Возвращение к истокам

В качестве главного дознавателя.

— Мы обсуждали проблемы личного характера, Ваше королевское Высочество, — неожиданно для себя ответила я и улыбнулась Стефану, показывая тому, что не выдам его “страшную тайну”.

— Вот как? — удивился принц. — И какие же личные дела могли быть у советника и принцессы?

Стефан заметно побледнел и решил перевести разговор в другое русло, обратив внимание присутствующих на доселе молчавшего и сверлившего его недружелюбным взглядом, Филгуса Гоннери.

— Магистр, какая приятная встреча!

— Не сказал бы, — еле слышно произнес член Совета магов. Голос у него был почему-то хрипловат, словно после долгой болезни и, видно, поэтому он не мог говорить громко. Только сейчас, внимательней рассмотрев магистра, я заметила, что выглядел он как-то неважно: под веками залегли темные тени, он осунулся, похудел, а в светлых волосах появились седые пряди. Душу кольнуло чем-то острым — это из-за меня? Известие о гибели лучшего друга так пошатнуло здоровье магистра? Хотелось обнять и утешить мага, забрать часть его боли себе, ведь я как никто другой понимала его, но… что-то удержало меня на месте. Слава Великой, что после всех испытаний, что выпали на его долю, маг держался хорошо, излучая уверенность, я так боялась, что известие о Ники сломает не только меня…

— Вы так долго не появлялись в Совете, что я стал беспокоиться, — мерзко улыбнулся Стефан. — Вы больны?

— Мне так приятно, что вы обо мне заботитесь, магистр, — процедил Филгус. — И я должен обязательно вернуть вам эту услугу. Не беспокойтесь, моя забота вам будет не в тягость, потому что это будет последнее, что вы увидите в своей жалкой жизни.

— Угрожаете? — нахмурился советник. — Да еще и так открыто? А, мне все говорили, что вы дипломат.

— Дипломат, — усмехнулся член Совета магов, — но с людьми, а не подстилками. Считайте, что я вас предупредил, так что, — он окинул взглядом замерших аристократов, застигнутых врасплох откровенностью магистра, — советую вам смотреть по сторонам. Прощать то, что вы сделали, я не намерен.

— Посмотрим, магистр.

— Посмотрим. Вот только, знаете, магистр Стефан, дешевая слава так быстро сходит на нет, как и благосклонность монарха… Боюсь, я даже не успею начать с вами эту занятную игру, как вы же сами поставите себе шах и мат, — внезапно друг Ника посмотрел на брата. — Ваше Высочество, мне кажется, но мы уже задержались, не пора ли покинуть сию компанию? А то, чувствую, пахнет здесь неприятно…

— Вы правы, магистр, нам пора, — сказал Ариан и внимательно посмотрел на меня. — Миледи, вам тоже лучше не задерживаться. Вы же спешили в библиотеку? Пройдемтесь с нами, мы как раз идем в том направлении.

Отказать, естественно, я не могла. Коротко попрощавшись, я поспешила за братом. Шли мы молча. Я робко смотрела на пол, боясь поднять глаза и наткнуться на осуждающий взгляд Филгуса Гоннери. Мне было неловко в его присутствии, казалось, что еще немного и маг будет кричать, обвинять меня в смерти друга, говорить, что я сгубила такого доброго и хорошего человека! Но магистр молчал, он, даже за весь разговор со Стефаном не посмотрел в мою сторону, словно меня для него не существовало, и от этого было еще больнее. Нет, лучше бы он кричал, чем молчал, в глубине души презирая и ненавидя. В том, что магистр Гоннери испытывал такие чувства, я не сомневалась — если раньше я чувствовала исходящее от него тепло, то теперь мне было неуютно и холодно. За что мне досталась эта пытка молчанием?

А вот брат был невозмутим, и словно не замечал неловкости, что царила между нами. Интересно, а зачем пришел магистр Гоннери? К брату? Тогда, зачем Ариан сказал, мне следовать за ними?

Прошли мы не так далеко. В Библиотеку. Я сперва даже опешила — они и вправду решили меня всего-навсего проводить, и в их поступке не было никакого умысла? Но тут же засомневалась в своей гипотезе — Ари кивнул выглянувшему из стеллажей Хранителю Библиотеки, и худосочный старичок резво скрылся с наших глаз, словно у них с братом была какая-то договоренность. Мы прошли вглубь сокровищницы знаний, Ари повернул какой-то светильник и один стеллаж, который стоял возле стены, отъехал, открыв потайную комнату.

Спрашивать, хочу ли я туда идти, никто не стал.

Потайная комната была довольно светлой — у нее даже было свое окно, и стеллажи, заставленные всевозможными полками с древними книгами. Нет, она не была большой, да вот было чувство, что можно потеряться среди всех этих стеллажей. Неужели здесь хранились все запрещенные и нежелательные к прочтению фолианты? А, может, это был тайный кабинет Ариана? Тогда почему он так захламлен? Мой брат решил стать ученым?

Около окна стоял массивный дубовый стол, заваленный свитками и кособокий стул, даже не обитый бархатом, с прямой деревянной спинкой.

Брат поставил передо мной единственный стул, а сам, присев на стол, командно повелел:

— Садись.

Я села. Стул подо мной опасно затрещал.

— Ну и что это было за представление? — начал с нотаций любимый родственник, сверля меня недружелюбным взглядом. — Ирен, ты же обещала вести себя благоразумно и что я увидел? Решила устроить советнику вендетту?

— Конечно же, нет! — Я даже задохнулась от возмущения от таких безумных домыслов брата. За кого они меня воспринимают?!

— А кто недавно кричал, что советник — зло?

— А я и не отказываюсь от своих слов! И однажды, с помощью Великой, выведу этого мерзавца на чистую воду, но ведь у меня есть здравый смысл! Я не буду же на весь дворец кричать, что покараю советника, прикажу страже заковать его в колодки или же прилюдно отхлестаю веером! Я присмотрюсь, найду его слабое место и ударю, когда он не будет ожидать!

Ариан скептически на меня посмотрел, видно сильно сомневаясь в моем благоразумии. Я даже слегка обиделась — родной человек и мне не верит!

Но он не стал продолжать этот разговор и почему-то глянул на магистра Гоннери, который, прислонившись к ближайшему стеллажу, с интересом наблюдал за нашей перепалкой. Мне стало неловко — что обо мне мог подумать друг Ника?

— Филгус, — обратился к магу брат. — Ты же о чем-то хотел поговорить с Ирен?

Я удивилась. Ари так хорошо знает магистра Гоннери, что называет его по имени?

— Да, хотел, — не стал спорить он. Наедине магистр стал выглядеть еще хуже: лицо стало казаться, словно вылеплено из воска, теплые, цвета шоколада глаза потускнели, а сам он, словно осунулся, стал меньше и грозная внутренняя сила, которую я испытывала, когда маг разговаривал со Стефаном, куда-то исчезла, оставив после себя пустоту.

— Вы хотели со мной поговорить? — с ноткой обреченности произнесла я, готовая принять кару за то, что сгубила Ника, из рук его лучшего друга. Да, может, так и должно было случиться, все равно эта жизнь после смерти Ники больше напоминала нескончаемый кошмар.

— Миледи, — грустно улыбнулся магистр. — Я должен был убедиться, что у вас все в порядке… ради друга.

— Простите меня, — тихо прошептала я, пряча в пол глаза. — Я… так… сожалею.

Я давно хотела извиниться за то, что втянула хорошего человека в свои проблемы, заставила страдать, но Ника уже нет в живых, и перед кем мне каяться? Перед Великой в храме? Уже молила у нее прощения, да только сердцу стало не легче, а наоборот, труднее. Тяжкий груз вины давил не хуже надгробной плиты и тянул к земле в могилу. Может, если я извинюсь перед лучшим другом Ника, станет легче?

— За что вам, Ирен, просить прощения? — удивился Филгус.

— Но из-за меня умер Ник!

— Вы не виноваты, — отрицательно качнул головой он, но я чувствовала, что он не до конца откровенен со мной. — А тот, кто виноват, скоро поплатится. Обещаю вам.

— Ты нашел что-то против Стефана? — поинтересовался Ариан.

— Возможно, — уклончиво произнес друг Ника. — Все очень шатко. Нельзя рисковать.

Я даже обрадовалась — Ари и магистр Гоннери объединились, чтоб вывести на чистую воду этого негодяя! И если я знала, почему волшебник хотел убрать с политической арены этого убийцу, то какую выгоду искал мой брат? Хотел оградить отца от такого советника, пока тот не укрепил свое влияние?

— А Совет? — спросила я, решив поддержать этот заговор. — Совет магов не может призвать к ответу этого человека?

Член Совета магов горько усмехнулся:

— Нет. Он весьма искусно нашел брешь в нашем законодательстве, точнее, воспользовался одним древним законом, который гласил, что нападение на родовое гнездо мага, имеющего к другому магу существенные претензии, не карается законом, то есть, правомерно, ибо это право свободного мага, также как и право другого мага убить нападавшего на свой родовой замок. Совет не имеет право вмешиваться в… ссору двух взрослых магов, если только они в ходе своей дуэли не разрушат город, нанеся непоправимый ущерб обитателям и королевству. Ник никогда не ладил со Стефаном, даже когда тот был членом Совета, можно сказать, что из-за него Стефан и лишился своей успешной карьеры. Право мести у советника короля было.

— Но как вы можете это говорить?! — поразилась я. — Ведь Ник был вашим другом!

Филгус еще сильнее осунулся, а его голос стал тише:

— Я еще член Совета магов, миледи, а Председатель не хочет лезть в это дело и ссориться с королем. У Стефана очень могущественный покровитель, и если я необдуманно проявлю инициативу, то пострадает не только моя семья, но и Совет. У нас и так сейчас натянутые отношения со светской и религиозной властью, нельзя конфликтовать с одной стороной, а то другая с радостью воспользуется возможностью испортить нам жизнь…

— Ирен, — поддержал магистра брат. — Ты же знаешь характер отца. Он не привык идти на уступки или же прощать промахи. И, насколько мне известно, король очень недоволен Советом за то, что те оправдали Никериала Ленге на недавнем суде. А Преосвященство только и ждет, чтобы объявить Совет магов вероотступниками и тварями Настерревиля. Конечно, до резни не дойдет, но притеснения и санкции неизбежны.

По спине пробежался холодок, а в душе заскреблось нехорошее предчувствие:

— На каком суде?! Ника недавно судили?

Мужчины переглянулись. Вмиг вспомнилось то, как Никериал больше чем на неделю уезжал в столицу, оставляя меня в замке одну. Неужели его тогда судили? Но за что?!

— Это из-за меня? — мой голос, несмотря на все старания, дрогнул, а по неловким взглядам брата и магистра, я поняла, что попала прямо в точку. Неужели уже тогда я причиняла столько проблем Нику? — Но… почему он мне ничего не сказал?

Они молчали, а я повторно убедилась в том, что во всех бедах одного несчастного мага была виновата я. Теперь понятно, почему он никогда не воспринимал меня всерьез — я же доставляла ему столько проблем! Пальцы невольно сжались в кулаки, да так, что ногти впились в ладони — не прощу, никогда себе этого не прощу! Я была так слепа, так наивна! Почему не замечала лжи и лицемерия, что поселились в нашем дворце? Почему считала, что интриги и распри придворных меня не коснутся, а Его Величество непогрешим? А в истории с Ником до последнего отказывалась верить в факты того, что он невиновен, потом, влюбившись, решила, что маг должен пасть к моим ногам, как любой другой, который узнал, что на него обратила внимание принцесса. Но меня отвергли, и все так быстро закрутилось, завертелось… Может, я его не любила, а прониклась ореолом загадочного колдуна? Но почему же, несмотря на все страдания, что я пережила в этот месяц, мне до сих пор больно, словно ныла незаживающая рана на сердце, а чувство вины стало солью, которую щедро на нее сыпали.

— Это был выбор Ника, — после тягостного молчания все же произнес Филгус Гоннери. — И я все же склонен думать, что он поступил правильно, не став посвящать вас в эти проблемы. Все же мужчина не должен заставлять волноваться даму…

— Но это же из-за меня!

— Ирен, — впервые за весь разговор немного насмешливо улыбнулся член совета, — из-за дам, порой, бывают и войны, а тут обычный суд. Да и никто не сомневался, что Ника оправдают — он же не приносил вас в жертву и даже не удерживал в замке, а судить за гостеприимство — это просто смешно. Тот суд был просто фарсом и, если так можно говорить, представлением специально для короля Нагелия. Не корите себя ни в чем, вы… — Филгус вздохнул и обеспокоенно вгляделся в мое лицо. — Как вы себя чувствуете? Ариан говорил, что вы почти ни с кем не общаетесь, целыми днями проводите в библиотеке и… Ирен, я вас не узнаю. Где та яркая неунывающая девушка, которая могла свернуть горы в поисках правды? Где та непоколебимая уверенность в своей правоте? Моя жена отзывалась о вас как о довольно живой, интересной собеседнице, но сейчас вы похожи на тень себя прежней!

— Умерла, сгорела заживо в том пламени Преисподней. Раньше… — я горько улыбнулась, говорю, словно, прошло много долгих и мучительных лет, — я знала точно, где добро, где зло и закрывала глаза на многие вещи, но сейчас во мне словно что-то надломилось, и… Скажите, магистр, как можно исцелить сердце, которое уже устало болеть и хочет просто остановиться?

— Я не тот человек, кто может вам помочь, — он покачал головой.

— Да, знаю. Тот, кто мог меня исцелить, давно покинул этот мир. — А я ведь его любила и только сейчас поняла, как сильно.

Ари молчал, не перебивая и давая мне выговориться. Я давно хотела это сделать, но до сих пор не находила достойного собеседника, который мог меня понять. Не к брату же идти, плачась в жилетку, что страдаю от любви и корю себя за то легкомысленное поведение? Он меня просто не поймет, а магистр Гоннери может, ведь Ник был ему дорог как брат.

— Ирен, — Филгус подошел и положил свою руку на мое плечо. Сразу стало легче. — Не думаю, что Ник был счастлив, увидев, как вы себя изводите. Отпустите его с миром и живите дальше, ведь вы так молоды. Зачем ставить на своей жизни крест и добровольно подводить себя к миру мертвых? Постарайтесь забыть эту зиму и… вам станет легче.

— Вы говорите забыть, но я не могу… это словно предать его, себя… Вы сами сможете его забыть?!

Филгус Гоннери замолчал, убрав свою руку с моего плеча. Забыть, это же значит предать, ведь так?

— Простите, — прошептала я. — Вы его знали намного дольше, чем я, и вам тоже сейчас очень плохо, я чувствую. Я не хотела вас обидеть, просто… — я подняла голову и посмотрела магу в глаза. В его взгляде плескалась такая невысказанная боль, что мне стало не по себе, словно я покусилась на что-то святое, сокровенное. — Я порой веду себя глупо, как маленький ребенок и очень эгоистично. Простите…

Он ведь просто хотел мне помочь. Наверное, для магов, которые разменяли уже сотню лет, я казалась неразумным ребенком и одна зима для них была несущественным сроком, чтобы начать тосковать по человеку, но я ведь обычная девушка. Да, мне еще не было и восемнадцати, да, я так мало повидала в своей жизни, но впервые за все время я чувствовала себя по-настоящему живой в замке Ника и эта зима перечеркнула за собой всю мою прежнюю жизнь.

Магистр Гоннери провел рукой по волосам, словно приглаживая сбившуюся прическу, скривил губы в неумелой улыбке, которая чуждо смотрелась на его осунувшемся лице и с неохотой произнес:

— Я познакомился с Ником будучи мальчишкой — его привел учиться к нам отец, оставил на пороге, словно бездомного щенка и исчез. Ник был таким робким, испуганным, зажатым, что пожалев, я невольно взял его под свою опеку и обрел в его лице самого верного друга и брата. Он… всегда пытался всем что-то доказать: сперва учителю, который относился к нам с пренебрежением, потом в Парнаско, стараясь не уронить себя в глазах магистра Гарриуса, затем Совету, стремясь привнести в магическое искусство что-то новое, а после — себе, заперев себя в замке и упорно твердя, что сможет выдержать все. Я всегда поражался тому, что он никогда не просил помощи, даже когда ноша казалась слишком тяжелой, все сносил молча и улыбаясь. Наверное, в том, что случилось, была моя вина. Я много думал об этом и понял, что за всей этой мирской суетой я так от него отдалился и Ник, наверное, чувствовал себя одиноко, хотя я считал иначе. Никто даже не поспешил ему на выручку… и… знаете, Ирен, это я должен был у вас просить прощения, а не наоборот.

— Но…

— Ирен, — перебил меня мужчина. — Я же пришел к вам не просто так. Хотел отдать то, что, возможно, подарил бы вам сам Ник, если бы не то несчастье.

Я удивилась. О чем он? На миг внутри все похолодело — может, он о слезах Элисень? Но я сразу опровергла эти мысли — раз магистр сразу о них не спросил, значит, не знает, что они у меня есть. Все же я берегла их как зеницу ока, выполняя последнюю просьбу Ника, и никому их не показывала, даже брату.

Кстати, Ари тоже выглядел слегка огорошенным этой новостью, видно магистр Гоннери его об этом не предупредил, когда попросил организовать со мной встречу. Брат вообще себя вел странно — он слушал наши откровения и даже не вмешивался. Почему? Но думать об этом сейчас совсем не хотелось.

Внезапно, за панелью, которая закрывала вход в эту потайную комнату, послышались чьи-то громкие голоса. Мы обернулись и замерли, в напряженном ожидании. Я даже забеспокоилась, что нас обнаружат, словно мы сейчас обсуждали заговор против короля, но прошло почти полминуты, и ничего не произошло. Голоса и посторонние звуки стихли, я заметно расслабилась и шепотом спросила у брата:

— А нас никто не услышит?

— Нет, — твердо произнес он, буравя взглядом злосчастный проход. — В Старом архиве стоит “Полог тишины”, - и, видя, что я слегка не понимаю что это, пояснил. — Мы их слышим, а они нас нет. Сестренка, на многих комнатах во дворце есть эти руны, наш прадедушка был зациклен на своей безопасности и постоянно думал, что его кто-то подслушивает …

— Но почему именно здесь? — все же не удержалась от вопроса я. Все было слишком неожиданно. — И откуда ты знаешь так много? Эти… магические… штучки.

Брат улыбнулся своей особенной снисходительно-приветливой улыбкой, отчего у меня по спине пробежал неприятный холодок и промурлыкал:

— Иреночка, архив появился меньше десяти лет назад, а раньше здесь хранилось кое-что другое. Не отвлекайся и не позорь меня перед этим уважаемым человеком.

Уважаемый человек сделал вид, что совсем не слышит нас и полностью поглощен полками, заставленными пыльными томами с подшивками. Мне стало неловко, и вправду, задавать вопросы можно будет и потом, когда я останусь наедине с братом, а сейчас это звучало мало того, что не культурно, так еще и глупо. Естественно Ари знает много о магии, все же он сотрудничает с Советом и по долгу своей службы должен знать очень много…

— Простите… — совсем тихо произнесла я, понурив головой. Брату, наверное, было неловко из-за меня.

Филгус Гоннери, не говоря и слова, присел на корточки и словно ощупал рукой воздух возле пола. Миг — и на нем появился большой тяжелый сундук, разукрашенный непонятными символами. Магистр ловким движением рук сорвал бумажки, что запечатывали обшитую блестящими свинцованными пластинами, крышку и открыл ее. Я, задержав дыхание, наблюдала за его действиями, не смея даже шевельнуться.

Сперва ничего не происходило. Вроде, сундук и сундук — ничего необычного, как вдруг из него выпрыгнул большой пушистый белый зверь! Кот, распушив хвост, ошалело осматривался вокруг и был явно недоволен способом его доставки в руки хозяйки. Не знаю, как это получилось, но я со счастливым визгом — по-другому мой восклик было не назвать, — оказалась на коленях возле Ларсика и крепко сжала его в объятьях. Кот, который еще не до конца пришел себя, даже не сопротивлялся, лишь глубоко и тяжело дышал, открыв рот, да слегка дрожал от перенесенных потрясений. Я его тискала, целовала, в милую мордочку, приговаривала, как я его люблю и как рада, что он снова со мной, при этом беззвучно глотая слезы счастья. Мой милый котик, хоть и редко давал себя поласкать, благодушно внимал моим ухаживаниям и смиренно терпел.

— Ирен, — отвлек меня от нежностей голос магистра Гоннери. Похоже, он уже не впервые пытался до меня дозваться, но я его просто не слышала.

Не говоря и слова, я опустила Ларсика, встала с колен и порывисто обняла Филгуса. В душе зародилась щемящая благодарность этому прекрасному человеку, которую было просто не выразить словами. Мужчина на несколько секунд в нерешительности замер, но потом все же обнял меня в ответ, успокаивающе погладив по спине.

Впервые за долгое время мне стало хорошо и спокойно, словно вновь оказалась в замке у Никериала. Да и веяло от кафтана мага чем-то родным: травами и целительским спиртом. Так пахло от Ника, когда тот засиживался за своими опытами…

— Держать его у себя дома я не могу — у меня маленькие дети… затейники, — сбивчиво проговорил магистр. — Да и этот непутевый женишок Петры — истребитель окрестных голубей… А жена не слишком любит животных. Вообщем, я решил, что у вас коту будет намного лучше. О, и за Милену не волнуйтесь, с ней все хорошо.

— Спасибо, — только и прошептала я и, посмотрев в его теплые шоколадные глаза, искренне улыбнулась.

***

Отступление.

— Кот? — наследный принц изумленно посмотрел на светловолосого магистра, не понимая подоплеки его действий. Его Высочество Ариан давно знал магистра Гоннери и был точно уверен, что тот никогда ничего не делал просто так. А тут такой странный поступок. Напрашивался вопрос: “Зачем?”.

— Ей нужно отвлечься, прийти в себя, а домашняя зверюшка отличное средство от тоски, — Филгус едва заметно улыбнулся, но от принца не укрылось то, что магистр что-то недоговаривал. Да, Филгус Гоннери славился свой проницательностью, но и наследник трона тоже был не лыком шит и научился разбираться в людях, положение требовало.

Сколько он себя знал, член Совета магов всегда улыбался, скрывая за ней свои истинные чувства и намеренья. Он был одной из тех загадок, которые любил разгадывать Ариан и, может, поэтому они сблизились. Да и молодому человеку нужен был верный союзник в Совете, а магу — во дворце. У них были общие интересы.

— И все же, — настаивал принц.

— Глава Парнаско был очень недоволен, когда увидел кота в палате, — вздохнул маг, присаживаясь на скрипучий стул. — Мне пришлось подчиниться…

— А мне кажется, он просто хотел выгнать оттуда вас, магистр, — усмехнулся Ариан. — вы в ней проводите дни и ночи.

— Следите? — насмешливо произнес Филгус.

— Охраняю, — подправил его принц. — Я же должен удостовериться, что ни отец, ни его новый советник не узнали, что некто магистр Никериал Ленге жив. Мы же с вами так договаривались?

Глава Тайной канцелярии тяжко вздохнул, протерев слипающиеся глаза — он вновь всю ночь просидел над отчетами. Но сейчас было не время расслабляться и давать себе право на отдых, и так многое было потеряно, когда он уехал из столицы, дав этому прохвосту Стефану приблизиться к его отцу.

Принц понимал, что Ирен стала всего лишь пешкой в этой игре. Его сестра была довольно милой особой, которая никогда не лезла в дворцовые интриги и жаждала лишь тихого семейного счастья. Да, отец нашел ей подходящего жениха, да, Ирен он не понравился и она высказала свое недовольство по-поводу замужества, но сбежать… Ариан был уверен, что эти мысли появились в голове его сестры не случайно и к этому был причастен новый советник отца, но вот только доказательств у него не было. Пока не было.