Помоги проекту - поделись книгой:
По парку шлялось столько людей и столько всего там происходило, что как будто и не было войны. Трис это казалось странным. Парочки, семьи, одиночки… Семей больше, чем помнила Трис. Говорят, последнее время очень выросло количество браков и рождаемость — кто бы мог подумать!
А еще говорят, что чем все хуже, тем больше люди любят веселиться.
Они все купили сладкую вату, кроме Кейт, которая предпочла мороженое.
— Кто же ест мороженое зимой! — сказала Джин, но Кейт только фыркнула: «Неженки!» — и продолжила лакомиться своим двойным пломбиром в вафельном конусе.
Ну а потом встретили они эту компанию. Вот так выглядела их встреча. Четверо девочек в белой парадной форме и светло-серых коротких пальто — тоже как бы форменных, но Трис они и просто так нравились. Не хуже дизайнерских моделей, только ткань попроще. И четверо мальчиков, почти юношей. В модных розовых куртках и белых брюках, в переливающихся сиреневых рубашках. «Розовое-сиреневое-белое» — «свободники». Трис про это движение в сети читала, но сама не сталкивалась.
— Всем привет, — сказал один.
— У нас как, в пилоты теперь по мордашкам набирают? — сказал второй и заржал.
— Ну как там в небе, не дует? — сказал третий. — А то мы…
А что они дальше сказали или сказали бы, Трис уже было все равно.
— Пойдемте, — сказала она девочкам и принялась обходить парней по широкой дуге. Она еще давно поняла, что в увольнении к военнослужащим цепляются, особенно если это девочки. И ладно бы кто упитый-обкуренный, так нет, вполне нормальные парни в том числе…
Но Кейт обходить не стала. Побагровевшая от злости и ставшая вдруг ужасно некрасивой — шрам выделился на лице белой змеящейся полоской — она шагнула вперед. Карие глаза горели, Трис даже показалось, что буквально.
— Мудозвоны вы сопливые, — проговорила она резко и добавила еще несколько слов, где кратко, но очень емко усомнилась в мужском достоинстве собеседников и их пригодности к размножению. — В небе вам дует?! Вот, бля, как оно — в небе!
Тут-то Трис увидела то, что увидели на мгновение эти парни: синеву, расчеркнутую инверсионными следами, неровную кляксу черной дыры, серебряные «веретена», похожие на дохлые рыбины — такие же отвратительно-мерзкие, — чехарду вспышек на истребителях… Услышала шум и возгласы в наушниках, шум ветра на колпаке кабины (чистое воображение: истребители поднимаются в стратосферу), почувствовала пустоту вокруг и в сердце… Пси-истребители управляются разумом пилота, ты как будто летишь, ты сам чувствуешь под собой все эти километры, невообразимый гравитационный колодец, и родную землю, маленькую горошину внизу, которая в случае чего так же спокойно станет твоей могилой, как была взлетной полосой.
И вот тогда парни дрогнули. И отступили. И самый главный из них сказал:
— Да они психи! Шестерки! Что с ними связываться?!
Так с позором и ретировались.
Вот и все, собственно, но Трис, Джин и Жанна впервые узнали, что Кейт умеет передавать. Раньше они про это не догадывались.
— Может, зря ты так? — нерешительно спросила Жанна. — Может, они просто познакомиться хотели?
— А мне похуй, — Кейт сунула руки в карманы. — Я на этих в Йобурге насмотрелась… Только там золотая молодежь все больше на машинах сбивает, а пешкодралом — только нищеброды.
Трис ее сентенцию не очень поняла. Ее все не отпускали эти слова девушки из вчера, сказанные почти как во сне: стоит ли идти на смерть каждый день ради тех, кто это не ценит и кому это не нужно?
— Ну, — сказала Джин. — Спокойно, девочки. Инцидент исчерпан. Кейт, ты мне вот что скажи: ты не хочешь, чтобы руководство знало? О том, что ты так можешь?
— Ясное дело, — кивнула Кейт. — Нарываться дураков нет.
— Ну, значит, молчим, — подвела черту Джин. — Эти-то вряд ли расскажут.
Потом они катались на колесе обозрения. Смешно, скажете вы, для истребителей?.. А им было хорошо. Серые голые деревья, завешенные разноцветными гирляндами аллеи и светящиеся, выпрыгивающие голограммами из рамы рекламы аттракционов уходили вниз, и оставались вокруг только серые, чернильные ранние зимние сумерки. Парк распахивался весь, до самой ограды, а за оградой — небоскребы и арки большого моста. На истребителе такой высоты ты вовсе не видишь: она проскальзывает моментально, что на взлете, что на посадке. Даже ту высоту, когда все дома вроде детских игрушек из конструктора — и ту еле замечаешь…
Трис, прижав ладони в перчатках к стеклу, смотрела на отражения огней в реке. Она пыталась представить, что ее завтра не станет. В начале войны девочка часто об этом думала, потом привыкла, притупилось как-то. А видение Кейт отчего-то все оживило. Выходит, Кейт до сих пор боится?
Так страх упал на чашу весов, где уже покоилось то, о чем говорила незнакомая девушка Элис. Не просто умереть ради тех, кому на тебя плевать — а ради них
Как-то привыкла уже, что это все пустяк, что ради неба и жить стоит, и умирать не накладно. Но вдруг показалось самообманом, пустотой, и затошнило, и захотелось сказать: «Что вы творите-то, люди?!»
Да, враги есть, выжженные земли есть, и люди есть хорошие, за кого нужно сражаться. Родители, например. Но они до сих пор уговаривают ее из флота уйти. А она уйдет?
Нет! На гражданке тоже убить могут, и очень даже запросто, только у тебя уже оружия при себе не будет. А уйти — это же девчонок бросить. Это же всех бросить. И истребитель свой, малиновку свою…
Трис очень любила свой истребитель.
— Классный вечер, правда? — вздохнула Джин.
— Ага, — согласилась Трис рассеянно.
Через неделю их вызвал полковник, рассказал про операцию «Затмение» и познакомил с доктором Стюартом.
Френсис Дж. Стюарт был бы восходящей звездой в области альтернативной физики, если бы все его работы не секретились ввиду их чрезвычайной военной важности. По крайней мере, так сказал им полковник. Трис сразу же поверила: доктор выглядел примерно так, как по ее представлению следовало выглядеть физикам-теоретикам. Он был небольшого роста, полноватый (но не толстый), чисто выбритый и в старинных очках, но не в этом даже дело. Просто что-то в его глазах говорило: вот он, настоящий ученый. Из тех, кто способен одолеть учебник физики до половины, а то и целиком.
— Итак, доктор Стюарт, — сказал полковник, — это наша лучшая эскадрилья. Капитан Джемилай Назер, старший лейтенант Патриция Робинз, лейтенант Екатерина Смирнова, лейтенант Жанна Кьяра. Прошу любить и жаловать.
— Очень приятно, — глухо сказал Стюарт и замолчал, как-то неловко сгрудившись на стуле. По всей видимости, он странно себя чувствовал их обществе, хоть и сам был в форме — капитан, судя по погонам. Ученый, что с него возьмешь.
— Ваша задача, — произнес полковник тоном школьного учителя, — это доставить доктора Стюарта через «черную дыру» на ту сторону и обратно. Все понятно?
Они переглянулись. Обстановка в спартански обставленном кабинете полковника напоминала школьный класс: кресла с прикрепленными столиками для инструктажа, электронная доска (сейчас на ней высветилась карта озера Мичиган с окрестностями). Доктор Стюарт сидел на кресле чуть в стороне от полковничьего стола, лицом к девочкам, как приглашенный эксперт. Но обычно в школьных классах никто просто так не посылает на смерть.
Поначалу никто из них даже не возразил.
— На самом деле, шансы на возвращение есть, и неплохие, — пожал плечами полковник. — Автоматы мы туда уже посылали, и они возвращались. Сейчас ситуация лишь немногим сложнее.
— Обычно такие вещи поручаются добровольцам, — заметила Кейт.
— Это вы и есть. Мы не случайно называемся «добровольческий» флот, — хмыкнул полковник.
Джин кисло улыбнулась в ответ, на лице Жанны появилось испуганное выражение, Кейт нахмурилась, а Трис постаралась никак не прореагировать.
— У вас лучшие показатели в полку. Вы хотите, чтобы я послал на это дело кого-то, кто точно не уцелеет? Валяйте.
— Это манипуляция, — Джин скрестила руки на груди.
— Зовите как угодно, — сказал полковник. — Суть от этого не меняется. Или — или. Или вы начинаете подготовку, получаете лучшие ресурсы и лучшую технику и выполняете тяжелое, но осуществимое задание — или на это дело посылаются те, у кого нет ни вашего опыта, ни вашей сноровки. Хотите, покажу вам расчеты ваших шансов уцелеть? Больше пятидесяти процентов. Аналитики составляли специально для маменькиных дочек.
Жанна отвернулась. Полковник был ей неприятен. Трис и прочим он тоже был неприятен, но они уже знали, что в армии неуважение к начальству показывать не принято.
— Детали? — поинтересовалась Джин.
— Под прикрытием во время воздушного боя вы подлетаете к «черной дыре». Ваши машины будут оборудованы новыми резонаторами, которые позволят пройти. Кроме того, в одной из машин будет находиться доктор Стюарт.
— В малиновке? — поразилась Джин. — Простите, нам что, на коленях у него сидеть… сэр?
Доктор даже вздрогнул и чуть отодвинулся на стуле.
— На коленях у кого угодно вы будете сидеть в неслужебное время, капитан Назер, — сухо сказал полковник. — В этой операции будут задействованы три малиновки и одна «марсельеза».
Джин казалась сбитой с толку: она не знала, что такое марсельеза. А Трис сразу вспомнила — малый летательный аппарат MR-17/89. На обучении, еще на «Кеннеди», им пару раз даже позволили подняться в небе на такой. Тогда считалось, что трехместные «марсельезы» станут новым секретным оружием землян. На деле их даже наштамповать успели штук сто-двести, не больше, потом сразу переключились на малиновки, и «марсельезы» так и стояли в консервации.
— Это трехместные аппараты, разработанные около года назад, — продолжал полковник. — Вижу в ваших глазах, Робинз, узнавание: вас, кажется, учили ими управлять?
Трис кивнула, более чем уверенная, что полковник прекрасно помнит, как и на чем их учили. Небось пролистал досье перед разговором.
— Та птичка, о которой идет речь, совершила всего пару испытательных полетов, после чего была законсервирована. Теперь ее переоборудуют.
— Там же одно ручное управление! — воскликнула Кейт, и тут же добавила: — Сэр. Даже без пси-привода.
— Ну, я бы не назвал управление по приборам «ручным», — хмыкнул полковник. — Ручное застали только наши деды. А пси-привод там уже есть, лейтенант Смирнова. Третье место не понадобится, его займет аппаратура. В кресле псионика будет доктор Стюарт, а в кресле пилота, куда техники выведут перчатки и рецепторы — тот, кого вы выберете. Вероятно, лейтенант Робинз: у нее и опыт есть, и она не такая сорвиголова, как все прочие — да-да, Джемилай, вы в том числе. Остальные осуществят прикрытие. Всем все понятно?
Трис сидела в кабине и начищала циферблаты приборов. «Марсельеза» поступила к ним чистенькая, прямо со склада, но Трис все равно казалось, что стеклянные круги сохранили прикосновения предыдущих пилотов. Кроме того, свою собственную малиновку, милую треугольную птичку с алым брюшком и острым клювом, она разве что не вылизывала.
«Марсельеза» ей не нравилась. Правда, Трис еще не принюхалась к приборному щитку и непривычно длинному салону (три изолированных кресла одно за другим, но колпак общий, на месте третьего сиденья смонтирован светло-зеленый прямоугольный параллелепипед), но что-то чудилось в этой машинке хвастливое, самодовольное. Вроде бы все-все предусмотрено, даже канистра с апельсиновым соком у пилотского кресла… в новых машинах такого не было.
А вот капитану Стюарту, с которым они уже слетали в тренировочный полет («зовите меня „док“ или просто „Фрэнк“»), машина пришлась по душе. Он даже присвистнул восхищенно, когда ее увидел — как мальчишка.
Вот даже сейчас он не пошел отдыхать, а уселся на ящик с патронами проводящего раствора, чертил что-то в блокноте, время от времени поглядывая на «марсельезу», и насвистывал при этом. Трис прислушалась, но песню не разобрала.
Док, видно, уловил ее взгляд, поднял глаза и улыбнулся:
— Что такое, лейтенант? — спросил он.
— Интересно, что вы пишете, — честно призналась Трис.
Она подумала, не сказать ли ему о своей попытке изучать физику, но постеснялась. Кроме того, почему-то ей казалось, что доктор знает совсем не ту физику, о которой говорилось в учебнике.
— Да ничего не пишу, — удивился доктор. — Рисую вообще-то. Смотрите, если хотите. Нравится?
На блокноте летящими линиями в стиле классического марвелловского комикса были изображены четыре девочки в пилотской форме. Большие глаза, пухлые губы… Трис узнала себя и остальных, в основном, по прическам да по выражениям лица: у Кейт каре, брови нахмуренные, плюс шрам — на картинке он и впрямь выглядел интересно, не то что в жизни — у Жанны «хвостики», улыбается, Джин в своем вечном платке, под которым волос не видно, серьезная, но вроде как тоже вот сейчас улыбнется, и Трис — две косички и взгляд будто чуть в сторону. Еще у Кейт на бедре зачем-то висела кобура (личное оружие им положено, но реально его с собой в воздух никто не берет), а сама Трис на картинке зажала под мышкой шлем.
— Вы рисуете? — спросила Трис.
— Так, балуюсь, — вздохнул доктор. — Когда-то хотел издавать комиксы. Даже нарисовал один… почти.
— А почему не закончили?
— Теория поля интереснее.
— Я думала, вы физик…
— Ну да, физик и есть. А вы думали, полями только агрономы занимаются?
— Как силовые поля, да? — догадалась Трис.
— Вроде того.
— Я как-то начала читать учебник физики… — созналась она.
— И что?
— Скучно.
— Значит, неудачный учебник попался, — сделал вывод Стюарт. — Хотите, скину ссылку на что поинтереснее? Для начального уровня, разумеется.
— Нет, спасибо, — Трис покачала головой. — Некогда.
— Ну, было бы предложено.
Доктор вздохнул и вернулся к своему блокноту. Больше он уже не рисовал, так, листал что-то. Потом встал, будто собираясь уходить. И Трис решилась. Она сама не знала, что ее дернуло про это спросить, но все равно начала:
— Доктор Стюарт!
— А? — он поднял глаза. — Что так официально, малиновка?
Сперва Трис послышалось, будто док назвал ее по фамилии, как учитель в школе, и незаданный вопрос замерз на языке. Потом она сообразила, что он имел в виду.
— Малиновки — это не мы, — сказала она. — Это наши самолеты.
— Вообще-то, так пилотов тоже называют. Вы разве не знали?
Черную дыру прошли быстро. Трис этого этапа больше всего боялась, но все оказалось легко. Три другие эскадрильи их прикрывали — они были частично посвящены в операцию. Потом сработали резонаторы на носу у Кейт (в смысле, у машины Кейт, конечно же), и девочки одна за другой попрыгали в дырку — как пирожки в духовку.
Вообще-то док им говорил, что проход придется открывать каждой самостоятельно, но они как-то скакнули за Кейт сразу, никто об этом не подумал.
— Нихуя себе, — сказал доктор, когда хвост истребителя Джин скрылся в черном тумане, — выходит, резонанс держится? Извините, Трис.
— Да пофиг, — ответила Трис сквозь зубы и направила «марсельезу» в дыру.
Она боялась, что тут все закончится, что они исчезнут, как будто их и не было никогда. Но этого не случилось. Они выскочили из дыры, а вокруг все оказалось… обыкновенным. Во всяком случае, небо оставалось синим, по-утреннему свежим. В радиусе видимости локатора никого не было — то есть не было ни малейшего следа Врагов. Зато были малиновки ее эскадрильи. Девчонки радостно орали и свистели у нее в наушниках.
— Ну, теперь Трис здесь, мы им покажем! — радостно звенел голосок Жанны.
— К делу! — прервала ее Джин. — Доктор, теперь вы командир. Напоминаю всем, что по условиям операции у нас есть полчаса.
Именно полчаса им обещали продержать «канал» с той стороны: обычно черные дыры закрывались, как только Враги уходили назад или были уничтожены, а разработанные Стюартом и его командой резонаторы не позволяли открыть дыру «с нуля». Все в их дивизии, кто воевал хотя бы полгода, знали цену обещаниям начальства — но прикрытием командовал Грег Парс, парень надежный, и он с глазу на глаз подтвердил Джин то же самое: костьми ляжет за эти полчаса. «Нам всем очень важно, — сказал Грег, — чтобы у вас получилось».
— Тогда по плану, — произнес доктор. — Давайте попробуем отлететь хотя бы на пару миль от наших входных ворот и посмотреть, что будет. Капитан Назер, может, целесообразно оставить одну малиновку около дыры, чтобы она сообщила нам, если здесь появятся Враги?
Поделиться книгой: