Одна против целого мира

8

Самолет, прорезав, словно нож тесто, многослойный торт облаков, вырвался на чистую поверхность. Вокруг растекалось голубое воздушное море, яркое солнце слепило глаза. Но Марианна ничего этого не замечала. Она вообще ничего не замечала вокруг. Если бы у нее спросили сейчас, кто ее сосед: мужчина или женщина, она бы затруднилась с ответом. Молодая женщина вся целиком была погружена в собственные мысли. За свою недолгую жизнь Марианна уже привыкла к резким кульбитам своей судьбы. Но то, что она выкинула на этот раз, превосходило все ее прежние сюрпризы. Марианна даже застонала, но не заметила, как удивленно посмотрел на нее сосед. Он хотел спросить, хорошо ли она себя чувствует, но Марианна в этот момент закрыла глаза. Ее воображение мгновенно переносило ее то в детство, когда она и брат были единое целое, то в предшествующие отлету дни, то в череду похорон самых близких ей людей. Теперь она осталась в мире одна. И может рассчитывать только на себя. Она снова вспомнила о данной на смертном одре отца клятве. Вернее, она не забывала о ней ни на секунду. Она не могла забыть, как успокоился отец, когда она торжественно пообещала ему исполнить свое предназначение. И она исполнит, никакого сомнения в этом у нее нет. Только исполнит по-своему. Она не станет убивать убийцу брата – это она решила еще тогда, у кровати отца. Она исполнит клятву иначе, так, как она считает нужным – она разорит этого человека, оставит его таким же голым, каким он вошел в этот мир, чтобы творить зло. Таким образом, она избежит греха убийства и одновременно накажет даже сильней, чем просто лишит жизни. Он будет испытывать мучение всю оставшуюся жизнь, а не одно мгновение, когда она насильственным образом отнимается у человека.

Но и она вынуждена пойти на большие жертвы. Отныне ее жизнь целиком и полностью подчинена одной цели – исполнению клятвы. В ее роду кровная месть являлась всегда священным делом. И не ей нарушать вековую традицию. Но заплатить за нее придется сторицей.

В воображении Марианны появился банк, ее кабинет, в котором она уже начала осваиваться. Потом появилось лицо Олега. Как он воспримет ее отказ от всего, что они замышляли? А у них были такие заманчивые планы. Она не сомневалась, что с их способностью они вполне могли быть реализованными. Но у нее нет выбора, данное отцу обещание – это не просто выброшенные на ветер слова, это неукоснительная программа действий. Для кого-то это, может быть, и звучит странно и даже глупо. Но она дочь своего народа. И сколько бы она ни пыталась перерубить связывающие ее с ним корни, там, у могилы брата, она поняла, что это ей никогда не удастся. Иначе презрение к себе будет, словно шмель, жалить ее постоянно.

Стюардесса принесла обед, Марианна открыла упаковку, но есть ничего не стала. Ей было совсем не до еды. Она знала, какие тяжелые испытания ждут ее сразу же, едва самолет коснется колесами земли. И пока осталось немного времени, ей необходимо приготовиться к ним. Она не сомневалась, что ее будут отговаривать, стыдить, увещевать, доказывать нелепость ее действий. Но она должна все это выдержать и не дрогнуть. Ей необходимо быть твердой, как алмаз. А быть может, даже еще тверже. И она дает уже себе клятву, что выдержит все посылаемые ей испытания, не поддастся на уговоры, станет неукоснительно следовать своей линии. Она прекрасно понимает, что, если в какой-то момент дрогнет, если сомнения проложат даже самую узенькую тропинку в ее душу, она потерпит поражение. Ей ли не знать, как не хочется расставаться с Олегом. А то, что это неизбежно, она уверена, ведь она даже не может рассказать ему подлинную причину своих поступков. А следовательно, придется пережить всю горечь взаимного непонимания, взять всю вину на себя. И она сделает это.

В какой-то момент Марианне захотелось плакать. Внезапно она повернула голову и впервые за весь полет увидела своего соседа – молодого мужчину, внимательно наблюдавшего за ней. Она отвернулась – ей, дочери маленького, но гордого народа, не пристало пускать слезу перед незнакомым человеком. Если это так уж необходимо, она это сделает тогда, когда рядом никого не будет. А лучше обойтись вообще без слез. Не пристало демонстрировать слабость даже самой себе. Иначе однажды ей захочется почувствовать слабость и при ком-то другом. А тогда пиши пропало. Марианна знала, что в нынешних обстоятельствах помочь ей выдержать все испытания, уверенно пройти через препятствия способно только чувство внутреннего равновесия. Если оно ее покинет, ей будет на порядок трудней. Именно ему когда-то учил ее отец, заставляя преодолевать даже не страх, а ужас, шагать по канату. Сначала ей казалось, что пройти по натянутому на высоте тросу так же невозможно, как пройти, не обжегшись, через огонь. Но однажды она совершила это. И до сих пор ни один поступок не вызвал у нее такой гордости, как этот. И сейчас ей снова предстоит пройти по канату, хотя и невидимому. Но разве от этого переход менее труден и опасен?

Стюардесса давно унесла нетронутый обед, а Марианна все так же сидела за откинутым столиком. Только теперь она почти уже ни о чем не думала, она уже все решила. Она вступила на канат и уже сделала по нему первые шаги. И обратной дороги нет. Так всегда учил отец: если идешь по канату, никогда не поворачивай назад, так как непременно упадешь. Идти вперед всегда легче. Только не все это осознают. Трусам кажется, что отступление позволяет спастись, но на самом деле шансов погибнуть тому, кто отступает, гораздо больше. Иди, девочка, всегда вперед. Голос отца прозвучал так явственно, что Марианна даже вздрогнула и невольно посмотрела на своего соседа. Мужчина все так же не сводил с нее глаз. Но ее он совершенно не интересовал.

Самолет коснулся земли. Вот и все, подумала Марианна, одна ее жизнь закончилась, начинается другая. Она прислушалась к тому, что творится у нее внутри. Но там все было спокойно. Марианна встала и направилась к выходу из авиалайнера.

9

Президент банка смотрел на Марианну непонимающими глазами.

– Извините, Марианна Романовна, я вас правильно понял, вы намерены уволиться?

– Вы меня правильно поняли, Валентин Степанович. Мое заявление об уходе лежит перед вами.

– Ничего не понимаю, – развел руками президент банка. – Вас только что назначили на ответственную должность. И мне понравилось, как вы начали работать в новом качестве. Перед вами открылась самая широкая дорога. Могу открыть вам секрет: я связывал с вами немалые надежды.

– Я очень благодарна за все, что вы для меня сделали. И все же мое решение остается в силе.

Боголепов несколько секунд о чем-то сосредоточенно раздумывал.

– Я знаю, вас постигло большое горе, умерли брат и отец. Но горе проходит, а жизнь продолжается. У меня тоже были потери, но они никогда меня не останавливали. Жизнь должна продолжаться всегда.

– Я с вами согласна. Поверьте, я ухожу из банка с тяжелым сердцем. Но своего решения я не изменю. Поверьте, бывают обстоятельства, которые сильнее нас.

Боголепов развел руками:

– Видно, я стал старым, раз не могу ни понять, ни отговорить молодую красивую женщину от опрометчивого решения. Остается только подписать заявление. Но я делаю это с тяжелым сердцем.

Марианна вернулась в свой кабинет. И с грустью осмотрелась вокруг. Завтра она его покинет. И вряд ли когда-либо вернется сюда снова. Но зато она может себя поздравить: она успешно выдержала первый из двух экзаменов, не позволила президенту банка уговорить ее изменить решение. Ни на секунду сомнения в правильности своих действий не прокрались в ее сердце. Как пришла она в кабинет Боголепова с твердым намерением уволиться, так с ним и вышла из него. Но теперь осталось еще одно, гораздо более тяжелое испытание – объяснение с Олегом. И словно откликаясь на ее мысли, на пороге кабинета возник Разумовский. Таким Марианна его еще не видела: обычно тщательно уложенные волосы сейчас в свободном полете рассыпались по голове, галстук съехал в сторону, открыв расстегнутый ворот рубашки. Какой-то странной походкой на негнущихся ногах он подошел к столу, за которым сидела Марианна, и рухнул на стул.

– Я только что узнал… Я ничего не понимаю… Это правда?

Готовясь к разговору с Разумовским, Марианна долго ломала голову над тем, какую версию своего ухода ему предложить. Но так ничего и не придумала; обычно изобретательная ее голова на этот раз наотрез отказывалась предлагать какие-либо варианты. И Марианне ничего не осталось делать, как принять решение о том, что она не станет ничего ему объяснять. Хотя понимала, как сильно это его обидит.

– Да, Олег, это правда.

Разумовский внезапно вскочил с места.

– Но это безумие, зачем ты это делаешь. Это направлено против меня?

– Нет, Олег, это не направлено против тебя.

– Но тогда в чем дело? Что случилось?

– У меня поменялись планы. Я уезжаю жить в другой город.

Разумовский пристально посмотрел на Марианну.

– Ты переезжаешь жить в другой город к другому мужчине?

Марианна отрицательно покачала головой.

– Поверь, Олег, у меня нет другого мужчины.

– Тогда я ничего не могу понять. Неужели так на тебя подействовала смерть твоих близких?

– В какой-то степени да. Но я принимаю решение не под воздействием неконтролируемых эмоций. Это обдуманное решение.

– А наши планы? Помнишь, я тебе о них рассказывал.

– Я все помню. И я уверена, что ты сумеешь их реализовать, но уже без меня. Прости, я к тебе очень хорошо относилась. И сохраню это отношение и впредь. Но я начинаю новую жизнь.

– И, как я понимаю, мне в ней нет места.

– Сожалею, но нет. – Марианна на секунду задумалась. – Может быть, когда-нибудь я тебе все расскажу. И ты поймешь, что мой поступок в этой ситуации был единственно правильный.

– Но почему ты не говоришь, что это за ситуация. Если она не связана с другим мужчиной, то я не в состоянии даже представить, что это может быть.

– Олег, есть вещи, которые тебе трудно понять. Ты воспитан по-другому.

– Но разве мы не одинаково воспитаны?

– Не совсем. Но это уже не имеет значение. Давай завершим этот разговор. Я все решила, и ничего уже не изменишь. Мне только хочется тебя на прощание поцеловать.

Разумовский снова вскочил.

– Нет, не хочу никаких твоих поцелуев. То, что ты сделала, иначе как предательством не назовешь. Я не хочу больше тебя ни видеть, ни слышать.

Он буквально пулей выскочил из кабинета. Дверь громко хлопнула, и этот хлопок словно бы окончательно разделил ее жизнь на две части: на ту, что была до смерти брата и отца, и ту, что начинается уже сейчас. Марианна продолжала смотреть на дверь, за которой скрылся Разумовский. Все ее душевные усилия сейчас были сосредоточены на одном: не разрыдаться.

Глава 1

1

В аэропорту Марианна взяла такси и назвала адрес. Таксист – молодой местный паренек сверкнул ослепительной улыбкой и на ломаном русском осведомился у нее:

– Вы первый раз в нашем городе?

– Да, впервые. – Марианна говорила правду. Она никогда раньше не бывала в этом городе, где последнее время жил и работал Арсен.

Жадно вглядываясь в пейзажи, мелькающие за окном, Марианна думала о том, что она, по большому счету, ничего не знает о том крае, откуда родом. До окончания школы она ни разу не покидала маленького, затерявшегося среди гор селения, в котором родилась и выросла. А потом она оказалась в Москве. Живя в столице, Марианна неоднократно покидала страну и побывала во многих странах, только вот дорога за все это время так ни разу и не привела ее в родные места.

Таксист привез Марианну по названному адресу. Она расплатилась и, подхватив багаж, вышла из машины. Вдоль идеально чистой, как будто вылизанной улицы тянулись ряды коттеджей. По архитектуре и отделке домов чувствовалось, что в них проживали люди далеко не бедные.

Марианна раскрыла сумочку и вытащила ключ от дома брата, данный ей отцом, и отворила ворота. Ее взгляду открылся добротный, двухэтажный каменный особняк, причудливо украшенный небольшими остроконечными башенками. В каждой башне имелось несколько узких стилизованных бойниц, затянутых коваными декоративными решеткам, придававшими дому вид старинного средневекового замка.

Марианна вспомнила, как однажды в детстве Арсен показал ей картинку из одной книжки. Он тогда увлекался приключенческой литературой и показал ей иллюстрацию к роману Дюма «Граф Монте-Кристо».

– Смотри, Мириам, ты хотела бы жить в таком доме? – спросил он ее очень серьезно.

Марианна рассмеялась.

– Это же дом из сказки. В нашей жизни таких домов не бывает.

– А у меня будет, – насупился Арсен.

– Глупости!

– Будет! – упрямо повторил Арсен.

– Чепуха!

– А вот посмотрим! Спорим, что будет! – горячился Арсен.

Марианна тогда только посмеялась, но поспорила с ним на сто рублей. Тогда для них это были огромные деньги. Потом она забыла про этот спор. И вот надо же… Она стояла сейчас и смотрела на дом, один к одному похожий на тот сказочный замок. Она все-таки проспорила Арсену…

Марианна медленно пошла к дому. Ей казалось, что она вернулась в свое детство и что сейчас за той узорчатой дверью ее непременно ожидает чудо. Разве сам Арсен не откроет ей двери? Не щелкнет ее по лбу и не крикнет, как в детстве: – Помнишь, что я тебе говорил! Ты проиграла наш спор, Фома неверующая! Гони сто рублей!

С бьющимся сердцем Марианна прошла по нагретой солнцем дорожке, ведущей к дому, толкнула дверь и оказалась внутри. В холле было темно и ничего не видно. Марианна подошла к окну и раздвинула плотные тяжелые портьеры, впустив в дом яркий солнечный свет. Все предметы интерьера, до сих пор скрытые в полумраке, как актеры из-за кулис, выступили из окутывающей их темноты и оказались на залитой светом сцене. Марианна огляделась. Вопреки здравому смыслу, она ожидала оказаться в старинном замке, в который вошла несколько минут назад. Но действительность оказалась иная. Внешний вид дома значительно отличался от его внутреннего содержания, можно было даже сказать, что внутреннее спорило с внешним. Век двадцать первый утверждал свое превосходство над девятнадцатым.

Обстановка гостиной была предельно проста и современна. Круглый стол, два дивана, стоящие полукругом, и несколько кресел. Однако Марианна заметила, что мебель очень дорогая. Выбрана со вкусом и говорит о том, что хозяин отдает предпочтение сдержанной, не бьющей в глаза роскоши.

Марианна медленно обошла весь дом, заглянула во все двери, в каждый уголок. Везде она обнаружила одно и то же: сдержанный, полный скрытого достоинства достаток. Из чего она сделала вывод: у Арсена водились деньги и немалые.

Марианна вспомнила свою последнюю встречу с братом. Года полтора назад он заезжал к ней в гости, оказавшись в Москве в командировке. Арсен выглядел очень возбужденным и довольным жизнью. Он только что устроился в солидную компанию, занимающуюся транспортными перевозками различных грузов. Марианна вспомнила, как он радовался приличной зарплате, которую ему назначили в этой компании. Но, как бы она ни была велика, Марианна была уверена: на одну зарплату такие хоромы не выстроишь. Значит, у брата были и другие источники дохода… Марианна погрузилась в глубокие раздумья.

Телефонный звонок разорвал тишину, окружавшую Марианну плотным непроницаемым кольцом. Марианна вздрогнула от неожиданности и с опаской приблизилась к захлебывающемуся от телефонных трелей аппарату. Она нажала спикерфон и молча стала слушать. Комнату заполнил сочный и звонкий девичий голос.

– Арсен! Я так рада, что ты вернулся. А то я не знала, что и думать. Я уже подумала, что ты передумал… Я так соскучилась… а ты скучал по мне, милый? – радостно тараторила девушка.

Марианна продолжала молчать. Девушка на том конце провода наконец поняла, что ей не отвечают.

– Ты… ты не рад. Значит, это правда… Значит, ты разлюбил свою Зару?

Девушка всхлипнула и тоненько зарыдала.

Марианна поняла, что девушка ничего не знает о гибели Арсена и считает его живым. Марианна разжала губы и обнаружила свое присутствие.

2

С Зарой случилась чуть ли не истерика, когда вместо Арсена она услышала женский голос в трубке. Она немного успокоилась, лишь когда Марианна убедила ее, что она не новая женщина Арсена, а его родная сестра. Но, несмотря на это, Зара продолжала говорить с Марианной очень натянуто. Хотя, когда Марианна попросила о встрече, девушка не отказала.

Зара оказалась миловидной девушкой лет двадцати с огромными темными глазами на подвижном и выразительном смуглом личике. Одета она была на западный манер, в отличие от многих местных девушек, покрывающих головы платками и носящих длинные бесформенные платья-рубашки. В тугих обтягивающих джинсах, в майке, открывающей худые загорелые руки, с длинными волосами, небрежно разбросанными по плечам, она напоминала девочку-студентку, придерживающуюся прогрессивных взглядов и смело игнорирующую местные традиции. Зара с интересом и без всякого смущения разглядывала Марианну во все глаза.

– А вы совсем непохожи с Арсеном, – вынесла она свой вердикт.

– Я пошла в отца, а Арсен в мать, – пояснила Марианна.

– В таком случае вам повезло меньше. Ваша мать была гораздо красивее вашего отца. – Зара с вызовом посмотрела на Марианну и весело рассмеялась своей шутке.

Марианна сдержанно улыбнулась. Должно быть, у девушки были свои причины для такого дерзкого выпада, но ей было на это глубоко наплевать. Для нее было главным разговорить Зару и выпытать у нее побольше информации.

Вволю насмеявшись, Зара вдруг сделалась серьезной. Ее миловидное личико исказила гримаса глубокой обиды.

– Ваш брат непорядочный человек, – с ожесточением выпалила она и отвернулась от Марианны, закусив губу, чтобы ненароком не расплакаться. – Он бросил меня сразу после того, как мы решили пожениться. А я уже и родителям сказала… Хорошо еще, что больше никому не стала говорить, как чувствовала… – Зара высоко вскинула голову и зло посмотрела на Марианну, как будто она была прямой виновницей ее несчастий. – Наверное, он нашел себе кого-нибудь побогаче… – Губы Зары дрогнули, а глаза медленно стали наполняться слезами.

– Он что, вам так прямо и сказал, что бросает вас? – не поверила ей Марианна.

– Нет, он поступил еще хуже. Он ничего не стал объяснять. Он просто исчез, сбежал, как малодушный трус.

– Но с чего вы взяли? Может быть, он просто уехал по делам и скоро вернется, – проговорила Марианна.

– Нет, – Зара отрицательно мотнула головой, – когда он просто уезжал, он мне всегда говорил и каждый день звонил потом. А сейчас он молчит.

Марианна заметила, что пальцы Зары мелко дрожат. Она нежно взяла руку Зары и мягко сжала ее в своей ладони.

– Вы знаете, а я ведь, как и вы, не знаю, где Арсен. Он меня тоже не поставил в известность. Хотя обычно всегда предупреждал о всех своих передвижениях, – слукавила Марианна. – Может, у него возникли какие-то особые обстоятельства и нам с вами надо просто подождать. Только и всего. Без всяких истерик и поспешных выводов.

– Правда? Вы действительно думаете, что это особые обстоятельства? – Зара недоверчиво смотрела на Марианну.

– Я в этом просто уверена и вам советую придерживаться того же мнения. – Марианна ободряюще улыбнулась.

– Может, вы и правы, – задумчиво проговорила Зара. – Он в последнее время стал каким-то странным, не таким, как обычно.

– Странным? – Марианна впилась в Зару цепким взглядом. – Что вы имеете в виду?

– Он стал каким-то замкнутым, нервным, а всегда был такой веселый.

– А вы не спрашивали его, может, у него какие-нибудь неприятности на работе?

– Спросила, – на лице девушки появилось страдальческое выражение, – но он грубо ответил мне, чтобы я не лезла не в свое дело. Я первый раз видела его таким. А потом ему кто-то позвонил, и он просто встал и ушел. И больше я его не видела.

– А вы не знаете, кто ему звонил? – поинтересовалась Марианна, стараясь казаться непринужденной.

– Откуда! – воскликнула Зара. – Он вышел в другую комнату и там стал разговаривать, чтобы я ничего не услышала. Поэтому я и подумала, что это могла быть другая женщина.

– А может быть, вы все-таки что-нибудь слышали из того разговора, обрывок какой-нибудь фразы, имя или еще что-нибудь. Вспомните! – Марианна умоляюще посмотрела на девушку.

Зара сдвинула атласные бровки на тоненькой переносице и сосредоточенно стала думать. Вдруг лицо ее просияло.