Помоги проекту - поделись книгой:
Левитт не скрывал своего желания освоить гольф настолько хорошо, чтобы его взяли в Чемпионский тур, соревнование для игроков 50 лет и старше.
Понаблюдав за его игрой на прошлой неделе, скажу следующее: у Левитта есть шанс быть отобранным в состязание профессионалов. Но вовсе не в гольф.
Недавно я ездил на пару дней в Чикаго поработать с Левиттом. После долгого дня мы отправились ужинать в место под названием Seven Теп недалеко от Чикагского университета. Там есть еда, пиво и боулинг. Ничего особенного, всего две дорожки. Традиционный боулинг.
После ужина я предложил Левитту сыграть одну-две партии. Интереса он не выказал: мол, боится испортить свой свинг в гольфе. (Я вас умоляю.) Сказал, что лучше посмотрит, как я играю. Но играть в боулинг одному глупо, а уж играть одному, когда рядом кто-то сидит и смотрит, — глупо вдвойне. Поэтому я солгал. Сообщил Левитту, что боулинг улучшит его свинг: тяжелый шар поможет разработать связки, бла-бла-бла.
В итоге я его убедил, сказав, что проигравший заплатит за ужин.
Левитт раздобыл 4-килограммовый шар, который был ему по руке, и при первой попытке запустил его словно шар для дакпина. Ни во что не попал, и я стал предвкушать победу. Из дружеских чувств предложил ему взять шар потяжелее. Тогда он перешел к 5,5-килограммовому шару. А затем... набрал 158 очков (по его словам, на 30 больше обычного). И победил.
Его форму нельзя было назвать впечатляющей: хотя он правша, он выпускал шар слева направо и не подкручивал. Но кегли выбивал.
Конечно, я предложил сыграть еще разок. Левитт отнекивался, но в итоге опять же согласился. Он начал со «спеа» и «индейки» (трех страйков подряд). Удивительно! Затем два открытых фрейма. Тут показалось, что удача его покинула. Однако это впечатление было ошибочным: у него получились еще четыре последовательных страйка. Я глазам не верил, но факты упрямая вещь. В итоге он набрал 222 очка. 222! Я занимался боулингом в колледже, но мой максимальный результат — 184.
Когда мы добрались до его дома, Левитт посмотрел, как обстоит дело у профессионалов: оказывается, результат 222 обеспечивает место в первой двадцатке. А ведь он играл с 5,5-килограммовым шаром после рабочего дня и сытного ужина с пивом.
Чем все это объяснить? Скорее всего, маниакальная увлеченность Левитта гольфом, особенно тысячи часов тренировок в короткой игре, превратила его в машину для боулинга. А может, он мне голову морочил насчет своих средних способностей — придумал способ, чтобы я заплатил за ужин.
Как бы то ни было — ничего себе! К сожалению, его участие в профессиональном соревновании по боулингу маловероятно: желая уйти на вершине успеха, он поклялся больше не заниматься боулингом.
Как известно, футбольные тренеры очень не любят рисковать: любое неудачное (или даже удачное, но почему-либо не сработавшее) решение чревато увольнением. На языке поведенческой экономики это называется «боязнью потери»: данное понятие, разработанное Амосом Тверски и Даниэлем Канеманом, означает, что мы испытываем больше боли от потери
Вот почему вчерашний матч между командами Chiefs и Raiders был таким интересным. На последних секундах игры Дику Вермейлу, тренеру Chiefs, пришлось принимать нелегкое решение. Ситуация такая: его команда отстает на три очка, но находится совсем близко к тому, чтобы забить гол: на расстоянии метра. И у них две возможности: либо совершить тачдаун, либо забить филд гол. Тачдаун сложнее, но это гарантирует победу Chiefs [поскольку за тачдаун дают 6 очков]. Если же команда предпочтет легкий филд гол, то [получит всего 3 очка], игра станет ничейной и перейдет в овертайм. Но, хотя Chiefs играли у себя дома, Raiders легко перемещали мяч в конце основного времени [сохранив больше сил]. Вермейл боялся, что если противник выиграет вбрасывание монетки [и получит право первым ввести мяч в игру][28] то может сразу забить гол, не оставив Chiefs каких-либо шансов.
Если рассуждать задним числом, риск был невелик. По сути, Вермейл выбирал между а) очень существенной выгодой в том случае, если его команде удалось бы переместить мяч на метр, и б) неопределенным результатом, в котором поражение не менее вероятно, чем победа. Вермейл поступил так, как поступили бы большинство из нас... если бы у нас за спиной не было нескольких миллионов зрителей, готовых раскритиковать нас в пух и прах.
Вермейл выбрал тачдаун. Ларри Джонсон нырнул в зачетную зону, и Chiefs выиграли. Газета
Шум вокруг решения Вермейла показывает, сколь редко тренеры идут на такой риск. Впоследствии тренер поведал репортерам: «Надо же! Я боялся. Думал: я слишком старый, чтобы ждать. [Вермейлу недавно исполнилось шестьдесят девять.] Если бы мы не сделали этого, вы, ребята, повеселились бы. Но мое решение не было импульсивным. И оно было правильным».
Что ж, поздравим Вермейла с удачным выбором. Можно надеяться, что некоторые из его коллег позавидуют славе, которую он обрел, и последуют его примеру.
Я еще больше зауважал Билла Беличика.
Вчера вечером он принял решение, которое привело New England Patriots к поражению. Скорее всего, ему это долго не забудут. Его команда вела на шесть очков, а до конца игры оставались лишь две минуты. И все же Беличик решил разыграть четвертую попытку — на своей половине поля. Но мяч они потеряли, а игроки Indianapolis Colts быстро занесли тачдаун. Как только не костерили тренера! Мол, надо же иметь голову на плечах! Вот почему я так сильно уважаю Беличика. Судя по всему, если он хотел выиграть, то поступил правильно. На основании многолетних данных экономист Дэвид Ромер выяснил, что, вопреки расхожему мнению, команды делают пант слишком часто. Пойти же за первым дауном на четвертом и короткой дистанции на своей территории увеличивает шансы, пусть и ненамного. Но Беличик не мог не понимать: если не получится, его будут ругать бесконечно.
А если бы получилось и Patriots выиграли, особых лавров Беличик не снискал бы. Здесь мы имеем дело с тем, что экономисты называют «агентской проблемой»: Хотя риск увеличивает шансы на победу, у тренера, если ему не наплевать на собственную репутацию, есть соблазн поступить неправильно. Он захочет сделать пант лишь потому, что у него нет желания быть козлом отпущения. (Я видел похожие вещи, исследуя штрафные удары в соккере. Лучшая стратегия — бить прямо в середину. Но промахнуться в такой ситуации настолько стыдно, что игроки зачастую бьют иначе.) А вот что доказал Беличик: 1) он знает факты; 2) выигрыш ему важнее, чем прочие соображения.
Поэтому снимаю шляпу перед Биллом Беличиком. Возможно, это решение снизит его шансы попасть в футбольный Зал славы. Но в Зал славы «Фрикономики» он точно попадет.
Действительно ли хозяева поля имеют преимущество?
Еще какое. В своей книге «Судейство» (Бсогесазо^) Тоби Московиц и Джон Вертхейм приводят полезную статистику. По одним видам спорта она более обширная, по другим менее. Скажем, по Главной лиге бейсбола она охватывает период с 1903 года, по Национальной футбольной лиге — «всего лишь» с 1966-го, а по Высшей лиге соккера — с 2002-го. Тем не менее цифры всюду достаточно серьезные, чтобы делать выводы.
| Лига | Число выигранных домашних матчей (%) |
|---|---|
| Главная лига бейсбола | 53,9 |
| Национальная хоккейная лига | 55,7 |
| Национальная футбольная лига | 57,3 |
| Национальная баскетбольная ассоциация | 60,5 |
| Высшая лига соккера | 69,1 |
Таким образом, хозяева поля действительно имеют преимущество. Левитт даже подготовил научный доклад о том, сколь целесообразно (тсс!) ставить на аутсайдеров, выступающих на своем поле. Об этом мы уже писали в
Но чем обусловлена эта выгода? На ум приходят разные возможности. Например:
· «Спят в своей кровати» и «едят домашнюю еду».
· Лучше знакомы со своим полем.
· Имеют поддержку толпы.
Все это звучит не бессмысленно, правда? Московиц и Вертхейм собрали массу данных, чтобы проверить целый ряд популярных теорий. Возможно, вас удивит (или даже разочарует) их вывод.
Когда спортсмены играют дома, они не становятся лучшими бейсболистами или лучшими футболистами. И не похоже, чтобы болельщики помогали «своим» и вредили гостям. Мы проверяли сведения о неудобствах, связанных с поездками. График может быть неудобным для гостей, и это частично объясняет преимущества игры на своем поле, особенно в университетском спорте, но во многих видах спорта он не имеет значения.
Но если эти расхожие теории не объясняют, почему играть на своем поле выгоднее, как же обстоит дело в действительности?
Если коротко: Московиц и Вертхейм выяснили, что хозяева поля пользуются небольшими преференциями со стороны официальных лиц. В бейсболе это может быть третий страйк, а в соккере — пенальти за нарушение правил. (Кстати, в соккере у судьи больше возможностей влиять на исход матча, чем у его коллег в других видах спорта. Это помогает понять, почему хозяева поля имеют большее преимущество именно в соккере, чем в других видах профессионального спорта.)
Впрочем, Московиц и Вертхейм делают важную оговорку: скорее всего, эти преференции осуществляются бессознательно.
Как это — бессознательно? Дело не в том, что официальные лица сознательно решают помогать «своим». Но все же люди есть люди: как и все социальные существа, как и все мы, они впитывают эмоции болельщиков и от случая к случаю принимают решения, которые очень радуют всю эту шумную толпу.
Одно из самых умных и убедительных обоснований данной теории содержится в исследовании Томаса Домена, посвященном преимуществу хозяев поля в матчах Немецкой футбольной бундеслиги.
Домен обнаружил, что преимущество родного стадиона уменьшалось в тех случаях, когда на этих стадионах футбольное поле было окружено беговой дорожкой, и увеличивалось в тех случаях, когда такой дорожки не было.
Почему?
Судя по всему, когда болельщики сидят ближе к игрокам, судьи сильнее пропитываются их эмоциями. По словам Домена:
Атмосфера на стадионе, создаваемая болельщиками, склоняет судей к предпочтению одной из команд — даже несмотря на то, что для повторного назначения на эту должность им выгоднее быть беспристрастными.
Стало быть, поддержка толпы
После теракта 11 сентября в Нью-Йорке многие люди писали и звонили мне, чтобы убедиться, что с моей семьей и со мной все в порядке. Некоторые из них — случайные знакомые, но для многих я был единственным, кого они знали в Нью-Йорке. Их беспокойство было очень трогательным, хотя поначалу немного удивительным.
Почему я об этом вспомнил? В последние пару недель на меня обрушился поток писем и звонков от людей, поздравивших меня с возвращением команды Pittsburgh Steelers в Суперкубок. Опять же, надо полагать, для многих из них я единственный болельщик Steelers, которого они знают.
Мне неловко принимать поздравления по столь незначительному поводу, как успехи футбольной команды. Да и моей заслуги здесь никакой нет. Да, я возил своего младшего сына, заядлого болельщика, в Питтсбург на одну из игр каждого из предыдущих трех сезонов, но Steelers проиграли все три раза! Если учесть, что в тот период их общий успех в играх на своем поле составил 13:6, меня явно нельзя считать талисманом команды.
Но с удачей приходит ответственность, и, раз фортуна в итоге оказалась благосклонна, считаю своим долгом изложить несколько причин, по которым мне нравятся Steelers. Я никого не пытаюсь переубедить. Это написано скорее для тех, кто еще не определился в своем выборе.
1. Хотя Steelers пытаются выиграть свой шестой Суперкубок, в первые 40 лет существования они играли хуже некуда. Стало быть, по душе ли вам победители или лузеры, Steelers — ваша команда. В 1930-х годах клуб заплатил большие деньги, чтобы завлечь Байрона Уайта, молодую звезду, но он остался лишь на сезон, а потом перешел на несколько более перспективную работу в Верховный суд.
2. Командой Steelers с самого ее возникновения в 1933 году преимущественно владеет одна и та же семья — Руни. Считается, что Арт Руни купил команду за $2,500, полученных от выигрыша на Саратогском ипподроме (он был азартным игроком и изрядным шельмой), но вряд ли это достоверно. Сейчас этот семейный менеджмент представлен уже третьим поколением, причем Руни зарекомендовали себя с лучшей стороны: ведут себя достойно, великодушно и скромно. (Кстати, если вам по душе Барак Обама, у вас есть еще одна причина симпатизировать Руни: семидесятишестилетний Дэн Руни, председатель клуба Steelers и ярый республиканец, в прошлом году поддержал Обаму и вел активную кампанию в Пенсильвании. Было бы преувеличением сказать, что Обама обязан ему победой, но Steelers имеют колоссальное влияние в данном штате. И это сыграло свою роль.) Вообще Руни гордятся тем, что команда отражает их ценности. Поэтому у Steelers есть свое лицо. И любопытно, что происходит, когда какой-либо спортсмен показывает себя не с лучшей стороны. Скажем, недавно, когда Сантонио Холмс, принимающий игрок, был оштрафован полицией за марихуану (как выясняется, он в юности продавал наркотики), команда на неделю отстранила его от игры. А ведь никто не заставлял это делать: Холмс даже не был арестован. Но важно было занять принципиальную позицию.
Для сравнения: Винсента Джексона, принимающего игрока из San Diego Chargers, задержали по подозрению в управлении автомобилем в пьяном виде. Дело было за несколько дней до того, как команда Chargers приехала в Питтсбург для плей-оффа. Представители Chargers заявили, что будут «отслеживать ситуацию», выпустили пресс-релизы, но Джексон продолжал играть.
3. Майрон Коуп. Он был талантливым журналистом и радиоведущим, фактически «голосом» Steelers, хотя голос его звучал так, словно идиш смешали с галькой в блендере. Фантастически колоритный субъект. Вспомните, как он вопил в эфире: «Йой!!!»[29] — или, если происходило что-то особенно неожиданное: «Двойной йой!!!» Коуп, умерший в прошлом году, был энтузиастом и реалистом в одном лице, и в Питтсбурге его имя стало нарицательным. Но больше всего он известен тем, что придумал «страшное полотенце»[30]. Когда под воскресным солнцем болельщики Steelers размахивали этой желтой махровой тряпкой, трибуна словно озарялась золотистым светом. Многие другие команды пытались сделать нечто подобное, но эффект был меньшим, чем в Питтсбурге, тем более что Коуп со временем продал права на это полотенце организации Allegheny Valley School, которая заботится об умственно отсталых людях и людях с задержкой в развитии (под ее опекой находится и сын самого Коупа).
4. Диаспора болельщиков. Питтсбург был фабричным городом, а стал городом туризма и высоких технологий, и население его за последние десятилетия сократилось вдвое. Это создало диаспору болельщиков Steelers по всей стране и даже за ее пределами. Да, они покинули родной город в поисках лучшей работы. Но где бы они ни жили — в Аризоне, Флориде или на Аляске, они учили своих детей любить Steelers. В результате в каждом мало-мальски крупном американском городе появился «Стилерз-бар», где в воскресенье можно посмотреть с единомышленниками игру команды. Может, Steelers и не зовутся «командой Америки» (как Cowboys), но вполне могут на это претендовать.
5. Франко Харрис. Один из самых интересных и загадочных игроков за всю историю футбола. О его странной притягательности даже была написана книга (кстати, не кем-нибудь, а вашим покорным слугой). Именно он так фантастически принял пас в одной из игр, что это футбольное чудо прозвали «непорочным принятием». (Догадайтесь, кто прозвал, — Майрон Коуп!) А его товарищ по команде Джо Грин был звездой одного из лучших рекламных телероликов. (Кстати, сейчас готовят новую версию — с замечательным Троем Поламалу.)
6. Steelers отлично распознают таланты. Посмотрите только, кого они выбрали на драфте с 2000 года: Плаксико Барресс, Кейси Хэмптон, Кендалл Симмонс, Трой Поламалу, Бен Рётлисбергер, Хит Миллер, Сантонио Холмс, Лоренс Тиммонс, Рашард Менденхолл. Большинство из них — ценные стартеры, Тиммонс вот-вот превратится в ценного стартера, насчет Менденхолла сказать пока сложно (он новичок, и ему в разгар сезона сломал плечо Рэй Льюис). Но это еще ладно: вы только подумайте, что два таких блестящих игрока, как Уилли
Паркер и Джеймс Харрисон, вообще не проходили драфт! Харрисон, недавно названный «самым ценным игроком», — первый в истории человек, получивший эту престижную награду, не пройдя драфт. (Правда, у команды Arizona Cardinals, противника Steelers в Суперкубке, квотербек — Курт Уорнер. Он запросто может попасть в Зал славы. А ведь когда-то зарабатывал на хлеб складским рабочим.)
7. У Steelers небольшой рынок (население Питтсбурга — меньше 350,000 человек), но команда играет серьезно. А сравните с питтсбургской бейсбольной командой Pirates, у которой уже лет пятнадцать не было удачного сезона. Правда, футбол не бейсбол: командам с небольшим рынком в футболе легче из-за политики распределения доходов, которой придерживается Национальная футбольная лига. Однако верно и другое: с точки зрения финансов у Steelers все построено очень умно. Об этом можно судить хотя бы по тому, как команда обращается со своими игроками, не связанными контрактом (недавние примеры — Алан Фанека, Джоуи Портер и Плаксико Барресс). И команда не покупает стареющих суперзвезд, которые в любом случае не впишутся в коллектив.
8. Хороших книг о футболе кот наплакал, особенно если сравнивать с бейсболом. Но одна из лучших — «Без лишних извилин» (About Three Bricks Shy of a Load) Роя Блаунта — посвящена Steelers.
9. Майк Томлин, главный тренер, молод, интересен и неглуп. Ведет себя спокойно и с достоинством, умеет удивить (на пресс-конференции после победы Steelers в чемпионате АФК процитировал Роберта Фроста). Томлина наняли года два назад. Предыдущие два главных тренера, Чак Нолл и Билл Коухер, продержались в общей сложности 37 лет. Нынче тренеры Национальной футбольной лиги поработают года два-три — и уже измотаны, и их уже выставляют за дверь. Но у меня такое чувство, что Томлин сможет посостязаться с Коухером и Ноллом в долговечности пребывания на этой должности.
10. Steelers — одна из немногих профессиональных спортивных команд, название которых отражает лицо их города. Питтсбург точно так же был городом сталелитейных заводов, как Грин-Бей — городом мясокомбинатов. Для сравнения возьмем команду Arizona Cardinals. Кардинал — красивая птичка, но что толку от нее Аризоне (а чуть раньше — Сент-Луису)? Более того, на логотипе Steelers — не карикатурная птичка и не снисходительно-благородный «краснокожий», а знак сталеварения — три гипоциклоиды (красная, синяя и желтая) в темном круге. К тому же игроки Steelers носят логотип лишь на одной стороне шлема. Легенда связывает это с экономностью: команда не хотела тратить деньги сразу на две картинки.
Конечно, вы вправе пренебречь этими соображениями и болеть за Cardinals (где есть целый ряд тренеров, игроков и даже бывший болл-бой из Steelers). Но если вас привлекут Steelers, имейте в виду: для этого есть веские причины.
Учительница моего сына-первоклассника провела родительское собрание и рассказала, чем дети будут заниматься в предстоящем году. Должен признаться, на меня это произвело впечатление. Особенно понравилось, что у первоклассников вырабатывают навык анализировать информацию.
Учительницу зовут Барбара Ланкастер. Она родом из Техаса, давно работает в школе. Вот какое занятие она придумала для детей: изучить 22 игровые площадки Центрального парка в Нью-Йорке.
Прежде всего дети проголосуют, какая из игровых площадок им нравится больше всего, а какая—меньше всего. Затем соберут данные по ряду показателей: количество качелей, площадь открытого пространства, территории в тени и на солнце и т.д. Затем попытаются разобраться, какие факторы делают хорошую площадку хорошей, а плохую — плохой. Затем примут во внимание безопасность каждой площадки и другие критерии.
Когда я учился в первом классе, нам такого не предлагали. Честно сказать, даже завидно.
Впрочем, мы с детьми недавно сыграли в Центральном парке в похожую игру. Мы сели на одну из скал с видом на «Петлю» (десятикилометровую окружную аллею). И я спросил, кого на аллее больше: бегунов или велосипедистов. Оба сказали, что больше велосипедистов. (Велосипедисты чаще мелькают перед глазами, поэтому, наверное, кажется, что их больше.) Я поставил на бегунов, и мы поспорили. Надо было набрать быстрее сотню бегунов или сотню велосипедистов. Я выиграл, но не намного (100:87).
Но это был будний вечер. А через несколько дней мы сыграли в ту же игру в выходной день утром. Дети не сдавали позиций и опять поставили на велосипедистов. И на сей раз оказались правы: велосипедистов было намного больше. Почему? Наверное, многим людям неохота доставать велосипед ради прогулки в будни вечером, особенно когда дни становятся все короче. Но утром в выходной они делают это с удовольствием.
Хороший урок для всех нас. Мы даже стали думать, чего бы еще сосчитать. Но еще более важный урок состоит в следующем: учишься ты сам или учишь детей, обучение полезно сочетать с игрой.
Уж не знаю, зачем мне это надо (совсем не факт, что кому-то интересны мои предсказания), но каждый год я публикую прогноз относительно результатов дерби в Кентукки.
На сей раз, в отличие от предыдущих лет, моя компьютерная программа высказывается очень определенно. С точки зрения ставок мне кажутся наиболее перспективными две лошади: Боевая Тревога и Папа Клем (то есть, на мой взгляд, если на них ставить, можно выиграть). Обе они аутсайдеры, и утром ставки на них принимались в соотношении двадцать к одному. Однако моя модель предсказывает, что их шансы занижены.
Хорошие перспективы есть и у других лошадей (хотя и не настолько хорошие, чтобы было выгодно на них ставить). Это Фризский Огонь, Мушкетер и Частный Самолет.
Шансы фаворита по имени Хочу Реванша тоже неплохие, но, опять же, не настолько неплохие, чтобы на него ставить.
А если нужно было бы назвать лошадь, которая придет последней, я назвал бы Мою Птицу. Хотя таких ставок не бывает: на бегах как нельзя лучше понимают, что люди реагируют на стимулы.
НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ...
К счастью, никому нет дела до моих ежегодных прогнозов относительно дерби в Кентукки. Потому что если бы на них обращали внимание, то прочли бы следующий прогноз, который я сделал в пятницу:
«А если нужно было бы назвать лошадь, которая придет последней, я назвал бы Мою Птицу. Хотя таких ставок не бывает: на бегах как нельзя лучше понимают, что люди реагируют на стимулы».
А затем увидели бы заголовок на спортивной странице воскресного номера газеты
Впрочем, не все так плохо. Я назвал пять лошадей, которые мне приглянулись. Одна из них финишировала последней из восемнадцати, другая предпоследней.
Зато остальные пришли соответственно третьей, четвертой и десятой.
С учетом сказанного выше, будет ли спрос на мои прогнозы? Думаю, да. Ведь когда речь заходит о прогнозах, ценны не только хорошие прогнозисты, но и плохие. Нужно взять прогноз плохого прогнозиста и поступить наоборот.
Поделиться книгой: