Варенька

— Я не знаю. — заикаясь произнесла девушка. Мужчина замолчал, медленно переведя взгляд от бумаг на девушку.

— Неужели мне учить тебя? Сколько ты в наших рядах? — он говорил достаточно громко, чтобы каждый участок кожи на теле Дианы покрылся мурашками.

— Выяснить всё о ней. — Пётр медленно поднялся со своего места. — Говоришь, мамаша против? Что ж, тем хуже для девочки. Запихни её в больницу. В Рязань или Владимир, выбор за тобой.

Глаза девушки округлились. Она догадывалась, насколько жестоким может быть этот мужчина, но больница? Туда распределяли под прикрытием только опытных, уже бывалых детей для опытов новых препаратов. Они съедят её, даже не поперхнувшись.

— Больница?

— Я говорю на каком то не понятном тебе языке? — выкрикнул Пётр, окончательно теряя терпение. Ножки стула сильно заскрипели, царапая мраморный пол. Мужчина резкими и вместе с тем грациозными шагами возвысился над хрупкой фигурой женщины.

— Если она стратег, я в любом случаи направил бы её в больницу. Мои приказы больше не обсуждаются! Твоя задача состоит лишь в том, чтобы Варенька с мамой начали проходить обследование, и совершенно случайно, у нашей здоровой малютки обнаружили что-то такое, от чего бы её незамедлительно были вынуждены доставить к нам, без права навещать её из-за опасности заразиться. Звучит прекрасно, не находишь?

Взгляд голубых глаз женщины оставался невозмутимым, однако каждый волосок на руках встал дыбом. Она ни один раз бывала в таких заведениях, и там было не так страшно, как сейчас может показаться, но там был не рай. Особенно для девятилетней девочки.

— Всё будет сделано. На счет родителей, мне следует узнавать? — мужчина медленно обошел её и остановился за спиной Дианы.

— Ты знаешь, кто был последним стратегом в этих стенах? Знаешь ли ты, кому я обязан этим местом. — длинный указательный палец мужчины показал на кресло, где еще несколько минут назад он рассматривал работу Вари.

— Единственный, кто смог сбежать из этих стен. — голос Петра был словно змеиное жужжание. Он гипнотизировал, лишал здравого смысла, опьянял.

— Это информация всегда была закрыта. — ровным голосом, Дана старалась не выдавать волнения, хотя это было глупо, учитывая что она вся тряслась перед этим охотником. Он нагнулся прямо к её уху, опаляя своим дыханием кожу.

— Правильный ответ. Пошла вон, убирайся. — прокричал мужчина, широкими шагами приближаясь к окну. Не испытывая больше ничье терпение, Диана буквально выбежала из помещения, чуть не врезавшись в спины охранников. Стараясь не оглядываться, она помчалась выполнять свой приказ.

***

За что маленькие дети не любят больницы? За запах. Вокруг все пахнет как то иначе, пахнет болезнью. Варя к больницам привыкла, но даже сейчас этот зловонный запах спирта вперемешку с чем-то не таким знакомым ребенку запахом, сводили её с ума. Она старалась смирно сидеть на деревянной скамье, в сто первый раз читая табличку на белоснежной двери.

Её мать постоянно теребила молнию на ярко-красной курточке, пытаясь скрыть усердную работу головного мозга. Женщина никак не могла понять, как документы из карточки Вари могли пропасть и почему их нужно восстановить так срочно? С самого утра они сдавали прививки, проходили томографию, а вот теперь ожидали своей очереди на флюорографию.

Варя достаточно утомилась за этот день, и сейчас устало взирала на снующих туда-сюда людей в белых халатах и голубовато-синих бахилах.

— Мамочка, когда мы поедим домой? — Варя непроизвольно зевнула, наблюдая за девочкой, лет пяти, которая должна была идти в незнакомый кабинет прямо за ней. На малютке был пестрый салатовый сарафанчик, и её белоснежные хвостики забавно вились на концах.

— Скоро.

Из массивной металлической двери вышел молодой парень, на вид лет четырнадцати. Он на ходу размял шею, отчего послышался легкий хруст, засунул руки в карманы своей черной толстовки, смотря куда-то в пол, прошел дальше по коридору.

— Наша очередь. — тихо проговорила Мария, приподнимаясь с ужасно неудобной лавочки. Казалось, что она нервничает намного больше, чем сама Варя, хотя, почему казалось? Это было реальностью.

Внутри Вари зарождался знакомый комок, который появлялся всякий раз, в области грудной клетки, когда ей приходилось сталкиваться с неизвестностью. Протерев влажными, от пота, ладонями о свои темные брюки, она неуверенно кивнула.

Из соседней двери с табличкой, что находилась рядом с большой металлической дверью, вышла немолодая женщина, с белоснежными волосами и слишком пестрым макияжем.

— Можете проходить. — лениво протянула она, словно готовая впасть в спячку в любой момент. — Маме лучше здесь подождать. Снимите сразу цепочки, кольца, если такие есть.

Варя машинально преподнесла руку к серебряному крестику на шее. Подняв свои темные глаза на мать, она медленно расстегнула замок, и положила цепочку в её раскрытую ладонь.

— Все будет хорошо, не переживай, это совершенно не больно. — после этих слов Мария потрепала дочурку по темно-русым волосам, и снова присела на лавочку.

Варю слова матери нисколько не успокоили. Она не боялась, но всегда остерегалась, попадая в новые для себя места. Отворив дверь, что было не так просто из-за тугой пружины, она заметила, что обратная стороны массивной конструкции мягкая и покрыта красной бархатной таканью. Помещение было в серо-зеленых тонах, что наводило тоску и холод. На больших окнах висели жалюзи, грязно-серого цвета. Девочка с опаской бросила взгляд на огромную конструкцию, которая стояла посередине комнаты и занимала собой почти все пространство.

Когда в комнату зашла все та же пёстрая леди, Варя старалась из-за всех сил убить в себе несчастный комок страха в области груди.

— Раздевайся до пояса, одежду можешь положить на лавку. — Варя повернула голову направо, где стояла маленькая скамья, обделанная черной кожей.

Она сделала несколько неуверенных шагов в направлении скамьи, попутно расстегивая свою кофту. Стеснение присутствовало в этой девочке с самого рождения, поэтому она отвернулась к стене, снимая голубую водолазку. По коже прошел холодок от резкого соприкосновения холодного воздуха с теплой кожей. Поежившись, она неуверенно повернулась к женщине, которая возилась с техникой.

— Готова? — бросив взгляд через плечо, спросила она.

— Да.

Варя встала рядом с женщиной, приготовившись к дальнейшим указаниям.

— Вставай на табуретку. — девочка бросила взгляд на маленькую синюю табуретку, и аккуратно встала на неё. Грудью она почувствовала холод металлической пластины белого цвета.

— Положи руки на талию, чуть выше. Прижмись к экрану, вот так. — медсестра, словно управляя марионеткой, правильно закрепила её тело так, что грудной клеткой и плечами Варя соприкоснулась с холодной конструкцией. Девочка не видела всего того, что делал врач за её спиной, лишь старалась сосредоточенно думать, что скоро этот трудный день для неё закончиться. Мысленно она даже посчитывала секунды. Один, два, три…

— Когда я скажу “Вдохнуть и не дышать, не двигаться”, ты должна на какое то мгновение так и сделать, пока я не скажу что можно вдохнуть.

Девочка распахнула свои глаза, которые до этого момента были закрыты, и хрипло выдавила из себя:

— Хорошо.

Послышались отделяющиеся шаги и хлопок дверью. Она осталась одна. Совсем одна. Эта мысль не напугала её, а успокоила. В одиночестве всегда было комфортно, спокойнее. На людях Варя боялась сделать что-то не так, подвести кого то. В одиночестве же, она могла творить свои порядки.

Стальной голос женщины вернул девочку из раздумий, заставив вздрогнуть. Он сильным эхом промчался по комнате, пока смысл фразы медленно доходил до самой Вари. Женщины в комнате не было, но она явно говорила в микрофон и следила за ней. Невольно приходит сравнение с подопытной крысой.

— Варя, ты готова? — ещё раз повторила медсестра, не услышав ответа с первого раза.

— Да!

— Хорошо, тогда глубоко вдохни и старайся не дышать и не двигаться.

Варя вдохнула полной грудью, ещё теснее прижимаясь в белоснежной пластине, и на несколько долгих секунд превратилась в статую. А в голове звучал стук собственного сердца и секунды до покоя. Четыре, пять, шесть. Послышался до боли странный звук, словно несколько щелчков фотокамеры.

— Можешь дышать. — девочка со свистом выпустила воздух. Она продолжала стоять по стойке “смирно”, пока не пришла все та же женщина, и не помогла ей спуститься.

Расстелив тонкую клеенку на белоснежной кушетке, которая тоже являлась частью большой конструкции, она повернулась к Варе.

— Разувайся и ложись сюда на спину. — девочка внимательно проследила, как женщина вставляет что-то напоминающее пластинку в подвешенное над кушеткой оборудование.

Сняв свои сапоги, Варя ступила на холодный пол в одних носочках. Она думала, что привыкла к холоду, но на деле все оказалось совершенно не так. Взобравшись по маленькой лесенке в три ступеньки, Варя легла на холодную кушетку. Её взгляд уперся в экран над головой. Он был похож на объектив камеры, с черным крестом посередине, разделяющим экран на четыре равные части.

— Сейчас все будет то же самое. Когда я скажу не дышать, ты так и должна сделать. — Варя кивнула. Когда женщина снова удалилась, комка в грудной клетке уже не было. Он всегда покидал Варю так же неожиданно, как и приходил. Она смотрела в потолок, мысленно продолжая считать. Семь, восемь, девять…

— Варя, ты готова? — голос снова раздался громко, словно она говорила в микрофон. Варя заметила маленькое окошечко в стене. Так вот откуда она наблюдала за ней и говорила.

— Вдохни и не дыши не двигайся. — экран над девочкой ожил, производя на свет несколько щелчков. “Не дышать, не дышать” — повторяла она себе. И тут же вспомнила какого это, не чувствовать кислорода. Паника тонкой паутинкой обволакивала её разум, заставляя вспоминать. Варя зажмурила глаза, только не дыши! Это было странным, ведь последнее время она повторяла себе все с точностью наоборот.

— Можешь дышать. — глаза девочки распахнулись. Она и не поняла, что все уже закончилось. Были ли эти слова реальными или ей показалось? Когда вошла женщина, Варя наконец-то поняла, что снова может сделать глоток воздуха. Она жадно вдохнула, мечтая больше никогда не забывать, что значит — дышать.

Глава 4

Ожидание не самый страшный враг человечества. В пустой квартире Варя сидела на полу, обхватив свои плечи руками. Вокруг неё были разбросаны листы, каждый из которых явно был не слишком то ей по душе. Везде была боль, она чувствовала её сквозь плотный лист бумаги.

В замочной скважине послышался шорох, и Варя вздрогнула, повернув голову. Все это время она, не моргая, смотрела в стену, пребывая, где то за пределами своей комнаты. Сейчас же перед ней стояла огромная миссия, убрать весь этот бардак. Быстро собрав листы в стопку, девочка встала на ноги в тот самый момент, когда Мария зашла в комнату.

— Привет. — нервно улыбнулась женщина. Ей слишком трудно давалось скрывать свои красные глаза и усталый вид.

— Привет. — шёпотом произнесла Варя, быстро убирая листы в самый дальний ящик.

Сдерживая слезы, Мария медленной походкой прошла в комнату и присела на кровать. Варя, затаив дыхание, наблюдала за ней. Её резко посетила дежавю. Словно она уже переживала этот момент, и он ей не очень нравился.

— Варь, тебе нужно будет уехать. — девочка, не моргая, смотрела на собственную мать, чуть нахмурив темные брови.

— Почему?

— Это ненадолго. Ты заболела, ты же знаешь, что когда ребенок болеет, его кладут в больницу.

— Но у меня ничего не болит. — Мария не смогла больше спокойно сидеть на месте, и подошла к окну, за которым смеркалось. Ей было отчего-то больно смотреть в глаза дочери, слишком уж взрослым и осознанным был её взгляд.

— Я все понимаю, Варя, но так нужно.

— Хорошо. — в недоумении Мария повернулась лицом к дочери.

Варя смотрела в пол, сцепив ладони в замок на коленях. Ей было страшно. Очень страшно. Она никогда не уезжала из дома, никогда не оставляла своей берлоги. Даже когда речь стояла о том, чтобы остаться ночевать у бабушки, Варя предпочитала возвращаться домой. Здесь было все такое родное, пропитанное её теплом, её энергией.

— Все будет хорошо, родная, тебе не стоит переживать. Мы каждый день будем созваниваться, общаться.

— Ты не поедешь со мной? — голова девочки резко поднялась, а взгляд устремился на мать. Взгляд полный страха и неизвестности.

— Не стоит так переживать.

— Тебе лучше лечь спать пораньше. Рано утром мы уезжаем. Я соберу твои вещи, а ты возьми с собой все, что тебе понадобится. Карандаши, альбомы. И возьми учебники. Я говорила с директором, ты будешь обучаться там.

— Мне не нужны книги.

— Что за глупости? Конечно нужны! — мать ласково погладила ребенка по голове. — Не бойся, все будет хорошо. Ты же у меня сильная девочка? — на лице улыбка, а на глазах слезы. “Сильная девочка”, словно мантру повторяла себе Варя. Она никогда не была таковой, но ради матери, ради её спокойствия, она станет сильной, пусть хотя бы только видимостью.

Утро понедельника слишком тяжелое бремя, но не из-за похода в школу или на работу, а из-за разлуки. Ровно в шесть тридцать Варя уже сидела на заправленной постели, теребя край своего платья. Она старалась вбить себе в голову каждую деталь своей комнаты, каждую мелочь, любое воспоминание. Девочка не знала когда вернется сюда, но, даже еще не покинув комнату, она уже хотела вернуться. Сентиментальность — скажите вы, привязанность — отвечу вам я.

В комнату тихо постучали, разрывая пленительность момента. Мария робко заглянула в комнату. На её лице было чуть больше косметики, чем обычно. Она усердно пыталась замазать мешки под глазами, результат бессонной ночи, яркая подводка скрывала красноту глаз, из-за выплаканных слез.

— Ты готова? Уже пора выезжать.

Тяжело вздохнув, Варя встала с постели, расправляя помявшееся покрывало. На улице ещё было темно, и лишь тусклый свет настольной лампы освещал комнату. Медленно приблизившись к письменному столу, Варя дернула за веревочку, погружая комнату во мрак.

Она не решалась прощаться с домом, но внутренний голос призывал её к этому. Почему всё то, что она рисовала, сбывалось для неё? Вчера она разорвала первый рисунок на множество клочков. Тот рисунок, на котором была нарисована она и её мать. Где был нарисован их вчерашний разговор, возможно, слишком роковой в её жизни. В маленьком рюкзачке за её плечами лежало еще десять листов, но их смысл был для девочки загадкой. Там не было людей, а лишь предметы, здания. К своему глубокому сожалению, она не помнила точный порядок рисунков, потому что рисовала, словно в трансе. Её мозг полностью отключался в такие моменты, а рука сама творила.

Они не обронили ни слова. В тишине квартиры, просто медленно оделись. Варя бросила взгляд через плечо, последний раз осматривая своё пристанище. Она будет скучать, одному Богу известно как сильно ей бы не хотелось покидать родные стены. В попытке не заплакать, она опустила голову и медленно вышла на лестничную площадку, пока мать возилась с замком.

Каждая ступенька в подъезде заставляла её ноги становится тяжелее, наливаться свинцом. Откуда был этот страх, откуда был этот внутренний холод? Предчувствие? Когда Варя вышла на улицу, свежий воздух ударил ей в лицо, заставляя кровь в висках стучать чуть реже.

Во дворе было тихо и умиротворенно. Девятиэтажки величественными зданиями возвышались буквально повсюду. Двор, такой родной и любимый. Она выросла здесь, и обещала сама себе вернуться. Откуда-то справа раздался громкий лай, и девочка непроизвольно вздрогнула. К ним навстречу бежал Ваня, держа на поводке щенка немецкой овчарки. Варя широко улыбнулась. Она знала, как сильно Ваня мечтал о собаке.

— Здравствуйте. — бойко произнес мальчик, поправляя сбившуюся шапку на голове.

— Здравствуй Ваня, ты сегодня равно встал, верно? — Мария убрала сумку с Вареными вещами в багажник машины, и повернулась к пареньку.

— У меня сегодня день рождения, мама и папа подарили. — он кивнул на собаку. Варя присела на корточки и погладила животное по мокрой мордочке.

— Как ты его назвал?

— Рекс. — гордо ответил парень.

— Он красивый.

— Хочешь, можем вместе его выгуливать. — Варя уже было хотела моментально согласиться, как её резко перебила мать.

— Извини Ваня, но нам пора уезжать.

— А вы надолго? Моя мама просила передать, что приглашает вас к нам сегодня.

— Мы не сможем прийти. Варя уедет.

— Надолго? — Ваня посмотрел на девочку, которая совершенно не учувствовала в разговоре и бережно продолжала гладить щенка по голове.

— Мы пока не знаем. Будем надеяться, что она скоро вернется. — Мария мягко улыбнулась мальчику, и похлопала дочь по плечу.

— Нам пора. Путь будет долгим. — всё еще глядя на собаку, Варя встала на ноги.

— С днем рождения. — тихо проговорила она, и крепко обняла Ваню. Как бы там не было, он был ей лучшим другом. Тем, кто всегда делил с ней свои карандаши и конфеты.

— Возвращайся быстрее. — только и проговорил он.

Варя робко кивнула и направилась в сторону машины. Она еще долго смотрела в заднее стекло автомобиля, пока мальчик совсем не пропал из её вида. Только тогда она заметила, что по её щекам катятся слезы. Быстро смахнув их, она села на сиденье, и пристегнула ремень безопасности.

А тем временем на улице становилось всё светлее. Она с упоением встречала новый день, всё ещё переживая за те перемены, что творились в её жизни.

***

Боялся ли Петр за свой выбор? Нет. Он ликовал. Когда то давно, вместе с отцом, они начали весь этот масштабный эксперимент. Когда то давно, один несносный мальчишка, слишком умный для других людей, смог всё это прекратить. Одним своим побегом, он поставил под удар все многолетние труды. Но ему было этого мало, он не только уничтожил всё то, что отец Петра создавал годами, он умудрился убить его. Возможно, он думал, что таким образом остановит всё это. Петру было четырнадцать, когда он ворвался в кабинет отца и застал его мертвым.

С тех самых пор он не жил ничем, кроме жгучего желания отомстить. Он не забросил разработки отца, при этом страстно разыскивая того, что лишил его родителя. Глядя на хрупкую фигуру девочки на фото, он задумчиво потёр подбородок. Пётр ещё слишком мало знал об этой девочки, но какое это имело значение? Она талантлива и это всё что его сейчас беспокоило. Если она та, кто ему нужен, он узнает об этом. Через год, два, десять лет. Такое от него не спрячешь. Особенно, если эта ласточка будет под его крышей.

Тонкий лучик надежды уже зарождался в нем. А что если это ребенок Александра? Такой талант ведь переходит с генами?