с редкой блеснувшей усмешкой – «я убил Ирвэйна и почти убил самого себя. И я здесь с тобой, внутри периметра».

Ху Мун презрительно подалась назад, её красиво очерченный рот стал напряжённой линией. «Мы снова это обсудим после того, как ты отдохнёшь», – сказала она и ушла.

Никаких работ на раскопках в этот день не было.

Вечером мы собрались в наше обычное время посмотреть раскодированное компьютером за день. Я поразился, обнаружив, что скучаю по флегматичному присутствию Ирвэйна. Дьюайн была с красными глазами и непричёсанная; она села рядом со мной, игнорируя ледяной взгляд Ху Мун.

«Это ужасно, да?» – сказала Дьюайн. «Ты видел его?»

«Да», – сказал я, прихлёбывая свой овощной коктейль. Сегодня вечером я добавил в него капельку острого соуса.

«А я – нет». Она выглядела так, словно вот-вот захнычет. «Мун мне не позволила. Думаю, это к лучшему».

«Хм-м», – сказал я неопределённо.

«Мне он не нравился». Уголки рта Дьюайн опустились вниз, выражая неприязнь. «Я всегда чувствовала, что он развратник, но не такой милый, как ты».

Я был удивлён этой вспышкой неудобной правдивости и не знал, как ответить.

Она продолжила тихим голосом. «Однажды он спросил меня, сколько мне лет, и когда я сказала, что мне двадцать три стандартных года, он уже не показался таким заинтересованным, как прежде. Понимаешь, о чём я? Для своего возраста я выгляжу молодо, я знаю. Мун говорит, когда-нибудь я буду рада этому».

Я чувствовал застывший пристальный взгляд Ху Мун на своей спине, но Дьюайн больше не выглядела так, словно может разразится слезами. Несомненно, её страх был замещён отвращением, более содержательным чувством.

Я не мог не вспоминать лица гоблинов, лица ангельских детей, которые могли делать всё, что угодно. Я содрогнулся. Была здесь какая-то неприятная связь, которую когда-то могло определить моё выжженное воображение.

Джэнг прояснил этот вопрос. Он незаметно вошёл, всё ещё в покрытом пятнами пота стёганном нательном белье, надеваемом под боевую броню, выражение отвлечённости дополнительно маскировало его лицо. В том, как он двигался, была какая-то дрожь нервозной энергичности, которую я не видел прежде. Он выбрал сигарету из общего хьюмидора[6], зажёг её и глубоко затянулся.

«Я тут провёл небольшое исследование», – сказал он, говоря из облачка дыма. «Мы – группа отчасти с изъяном и этот факт может быть как-то связан с теми феноменами, очевидцами которых мы являемся эти последние несколько дней».

Ху Мун издала едва различимое пренебрежительное бормотание. «Я не понимаю...», – начала она.

Джэнг перебил её. «Давайте поговорим о Вспышке, мёртвой сосульке. Он был приговорён к умственно-ограниченному рабству за серию убийств. Они были особенно отвратительны – он убивал человеческих беременных женщин и потрошил их». Джэнг сделал паузу, чтобы затянутся. На этот раз никто его не прерывал.

«Вспышка тщательно выбирал свои жертвы», – продолжил Джэнг. «Они все были очень большими женщинами. Вспышка, как вы помните, был небольшим мужчиной. Когда его наконец схватили, он прятался в полостях тела своей последней жертвы. Власти предполагали, что это было его шаблоном, который повторялся во всех его убийствах. Он отказался объяснить свою цель, но юристы на процессе допускали, что у него какая-то психосексуальная мания».

«Он, должно быть, был чокнутый», – совсем излишне сказала Дьюайн.

«Да», – сказал Джэнг вежливо. «Но, так как Вспышка был никем, известным лишь своими преступлениями, никто не озаботился тщательно исследовать почему и зачем. Поэтому, без долгих рассуждений его подвергли мозговыжиганию и включили в инвентарь».

Мы все вспомнили гигантскую мёртвую женщину, или мне так показалось.

«Что на счёт Ирвэйна?» – спросил я.

Джэнг вздохнул и сделал ещё одну затяжку. «Я проверил его завещание».

«Его завещание?» Ху Мун, казалось, была раздражена инициативой Джэнга.

Он пожал плечами. «Иногда люди используют свои завещания для того, чтобы найти прощение за прошлые злодеяния или чтобы пожаловаться на плохое обращение в прошлом. Думаю, попытка того стоила, тем более, что по смерти Ирвэйна его завещание стало общедоступным. Перед нашим отлётом вы все подписали точно такие же бумаги о разглашении».

«Что ты выяснил?»

«Ирвэйн использовал своё завещание, чтобы назвать своего вероятного убийцу, на случай, если будет обнаружен мёртвым».

«Он беспокоился, что его могут убить?» Ху Мун казалась скептичной.

«Да. И совершенно обосновано», – сказал Джэнг. «Порок Ирвэйна имел отношение к сексуальной эксплуатации детей. Разве никто из вас не удивлялся, что учёный его репутации делал в относительно неважной экспедиции?»

Ху Мун издала шипящий звук неодобрения. «В области пангалактической археологии нет неважных экспедиций».

«Без сомнения», – сказал Джэнг. «Я не хотел оскорбить».

«Что он сделал?» – спросила Дьюайн, не замечающая неудачную дипломатию Джэнга. Её глаза были расширены и мне стало интересно, а поняла ли она смысл слов Джэнга. Я не глуп и чувствовал извращённое удовольствие в своей внезапной уверенности, что Ирвэйн и я были не единственными не совсем подходящими на Грэйлине IV. С другой стороны, теперь у меня была дополнительная причина для возмущения. Моё преступление – трата денег других людей. У Ирвэйна – гораздо хуже, или так мне показалось, хотя он выпутался неизменённым.

«Ирвэйн сделал ошибку», – сказал Джэнг. «Большую часть жизни он занимался своим хобби среди детей, которых находил на борту различных Рабских Ковчегов, детей, которые нуждались в любой форме дотаций, независимо от источника или цены. Детей, которые могли смотреть на Ирвэйна как на благодетеля, несмотря на его неприятные ухаживания. Но в какое-то безрассудное мгновение он завёл неподходящие отношения с младшим сыном Ангуса Дримма, пользующегося дурной славой магната Войтауна с Дильвермуна».

Ху Мун вздёрнула брови. «Странно, что он выжил. Истории о Дримме и его породе на слуху».

«Очевидно он думал, что лучше на некоторое время покинуть Дильвермун. Возможно, Ирвэйн надеялся ко времени возвращения с Грэйлина оказаться среди наименее важных врагов Дримма». Джэнг сел и покачал головой. «Я, лично, думаю, что его стратегия была плохо продумана».

«Может быть, Ирвэйн был убит наёмными убийцами Войтауна», – сказала Дьюайн испуганно.

Я вздохнул. Ху Мун закатила глаза. Только Джэнг оказался довольно вежлив, чтобы объяснить. «Думаю, нет», – сказал он. «Чем бы не были эти существа, они не были людьми или представителями любого другого, известного мне, разумного вида».

Последовала вязкая тревожная тишина, когда каждый из нас по-своему обдумывал сложившуюся ситуацию. Глаза Дьюайн увлажнились и её пухлая нижная губа задрожала. Ху Мун поддерживала каменное выражение, хотя она, кажется, заработала небольшой тик под одним большим глазом, а Джэнг был, как всегда, спокоен и сдержан. Я почувствовал странное беспокойное облегчение. Подтвердилась моя правота. Было чего боятся на этом скучном маленьком мирке и я был первым, кто почувствовал это. Лисон заметил кое-что, что другие четверо непокалеченных людей упустили. Ну, хорошо, Джэнг что-то почуял. Может быть, другие тоже и они просто не почувствовали необходимость поговорить со мной об этом.

«Я не понимаю», – сказала Дьюайн. «Какое всё это имеет отношение к тому, как он умер? Как Вспышка умер?»

Ху Мун раздражённо заговорила со своей протеже. «Ты не видела существ? Ужасные дети, не так ли?»

Догадка расширила глаза Дьюайн. «Ох», – сказала она.

Джэнг кивнул. «Моё предположение такое, что мёртвый гигант и ужасные дети были сотворением их жертв. Они как-то вообразили их во плоти. Я не знаю, как это возможно, но мы все видели эти создания». Мягкий голос Джэнга слегка изменился, приобрёл едва заметную драматическую резкость – тон, который я никогда от него не слышал. «Мы, кажется, попали в сказку».

Мне в голову пришёл вопрос. «Как Вспышка вообразил такого монстра? У него мозги выжжены».

Джэнг посмотрел на меня. «Процедура мозговыжигания, применяемая к таким преступникам, как Вспышка, проста. Нужно только вычесть волю. О мелких деталях никто не беспокоится. Никто не замарачивается с тем, чтобы избавить сосулек-осуждённых от прежних маний – кому какая разница, о чём они думают, пока они не способны к действию? Любое сопутствующее страдание – заслужено, скажет большинство людей».

Я не думаю, что он говорил обо мне.

«Кроме того», – сказала Ху Мун – «Вспышка не был убит своим монстром. Или не прямо им».

«Точно», – сказал Джэнг. «Но он выбрался посмотреть на неё, по-видимому, и его возбуждение достигло фатального уровня. И ещё: Ирвэйн по своей воле пошёл со своими детьми – они не трогали его, пока он не покинул периметр». Он остановился. «Думаю, внутри периметра мы в безопасности... но я установлю больше орудийных гнёзд».