Варенька

— Вот моя визитная карточка, а это контракт с нашей школой. — Диана придвинула ей ближе несколько листов в файле и маленькую белую карточку, где курсивом были выведена инициалы и мобильный телефон.

— Я прошу, чтобы Вы взвесели всё и подошли к этому решению с холодной головой, а не базируясь на чувствах. Варя достойна самого лучшего, и мы предоставим ей это. Всё предельно четко прописано в договоре и если у Вас возникнут вопросы или же Вы примите наше предложение, то стоит лишь набрать мой номер. — Маша молчала. Словно язык проглотила. Она даже не могла поднять взгляд и поблагодарить хотя бы за предложение. Сейчас в ней кипело возмущение. Да как можно вот так просто отправить своего ребенка в другой город? Диана смотрела на неё прямым взглядом, просчитывая в своей голове, насколько внушаемой была эта женщина, но Мария мастерски прятала свои эмоции. Последний раз взглянув на директора, женщина подхватила все материалы и покинула кабинет директора в полном смятении. Она пообещала подойти ко всему с холодной головой, но как можно рассуждать равнодушно, когда речь идет о твоём ребенке?

Варя сидела в приемной и задумчиво смотрела на грамоты на стене. Маша всегда знала, что её дочка умна не по годам. Очень часто ей становилось скучно со своими сверстниками, она много капризничала, но чем старше становилась, тем более замыкалась в себе. Её рисунки — это тот мир, в который она никогда не пускала, но мать точно чувствовала, что за простыми кляксами кроется что-то намного больше. Больше всего на свете она не хотела, чтобы Варя чувствовала себя не комфортно. Что, если эта школа шанс для неё? Шанс найти тех, кто смог бы понять её.

— Всё хорошо? — из раздумий Марию вывел голос дочери.

— Конечно. Кажется, я обещала тебе карандаши. — на лице ребенка появилась очаровательная улыбка, а внутри матери пустота.

Поздним вечером, когда Варвара уже мирно спал в свой кровати, Маша взяла в руки договор. Со стороны всё казалось таким правильным, таким уместным, но руки женщины тряслись. В договоре четко были прописаны условия проживания, обучения. Устало положив листы на письменный стол, Маша тяжело вздохнула. В ней боролись две сущности, каждая из которых была в чём то права. Обхватив хрупкие плечи руками, словно желая избавиться от холода, она посмотрела на стену в своей комнате. На ней висели фотографии их счастливой семьи, и женщина не смогла не улыбнуться.

Её счастье было настолько осязаемым, что многие в тайне завидовали ей. Она познакомилась с Александром снежным вечером, когда возвращалась с работы. Кто бы знал, что вывих лодыжки окажется для неё таким судьбоносным. Он тогда пришел к ней на помощь, напоминая героя из мультика про супермена. Александр помог ей добраться до больницы, отнеся хрупкую женщину на своих руках. А потом он долго навещал её, принося апельсины, на которые у неё ужасная аллергия. Но Маша молчала об этом, счастливо улыбаясь от каждого его прихода.

Он должен был знать о том, какое предложение получила их дочь. Она не могла оставить его в неведение. Проблема заключалась в том, что Саша редко выходил на связь, а сама она лишь изредка могла дозвониться до него. Но женщина всё же решила попытать свое счастье, и взяла мобильный в руки, набирая знакомый номер. Было вполне предсказуемо, что он не ответит. Возможно, отдыхает, или за рулем. Решив не обременять своего мужа, она набрала номер матери, в надежде, что она сможет подсказать ей правильный выход из этой ситуации.

— Алло. — голос её матери глубоко проник в мысли Марии, заставляя груз на душе испариться на несколько минут.

— Привет мам, как дела?

— Да хорошо всё, у тебя-то что случилось?

— Ну мама, почему сразу что-то случилось? — проницательности этой женщины не было предела. Иногда, Маша хотела бы иметь такую же возможность легко предугадывать и её мотивы, но такая телепатия распространялась только на матерей, которые слишком хорошо знали своих детей.

— Я твоя мать, я чувствую. — устало вздохнув, Маша бросила взгляд на файл с листами.

— Я хочу, чтобы ты подъехала завтра утром к нам домой.

— Маша, что происходит? — теперь голос матери стал на долю тревожней. Мария редко обращалась за помощью, особенно к матери. После их брака с Александром, девушка предпочла быть самостоятельной и независимой. Это разожгло конфликт в их семье. Да и Александр не казался Татьяне Николаев не идеальной партией для единственной дочери.

— Мне нужно с кем-то посоветоваться, а Саша недавно уехал, и дозвониться до него уже не получится.

— Вечно он куда то уезжает. Не удивлюсь, если он ещё и шашни с кем-то водит.

— Мама! — Татьяна Николаевна не сильно жаловала её мужа. Рядом с дочкой она представляла любящего супруга, который сможет подарить ей столько любви, сколько она заслуживает. Наверное, любая мать хочет для своего ребенка самого лучшего. Вот только Татьяна Николаевна и не догадывалась, что в те недолгие недели, когда он приезжает, Маша чувствует себя самой счастливой и любимой женщиной на планете.

— Не мамкай! Завтра в обед приеду. Как ты себя чувствуешь? Может, фруктов или чего-нибудь сладенького привезти?

— Ничего не надо, мам. Просто приезжай быстрее.

— Ох, и доведешь ты меня своими интригами! Ладно, спать иди, утро вечера мудренее. Нечего тебе по ночам думы думать. — ответа мать Марии так и не дождалась. Просто повесила трубку, словно её приказы не обсуждались.

Маша легла на кровать, свернувшись клубочком и положив ладонь на свой живот. В такие моменты ей ужасно не хватало мужа рядом. Саша мог найти тысячу слов, чтобы вселить в неё недюжинную уверенность. Именно за это она полюбила его. За ту силу, которую он нёс в себе. Она часто надевала его рубашки, в желании чувствовать любимого рядом с собой постоянно. И сейчас она многое бы отдала, лишь бы просто обнять его.

Варя же в соседней комнате беспокойно ворочалась в своей кровати, видя свой самый страшный кошмар. У этой девочки был всего лишь один страх — задохнуться. Год назад Варя побывала на грани между жизнью и смертью. Она плохо умела плавать, но не смогла отказать себе в удовольствии нырнуть вместе с ребятами в речку.

Дно ушло из-под её ног слишком резко, настолько, что Варя не успела даже пискнуть. Она карабкалась до последнего, однако, её неумолимо тянуло ко дну. Она четко запомнила то ощущение, когда каждый вздох — равноценен дорогим секундам жизни. Это ощущение липкой паутиной окутало её сознание, заставляя сотрясаться от одного только воспоминания. К ней быстро пришли на помощь, благо место было достаточно людным. Кроме шока и нахлебавшейся воды, других повреждений не было. Мария чуть с ума не сошла, когда Александр на руках вытаскивал дочь из воды. Ей тогда хотелось накричать на ребенка, за то, что подвергла свою жизнь риску, но Саша строго запретил ей даже заикаться об этом. Он видел, сколько страха было в больших карих глазах, и меньше всего он хотел, чтобы к нему добавилось ещё и чувство вины. Варя на всю жизнь вынесла для себя урок, но отец не позволил ей жить с этим страхом. Они несколько недель ходили вместе в бассейн, перебарывая её страх к воде, но преодолеть страх от ощущения недостатка кислорода так и не получилось. Зато Варя полюбила походы в бассейн, и часто просила мать отвезти её туда.

Резко сев на кровати, она схватилась за горло, пытаясь вздохнуть. Вдох, выдох. Ничего сложного, однако, не тогда, когда на тебя находит паническая атака. Когда девочка поняла, что угрозы больше нет, и ей просто приснился ужасный сон, Варя упала на влажную, от пота, подушку, не желая закрывать глаз. Ей всё казалось, что сомкни она веки, и это вернёт её на дно злополучной реки. Сжав подушку в кулачки, она, не моргая, уставилась в темноту. Время шло к рассвету, но глаза упорно отказывались закрываться. Больше всего она ненавидела в себе эту слабость, которую никак не могла перебороть.

Решив оставить глупую мысль о сне, Варя поднялась с кровати и включила настольную лампу. По всему столу были разбросаны белоснежные листы с черными кляксами. Аккуратно сложив их вместе, Варя посмотрела на получившийся рисунок. Никому и никогда не приходило в голову сделать этого, и только Варя всё чаще собирала их, словно паззл, и всматривалась в большой черный щит, с двумя мечами, скрещенными по центру. Аккуратно проведя рукой по толстому слою карандаша на листе, она посмотрела в окно, за которым медленно ложился на землю первый снег. Поймет ли она когда-нибудь к чему все эти рисунки? Но если и да, перестанет ли она это делать? Это её жизнь, её безумный мир. Варю не покидало чувство, что ей упорно что-то пытаются донести, но она не понимает. Всё что у неё есть — это эти рисунки, и собственные страхи, которые душат её бессонными ночами. Именно поэтому, она решила, что больше не будет думать над этим. Она просто возьмет карандаш и продолжит делать то, что доставляет ей удовольствие.

Рисунок, ещё один, и на каждом одно и то же. Когда из-под её рук вышла пятая идентичная работа, она отбросила от себя карандаш. Да что с ней не так? Почему она не может рисовать натюрморты, портреты, почему в её голове образы совершенно чуждые этому миру? На пяти листах был нарисован лабиринт, каждый из них был полностью одинаковый, вот только девушка передвигалась и постоянно находилась в разных местах, словно птица в заточении.

Она даже не заметила, как в комнату вошла мать, внимательно изучаю её профиль. Бессонная ночь, кошмар, воспоминания, всё смешалась в одну кучу. Схватив лисы, она с силой разорвала их на несколько кусков.

— Что ты делаешь? — услышав голос матери, Варя медленно опустила куски разорванных листов на стол, и повернула голову в сторону Марии.

— Неудачный рисунок. — стараясь улыбаться более непринужденно, она встала со своего места, и направилась в ванну. Подойдя к столу, Маша взяла в руки разорванные листы и попыталась их собрать вместе. Все рисунки были одинаковыми, и женщина так и не поняла, чем они так не угодили девочке. Выбросив их в мусорную корзину, рядом с письменным столом, она направилась на кухню, чтобы приготовить завтрак. Почистив зубы, ребенок присоединился к матери, помогая ей с приготовлением еды. Это был обычны их ритуал по утрам. В каждой семье есть свои привычки, и эта семья не была исключением.

— Как спалось? — невзначай спросила мать, а в глазах Вари тут же появился уже совсем родной страх.

— Плохо. Плохой сон. — Мария с сочувствием посмотрела на дочь, и погладила её по голове.

— Это всего лишь сон. Не стоит расстраиваться. Сегодня бабушка приедет. — Варя широко улыбнулась. Приезды бабушки ей всегда нравились. Особенно то, что она постоянно привозила множество вкусностей, чтобы порадовать внучку.

— Она привезет с собой свой вафельный торт? — Мария улыбнулась дочери в ответ. Ей был знаком восторг в этих больших глазах. Её мама специально делала для внучки вафельный торт с вареной сгущенкой или шоколадом. Она пропитывала их настолько большим количеством крема, что никакой ребенок не устоял бы против такого сладкого подарка.

— Неверное. Иди, переодевайся, нечего в пижаме бегать. — девочка быстро убежала в свою комнатку, а Мария вернулась к готовке.

После завтрака Варя снова закрылась в комнате, пока Мария проводила уборку по всему дому. Бабушка Вари, как и обещала, подъехала к обеду. А вместе с ней приехали и шоколадные конфеты, и вафельный торт, и прочее и прочее.

— Где моя внучка? — радостно воскликнула женщина, и Варя тут же выбежала из комнаты. Крепко обнимая родственника за шею, девочка поморщилась, когда бабушка расцеловала обе её щеки.

— Здравствуй красавица, а я тебе гостинцев привезла, иди чайник ставь. — забрав у Татьяны Николаевны пакет с гостинцами, Варя убежала ставить чайник.

— Здравствуй дочка. — мать расцеловала Машу в обе щеки, легко касаясь рукой её округлившегося животика. — Как поживаешь, совсем бледная. Я тебе яблочек привезла, чтобы всё съела.

— Ну зачем ты, у нас всё есть.

— Не спорь с матерью. Пойдем на кухню, ты поговорить хотела.

— Хотела. — её лицо помрачнело. Она всё утро старалась не задумываться о том, что ей уже нужно принять какое-то рациональное решение.

— Варенька, солнышко, как дела в школе? — собравшись за круглым столом, спросила Татьяна Николаевна. У них была не большая кухня. За круглым столиком места хватало едва ли на четверых. Маленький островок из холодильника, плиты и кухонных тумб не давал особого места разгуляться нескольким хозяйкам, поэтому, пока Мария разливала чай, Варя общалась с бабушкой.

— Всё хорошо. Меня вчера хвалили. — уплетая кусок торта, невнятно, проговорила Варя.

— Как это замечательно. Да не торопись ты так, подавишься. — женщины по-доброму рассмеялись. Мария расставила чашки на столе, вытирая салфеткой испачканную в сгущённом молоке щёку дочери, и присела на свободный стул.

— К нам вчера тетенька приходила и давала тест. Она сказала, что я справилась лучше всех.

— А что за тест то? По какому предмету?

— А я не знаю. — Варя нахмурила брови, проглотив свой кусок. Взяв чашку в руки, Татьяна Николаевна сделала несколько глотков, не спуская взгляда с дочери.

— Варь, иди, порисуй, нам с бабушкой поговорить нужно.

— Ну мам!

— Варя! Пожалуйста. — тяжело вздохнув, девочка прихватила конфет и побежала в свою комнату.

— Ну и выросла же она. — женщина заботливым взглядом проводила внучку и повернулась к дочери.

— Рассказывай, зачем звала? — карие глаза внимательно осмотрели сидящую напротив женщину. Маша медленно встала и на несколько секунд покинула уютную кухню. Когда она вернулась, в её руках был файл с бумагами.

— Тест, про который тебе рассказала Варя, был на выявление талантов у детей. Нам предложили заключить договор с частной школой. — Маша положила на стол бумаги, и опустилась на свой стул.

— Ничего не понимаю. — Татьяна Николаевна взяла бумаги в руки и потянулась за своими очками, которые лежали в сумке.

— Я тоже мало что понимаю, мам. Они сказали, что Варя очень талантливая и смышленая. Они хотят взять её на обучение в свою школу. После окончания этого заведения они предоставляют детям реализацию любой их фантазии. Посмотри третий лист. Это перечень заведений, куда им открыта дорога. Мама, да там такие заведения, что Варя сможет прожить свою жизнь в полном достатке.

— Вижу. И какая же цена этой прелести?

— Они не берут плату за обучение. Все те фирмы в списке принадлежат им, и они фактически сами выращивают для себя специалистов.

— Тогда почему ты колеблешься? — женщина отложила листы в сторону и посмотрела в глаза дочери.

— Эта школа не здесь. Они заберут её, и я смогу видеть Варю только два месяца в году! По-моему это слишком большая плата. — на кухне воцарилось полное молчание. Маша долго обдумывала это предложение прошлым вечером, и прямо сейчас видела такое же замешательство в глазах своей матери.

— Саша знает?

— Нет. Я не смогла до него дозвониться. — Маша сидела с опущенной головой. Как же ей сейчас не хватало её мужчины, который мог разрушить любое её сомнение одни лишь прикосновением.

— Послушай, дочка. Такие предложения с неба не сваливаются. Но стоит ли отправлять её совершенно одну?

— Мам, я так же в растерянности. Я понимаю, что возможно для неё — это счастливое будущее, но как же мы?

— Я не хочу, чтобы ты этого делала. Мы сможем помочь ей в реализации её будущего, но…

— А что, если ей это нужно? Мам, Варя не простой ребенок и никогда им не будет. Что, если она потом возненавидит меня за то, что я лишила её возможности расти с теми, кто её понимает. — бросив взгляд на свою комнату, Мария тяжело сглотнула. — Посиди здесь, сейчас ты поймешь меня.

Быстро поднявшись, Мария зашла в свою комнату и открыла верхний ящик письменного стола. Уже год, как она собирала эти рисунки. Варя рисовала очень много и порой даже не обращала внимания, как мать забирает некоторые рисунки. И это было неспроста. Маша собирала только те рисунки, которые Варя рисовала поздними ночами, просыпаясь ото сна. Она была похожа на лунатика, который был запрограммирован только на то, чтобы рисовать. Мария, с взрослением Вари, всё меньше понимала своего ребенка, и это сильно беспокоило её.

— Я не вижу в этом чего-то необычного. — взглянув на листы, произнесла женщина. — Маш, пойми, ты ничего не знаешь об этой организации. Ну, что тебя беспокоит? Она умненькая, и если такая талантливая, то они примут её на работы и без всяких школ. В наше время то главное чтобы мозги в нужном месте были.

— Ты так думаешь?

— Маша, я ведь знаю, ты места себе находить не будешь. Варе всего девять, а ты хочешь отправить её в другую школу, в другом городе, совсем одну? Это сумасшествие! — мать Марии обладала вспыльчивым характером, и, подскочив со своего места, принялась мерить шагами маленькую кухню.

— Да, мам, ты права. Я не отпущу её туда, а успехов она и сама добьется. — глубоко вздохнул, Мария потерла своё лицо ладонями.

— Вот и правильно. — Татьяна Николаевна заботливо присела рядышком и положила голову Марии себе на плечо, ласково гладя по волосам. — Позвони им. Пускай Варя не будет занимать чужое место.

— Хорошо. — медленно, придерживая живот, Мария дошла до своей комнаты. На письменном столе всё так же одиноко лежала визитка, но смятения в душе женщины уже не было. Она точно знала, что решение уже принято, и менять она его совершенно не намерена.

Глава 3.

По черному мрамору, каблуки женщины стучали чересчур громко. Уверенная походка, прямой взгляд, и волнение в душе. В тот кабинет, куда она направлялась, не заходят просто так, и не беспокоят человека, обитавшего там. Но какой у неё был выбор? Варя…Это имя Диана прочно вбила себе в голову. Ещё ни один ребенок не был такой загадкой для неё, и отказ её матери только подливал масла в этот огонь жгучей заинтересованности. Возле гигантской массивной дубовой двери стояли двое мужчин.

Словно статуи Аполлона они неподвижно возвышались в высоту. В идеальных черных костюмах и с максимально короткой стрижкой. Вы наверняка часто можете увидеть таких людей в дорогих ресторанах и совершенно не обратить на них внимания, но Диана слишком хорошо знала всю беспринципность и жестокость братьев Жарковых. Русские солдаты, ни один раз служившие в горячих точках, они умели только убивать. Причём делать это они любили с садистской усладой, растягивая своё удовольствие от хриплых стонов жертвы.

Рука Дианы инстинктивно дотронулось до правого запястье. В последнюю их встречу она смела неправильно на них посмотреть, за что чуть не лишилась конечности. Больше она такой ошибки не допустит.

— У меня назначено. — глядя в дверь, пытаясь не показывать своего страха, произнесла женщина.

— Больше не смотришь нам в глаза? — усмехнулся Вадим. Кажется, это в его руке тогда был нож. Диана сильнее сжала свои кулаки, скрывая ярость и злость.

— Кажется, она быстро усваивает уроки. — на смуглом лице Олега появилась широкая улыбка. Они были ни капли не похожи с братом внешне, а то, что было у них внутри, Диана просто не хотела анализировать. Эти столбы, были для неё весомой преградой, но куда важнее сейчас было увидеть Петра.

— Малышка, язык проглотила? — рука Влада медленно коснулась её щеки, очерчивая линию скул.

— У меня назначено. — она даже не шелохнулась. Страха не было, её дрессировали никогда не испытывать страха и она многое бы отдала, чтобы почувствовать его, но не умела. Никто из здесь присутствующих не умел.

— Ладно, отстань от неё, Пётр ждал нашу птаху. Привезла новую партию детишек? — как же сильно она хотела ответить. Столько ругательств, ярости, но нельзя. Жизнь дороже. Молчание — золото.

Нажав на ручку двери, Олег кивком дал добро на путь. Вдохнув побольше кислорода, забив легкие до отказа, она вошла в тусклое помещение. Здесь было холодно, очень холодно. У большого окна, которое было нараспашку, учитывая, что на улице была осень, стоял мужчина, покуривая сигару. Он не шелохнулся, услышав звон её каблуков, и не проронил ни слова. Диана знала, что говорить предстоит ей, и рядом с ним, она просто никто. Он не обязан смотреть на неё, и черт подери, она и не надеялась, что он вообще примет её.

— Добрый день. — как и полагается, она не смотрела на мужчину в дорогом сером костюме. Сейчас, она могла только рассматривать усыпанный золотыми узорами персидский ковер, темно-красного цвета.

— За всё время учебы и службы ты была в этом кабинете лишь однажды. — послышался его притягательный и тягучий, словно мед, голос. Он очаровывал и захватывал, манил к себе и отталкивал одновременно.

— Но ты прекрасно усвоила правила, не так ли? — она молчала, зная, что ей не давали право говорить.

— Умная девочка. — похвалил он, и она буквально кожей почувствовала его пристальный взгляд. Диана помнила эти глаза. Кристально-голубые. Казалось, что природа просто не могла сотворить такие глаза, но Пётр был фактом того, что всё в этом мире возможно.

— Посмотри на меня. — глаза Дианы тотчас же устремились на своего хозяина. Именно хозяина, потому что таким он и был для всех них. Отцом, человеком, воспитавшим их всех.

— Расскажи мне, по какой причине ты рвалась поговорить со мной? — мужчина снова повернул корпус к окну, и медленно вдохнул воздух, блаженно закрывая глаза. Ему было слегка за тридцать, но прямая осанка и насыщенный цвет каштановых волос, делали его безумно привлекательным и манящим.

— Я проводила тест в одной из школ, стандартная процедура вот уже двадцать лет. Меня заинтересовал один результат теста, и девочка, решившая его. Я готова поспорить, что она стратег. — мужчина резко повернул голову в её сторону, пристально и хмуро всматриваясь в девушку. Он не слышал этого слова уже очень давно. С тех пор, как он стал править всей компании в гордом одиночестве, Пётр полностью пересмотрел свои взгляды, лишив большинство воспитанников данного титула. Такое далеко забытое слово больно резало его слух.

— Этого не может быть. Неужели, спустя только лет?

— Я долго изучала этот тест. Она больше не подходит ни к одной категории, если только технологи. Её логический анализ индивидуален и великолепен.

— Если это так, значит у нас снова появился шанс доделать начатое. — на лице Петра не было никаких эмоций, но Диана могла чувствовать его внутренний восторг.

— Здесь возникла проблема. Её мать, она отказывается расставаться с ребенком. Нам не подступить к ней. — в глазах мужчины всколыхнуло пламя. Она понимала, что заинтересовала его, показала конфету, до которой он не в состоянии дотянуться.

— Покажи мне её тест. — протянув темно-синюю папку, она опустила взгляд, боясь сделать что то не так.

Подойдя к своему массивному столу, он присел в кресло и принялся что-то печатать в своем белоснежный ноутбук. Открыв папку, он внимательным взором осмотрел каждый лист.

— Этого не может быть. — прошептали его губы. — Откуда у тебя это?

— Это работа Варвары, там всё написано.

— Кто родители этой девочки? — Диана потупила взгляд, стараясь совладать с эмоциями.