Помоги проекту - поделись книгой:
СУТЬ ВРЕМЕНИ № 168
О коммунизме и марксизме — 36
Почему бы эвпатриду Эсхилу не быть земным Прометеем, разрывающим связи со своим олигархическим классом и ориентирующимся на новую антиэвпатридскую власть Писистрата и Ко?
Лафарг в своих исследованиях, посвященных прометеевской тематике, прямо и недвусмысленно говорит о связи между прометеизмом и орфизмом. Мол, было совсем древнее начало, яростно протестующее против патриархальной свирепости в вопросе о статусе членов патриархальных семей и родов. В вопросе о праве рядовых представителей этих родов на обладание душой и всем, что из этого вытекает. По Лафаргу, это древнее начало, уходящее корнями аж в эпоху первобытного коммунистического матриархата, олицетворяет Прометей. А есть, как считает Лафарг, и новое начало, которое, будучи тоже патриархальным, считает необходимым смягчить свирепость патриархата и вернуть определенные права рядовым представителям патриархальных семей и родов. Это новое начало Лафарг соотносит с орфизмом и наследующим ему (опять же по Лафаргу) христианством.
Я излагаю точку зрения Лафарга, которая для меня особо важна по одной причине, неоднократно мною здесь оговоренной. Лафарг — классический марксист. Он очень близок к Марксу. И он, оставаясь классическим марксистом до конца жизни, чураясь любых ревизионистских отклонений, любого реформизма и пр., занимается прометеевской историософией, а значит — в каком-то смысле и метафизикой.
Со времен, когда Лафарг исследовал прометеизм и всё, что с ним связано, прошло более ста лет. За это время наука продвинулась далеко вперед, и никто сегодня не рассматривает те антропологические данные, на которые опирались Лафарг, Маркс, Энгельс, как истину в последней инстанции. Но мы здесь не занимаемся разбором основательности суждений Моргана или Бахофена по поводу первичного матриархата и других сходных вопросов. Мы обсуждаем нетривиальное содержание марксизма и коммунизма. Причем обсуждаем его, опираясь на классику. Если Лафаргу представлялась важной связь между орфизмом и прометеизмом — так тому и быть. В этом случае орфизм тоже должен быть нами рассмотрен в качестве религиозного направления, не чуждого прометеизму.
Как мы уже убедились, Прометей в той древнегреческой трагедии, авторство которой кто-то приписывает Эсхилу, а кто-то нет, заканчивает свои стенания обращением к святой Матери Земле и Эфиру. Обращение к Эфиру вполне орфично.
Нас убеждают в том, что Эсхил был очень законопослушен и потому не мог написать трагедию, в которой проклинается Зевс. Но если речь идет о законопослушании с ориентацией на позицию власти, то есть Писистрата и его последователей, то Эсхил просто должен отдавать дань орфизму, коль скоро Писистрат и его последователи — орфики, покровительствующие орфизму. Более того, если Писистрат — этакий властитель, ущемляющий права эвпатридской земельно-олигархической элиты в пользу крестьян, — это земной аналог Зевса, то эвпатриды — это земной аналог титанов, ущемляемых земным «Зевсом-Писистратом» как началом, насаждающим новую социальную и государственную жизнь.
Эсхил — представитель эвпатридского сообщества. Но и Писистрат — представитель этого сообщества. И Солон тоже. В конце концов, и Зевс — один из титанов, восставший против титанократии своего отца Кроноса. Если допустима параллель между эвпатридской земной олигархией и неземной олигархией титанов, то Прометей и Зевс являются двумя антититаническими силами, поддерживающими друг друга. И Прометею это особенно тяжело делать, поскольку и его отец, титан, и члены отцовской семьи восстали против Зевса, а он-то — нет. Почему бы эвпатриду Эсхилу не быть земным Прометеем, разрывающим связи со своим олигархическим классом и ориентирующимся на новую антиэвпатридскую власть Писистрата и Ко?
Итак, орфизм Писистрата… Орфизм героя трагедии «Прометей Прикованный»… И — возможный орфизм Эсхила, опровергающий аргументы тех, кто восклицает: «Да как он мог так сильно проклинать Зевса в своей трагедии? Его бы власть раздавила, а он ее боялся до колик». Орфическая власть не будет давить сочинителя, ориентирующегося на орфизм, не правда ли? Впрочем, в любом случае, нам важно — хотя бы в связи с аргументацией Лафарга — приглядеться к такому религиозному направлению, как орфизм.
Орфические таинства посвящены Дионису-Загрею. Кто он такой? «Загрей» в переводе с греческого означает «великий охотник» или «великий ловчий». В греческих мифах Загрей (которого иногда называют старшим Дионисом) выступает в качестве наиболее архаической ипостаси греческого бога Диониса. Загрей — сын Зевса Критского и Персефоны, жены владыки царства мертвых Аида. Согласно древнегреческой мифологии, Зевс вступил с Персефоной в незаконный брак, приняв обличие змея. От этого брака родился рогатый мальчик, которому Зевс собирался отдать всю власть над миром.
Орфики считали, что этот мальчик был вскормлен самой Персефоной. А. Ф. Лосев в своей работе «Мифология греков и римлян» подкрепляет эту версию, сообщая нам о том, что
Нонн Панополитанский (V век н. э.), древнегреческий эпический поэт, выходец из египетского города Панополь, в своей большой эпической поэме «Деяния Диониса» говорит о том, что новорожденный Загрей сразу после своего рождения сел на трон своего отца Зевса, получил от Зевса скипетр и стал своей детской ручонкой потрясать молнией и посылать громы.
Этого странного бога-мальчика возненавидели сразу многие.
Во-первых, законная жена Зевса богиня Гера, которая по праву ненавидела всех незаконных Зевсовых детей.
Во-вторых, богиня земли Гея, для которой передача Зевсом власти этому рогатому мальчику по неясным причинам содержала в себе опасность. Гея убедила титанов в том, что данный мальчик, если его не убить, окажется гораздо опаснее Зевса. Титаны напали на мальчика.
Фирмик Матерн, латинский писатель и астролог, живший в IV веке н. э., сообщает о том, что титаны-заговорщики напали на божественного ребенка, когда он смотрелся в зеркало. Что богиня Гера с помощью погремушек и этого самого зеркала побудила божественное дитя сойти с трона, на котором он был в безопасности. Она же, одарив тех, кто охранял мальчика, лишила его защитников.
Титаны напали на мальчика, но он ускользал от них, превращаясь то в Зевса, то в Кроноса, то в юношу, то во льва, то в лошадь, то в змею. Наконец, как сообщают нам всё те же орфики, когда он принял облик быка, титаны его настигли и растерзали.
Нон Панополитанский, дополняя орфиков, сообщает, что титаны перед тем как растерзать мальчика, превратившегося в быка, измазали себе лицо белым медом. Орфики говорят о семи кусках, на которые было разорвано тело мальчика.
Раннехристианский богослов Арнобий утверждает, что эти куски были помещены в некий треножный сосуд. Что титаны сварили мясо, поджарили его и съели.
Уже упоминавшийся Фирмик Матерн говорит о том, что Афина спасла сердце Диониса. Судьба этого сердца описывается по-разному в разных мифах.
Что же касается плоти Диониса, то титанов, съевших эту плоть, Зевс испепелил молниями и низверг в Тартар. А из пепла Титанов, смешанного с поглощенным ими телом Диониса, якобы родились люди.
В эпоху Эсхила еще боролись между собой культы трех главных типов.
Тип № 1 — земледельческие культы. Речь идет о культах, посвященных богине плодородия Деметре. Именно внутри этих как бы экзотерических культов сформировались эзотерические элевсинские мистерии. Но помимо этих конкретных мистерий существовала земледельческая метафизика в целом. И она, конечно, наиболее близка была тем крестьянам, которых ущемили олигархи-эвпатриды, экспроприировав их земли в свою пользу. Чему и оказали противодействие в Афинах уже обсуждавшиеся нами Солон и Писистрат.
Тип № 2 — аристократические культы. Они же — культы героев. Такие культы были особо почитаемы аристократами-эвпатридами, которых мы уже обсуждали. Эвпатриды считали, что происходят от тех или иных легендарных героев. Среди эвпатридов были, например, гераклиды, которые вели свое происхождение от Геракла. В Афинах одно из эвпатридских семейств вело свою родословную от Эрехтея, мифологического царя Афин, и его брата Бута.
В том же Элевсине правили евмолпиды, которые вели свое происхождение от Евмолпа, мифологического основателя элевсинских таинств, родоначальника наследственных жрецов храма Деметры в Элевсине.
Были и другие эвпатридские семьи, которые вели свою родословную от тех или иных мифологических героев.
Тип № 3 — орфический культ. Он возник во Фракии в VIII–VI веках до н. э. и получил распространение в Македонии, Греции, Южной Италии, Сицилии, а позднее в Риме.
В Афинах орфическое движение получило развитие в рассматриваемый нами период борьбы Солона и Писистрата с эвпатридами. Постепенно орфический культ Загрея стал приобретать достаточно утонченный характер. Омофагия или поедание сырого мяса, мяса растерзанной животной жертвы (зачастую, между прочим, и человеческой), стала истолковываться как первородный грех титанов, растерзавших тело Загрея. А поскольку все люди несут в себе титаническое начало, ибо сотворены из пепла титанов, то необходимо искупить данный грех. Это мог сделать только человек, посвященный в определенные мистерии, человек, ведущий особый, орфический образ жизни, исполняющий определенные обряды и так далее.
Учредителем обрядов и автором поэм, в которых содержится орфическое тайнознание, считается фракийский мифический поэт и певец Орфей. Согласно наиболее распространенной мифической версии, он был сыном фракийского речного бога Эагра и музы Каллиопы. А поскольку Эагр был потомком Атланта в пятом поколении, то этот мифический Орфей — в каком-то смысле родственник Прометея.
В разных мифических преданиях Орфей выступает то как сын Мусея, то как учитель Мусея. Считается, что Мусей посвятил Геракла в элевсинские мистерии. Что он перед битвой с гигантами на Крите перешел от гигантов на сторону богов. Позднеантичный историк философии Диоген Лаэртский, живший, предположительно, в конце II — начале III века н. э., в своем сочинении «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» утверждает, что Мусей
Все разговоры о связи орфизма с христианством мне лично представляются достаточно общими, то есть не ухватывающими уникальную специфику христианства, потому что богов, принесших себя в жертву ради спасения людей, в истории человечества два — Христос и Прометей. Орфизм никакой такой уникальности в себе не содержит. Но он содержит другое. А именно то, на что указал Диоген Лаэртский, разбирая Мусея. Он содержит в себе некое представление о Едином. Причем представление очень древнее. Не относящееся ни к VI, ни к какому-нибудь XVI веку до н. э. Лосев говорит о том, что некие представления, находящиеся в тесной связи с орфическими, были и в крито-минойскую эпоху. Но никакая крито-минойская эпоха не содержит в себе представления о Едином, которым пронизан орфизм. В том, что орфизм таков, есть большая историческая загадка. И негоже пытаться разгадывать ее в произведении, посвященном совсем другой проблематике.
Фракиец Орфей был любимцем Аполлона, который подарил ему золотую лиру. Орфей мог своим пением приручать диких животных, двигать деревья и скалы. Он усовершенствовал музыкальные инструменты. Иногда говорят о том, что есть два Орфея. Об этом, например, говорит древнегреческий писатель Геродор (не путать с Геродотом) в своей «Истории Орфея и Мусея». Младший из этих Орфеев участвовал в походе Аргонавтов. Об этом говорится во многих источниках. Орфей пел команде гребцов. Согласно Диодору Сицилийскому (90–30 гг. до н. э.), Орфей посещал Египет, изучал там теологию, обряды, поэзию и музыку. В этих сведениях есть намек на то, откуда мог взяться культ Единого у орфиков.
Согласно тому же Диодору Сицилийскому, Орфей был посвящен в самофракийские мистерии. Уже неоднократно упоминавшийся нами Павсаний сообщает, что деревянная статуя Орфея находилась в храме Деметры Элевсинской в Лаконике. Тут не так важно, где. Важна связь Деметры Элевсинской и Орфея.
Известная история о сошествии Орфея в ад и о выводе им из ада его любимой Эвридики и о том, что несвоевременный взгляд Орфея на Эвридику привел к тому, что он потерял любимую, которую почти что удалось спасти от смерти, входит в число самых поэтических историй, созданных человечеством. И в этом смысле — сошествие в ад, воскресение мертвой любимой — можно говорить о влиянии орфизма на христианство. Но тогда речь идет о достаточно косвенном влиянии.
Почему Орфей был растерзан фракийскими женщинами-менадами? По этому поводу есть слишком много суждений. Часть из которых более чем сомнительна, потому что Орфей, будучи жрецом местного храма Диониса, не мог посягнуть на Диониса, о чем иногда говорится теми, кто обсуждает причины убийства данного певца.
Эсхил в своей трагедии «Бассариды» описывает то, как именно был растерзан Орфей. Бассариды — это спутницы и почитательницы Диониса. Римляне называли их вакханками. Таких спутниц и почитательниц Диониса греки называли менадами.
Британского поэта и романиста Роберта Грейвса (1895–1985) автора трактата «Белая богиня», конечно же, нельзя считать ученым. Но он удивительно начитан во всем, что касается древности, и вполне способен к построению адекватных интерпретаций, основанных на его эрудиции. Обсуждая растерзание Орфея, Грейвс настаивает на том, что по всему миру были распространены обряды, требующие такого растерзания. И что эти обряды никак не были связаны с культом Диониса. Грейвс пишет:
Далее Грейвс пишет, опять же ссылаясь на авторитеты:
Судьба гуманизма в XXI столетии
Роль так называемого черного солнца в символике Черного ордена СС, вообще в символике СС трудно преувеличить. Нет этого символа — нет СС вообще и данного Ордена — тем более
Нацистский оккультизм — штука непростая. У солдат и офицеров Третьего рейха на пряжках ремней, как известно, было написано Gott mit uns (С нами бог). И имелся в виду именно христианский бог. Так, по крайней мере, полагали эти солдаты и офицеры. Да, немецкий нацизм находился в сложных отношениях с немецким же католичеством. Но именно в сложных. Говорить об абсолютном отрицании католичества в Третьем рейхе бессмысленно. Да и попробуй его отвергни, если та территория, на которую ты опираешься, двигаясь к власти, — Бавария. То есть не Северная Германия, где антикатоличество было хоть в какой-то степени обосновано (протестантизм там был сильно укоренен), а Южная Германия, не чуждая связи с глубоко католической Австро-Венгерской империей.
Но даже если предположить, что антикатолические акции Третьего рейха носили не пропагандистско-поверхностный, а фундаментальный характер, это ничего не меняет. Потому что для широких общественных слоев тогдашней Германии это знаменовало всего лишь противопоставление протестантской немецкой христианской веры этакому интернациональному католичеству Австро-Венгерской империи. Где место под солнцем получали кто угодно, вплоть до евреев. И, как считали немцы, конечно же за их счет.
Противопоставление немецкого правильного протестантского христианства — неправильному интернациональному католичеству родилось в тех слоях фелькише, которые мы уже обсудили.
Обсудили мы и одного из создателей фелькише — Георга фон Шенерера, этого идеолога пангерманизма и немецкого национализма, врага католиков и иудеев, создателя пангерманской партии, сыгравшей серьезную роль в политической жизни Австро-Венгерской империи конца XIX — начала XX века.
Мы обсудили то, как Шенерер и его последователи противопоставили Гибеллинию, то есть интернациональное по сути своей царство гибеллинов (оно же — священная Римская Империя, оно же — Австро-Венгрия, как ее преемница) настоящей Германии, Германии для немцев, Германии, лишенной австро-венгерского специфического интернационализма. Эту Германию Шенерер, как мы помним, предлагал строить на антииудейской и антикатолической основе — «без Иуды и без Рима».
И, наконец, мы обсудили не только Шенерера, но и одного из его последователей — Люэгера, который восхищал Гитлера еще больше, чем Шенерер.
Кроме Люэгера, у Шенерера был еще один столь же талантливый ученик, с которым у учителя тоже были сложные отношения, — Карл Герман Вольф (1862–1941). Не тот обергруппенфюрер СС Карл Фридрих Отто Вольф, который вел от лица Гиммлера переговоры с Даллесом и знаком многим читателям по фильму «Семнадцать мгновений весны», а тезка этого Вольфа, австрийский политический деятель, отстаивавший в конце XIX — начале XX века крайний немецкий национализм. Этот Вольф входил в партию Шенерера, руководил наиболее радикальным крылом этой достаточно радикальной партии.
Сражаясь за националистические идеалы, Вольф вызывал противников на дуэли. Он был известен разного рода шалостями, породившими сложности в отношениях между ним и Шенерером. Он исключался из партии Шенерера, складывал депутатские полномочия, снова их завоевывал.
И Шенерер, с которым мы познакомились ранее, и этот Карл Вольф, с которым мы познакомились теперь — всего лишь яркие представители одного и того же пангерманистского движения, взращенного в недрах немецкого национализма XIX и предыдущих веков.
Будучи пангерманистским, это движение имело в качестве своей опорной территории Австро-Венгерскую многонациональную империю. А где в такой империи наиболее активен и популярен немецкий национализм и пангерманизм? Конечно же, в тех зонах, где немцы оказываются меньшинством, находящимся в сложных отношениях с не-немецким населением многонациональной империи.
Одной из таких зон была Южная Моравия, где преобладало чешское население. Для противодействия чешскому засилью немецкое население Южной Моравии формировало «чисто немецкие» клубы (ферейны). Мы уже обсуждали эти самые ферейны, изучая движение фелькише. Теперь нам надо обратить внимание на один из таких ферейнов, находившийся в городе Брно, который в рассматриваемый нами период входил в состав Австро-Венгерской империи. Этот город был тогда своеобразным центром южноморавийского немецкого сопротивления чешскому засилью. А где такое сопротивление — там и ферейн.
В Брно сопротивление чешскому засилью осуществлял чисто немецкий ферейн под названием «Немецкий дом». Президентом этого ферейна «Немецкий дом» был промышленник Фридрих Ванек (1838–1919). Этот Ванек, яростный немецкий националист и столь же яростный оккультист, был главой Пражской медной компании и Первой инженерной компании Брно. Обе эти компании были крупнейшими предприятиями империи Габсбургов.
В 1888 году ферейн «Немецкий дом» публикует книгу Генриха Кирхмайера «Древнее германское племя Квади». Квади — это одно из немецких или протонемецких племен, таких же как лангобарды, алеманы и прочие. Для Кирхмайера данное племя являлось таинственным хранителем подлинных, глубинных германских родовых тайн, не имеющих, естественно, никакого отношения к христианству.
В том же 1888 году выходит большой роман «Карнунтум», автором которого является некий Гвидо фон Лист (1848–1919), австрийский поэт, рунолог и оккультист. Гвидо фон Лист знаменит тем, что он создал некое специальное оккультное направление — арманизм. По мнению создателей арманизма, Гвидо фон Листа и Йорга Ланца фон Либенфельса (1874–1954), арманизм являлся подлинной эзотерической верой древних германцев. Причем, верой, которую всячески хотели вытеснить из национального сознания разного рода враги германцев, используя для этого разные средства, в первую очередь христианство.
Гвидо фон Лист когда-то в детстве оказался вместе с отцом в подземельях, находившихся под христианским храмом, испытал некое потрясение и поклялся воссоздать подлинную германскую языческую религию, каковой, по его мнению, является религия бога Вотана.
Вотан, он же — Один — верховный бог в германо-скандинавской мифологии. Он — хозяин той потусторонней Вальхаллы, куда попадают погибшие в бою германо-скандинавские витязи. Он — шаман, знаток тайнописи (рун) и древних сказаний (саг). Он является и царем, и жрецом. Богом войны и победы. Покровителем военной аристократии и повелителем валькирий, дев-воительниц, сопровождающих погибших героев в Вальхаллу.
Итак, начав работу над восстановлением тайной подлинной германской языческой веры — она же арманизм — Гвидо фон Лист опубликовал роман «Карнунтум», посвященный этой тайной вере в тот же год, в который был издан исторический труд Генриха Кирхмайера «Древнее германское племя Квади».
Для Листа нападение племен Квади и Маркоманов на римский гарнизон в 375 году н. э. знаменовало собой предстоящий разгром Древнего Рима (Рим был разграблен варварами в 410 году н. э.). Тем самым, это событие, по мнению Листа, знаменует собой восхождение древних германцев, закончившееся падением Рима. Именно в Карнунтуме, по мнению Листа, начался выход древних германцев на арену мировой истории.
Врагом древних германцев, по мнению Листа, было два Рима — Древний и христианский, который Лист называл «другим». В чем именно состояла тайная религия древних германцев? В романе «Карнунтум» об этом еще не было сказано достаточно внятно. Но этот роман, так же, как и труд Генриха Кирхмайера, согревал душу австрийских немецких националистов конца XIX века.
Издавший Кирхмайера Ванек прочитал роман Гвидо фон Листа. Он был поражен тем, насколько всё, сообщаемое в этом романе, то есть художественном произведении, совпадает с изложенным в как бы научном труде Кирхмайера. Ванек, будучи завзятым оккультистом, счел это совпадение неслучайным. Фон Лист стал для него неким медиумом, сообщающим великие тайны ревнителям подлинной немецкой идентичности. Ванек познакомился с фон Листом. Между ним и фон Листом завязалась регулярная переписка.
Что же касается Шенерера и Вольфа, то Лист, восхитивший своим «медиумным» романом отнюдь не только Ванека, вскоре стал постоянным сотрудником еженедельной газеты «Восточногерманский обзор», издаваемой Вольфом. Лист публикует в газете Вольфа статьи, посвященные магическому значению немецкого фольклора. Лист придает антисемитизму Вольфа и других оккультный характер. Двигаясь в направлении создания арманизма, Лист определенным образом интерпретирует древнегерманскую геральдику, народные обычаи, архаические тевтонские практики, археологию. Лист постоянно читает лекции о служителях культа Вотана. Лист пишет всё новые и новые произведения в вотаническом духе и духе восхваления племени Квади. Приобретая всё большую популярность в движении фелькише, Лист и его соратники превращают это движение, лишенное первоначально внятного оккультистского содержания, в цитадель германского оккультизма, именуемого арманизмом.
В 1905 году Фридрих Ванек, его сын Фридрих Оскар Ванек, Ланс фон Либенфельц и еще около пятидесяти достаточно именитых и популярных пангерманистов, окормляющих движение фелькише, подписывают первый адрес в поддержку общества Гвидо фон Листа. Вскоре в это создающееся общество входят эзотеристы, теософы, мастера различного рода оккультных лож. Общество Гвидо фон Листа открывается 2 марта 1908 года. Ванек и другие покровители жертвуют этому обществу достаточно солидные деньги. Общество начинает еще более яростно разрабатывать тайную германскую нехристианскую, а в общем-то и антихристианскую, религию, она же — арманизм. Внутри общества создается некий орден арманистов.
Развитие арманизма осуществляется Листом и его сторонниками с опорой на теософию Блаватской, изложенную в ее книге «Тайная доктрина», и на произведение Вильяма Скотта Элиота «Утраченная Лемурия». Постепенно Лист и его сторонники всё больше увлекаются оккультизмом Блаватской и Элиота. Жрецов Вотана они превращают в просветленную гностическую элиту посвященных, ту самую, которую Блаватская именует иерофантами. Скрытые и явные божества, рождение мира с помощью божественного дыхания, тайный источник силы, управляющий мирозданием, эволюция космоса — все эти идеи Лист полностью заимствует у вышеназванных авторов. Драконы огня… Боги воздуха… Титаны воды… Коренные расы… всё это вводится Листом в тайную религию германцев, призванную стать ядром мировоззрения для движения фелькише.
И главный покровитель данного начинания — Фридрих Ванек — спиритуалист, считавший себя учеником теософских махатм, и близкие к нему люди, такие как полковник Блазиус фон Шемуя (1856–1920), Фридрих Швиккерт (1857–1930) и многие другие — находятся под абсолютным обаянием оккультизма разного образца, розенкрейцерского движения, алхимии, каббалы в ее различных модификациях.
Все это, конечно, наполняется антисемитским и исступленно германофильским духом. Но при этом материал, который позволяет ускоренно разворачивать начинание, его создатели берут и у так называемого христианского каббалиста Пико делла Мирандола (1463–1494), и у Джордано Бруно (1548–1600), и у Иоганна Рейхлина (1455–1522), и у Иоганна Тритемиуса (1462–1516), и у Агриппы фон Неттесхайма (1486–1535).
И Агриппа фон Неттесхайм, и Иоганн Рейхлин являются для Листа и его последователей главными ориентирами в построении арманистской традиции. Агриппу фон Нетесхайма Лист прямо называет «старым арманистом». Что же касается Рейхлина, то Лист ему буквально поклонялся и считал себя самого не больше, не меньше как реинкарнацией этого великого человека.
Вначале об Агриппе фон Неттесхайме. Это алхимик, оккультист, астролог, авантюрист, военный, автор книг «О тщете науки» и «О тайной философии». Современники считали его чернокнижником. Утверждалось, что некоторые из его книг по демонологии (а Агриппа написал несколько таких книг) обладали собственным разумом и могли сводить с ума тех, в чьи дома они попадали. Утверждалось также, что Агриппа продал душу сатане и держал у себя дома огромного черного пса-демона, который и унес душу этого чернокнижника в преисподнюю. Налицо достаточно явная параллель с доктором Фаустом.
Специалисты считают, что именно творчество Агриппы вдохновило Гёте на написание «Фауста». А сам Агриппа стал прототипом главного героя данного произведения.
Что же касается Рейхлина, то этот средневековый ревнитель тайнознания после окончания нескольких университетов работал судьей, получил дворянство из рук императора Максимилиана в 1494 году. В Италии он встретился с Пико делла Мирандола, который занимался переинтерпретацией каббалы в как бы христианском духе. Делла Мирандола убедил Рейхлина изучать иврит. Рейхлин проявил блестящие способности в этой сфере. И вскоре стал одним из ведущих представителей именно немецкого ренессансного каббализма.
Рейхлин твердо уверовал в каббалу. Он считал, что Платон черпал вдохновение из мистических еврейских книг каббалы. Он также был крупным языковедом, действительным знатоком иврита. Казалось бы, антисемит Гвидо фон Лист не должен был преклоняться перед таким, отнюдь не антисемитски настроенным мудрецом. Кстати, пострадавшим от антисемитов, обвинивших его в защите евреев Кельна. Но Гвидо фон Лист настаивал на том, что тайны арманизма, этой наидревнейшей немецкой гностической религии, первоначальные короли-священники устно передали в VIII веке н. э. рабби города Кельна. И что кельнские рабби из поколения в поколение хранили тайный арманизм, скрывая его в своих каббалистических сочинениях.
Если бы фелькише не было связано с арманизмом, то можно было бы поставить под сомнение прямую прочную связь между фелькише и нацизмом. Или, как минимум, отвергнуть идею о том, что именно фелькише в существенной степени породило нацизм вообще и нацистский оккультизм в частности.
Потому что без связи с арманизмом фелькише было бы всего лишь обычным почвенным националистическим движением. И не более того. Если бы оно было только этим, то можно было бы сказать: «Ну, конечно, вращались многие, в том числе и нацисты, в кругах некоего почвенного националистического движения предшествующей эпохи. И что с того? А где им еще было вращаться? Среда, в которой они вращались, была шире нацизма. Часть ее потом инкорпорировалась в нацизм, а часть нет. Этак можно любого консервативного почвенника представить в качестве предтечи нацизма».
Но в том-то и дело, что фелькише слишком прочно было связано с арманизмом и Гвидо фон Листом. А Гвидо фон Лист и его поклонники слишком прочно были связаны с нацизмом. Два этих «слишком прочно» исключают обвинение в предвзятости, зачастую выдвигаемое в адрес тех, кто настаивает на слишком прочной связи между фелькише и нацизмом, фелькише и нацистским оккультизмом и так далее.
Итак, пока рядовые солдаты и офицеры воевали, имея на пряжках своих ремней это самое христианское Gott mit uns, элита Рейха играла в другие «метафизические игры». Причем, будучи поделенной на несколько кланов, она играла сразу в несколько далеко не христианских «метафизических игр». Нас сейчас интересует некий условный клан «гётефилов» с его игровой спецификой.
Черный Орден СС и некий институт «Аненербе», который занимался интеллектуальным окормлением данного Ордена, обсуждались неоднократно. Роль так называемого черного солнца в символике данного Ордена, вообще в символике СС трудно преувеличить. Нет этого символа — нет СС вообще и данного Ордена — тем более. Давайте для начала не будем погружаться в бездны древней истории и признаем, что сама концепция черного солнца в интересующую нас преднацистскую эпоху была озвучена именно госпожой Блаватской. И именно последователи Блаватской, такие как Гвидо фон Лист, могли предложить данную концепцию нацистам вообще и гиммлеровскому СС в частности. Блаватская предложила концепцию черного солнца в своей книге «Тайная доктрина». Книга была изданна в том же 1888 году, когда были изданы обсужденные нами книги Кирхмайера и Гвидо фон Листа. Значит ли это, что какая-то закулиса вела определенную игру, издавая в определенный период определенные книги? Не думаю. И сообщаю читателю о датах выхода книг только для того, чтобы показать, насколько густыми и определенными по своему содержанию были оккультные посылы в конце XIX — начале XX столетия.
Блаватская утверждала, что черное (или центральное) солнце — это некий незримый высший центр вселенной. Что именно в нем сосредоточено некое высшее творческое начало, то самое, которое гностики называли творческим светом. Блаватская ничтоже сумняшеся проводила параллель между этим творческим светом гностиков и тем фаворским светом, о котором говорили исихасты-паламисты (последователи Палама, христианского мистика, византийского богослова и философа, жившего в начале XIV столетия).
Недобросовестно и поверхностно обсудив историю данного символа, Блаватская далее берет быка за рога и утверждает, что тайна черного света, она же — тайна черного солнца, хранится неким эзотерическим арийским кругом посвященных. Что культовые обряды черного солнца (оно же — центральное солнце) связаны с легендарным древним народом, жившим за Полярным кругом.
В 1910 году уже знакомый нам последователь Блаватской Гвидо фон Лист приравнивает ее черное солнце к первоогню, который нельзя увидеть. Этот огонь Гвидо фон Лист называет богом арио-германцев. Оккультисты из круга Гвидо фон Листа рассуждали в преднацистский период о грядущей эпохе (эпохе Водолея), которая вот-вот начнется и которая связана и с этим черным солнцем, и с особым величием Германии.
Что же касается нацистской Германии, то роль в ней черного солнца была весьма существенна, поскольку именно этот символ (а не арийскую свастику) взяли в качестве основного эзотерические нацистские СС-овские круги, связанные с черным Орденом, замком Вевельсбург и так далее. Для того чтобы обсудить эту тему, необходимо рассмотреть деятельность еще одного немецкого, на этот раз стопроцентно нацистского оккультиста, который находился в сложных отношениях с только что рассмотренными оккультистами.
Сложными я называю отношения между ревнителями разных версий оккультного антихристианского пангерманистского эзотеризма. Карл Мария Вилигут, которого я сейчас предлагаю обсудить в связи с темой черного солнца, находился в сложных отношениях с арманизмом, потому что он стремился создать другой пангерманистский антихристианский эзотеризм — ирманистский. С точки зрения противостояния гуманизму, христианству, с точки зрения погруженности в антихристианский оккультизм нет никакой разницы между арманизмом и ирманизмом. Но поскольку сторонники этих двух сходных нацистских оккультных эзотерик находились в сложных отношениях, то обсуждать тему надо с оглядкой в том числе и на это.
Итак, Карл Мария Вилигут (1866–1946)… Это немецкий оккультист, бригаденфюрер СС, один из властителей нацистских оккультных дум вообще и в особенности — оккультных дум интересующих нас нацистских поклонников Гёте. Он родился в Вене в семье полковника австрийской армии. Карл Мария пошел по стопам отца и стал пехотным офицером австрийской армии (поступил на военную службу в 99 пехотный полк в 1889 году).
В Первую мировую войну участвовал в боевых действиях на русском и итальянском фронтах. Проявил себя как храбрый офицер. К концу войны командовал 59-й пехотной бригадой. Уволился в 1919 году в чине полковника. И сразу же после увольнения приступил к занятиям мифологией древних германцев.
Еще задолго до войны — в 1889 году — Вилигут был принят в масонскую ложу. В 1903 году он выпустил мифологический трактат «Руны Зейфрида». Так что, его послевоенный интерес к мифологии древних германцев родился не на пустом месте.
Теперь о масонстве Вилигута. После войны бравый полковник оказался ввергнут в разного рода материальные неурядицы. Он был разорен. И уверовал в то, что причиной всех его бед является преследование со стороны масонов, которые за что-то ему мстили. Одержимый идеей этого преследования, Вилигут попал в психиатрическую клинику города Зальцбург, провел там четыре года (1924–1927). В клинике ему был поставлен диагноз шизофрения.
В 1932 году Вилигут, оказавшись в Германии, входит в прочные отношения с рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером. Специально для Вилигута в рамках СС создается отдел для изучения ранней истории.
В апреле 1934 года Вилигут получает звание штандартенфюрера (то есть полковника) СС.
В ноябре 1934 года Вилигут получает звание оберфюрера СС (теоретически отвечавшее должности командира бригады СС).
В 1935 году он получает звание бригаденфюрера (то есть генерал-майора) СС. И получает назначение в Берлин.
Поделиться книгой: