Когда грабить банк и другие лайфхаки

Но палец не только скрыл слово от ее взора. Коснувшись экрана, он открыл словарное определение!

НЕЦЕНЗУРНОЕ ВЫРАЖЕНИЕ. (Глагол.) [Переходный.] 1. Иметь сексуальную связь с кем-либо.

«ОСОБОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ» [Непереходный.] (о двоих людях) Иметь сексуальную связь.

2. Испортить что-либо.

Удружили! Очень познавательно. Воистину, технология, ты — меч обоюдоострый.

Что ж, поделом: не надо было так глупо ... (нецензурное выражение) бояться, что дочка увидит проклятое слово.

Без лишнего риска (Стивен Левитт)

На днях мы с экономистом Джоном Листом, моим другом, были в Лас-Вегасе и наведались к букмекерам. Поскольку мы оба живем в Чикаго и у обоих есть дети, увлекающиеся бейсболом, мы решили поставить небольшую сумму на Chicago White Sox. Поболеем, а дети будут открывать утреннюю газету, чтобы узнать, как сыграла команда.

Никакой особой инсайдерской информацией о Chicago White Sox мы не располагаем. Ставка — лишь развлечение.

Мы не боимся риска и, предложи букмекер честную ставку (как в случае, когда монетку подбрасывают), могли бы поставить крупную сумму. Скажем, $10000, а то и больше.

Однако где вы видели таких букмекеров? В данном случае речь шла о том, сколько игр Chicago White Sox выиграют в течение сезона. И тут комиссия, то есть букмекерский навар, составляла около 8%. Мы решили, что при таких ценах ограничимся $2500. 8% этой суммы — $200; другими словами, мы были готовы заплатить букмекеру $200 за саму сделку.

Мы подошли к окошечку и заявили о своем желании поставить $2500 на то, что Chicago White Sox выиграют в этом году более 84,5% игр.

Но нам ответили, что максимальная ставка составляет $300.

Что?!

Мы спросили, в чем дело, и сотрудница позвала менеджера, который объяснил причину: казино «не хочет слишком сильно рисковать с этим видом ставок».

Но ведь казино — часть Caesars Entertainment, крупнейшей в мире сети игорных заведений, годовой доход которой приближается к $10 млрд. И эта сеть не дает нам заплатить $200, чтобы поставить $2500?

Чего доброго, дальше запретят ставить $2500 на «черное» в рулетку. В конце концов, чем это отличается от нашего пари по поводу выигрышей Chicago White Sox — бросания монетки, на котором казино и так неплохо нагреет руки?

Что за безумие! И даже странно: ведь Caesars Entertainment — одна из немногих больших компаний, которой управляет экономист. Причем это Гари Лавмен, который привнес дельный экономический подход во многие стороны деятельности компании.

Не будь я экономистом, надо было бы податься в букмекеры. Интересно, принимают ли резюме в Caesars Entertainment?

Почему закрывать покерные сайты было ошибкой (Стивен Левитт)

Американские власти недавно закрыли три больших покерных сайта для американских игроков. Есть четыре причины, по которым этот шаг ошибочен:

1. Запреты, из-за которых страдают прежде всего потребители, обычно неэффективны. И запрет интернетного покера не исключение.

Когда есть покупательский спрос на какой-либо товар или услугу, репрессии в отношении поставщиков почти ничего не дают. Яркий пример — наркотики. Американцы хотят кокаина. На протяжении 40 лет «войны с наркотиками» мы затратили колоссальное количество средств, арестовывая наркодилеров. (Вопреки расхожему мнению, самих наркоманов наказывают относительно мало. По моим оценкам, 95% тюремных сроков получают наркодилеры, а не наркоманы.) Но мешать поставкам, особенно когда спрос на товар неэластичен, — мера неэффективная. Можно перекрыть кислород нынешним поставщикам — появятся другие, поскольку есть спрос. Откуда я знаю, что закрывать покерные сайты было бессмысленно? Через полчаса после того, как мне закрыли аккаунт на Full Tilt Poker, сайте одной из больших компаний, пострадавших в результате жестких мер, я завел аккаунт на менее крупном покерном сайте, без проблем внеся $500 через кредитную карточку.

2. В сравнении с выигрышем потребителя, возможным благодаря интернетному покеру, все внешние факторы незначительны. Власти должны вмешиваться в тех случаях, когда дело обстоит противоположным образом.

Американцы любят покер. Американцы платят миллиарды долларов в год, чтобы играть в него онлайн. Не будет преувеличением сказать, что в покер по Интернету играли более 5 млн американцев, а профессиональные игроки стали знаменитостями. Типичный интернет- игрок в покер никому не вредит, как и типичный кинолюбитель или болельщик. Есть, правда, завзятые игроманы, чья страсть недешево обходится другим людям. Однако в интернет-покере легко устанавливаются лимиты на количество денег, которые можно переслать за определенный период, и таким образом аддиктивное поведение регулируется лучше, чем в покерных казино.

3. С нравственной точки зрения власти ведут себя непоследовательно: с одной стороны, смотрят на азартные игры сквозь пальцы и даже получают с них доход, с другой — объявляют борьбу с интернет-провайдерами покера.

Было бы понятно, если бы власти — по причинам, с которыми я не согласен, — последовательно выступали против любых азартных игр. Однако государство неплохо наживается на доходах с игорного бизнеса: и через лотереи, и через санкционированные казино. Какие уж тут высокие моральные устои! Конечно, желание властей собирать налоги с азартных игр объяснимо. Однако делать это нужно не путем запретов, а через создание системы правил, благодаря которым государство будет получать свой кусок пирога. Для всех заинтересованных сторон такая система эффективнее, чем нынешний подход.

4. Онлайн-покер не противоречит даже нынешнему закону.

Хотя лично я считаю, что логика, лежащая в основе Правоприменительного акта о незаконных азартных играх в Интернете, оставляет желать лучшего, закон есть закон. Однако, согласно самому же этому акту, его положения применимы только к играм на удачу, а не к интеллектуальным играм. Если вы когда-либо играли в покер, для вас очевидно, что это игра интеллектуальная. Но если вам нужны дополнительные аргументы, отсылаю вас к статье «Роль умения и удачи в покере», которую я написал совместно с Томом Майлсом, профессором юридического факультета Чикагского университета. В ней мы использовали данные Мировой серии покера 2010 года, чтобы доказать очевидное.

Цена страха перед незнакомцами (Стивен Дабнер)

Что общего между Брюсом Пардо и Атифом Ирфаном?

Если вы не знаете, кто они такие, переформулирую вопрос.

Человек европейской внешности вырядился в Санта-Клауса, убил бывшую жену и ее близких, а затем наложил на себя руки. Мусульманин был снят с рейса AirTran по подозрению в терроризме. Что общего у этих людей?

Ответ: намерения обоих были поняты неправильно. Человек, опасный для людей, знавших его, не казался опасным. Человек, который показался опасным людям, не знавшим его, был вовсе не опасен.

Как мы увидим, это бывает сплошь и рядом. Но прежде чем продолжить, сделаю небольшое отступление.

Пардо был прихожанином, в котором никто не подозревал маньяка-убийцу. «То, о чем рассказывали в новостях, — это словно не он сделал, — говорит друг семьи. — Я просто потрясен, совершенно потрясен. В голове не укладывается, что он мог так поступить».

Ирфан, уроженец Детройта и адвокат по делам налогообложения, проживающий с семьей в Александрии (штат Виргиния), летел из Вашингтона во Флориду. Говорят, он обсуждал с братом, какие места на самолете «самые безопасные». Представитель AirTran объяснил журналистам из Washington Post: «...Окружающие услышали и неправильно поняли эти слова... Эти люди — мусульмане с мусульманской внешностью. Все как-то пошло-поехало, и были приняты меры». «Меры» состояли в том, что Ирфана и его семью сняли с рейса и вызвали ФБР. В результате допроса ФБР быстро установило, что это не террористы, но авиакомпания все равно отказалась везти их во Флориду!

Итак, кого вы больше боитесь: американскую мусульманскую семью, о которой ничего не знаете, или человека из вашей церкви, который только что развелся?

Как мы уже писали, большинство людей не умеют оценивать риски. Люди переоценивают вероятность ужасных, но редких происшествий и недооценивают вероятность событий столь же опасных, но повседневных. Человек может больше всего на свете бояться теракта и коровьего бешенства, хотя ему лучше бы опасаться инфаркта (и принимать меры) и сальмонеллеза (и получше мыть кухонную доску).

Почему мы боимся неизвестного больше, чем известного? На этот вопрос здесь вкратце не ответишь, да я и не знаю, как отвечать, но, возможно, дело в эвристических правилах, используя которые наш мозг решает проблемы, и в том, что эти правила опираются на информацию, уже содержащуюся в памяти.

А что откладывается в памяти? События аномальные, странные, необычные и непривычные, возможно, глобальные. Они прочно оседают в сознании, и мы начинаем считать их если не типичными, то как минимум вероятными, тогда как на самом деле они чрезвычайно редки.

Это возвращает нас к Брюсу Пардо и Атифу Ирфану. Кто не боялся Пардо? Друзья и родственники. Кто боялся Ирфана? Люди, которые его не знали. Все всё поняли превратно. В целом мы боимся незнакомцев больше, чем надо бы. Вот несколько интересных фактов:

1. В Соединенных Штатах убийства в три раза чаще совершаются людьми, которые знакомы с жертвами, чем людьми, которые с жертвами незнакомы.

2. 64% женщин, ставших жертвами насилия, знали насильников, и 61% женщин, ставших жертвами нападения при отягчающих обстоятельствах, знали нападавших. (Напротив, на мужчин чаще нападают люди, которые им неизвестны.)

3. А как насчет похищения детей? Разве его не совершают чаще всего незнакомцы? В 2007 году в журнале Slate была опубликована статья, в которой содержалась следующая статистика по пропавшим детям: 203 900 случаев составляли семейные похищения, 58 200 случаев — несемейные похищения, и только 115 случаев были «стереотипными похищениями», то есть, согласно определению в одном из исследований, «несемейными похищениями, когда ребенка похищает малознакомый или совсем незнакомый человек, задерживает на ночь, увозит как минимум на 75 км и держит ради выкупа или с целью оставить ребенка себе либо убить».

Поэтому в следующий раз, когда мозг будет вселять в вас страх перед незнакомцем, попытайтесь держать себя в руках. Разумеется, это не означает, что теперь надо бояться друзей и близких — если, конечно, вы не дружите с человеком вроде Берни Мейдоффа[15]. Не будем забывать, что в эту величайшую аферу в истории были вовлечены главным образом друзья. А если у вас такие друзья, какие еще нужны незнакомцы?

Глава 6. Если вы не обманываете, вы просто не стараетесь

В первой главе «Фрикономики» мы писали: «Неизвестно, заложено ли мошенничество в природе человека, но оно явно присутствует почти во всех сферах его деятельности. Мошенничество — это очень древнее экономическое действие: получение большего результата при меньших затратах и усилиях»[16]. Глава называется «Что общего между школьными учителями и борцами сумо?». За последующие десять лету нас накопилось немало фактов в пользу нашего тезиса.

Обмануть, чтобы прослыть «горячим» (Стивен Дабнер)

Не слишком ли мы циничны?

Я так не думаю, но такое мнение есть. То и дело слышны жалобы, что мы привлекли внимание к многочисленным обманам, мошенничеству и жульничеству среди борцов сумо, школьных учителей, налогоплательщиков и любителей знакомиться по Интернету. Я мог бы возразить: «Мы также обратили внимание на людей, которые не обманывают, например на офисных работников, которые кладут деньги в “коробку честности”, оплачивая пончики...»

Вообще дело не в том, что бывают хорошие и плохие, честные и нечестные люди. Важно, что их поведение определяется тем, как выстроены стимулы того или иного конкретного сценария.

Поэтому мне было любопытно прочесть на сайте журнала Salon статью Фархада Манджу о конкурсе, который провел блог FishbowlDC, чтобы назвать двух самых «горячих» репортеров Вашингтона. Манджу согласен, что победители достойны этого звания, но сообщает, 'что результаты были подтасованы.

[Победители] Кэппс и Эндрюз признают: они выиграли лишь потому, что их интернет-друзья — якобы без их прямого согласия — создали ботов, которые проголосовали за обоих кандидатов по 1000 раз. Этих ботов можно было скачать со странного юмористического блога под названием Unfogged, популярного в вашингтонской тусовке. После загрузки и установки такой программы ваш компьютер начинал собирать голоса для Кэппса и Эндрюз быстрее, чем Diebold для Джорджа Буша[17].

В связи с этим хочу сказать следующее:

1. Люди обманывают не только тогда, когда ставки очень высоки.

2. Когда обман не чреват наказанием, он весьма заманчив.

3. Нас и самих однажды подозревали в чем-то подобном, хотя, насколько я знаю, боты не использовались.

4. Как бы связаться с людьми, которые мошенничали с машинами Diebold? Вот бы послушать их рассказы...

Почему вы лжете? Как люди лгут о самих себе (Стивен Дабнер)

Меня всегда поражает, что мы, люди, легко лжем. Это для нас как нечего делать.

Случалось ли вам, когда речь заходила о какой-нибудь книге, сказать, что вы ее читали, хотя на самом деле и в руки не брали?

Наверное, случалось. Но зачем лгать о таких пустяках?

Скорее всего, вы боялись за свою репутацию: как бы не оскандалиться. Вообще люди лгут по разным причинам, например ради выгоды, чтобы избежать неприятностей или выпутаться из обязательств. Но ложь ради репутации гораздо любопытнее.

Новое исследование Сезара Мартинелли и Сьюзен Паркер («Обман и недостоверная информация в социальной программе») содержит интересные материалы на эту тему. В основу положены богатые данные по мексиканской благотворительной программе Орогтшбабев. Ученые сравнили, о каких предметах быта люди, желавшие воспользоваться благотворительной помощью, сообщали при подаче заявления и какие предметы были потом обнаружены в их домах. Мартинелли и Паркер обработали информацию более чем по 100,000 просителей, что составило 10% от общего числа претендентов на участие в программе, проинтервьюированных в 2002 году.

Оказалось, что многие кое в чем занизили свой достаток (видимо, полагая, что иначе не получат пособие). Вот список этих вещей. Рядом указан процент людей, которые обладали данной вещью, но сказали, что ее у них нет.

Легковой автомобиль (83)

Грузовой автомобиль (82)

Видеоплеер (80)

Оборудование для приема сигнала спутникового телевидения (74)

Газовый водонагреватель (73)

Телефон (73)

Стиральная машина (53)

Это не слишком удивительно. Понятно, что ради получения социальной помощи люди могут солгать. Но дальше начинаются неожиданности. Люди сообщали о наличии у них некоторых вещей, хотя на самом деле их не имели. Вот этот список (опять-таки указан процент просителей):

Туалет (39)

Водопровод (32)

Газовая плита (29)

Бетонный пол (25)

Холодильник (12)

Из десяти просителей, не имевших туалета, четверо сказали, что он у них есть. Почему?

Мартинелли и Паркер полагают, что дело в стеснительности. Люди, живущие в нищете, не хотели объяснять, что в их доме нет туалета, водопровода и нормального пола. Из всех лукавств ради репутации, с какими я сталкивался, это одно из самых удивительных.

Следует отметить, что попасть в программу Oportunidades — большая удача, потому что размер денежного пособия покрывает около 25% домашних трат среднего участника. Более того, наказание за утаивание имущества невелико: многих людей, не сообщивших о наличии у них грузового автомобиля и спутникового оборудования, не лишили пособия. Вполне можно утверждать, что «наказание» за преувеличение своего достатка даже похуже: люди рисковали тем, что их вовсе не включат в программу!

Доклад Мартинелли и Паркер имеет значение для оценки не только социальных программ, но и любых проектов, в которых люди дают информацию о себе. Взять хотя бы типичные опросы об использовании наркотиков, о сексуальном поведении, личной гигиене, предпочтениях при голосовании, внимании к экологии и т. д. Вот, к примеру, данные из одной нашей статьи о том, что в больницах уделяют недостаточное внимание гигиене рук: