Помоги проекту - поделись книгой:
— Вряд ли, — ответила Джин. — Оставшийся ничего не сможет сделать, разве что сам успеет спастись. Но наша главная задача не уцелеть, а вас обратно доставить. А улетевшие ослабнут на одну боевую единицу. Кстати, дамы! Давайте-ка ушки на макушке. Что-то мне не нравится, что пока никого не было. Где, ебаный в рот, их охранение? Извините, док.
— Не тратьте время, — сказал доктор. — Полетели.
Они вновь поднялись выше, держась подальше от «дыры» и взяли бреющий курс над равниной.
Земля сверху ничем не отличалась от знакомой им земли — разве что не видно геометрической правильности полей и дорог, монотонная поверхность, будто жившие здесь Враги не строили ничего и не возделывали землю. А с другой стороны, они, может быть, летят над пустыней… За это говорило и то, что поверхность под ними была ровного золотистого цвета. Опять же, охраны нет.
А все-таки странно: сами улетели, а заслон не поставили.
— Как ваши измерения, док? — спросила Джин.
— Если Трис не возражает, я хотел бы спуститься пониже, — сказал доктор Стюарт. — Приборы приборами, но мне хочется взглянуть, что там, внизу.
И тут Трис захотелось даже глаза протереть: золотистая поверхность под ними пошла мелкими волнами, будто рябь океана.
— Кейт, прикрой меня, — сказала она в динамик, и повела «марсельезу» вниз.
«Марсельеза» с ее примитивными дублированными системами — это вам не легкая юркая малиновка, где пилот управляет буквально всем, вплоть до движения закрылков, почти на том же подсознательном уровне, как мы управляем дыханием и пищеварением. Малиновка может пролететь так низко, что взъерошит волосы зрителей на воздушном параде — на парадах так действительно выпендриваются. «Марсельезе» это не дано. В глубине души Трис была даже рада потолку в триста метров: во всяком случае, никто от нее не ждет, что она пройдет вплотную над почвой параллельного мира.
«Вот!.. — подумала Трис. До нее только в этот момент дошло. — Да я же
Ей тут же захотелось заложить какой-нибудь крутой вираж, или в самом деле пролететь над самой поверхностью, или еще что. Но она сдержалась. А Кейт — нет: Трис увидела, как она пару раз перекувырнулась в самом низу и заскользила вверх брюхом.
— Мазе-факинг-пароход! — услышали они в динамиках ее резкий голос, еще более резкий из-за акцента. — Вы только посмотрите на это!
— Что она?.. — доктор чуть не прилип к иллюминатору, и Трис торопливо нажала несколько кнопок на приборной доске, увеличивая изображение с наружных камер.
Они увидели золотистую поверхность вблизи — наверное, примерно так ее видела Кейт. Это была все-таки не вода, как показалось Трис в какой-то момент, а просто ровная земля, поросшая растениями вроде вереска. По равнине гулял ветер, и вереск — наверное, довольно высокий — шел рябью. Кое-где в траве горели сиреневые цветы, яркие, как звезды.
— Красиво… — тихо сказала Жанна в динамике. Она тоже опустилась ниже, хотя Трис не услышала, чтобы Джин ей это приказала.
— Да уж… — поддержала Джин. — Кейт, осторожнее, мать твою!
— Да тут нет никого… — начала Кейт. — Сенсоры у меня молчат.
— Может, у них жизнь на кремниевой основе! — отбрила ее Джин.
— Вообще-то не на кремниевой… — начал доктор Стюарт.
И в этот самый момент волнами пошла сама равнина. Выглядело это так, будто вересковая пустошь под ними была одеялом, которое кто-то взял за край и хорошенько встряхнул. Земля приняла новую форму, и улеглась снова, встопорщившись холмами.
Кейт еле успела увернуться от одного из таких холмов.
— Что за неведомая ёбаная хуйня?! — весело спросила она в динамике. — Типа новый аттракцион? Соррь, доктор, за выражения.
— Я же сказал: не тратьте время! — прорычал док. — Вы за кого меня держите?
— Ты погляди сначала вот на эту ёбаную хуйню, — ответила Джин.
Один из холмов лопнул, и оттуда поднялось что-то вроде черного одеяла, парящего в воздухе. Трис показалось, что сделано оно из той же материи, как и черная дыра — если, конечно, это было искусственное сооружение, а не живое существо. За ним появилось еще одно, такое же, поменьше. Трис инстинктивно дернула «марсельезу» вверх и в сторону. Док Стюарт застонал.
— Вы что, отстегнулись?! — крикнула Трис.
— Кейт, не стрелять! — одновременно заорала Джин.
— Не стреляю, не дура, — отозвалась Кейт. — Они тут не по нам…
Черные одеяла и в самом деле не обращали на пришельцев ни малейшего внимания. Они полетели низко над равниной и вдруг спикировали на что-то — видимо, прятавшееся в зарослях. Последовало немного возни (злостно отогнувший «лапы» кресла док Стюарт щелкал разными настройками камер, добиваясь каких-то извращенных фотографий). Потом черная куча в траве распалась, и оттуда на свободу вырвался ярко-алый шар. Черные одеяла взмыли следом, вроде бы в погоню. Они несколько раз попытались сомкнуться вокруг шара, но тот вырвался и увел преследователей куда-то за горизонт.
— Охота, что ли? Или война? — спросила Кейт. — Это местные звери такие?
— Не знаю, я не биолог, — ответил Стюарт. — Но похоже на то. Дамы, не возражаете, если мы облетим нашу точку входа по кругу с как можно большим диаметром? Чем большую местность мы рассмотрим…
— Понятно, док, — согласилась Джин. — Рванули, дамы.
Ничего нового они не увидели за время своего облета. Везде под ними была все та же золотистая трава, похожая на вереск, небо оставалось чистым, без малейшего следа непогоды. Иногда, без какой-либо понятной системы, на землю налетали периоды «встряхивания», и ландшафт неумолимо менялся. Иногда лопались холмы, выпуская на свободу довольно причудливых существ, которые то охотились друг на друга, то просто улетали, то зарывались в землю, то принимались пожирать, будто выкашивать, золотую травку. Все они напоминали, скорее, не живых существ, а фигуры из учебника «Три-Д графика для чайников».
— Если это аттракцион, то пиздец какой скучный, — подвела Кейт итог через десять минут. — Командир, я, конечно, не нарываюсь и все такое, но, может, мотать назад?
— Это доку решать, — сказала Джин. — Лично я не против.
«Правильно, — подумала Трис. — Чем дольше мы тут торчим, тем меньше шансов вернуться вообще».
Застревать тут не хотелось. Умирать — не хотелось. Тем более, что она еще не решила, за что умирать.
— Измерения я сделал, а больше ничего тут интересного не вижу, — сказал Стюарт после короткой паузы; в камере заднего вида Трис увидела, как он пожимает плечами. — Давайте назад.
— Ну вот, не удалось совершить подвиг… — сказала Жанна. — А как полковник-то…
— Не сглазь, — оборвала ее Джин. — И вообще, на твой век подвигов хватит.
Они взяли обратный курс.
Вокруг по-прежнему не было видно никаких опасностей и ничего, похожего на Врагов.
Первой попробовала проскочить черную дыру Жанна: ничего не вышло. Потом попытку сделала Кейт. Они просто пролетали насквозь, словно это не вход в параллельный мир, а обыкновенный сгусток черно-серого тумана. При этом обе еще жаловались на неприятное ощущение, будто разряд тока через них пропустили.
— Трис, — сказал доктор Стюарт каким-то странным тоном, — а теперь попробуй-ка ты. Только на ручном управлении. Пси-систему отключи.
Жанна в динамиках ахнула.
— Вы хотите сказать… — начала Кейт.
— Всем тихо! — вдруг резко крикнула Джин. — Трис, выполняй, ты молодец. Передавайте от нас приветы на той стороне.
Они все поняли, причем поняли сразу. И сделали единственное, что можно было сделать в тот момент. А Трис ничего не поняла — растерялась. Ее охватила какая-то замороженность, все ресурсы мозга уходили на то, чтобы переключить «марсельезу» на ручное управление и ни в чем не запутаться. Доктор Стюарт тоже молчал, и Трис не могла даже предположить, о чем он думал. Да ей было все равно. Но когда они вышли на прямой курс на черную дыру, она все-таки сделала попытку что-то сказать:
— Кейт…
— Да все путем, подруга, — ответила Кейт, и в голосе ее звучала удивительная беззаботность. — Еще встретимся.
И вот тут Трис испытала такую смесь боли, стыда и облегчения, что никто, пожалуй, не сможет это описать — только пережить. Но не дай бог такое переживать.
Последнее, что увидела Трис, это вспышку солнца на колпаке кабины малиновки Кейт: та облетала черную дыру по кругу. Трис подумала: дотянуться бы до девочек своим сознанием, сказать, как она любит их и как она хочет всегда быть с ними — но увы, она-то не Кейт, передавать не может…
Нос «марсельезы» ушел в темноту, и Трис почувствовала дикую боль: как будто ток пропустили сквозь тело, мышцы скрутило, сердце забилось в истерике. Сзади заорал док Стюарт, а Трис потеряла сознание.
Когда просыпаешься с утра, совсем не собираешься умирать. Особенно если просыпаешься до рассвета. Сумерки и песок в глазах плохо располагают к мыслям о вечном. Чистишь зубы, смотришь на себя в зеркало, зеваешь во весь рот, переплетаешь косички… Как будто даже не помнишь о сверхважной и сверхсекретной операции, которая начнется через сорок пять минут — как раз принять душ, позавтракать и забраться в «марсельезу».
Техники что-то там осматривают в последний раз, отцепляют провода и датчики. Омар, самый старый из них, сует Трис в руку какой-то амулет: такой обычай, нужно ему вернуть после каждого полета. Трис послушно запихивает коричневый сморщенный корешок (очень хочется надеяться, что это корешок) в карман формы. Карман совсем маленький, вообще-то под зажигалку, но Трис не курит.
И ей еще предстоит полет в прозрачное до стеклянности рассветное небо, и воздух будет воображаемо петь вдоль бортов, и вибрация машины расколет голову, и все проблемы земные останутся далеко внизу, а потом еще — за горизонтом…
Будет еще пара часов жизни. Или меньше.
У Трис ужасно болела голова. Как может болеть голова, когда тут ничего нет? Она брела по какому-то темному месту, где даже звука ее шагов не слыхать.
Интересно, куда попадаем мы, когда умираем? Если не ходим в церковь, как мама, или в мечеть, как Джин, и не молимся своим богам, как Омар, и не верим во всякие там силовые поля, как доктор Стюарт, или в начальство, как полковник?
Ее интересовало, можно ли умереть за то, во что никто не верит, и нужно ли. Оказывается, она сама себя обманывала, и вопрос был совсем в другом. Она хотела понять, что там, в самом-самом конце.
«Я скоро все выясню», — подумала Трис.
И пошла вперед по темноте. Откуда-то она знала, главное — не останавливаться.
Темнота начала таять, шаги стали глухо отражаться от стен, и Трис поняла: она идет по ангару «малиновок» на базе «Прерия», а темно так, потому что освещение выключено. «Ну вот, — подумала девочка. — Может, это никакая не смерть, а просто недоразумение?»
Ангар закончился, ворота были распахнуты настежь. Сразу за ними начиналось взлетное поле, только почему-то трава здесь росла золотистая и похожая на вереск, с мелкими сиреневыми цветами.
А над головой начинался совершенно роскошный закат: с уклоном в звездную синеву на востоке, с восходящей вечерней звездой, с нежными сиреневыми облаками. Ах нет, это не вечерняя звезда, это сигнальная ракета. Курсанты стартуют с соседней базы, за горизонтом ее не видно, а ракеты — вполне. Знакомо захлопали зонды-очистители облаков. Кто-то на «малиновке» пронесся прямо над головой Трис, она обернулась, приложив ко лбу козырек от солнца, но не смогла узнать стиль пилота. Может быть, кто-то из новеньких?
«Моя малиновка! — сообразила Трис. — Моя дорогая! Я же с ней не попрощалась! Она же в ангаре!»
Она обернулась, собираясь бежать обратно в пустоту, но обнаружила, что ангара за спиной уже нет — он оказался где-то в стороне и довольно далеко, а прямо перед ней на траве расположились Джин, Кейт и Жанна.
— Девочки! — воскликнула Трис и почувствовала, как на глаза у нее наворачиваются слезы. — Девочки, простите меня! Простите, я так сожалею… я так подвела вас…
Но, как она ни подходила к ним, как ни заглядывала к ним в глаза и ни касалась их щек, они не замечали ее, разговаривая о своем. Потом Джин разлила водку по пластиковым стаканчикам, и Трис поняла: вот оно. Ее поминки.
Значит, точно все кончилось. Больше нечего бояться. Больше не осталось никакой надежды.
Какое же облегчение! Как же это, оказывается, было тяжело — бояться и надеяться каждую минуту.
И нечего думать о том, стоит или не стоит умирать за тех, кто вокруг. Она уже умерла — за них, ее эскадрилью. Не худший выбор…
Трис охватило неимоверное облегчение и благодарность судьбе.
— Пусть-небо-примет-тебя-сестра, — отбарабанила Джин, сложив руки в молитвенном жесте. — Помоги-шестым-чувством-тем-кто-продолжает-бой. Аминь.
«Конечно, помогу, — тихо сказала Трис ей на ухо. — Я все для вас сделаю, сестры. Если это хоть немного зависит от меня».
Джин — воплотившая в реальность образ идеального командира — вылила водку: на аэродроме земля, принявшая в себя горючее и смазку, бесплодна, спирт ей не повредит. Тонкая струйка вспыхнула на миг: ее одарила огнем звезда сигнальной ракеты, протянувшей дымный хвост по восточному горизонту.
Время улетать.
— Трис… — это Жанна. Милая, добрая, сентиментальная Жанна, противопоставившая мягкость жестокости.
Кейт — крутая Кейт, железная Кейт, раз и навсегда решившая, что играть в силу проще, чем в слабость — отвернулась и закинула руки за голову.
— Дура. Без нее лучше.
Трис поцеловала бывшую ведомую в щеку — Кейт вздрогнула, открыла глаза. Бесполезно.
«Прощайте», — сказала Трис.
Война теперь станет вечной — потому что Трис поняла очень важную штуку.
Стратосфера выгнулась внизу куполом, черное безвоздушное пространство ворвалось в легкие — а потом земля рывком притянула Трис к себе, вбила в подушку, выжала слезы из глаз.
Трис проснулась, содрогаясь от рыданий, и светло-зеленый больничный потолок расплывался перед глазами.
— Дениз, мать твою, релаксант, живо! Язык откусит! — услышала Трис, а потом ей стало все равно. Она растянулась на свежих простынях, глядела вверх, и слезы текли, не встречая препятствий.
— Позовите доктора Стюарта, — сказала Трис на следующий день (а может быть, через день, когда проснулась). — Я хочу ему кое-что сказать.
Две медсестры удивленно переглянулись, одна из них нажала кнопку интеркома и проговорила:
— Доктор Стюарт, пройдите, пожалуйста, в палату 36А, вас просит пациент.
Минут через пять появилась симпатичная светловолосая женщина лет тридцати.
— Да, моя милая? — спросила женщина. — Ты что-то хотела?
— Вы не доктор Стюарт! — у Трис мелькнула страшная мысль, что она все-таки осталась там, за черной дырой, в параллельном мире. — Вы… вы не он!
— Да нет, я доктор Алиса Стюарт, — покачала головой женщина. — Вот, гляди, — она показала на бэдж на нагрудном кармане. Там значилось «А. Стюарт, отдел гинекологии и акушерства». — Я думала, ты меня с планового осмотра запомнила.
— Нет… — пробормотала Трис. — Простите… это какая-то ошибка. Мне нужен доктор Френсис Джи Стюарт, он вообще-то не врач, он физик. Мы с ним вместе были… Он ведь жив, правда?
Поделиться книгой: