Помоги проекту - поделись книгой:
В 1936 году Вилигут вдохновляет «Аненербе» на раскопки в Шварцвальде, где, по его мнению, находились руины древнего ирминистского храма.
Еще раз оговорив, что с точки зрения стороннего, гуманистически настроенного наблюдателя, ирминизм и арманизм — это две сходные эзотерические гностические оккультные доктрины, в одинаковой степени антигуманистические, в одинаковой степени человеконенавистнические — сообщаю читателю, что Вилигут исполнял в СС роль аж ирминистского священника.
И что речь шла отнюдь не о христианском священничестве. Вилигут в качестве такого священника участвовал в брачных ритуалах, которые внутренний круг СС проводил в своем культовом замке Вевельсбург. Вевельсбург был кузницей кадров СС и одновременно храмом черного солнца (и для ирминизма, и для арманизма — черное солнце одинаково находится во главе угла). Гиммлер считал, что после окончательной победы немцев и установления их мирового господства, в Вевельсбурге будет находиться центр мира.
Черный орден СС, главой которого был Гиммлер, проводил в замке свои сокровенные медитации. Замок, в котором проходили эти медитации, считался средоточием древнейшего немецкого ирминистского духа. Комендантом замка был некий Манфред фон Кнобельсдорф, дворянин, участник Первой мировой войны, кавалер Железного креста, муж Ильзы Дарре, сестры интересующего нас Рихарда Дарре, этого крупнейшего деятеля нацистского Рейха, входившего в круг особых поклонников Гёте, гётевского «Фауста» и творчества оккультиста Штайнера.
Именно Кнобельсдорф, этот друг Вилигута и его яростный поклонник, отвечал за проведение ритуалов и праздников в Вевельсбурге и его окрестностях. Кнобельсдорф писал Вилигуту письма, клянясь ему в ирминистской преданности. Вот вам и Gott mit uns. Готт-то он готт, а какой именно?
Русский вызов: куда двинутся США?
Совет по международным отношениям — один из старейших американских аналитических центров — по сути, является неофициальным внешнеполитическим ведомством США
23 февраля 2016 года нью-йоркская газета The Wall Street Journal, комментируя соглашение о прекращении огня в Сирии, сообщила, что администрация американского президента пока не может преодолеть разногласия по вопросу о том, как действовать в отношении России после ее вмешательства в игру на Ближнем Востоке.
Напряженность этих разногласий в американском властно-политическом истеблишменте иллюстрируется хотя бы недавно возникшим и во многом парадоксальным альянсом «ястребов» из конкурирующих силовых ведомств, ЦРУ и Пентагона, которые согласованно нападают на «беззубую и пораженческую» политику Америки в отношении России. В американских СМИ в последние месяцы нарастает вал противоречивых заявлений военных и экспертов с оценками России, ее политики, экономического и военного потенциалов. Причем в этих заявлениях всё громче голоса неоконсерваторов, призывающих «победить Россию».
Сообщениями о разногласиях между либералами и консерваторами американского читателя не удивишь. Но The Wall Street Journal — это весьма авторитетное издание, которое, к тому же, достаточно регулярно публикует аналитические оценки Совета по международным отношениям (СМО). И потому такая статья может быть расценена как сигнал тревоги, обращенный к политическому истеблишменту в связи с «расколом мнений» в отношении России в американском «политикуме».
Совет по международным отношениям — один из старейших американских аналитических центров — по сути, является неофициальным внешнеполитическим ведомством США. Его организатору, советнику президента Вудро Вильсона полковнику Эварду М. Хаузу, была поставлена задача создать интеллектуальную площадку, лишенную идеологической окрашенности, на которой представители разных партий и групп интересов, включая транснациональные корпорации, могли бы в конфиденциальном режиме обсуждать вопросы внешнеполитического курса страны.
Специфика согласования позиций между демократами и республиканцами, которые также в разных источниках условно именовались федералистами и глобалистами, изоляционистами и интервенционистами, наложила свой отпечаток на всё, что связано со СМО. В том числе на историю его создания, которая началась 30 мая 1919 года в отеле «Мажестик» в Париже, куда прибыли американская и английская делегации для участия в Версальской мирной конференции. Тогда участники закрытой встречи договорились об учреждении Института международных отношений с филиалами в Великобритании и США для неофициального согласования вопросов внешней политики двух стран.
Однако этот проект был реализован не сразу. Историк СМО Питер Гроуз в книге «Исследование продолжается» (1996 г.) подчеркивает, что именно американским внутриполитическим противостоянием объясняется тот факт, что в США принятое решение не было воплощено в жизнь. Британский Королевский институт международных отношений, получивший известность под названием Чатэм-Хаус, начал функционировать уже через год, в то время как его американский визави быстро развалился из-за «сопротивления изоляционистов», точно так же, как годом раньше распалась американская Лига свободных наций.
И лишь в 1921 году, после того как экспертное сообщество под руководством полковника Хауза объединилось с элитным клубом нью-йоркских финансовых и юридических компаний, новая структура, перенявшая принципы работы и название этого элитного клуба — Совет по международным отношениям — начала работать как независимая организация.
Первым ее председателем стал республиканец Э. Рут, бывший госсекретарь при президенте США Теодоре Рузвельте, а президентом — посол США в Великобритании, демократ Дж. Дэвис. Большая часть членов СМО представляла крупные корпорации северо-востока США (к которым относились группы Рокфеллеров и Морганов), нацеленные на активную внешнеэкономическую экспансию, которые получили название «Восточный истеблишмент».
Именно глобалистская направленность СМО стала главной причиной его критики в США как со стороны левых, так и со стороны правых. Наиболее выраженный характер эта критика приняла после окончания Второй мировой войны, когда в американском обществе началась резкая поляризация политического спектра.
Консерваторы заявляли о «заговоре либерального истэблишмента» во главе с Дэвидом Рокфеллером, которого обвиняли в «сговоре с коммунистами», имея в виду его членство в Фабианском обществе. Левые говорили о планах американского капитала по осуществлению глобальной гегемонии. Так, Лоуренс Шоуп и Уильям Минтер в книге «Мозговой центр империи: Совет по международным отношениям и внешняя политика США» писали, что после Второй мировой войны СМО, обслуживающий мировую олигархию, разрабатывал
Одним из самых упорных критиков СМО в стане правых стало так называемое «Общество Джона Берча». Эта ультраконсервативная организация была создана в декабре 1958 года промышленником Робертом Уэлчем и названа в честь американского разведчика Джона Берча, убитого коммунистами в Китае в августе 1945 года. Организация ставила целью «
Начал Уэлч с того, что назвал глобалистский СМО агентом «мирового коммунистического заговора». Как и Маккарти, он видел в коллективизме главную угрозу западной культуре. В широко разошедшейся «Голубой книге Общества Джона Берча» Уэлч назвал американских либералов «тайными пособниками коммунистов», которые обеспечивали прикрытие для наступления коллективизма и конечной целью которых была замена западной цивилизации на «
Впоследствии Уэлч добавил в перечень объектов критики Бильдербергский клуб и Трехстороннюю комиссию. К слову, Трехсторонняя комиссия — это еще одна аналитическая структура, созданная и контролируемая СМО, действующая в рамках его концепции и объединяющая представителей стран Северной Америки, Западной Европы и Японии. Учитывая закрытый характер СМО, куда не допускаются граждане других государств, площадки типа Трехсторонней комиссии позволяют обеспечить неофициальный межгосударственный диалог, не вторгаясь в американскую «святая святых». Первым сопредседателем Трехсторонней комиссии со стороны США был Збигнев Бжезинский, сейчас эту функцию выполняет автор концепции «мягкой силы» Джозеф Най.
Но вернемся к «Обществу Джона Берча». Роберт Уэлч неоднократно делал заявления, которые ставили под сомнение последовательность его позиции. Например, требовал вывода американских войск из Вьетнама на том основании, что борьба администрации Дж. Джонсона с коммунистами во Вьетнаме якобы являлась частью коммунистического заговора с целью захвата США. Кроме того, масса абсурдных претензий к правительству США, — например, требование отмены системы социального обеспечения и хлорирования воды как признака системы «всеобщей медицины», а, значит, коммунизма, — делала движение маргинальным и тем самым обесценивала его критику СМО.
Сейчас главный редактор издаваемого Обществом журнала The New American Уильям Джаспер, который является членом Общества с 1976 года, продолжает активно эксплуатировать тему угроз нового мирового порядка и рисков отказа Америки от государственного суверенитета в угоду транснациональным корпорациям. Джаспер не устает утверждать, что СМО, поддерживающий установление нового мирового порядка, тем самым представляет угрозу суверенитету самих США.
Многолетние нападки Общества на СМО вполне можно было бы не обсуждать, если бы не формирование вокруг его идей нескольких вполне значимых «элитных» центров.
Во-первых, член «Общества Джона Берча» конгрессмен Ларри Макдональд был соучредителем фонда Western Goals Foundation, одним из главных спонсоров которого стал техасский нефтяной магнат, миллиардер Нельсон Бункер Хант. В свое время Хант участвовал в разведке и разработке ливийских нефтяных месторождений, которые позже национализировал Муаммар Каддафи. Частная разведывательная организация Western Goals Foundation имела филиал в Великобритании, который пользовался большим уважением в среде британских консерваторов. Подробный разбор этого сюжета мог бы увести нас от темы статьи, но пока нужно зафиксировать эту линию связи «Общества Джона Берча» с крупным нефтяным бизнесом и англичанами.
Во-вторых, со-основатель «Общества Джона Берча», адмирал в отставке А. Бэрк, в 1962 году участвовал в создании Центра стратегических и международных исследований (ЦСМИ) Джорджтаунского университета, который был создан по инициативе тогдашнего директора ЦРУ Рэя Клайна. ЦСМИ, тесно связанный со спецслужбами, занимался вопросами национальной безопасности с упором на стратегии в энергетике, обеспечивал интеллектуальную поддержку нефтяных корпораций.
Отметим, что с 1977 года ЦСМИ оказался в плотном взаимодействии со СМО через Генри Киссинджера. Киссинджеру после его ухода с госслужбы была нужна база для исследований. Этой базой стали Йельский Университет и ЦСМИ, куда Киссинджер пришел по приглашению его основателя Дэвида Эбшайра.
«Нефтяная подкладка» Общества Джона Берча и его аналитических союзников не случайна. С начала 1960-х и до середины 1970-х годов в США был создан ряд неоконсервативных аналитических центров, обеспечиваемых преимущественно именно богатеющими «нефтяными» семьями в южных и западных штатах США. Наиболее влиятельными среди этих центров были ЦСМИ и Фонд Наследия (Херитидж Фаундейшн). Они фактически составили интеллектуальное ядро «юго-восточного истеблишмента» США в противовес упомянутому выше «северо-восточному истеблишменту».
Таким образом, дело не в самом «Обществе Джона Берча», суждениями которого можно было бы пренебречь, а в том, что это общество является одним из «зародышей» определенной интеллектуальной системы. Системы, создаваемой нефтяниками и отстаивающей их интересы. Эта система оказывается постоянным — притом весьма активным и настойчивым — инициатором сдвигов «вправо» американской внешней политики.
Накануне избирательной кампании Рональда Рейгана критика в адрес СМО, в том числе от структур типа «Общества Джона Берча», лилась со всех сторон. Когда Рейган был избран президентом США, СМО, сохраняя репутацию площадки широкого общенационального элитного диалога, был вынужден также несколько сдвинуться вправо и ввести в свои руководящие органы несколько ключевых фигур из среды консерваторов, в частности, Дж. Киркпатрик, назначенную при Рейгане постоянным представителем США при ООН.
Десятилетие, предшествовавшее избранию Рейгана, было непростым для СМО. Война во Вьетнаме, расколовшая американское общество, вызвала аналогичный раскол и в Совете. Поводом для конфликта стало назначение Д. Рокфеллером горячего сторонника вьетнамской войны Уильяма Банди редактором журнала СМО — «Форин Аффэрс» — вместо ушедшего в отставку Г. Армстронга. Часть членов СМО выступила резко против этого назначения. Дело приняло настолько серьезный оборот, что Рокфеллеру пришлось вмешиваться лично. Питер Гроуз в упомянутой книге «Исследование продолжается» сообщает, что этот «бунт» был жестко подавлен, упорствующих «диссидентов» лишили членства в СМО. Этот провал в деле урегулирования национальных межэлитных интересов (в том числе повлекший за собой расширение «демократизации» в управлении СМО), помимо прочего, стал одной из причин снижения влияния Совета в 80-е годы ХХ века.
Тем не менее, СМО и в этот период последовательно проводил курс на снятие политической напряженности между США и СССР хотя бы в самых «острых» аспектах этой напряженности. После развала СССР СМО также в целом продолжает отстаивать относительно взвешенную политику в отношениях между США и Россией. Прежде всего по линии так называемого «второго направления дипломатии» (англ. Track II diplomacy), то есть с использованием неофициальных каналов взаимодействия между государствами (что позволяет предвидеть и смягчать возникающие конфликты на уровне официального дипломатического процесса).
Для обеспечения связи по «второму направлению дипломатии» привлекаются влиятельные представители академического сообщества, религиозные лидеры, руководители влиятельных некоммерческих организаций и т. п., у которых имеется бóльшая свобода высказываний и действий в сравнении с высокопоставленными чиновниками.
Одной из наиболее влиятельных американских фигур в сфере «второго направления дипломатии» много лет является Генри Киссинджер, выходец из Германии, чья карьера началась в 1955 году после знакомства с советником президента Эйзенхауэра Нельсоном Рокфеллером. Последний ввел Киссинджера в СМО, где он занимался темой атомной энергетики, а затем всем спектром вопросов национальной и международной безопасности.
После выхода книги «Ядерное оружие и внешняя политика» Киссинджер получил предложение работать в Госдепартаменте (работал советником по нацбезопасности президента США в 1969–1975 годах, госсекретарем с 1973 по 1977 год, при президентах Р. Никсоне и Дж. Форде). И за 60 лет официальной и неофициальной дипломатической службы приобрел репутацию патриарха внешней политики.
В настоящее время 92-летний Киссинджер является председателем совета директоров международной консалтинговой фирмы Kissinger Associates, Inc, входит в Международный совет J. P. Morgan Chase& Co, является советником и членом попечительского совета Центра стратегических и международных исследований США, почетным членом Международного олимпийского комитета и так далее.
На протяжении полувека Киссинджер выступал неформальным миротворцем, участвуя в «разгребании» сложных ситуаций, в которые попадало руководство США.
Именно Киссинджер, будучи в ранге госсекретаря, вел переговоры о выводе американских войск из Вьетнама, а также был стал одним из ключевых авторов стратегии «разрядки» в отношениях с СССР. Неслучаен тот факт, что сейчас, когда градус напряженности между Россией и Западом резко повысился, СМО снова задействует эту старую стратегию: Киссинджер сейчас, в момент предельного обострения российско-американских отношений, приехал на встречу к российскому президенту. Как вряд ли случайно и то, что вскоре после этой встречи, несмотря на очень громкие протесты американского военного командования и большинства «правых» аналитиков, процесс мирных переговоров по Сирии сдвинулся с мертвой точки.
Университет Пенсильвании в течение многих лет регулярно публикует рейтинги влиятельности экспертно-аналитических центров мира. За последние годы влиятельность СМО, оцениваемая по этим рейтингам, резко снизилась. На шкале, задаваемой рейтингами университета Пенсильвании, СМО сейчас занимает место в конце первого десятка. И тем не менее, есть основание предполагать, что реальное влияние СМО не вполне отражается данными рейтингами. И что СМО пока что удерживает за собой ведущую роль в формировании внешней политики США.
На чем основано такое предположение? Прежде всего, на том, что США пока удерживаются от перехода к совсем уж резкой конфронтации с Россией. При этом только СМО предлагает хоть какой-то вариант согласования интересов России и США. А подавляющее большинство американских аналитических центров в своих политических рекомендациях в отношении России занимает в этом вопросе совсем иную, отчетливо более воинственную позицию. Даже традиционно «умеренные» центры вроде Брукингского института начинают заигрывать с «правыми».
Так, например, 2 февраля 2015 года правые аналитические центры, а именно Атлантический совет, Центр новой американской безопасности и Чикагский совет глобальных отношений выпустили совместно с Брукингским институтом отчет под названием «Сохранение независимости Украины: что следует делать США и НАТО». В этом отчете авторы в жесткой форме рекомендуют правительству США оказать Украине широкую военную поддержку, в том числе в виде «летальных вооружений», для нанесения существенного урона воюющим на востоке Украины непризнанным республикам, что будет сильным ударом по России в сочетании с «
Подчеркнем также, что именно правый Чикагский совет по глобальным отношениям, а не СМО, выбрал в качестве площадки для своих выступлений Дж. Фридман, директор «правой» разведывательно-аналитической компании «Стратфор», который в «Прогнозе на десятилетие: 2015–2025» предрек России повторение ситуации 1991 года. Так, на пресс-конференции в начале февраля 2015 года, которая прошла в Чикагском совете по глобальным отношениям, Фридман обозначил приоритет внешней политики США: «
Необходимо отметить, что в уже упоминавшемся глобальном рейтинге аналитических центров Университета Пенсильвании Атлантический совет находится на 9-м месте по влиятельности среди американских
Таким образом, наблюдается тенденция к консолидации американских интеллектуальных «правых сил», что отметил, в том числе, и Университет Пенсильвании: в номинации качества «межцентрового» взаимодействия он поставил Атлантический совет на первое место.
На этом фоне роста «правых» влияний в США Совет по международным отношениям — ведущий аналитический центр, возглавляемый республиканцем, — продолжает призывать к хотя бы минимально взвешенной и неконфронтационной политике на российском направлении. И администрация Обамы — пока — в основном пытается реализовать именно такую политику.
При этом нужно отметить, что в части генеральных оценок текущей мировой ситуации и роли России в ее трансформациях мнения обоих политических лагерей США достаточно близки. Их объединяет, прежде всего, признание неожиданного приобретения Россией роли крупного геополитического игрока.
Аргументируя это утверждение, и «правые», и «левые», и «центристские» аналитики ссылаются на цепочку событий, которая начинается мюнхенской речью В. В. Путина 2007 года, продолжается российской операцией по принуждению к миру в Абхазии и Северной Осетии в августе 2008 года и имеет в качестве следующего звена присоединение Крыма и жесткую позицию России по Донбассу. Последнее из существующих пока что звеньев этой цепочки — российское вмешательство в войну с ИГИЛ в Сирии, которое очевидным образом сорвало разработанный с участием США сценарий свержения Башара Асада.
Однако в том, что нужно делать Америке перед лицом этого нового российского вызова, и в первую очередь на наиболее «горячем» на сегодняшний день «сирийском» направлении, предложения условно «левого», по американским понятиям, СМО и его «правых» оппонентов в основном достаточно серьезно расходятся.
«Передайте им!..», или «Неполживый» захват рязанского Музея истории молодежного движения
Несмотря на нахрапистость местных властей, общественность решила воспротивиться переносу, а на самом деле — фактической ликвидации музея и превращению Дома Свободы в антисоветский Дом Солженицына
Давным-давно, в конце XIX века, в Рязани для очередного губернатора был построен дом — приземистое двухэтажное обширное здание с чугунным крыльцом.
После революции 1917 года в бывшей губернаторской резиденции собрался первый Рязанский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Тогда-то здание и прозвали «Домом Свободы». Позже в его честь переименовали улицу.
Спустя два года, когда к городу близко подошли белые, в Доме Свободы разместились службы штаба Южного фронта Красной Армии.
Затем дом передали под Комитет комсомола. Комсомольцы, просвещая молодежь, организовали здесь клуб имени Луначарского.
В 30-е годы здание отдали под жилые помещения. Но память о нем как о Доме Свободы в народе сохранялась, а на фасаде висела соответствующая памятная доска.
В 1988 году использовать историческое здание под жилье посчитали неправильным. Людям выделили отдельные квартиры, а в Доме Свободы было решено сделать Музей истории Рязанской комсомольской организации. На субботниках здание подремонтировали и разместили в нем экспозицию.
С момента развала СССР и роспуска комсомола власть стала смотреть на музей косо. Избавившись от слова «комсомол» в названии, его переименовали в «Музей истории молодежного движения» (МИМД). Хотели разбавить экспозицию экспонатами антисоветского характера, но не нашли достаточного их количества. И, в конце концов, разбавили общей информацией о самодеятельном творчестве молодежи.
В «лихие» 90-е годы, когда «демократов» во власти сменяли то «коммунисты», то «патриоты», музей получал, соответственно, то разрушительные директивы, то помощь, то попросту безразличие. Попытка «глобальной десоветизации» по Федотову-Караганову при Президенте Д. Медведеве, быстро сойдя на нет, прошумела мимо МИМД.
Но нынче десоветизаторы сменили свою тактику на более осторожную. И — всерьез взялись за мелкие провинциальные объекты советского прошлого. Заявляемая ими цель — мало-помалу стереть всю память о советском прошлом из городских ландшафтов, а значит, и из сознания людей.
И вот 18 декабря 2015 года из сообщения в новостях на телеканале «Культура» сотрудники МИМД неожиданно узнали об организации, «по задумке вдовы Солженицына», в Доме Свободы музея его имени. И, заодно, о переносе МИМД — неизвестно куда… Надо сказать, что после визита в Рязань Натальи Солженицыной прошло уже почти полгода, и подобное уведомление выглядело столь же самочинным, сколь и запоздалым.
Пребывая в полном недоумении, сотрудники МИМД обратились за разъяснениями в Министерство культуры и туризма Рязанской области, в ведомстве которого состоит музей.
Ответом на этот запрос стал вызов 27 декабря 2015 года первым заместителем министра М. В. Горожановой музейщиков к себе «на ковер». В весьма нелюбезных выражениях замминистра обрисовала будущую судьбу МИМД: «дадут пару комнаток в доме Щедрина», «фонды перевезете в Константиново в запасник музея-заповедника имени Есенина». Музейным работникам ясно дали понять, что вопрос «в верхах» уже решен и сопротивление бесполезно.
На самом деле, конечно, визит вдовы Солженицына и инициатива местных поклонников писателя сделать в Рязани его музей — лишь повод. Иначе, почему бы, оставив в покое МИМД, не организовать музей Солженицына в доме на улице Урицкого № 17, где писатель жил и написал «Один день Ивана Денисовича»? Или хотя бы в том же доме Щедрина, где Солженицын не жил, но который хотя бы имеет отношение к литературе? Чем привлекательна перемена местами музеев помимо двойного расточения средств?
Совершенно ясно, что главная цель, преследуемая региональными властями в русле новой политики десоветизации — убрать присутствие всего советского из центра Рязани. А для этого перво-наперво надо удалить мозолящий глаза бывший музей Комсомола. Затем, проводя ремонт здания на бюджетные деньги, можно кое-что откорректировать — например, убрать мраморную доску с напоминанием о доме Свободы. Ну и, наконец, устроить в этом доме пункт антисоветской пропаганды и агитации с именем Солженицына на фасаде. Чтобы рязанцы позабыли о «Доме Свободы» и начали помнить «Дом Солженицына». Ну, а там уж можно переименовать и улицу Свободы, коль скоро дома с таким именем на ней не будет. А затем, глядишь, дело дойдет и до ул. Ленина, ул. Ленинского Комсомола и других советских названий.
Однако, несмотря на нахрапистость местных властей, общественность решила воспротивиться переносу, а на самом деле — фактической ликвидации музея и превращению Дома Свободы в антисоветский Дом Солженицына.
Рязанское отделение «Сути времени» и «Родительского Всероссийского Сопротивления» с самого начала активно участвовали в протесте. Первым делом мы направили в адрес губернатора открытое письмо с требованием предотвратить перемещение МИМД.
Под текстом письма изначально поставили подписи три организации, включая «Суть времени» и РВС, но дальше началась малопонятная темная игра. Так, третья подписавшая письмо структура неожиданно попросила нас не отправлять его или, по крайней мере, снять подписи ее членов. Прямо о давлении на подписантов сказано не было, но такой вывод сам собой напрашивается, учитывая, что практически все члены упомянутой организации — госслужащие.
После этого мы вышли на пикеты собирать под нашим письмом подписи общественных организаций и простых горожан. Выступили с запросом и депутаты от КПРФ. Ветераны направили собственное письмо протеста… Власть в итоге была вынуждена начать хоть как-то реагировать.
26 января Министерство культуры и туризма выпустило официальное уведомление о том, что музей Солженицына займет здание МИМД, а его коллекции переведут в дом Салтыкова-Щедрина и музей Есенина в Константинове. Однако, как утверждалось, музей продолжит свою работу «в прежнем качестве», а «штат сотрудников будет сохранен»…
Как музей может продолжать работать «в прежнем качестве» в Константинове, за десятки километров от Рязани? Куда денутся учреждения, в настоящий момент занимающие помещения в «доме Щедрина»? Эти вопросы остались без ответа… Если называть вещи своими именами, то вышеупомянутым заявлением работникам музея просто бросили «кость»: соглашайтесь на поставленные условия — и никого не уволят.
На следующий день на заседании, посвященном будущему юбилею Солженицына, вице-губернатор правительства Рязанской области Сергей Филимонов заявил, что МИМДу в Доме Салтыкова-Щедрина якобы «будет определена площадь не меньшая, чем в доме на Свободе». И — пригласил общественные организации, «включиться в совместную работу и активно работать над новыми экспозициями»… Иначе говоря, во второй раз кость решили бросить уже не работникам музея, а общественникам.
Характерно, что сразу же после «приглашения» общественников к совместной работе Филимонов на три недели ушел в отпуск. Ну, а мы — продолжили работу по информированию общества.
6 февраля губернатор всё же, наконец, сообщил, что выселение МИМД лишь «один из вариантов», и пригласил общественность обсудить другие варианты.
И в тот же день газета «Рязанские ведомости» рассказала, что вдова Солженицына «расстроена» спорами по поводу места размещения музея, о чем она узнала «из письма местных общественников». Вдова заявила, что один вариант размещения уже был отклонен «из-за непомерной дороговизны». Что второй, якобы, «обсуждается». И что она «готова выслушать и третий, и четвертый, но лишь после того, как в Рязани будет достигнуто согласие». Таким образом, Н. Солженицына разумно отмежевалась от действий местных властей.
Параллельно с борьбой за сохранение МИМД и дома Свободы усиливается протест против создания в Рязани музея Солженицына как такового. Со своей стороны мы, «Суть времени» и РВС, намерены жестко отстаивать тезис, заявленный самим Солженицыным: «Жить не по лжи!» Все материалы и экспонаты будущего музея, если таковой состоится, будут тщательно проверяться нами на историческую достоверность. Мы будем твердо настаивать на наличии должных научных пояснений к художественным преувеличениям и искажениям действительности. Нетрудно понять, что добросовестно сделанный музей Солженицына не может не изобличать самого нобелевского лауреата. Так нужен ли и впрямь такой музей городу Рязани?
Сегодня среди горожан явно искусственно разогревается тема уничтожения советских памятников. Так, 12 февраля на городском портале некая самозваная «инициативная группа» потребовала заменить памятник Ленину на одноименной площади на что-то «более патриотичное».
Надо сказать, что однажды, в 1993 году, «демократические» власти уже сносили памятник. (Главный «демократ», сносивший монумент, ныне отбывает срок за вымогательство в местах не столь отдаленных.) Ленина тогда заменили на постмодернистскую конфигурацию из трех фигур, призванную напоминать купола Успенского собора Рязанского кремля, но, увы, их не напоминавшую. Топорно и бездарно сделанное сооружение получило в народе прозвище «три сиськи». Закончилось дело тем, что новый губернатор-коммунист Любимов убрал этот позор с городской площади и восстановил памятник Ленину на прежнем месте.
С тех пор сносами памятников в городе никто не развлекался… И вот нынче десоветизаторы, похоже, решили вновь приняться за старое, солидаризируясь с происходящим на Украине.
15 февраля мы повторно отнесли в приемную губернатора обращение в защиту музея, с подписями уже 16 общественных организаций и 350 жителей Рязани. Копии писем и подписей были направлены главе Администрации Президента РФ С. Б. Иванову, являющемуся председателем оргкомитета по подготовке к празднованию юбилея Солженицына. В нашем обращении, помимо прочего, содержится и напоминание о предстоящих юбилейных датах: 100-летие Октябрьской революции и 100-летие Комсомола. Собирается ли власть отмечать эти юбилеи?
Пока что мы получили от властей лишь очередную формальную отписку за подписью заместителя председателя правительства Рязанской области Е. И. Буняшиной. Отписка уведомляет, что музей останется
Мы продолжаем сбор подписей под обращением к губернатору. Большинство рязанцев, встреченных нами на улице при сборе подписей в защиту Музея истории молодежного движения, высказывались в адрес и властей, и поклонников Солженицына очень экспрессивно. Один из них подписался как
Грядут общественные слушания, на которых ангажированные чиновники, судя по всему, будут пытаться провести в жизнь нужные им решения…
19 марта в защиту Музея истории молодежного движения будет проведен митинг, на который мы приглашаем всех неравнодушных граждан.
Еще раз повторяем и повторим столько раз, сколько понадобится: общественность интересует, прежде всего, не то, в каком подчинении и на чьем балансе будет музей, частично перенесенный и отчасти сохраненный. Мы задавали и задаем основной вопрос: зачем вообще перемещают Музей истории молодежного движения? Кому понадобилось его трогать? Какова будет участь здания первого рязанского Совета, Дома Свободы? И, наконец, доколе под красивые слова о «жизни не по лжи» местные власти будут игнорировать мнение жителей и насильственно уничтожать памятники нашей культуры и истории?
Поделиться книгой: