Помоги проекту - поделись книгой:
Милиция теснила толпу, не позволяя последней раздавить новоиспеченного героя.
Павел сел за руль, осмотрелся, уверенно врубил зажигание и… машина тронулась.
Толпа ухнула.
У ресторана «Слава» кортеж автомобилей во главе с шестидверным «Мерседесом» встречал генеральный директор московских ресторанов, неизвестно как пронюхавший, что именно сюда приедет Павел Бабиков.
— Я бесконечно рад приветствовать вас в одном из наших лучших заведений… — забарабанил директор, распахивая двери.
Официанты, выстроившись в ряд, склонили головы.
Оркестр грянул туш.
Обратно машину вел представитель фирмы, а Павел, сытый и пьяный, целовался с Лерой на заднем сиденье. Изредка отрываясь, он вытаскивал руку из-под Лериной юбки и, делая рукой этой вращательные движения, радостно орал:
— Налево, шеф! Налево! А теперь, направо!
Ночная Москва светилась рекламой. По ярко освещенным проспектам скользили автомобили. По тротуарам, не торопясь, прогуливались парочки и одинокие граждане, мечтающие обзавестись достойной половиной.
Лимузин свернул в переулок, въехал в открытые узорные чугунные ворота и остановился перед двухэтажным особнячком в стиле ретро.
— Шеф, — пробормотал Павел, — ты куда это нас завез? Это что тут? Посольство? Я не хочу в посольство. Я хочу…
Павел покосился на Леру и весело заржал.
Лера смущенно захихикала.
Дверь лимузина открыли снаружи, и симпатичная женщина в бордовом бархатном платье, с алмазным колье, представившись владелицей крупнейшей фирмы, торгующей недвижимостью, объявила, что этот уютный домик с шестью комнатами — подарок Самому Счастливому Человеку Года.
— А как же моя квартирка? — почему-то тоскливо вопросил Павел.
— Ваша квартира стала музеем, — ответил за женщину энергичный мужчина, оказавшийся председателем горисполкома. — Не беспокойтесь. Все в вашей бывшей квартире останется неприкосновенным, и вы в любое время можете зайти туда и удостовериться, что там ничего не изменилось.
Павел, поддерживая Леру под локоть, поднялся по мраморным ступеням особнячка, прошел мимо белоснежных колонн и ступил через порог своего нового дома.
Инкрустированный ценными породами дерева паркет сиял в лучах огромных люстр из натурального горного хрусталя, толстые ковры ручной выделки поражали своими изысканными сюжетами и мягко сочетающимися оттенками, мебель…
Но больше всего восхитили Павла венецианский кафель в одной из ванных комнат и фиолетовая итальянская сантехника. Полчаса, восхищенно сидя на унитазе, он вертел головой, прищелкивал языком и трогал пальцем сверкающую гладь плитки, а затем еще минут двадцать открывал, закрывал и снова открывал невозможно блестящий никелированный вентиль смесителя, одновременно пускающий горячую и холодную воду. Такое Павел видел первый раз в жизни…
Засыпая на широченной двуспальной кровати, под розовым куполом, поглаживая золотистые волосы утомленной от бурной езды Леры, Павел повторял одну фразу:
— Я Самый Счастливый Человек Года…
Утром, около девяти, в спальне молодолюбов раздался телефонный звонок.
Павел, потягиваясь, выпростал руку из-под одеяла, нащупал трубку и, прервав мелодичную трель, сонно спросил:
— Кто?
— Привет, счастливец, — ехидно произнес грубый мужской голос.
— Здравствуйте, — не желая открывать глаза, ответил Бабиков. — А с кем, извините, имею честь?..
— Заткнись, козел, — оборвал голос.
— Не понимаю…
— Сейчас поймешь.
В этот момент за окнами спальни, где-то совсем рядом с домом прогремел оглушительный взрыв. Оконное стекло треснуло и сотни осколков, барабаня о подоконник, посыпались на палас.
— Теперь понял, с кем имеешь честь?..
Голос в трубке глухо рассмеялся.
— Не совсем, — пробормотал ошарашенный Павел.
— Когда поймешь совсем, будет уже поздно.
— В каком смысле?
— В том смысле, тупая морда, что прикончить Самого Счастливого Человека Года для нас не менее важная реклама, чем для любой фирмы сделать тебе какой-нибудь дорогостоящий подарок…
В трубке запульсировали короткие гудки.
— Что это? Кто это? — испуганно спросила проснувшаяся Лера.
— Мафия, — хрипло догадался Бабиков и, положив трубку, потянулся за сигаретой.
— Какая еще мафия? Ты что, рехнулся? — недоверчиво прошептала Лера.
— Обыкновенная. Бандиты.
— А что им надо?
— Убить меня хотят.
— Зачем?
— Для рекламы.
Лера вылезла из-под одеяла, хотела было встать, но снова легла.
— Мне страшно, Паша,
— Тебя не тронут. Ты их не интересуешь.
— А если…
В дверь постучали.
Павел переглянулся с Лерой и через мгновение, вскочив с постели, набросив халат и схватив в качестве оружия настольную лампу, стоял у двери.
— Кто? — натянуто спросил он.
— Извините, Павел, — нежный женский голос внушал доверие, — я принесла вам кофе и записку от активистов общества «Защитники Родины».
Павел осторожно приоткрыл дверь и, увидев миловидную молодую женщину, успокоился.
— Входите.
— Клава, — представилась женщина, входя в спальню. — Меня наняла одна фирма, для вас лично, в качестве горничной.
Она поставила поднос с двумя кофейными чашечками и белым конвертом на столик, поправила цветы в вазе, и сказав, что стекла она уберет позже, вышла, аккуратно затворив за собой дверь.
— Что еще за активисты? — проворчал Бабиков, разворачивая конверт.
Активистами оказались молодые люди в модных костюмах спортивного типа, под которыми легко угадывалась недюжинная мускулатура. Они, расположились в холле как у себя дома, курили, весело переговаривались, изредка поглядывая то на дверь, то на окна.
— Вы не будете против, если мы займемся вашей охраной? — спросил у Павла один из парней.
— Нет, собственно, но… — замялся Бабиков, — но с какой стати вы должны защищать меня?
— Ну ты даешь! — расхохотался парень. — Самый Счастливый Человек Года, наш соотечественник, земляк. Да кто же тебя должен охранять, как не мы?
Он хлопнул Павла по плечу, подмигнул Лере и бросив шутливо: «Не боись, робята», — отошел к своим.
Помимо активистов в холле находились еще человек пятнадцать.
Они по очереди подходили к Павлу и приглашали его на банкеты, вечера и прочие официальные, но приятные мероприятия.
На одном из банкетов Бабикову вручили приглашение в кругосветное путешествие, организованное рядом туристических фирм, продолжительностью в шесть месяцев.
Павел не отказался.
Часть 2-я
Через полгода Бабиковы вернулись из кругосветного путешествия. Свадьбу они сыграли в Мексике.
Павел загорел, окреп физически и приобрел не наблюдаемую в нем прежде солидность.
Немудрено. Хорошее питание, занятия гимнастикой в замечательно оборудованных спортивных залах, солнечные ванны и купания на лучших пляжах мира, а также постоянное участие в телепередачах сделали свое дело.
Но устал Павел невероятно. Еще бы! Одних впечатлений хватило бы лет на десять.
Цветущие орхидеи в таинственных дебрях Амазонки, трясущиеся горбы верблюдов, пересекающих азиатские пустыни, радуга, рожденная каскадом солнечных капель сверкающей Ниагары, небоскребы, коррида, пагоды и прочее, прочее, прочее, что невозможно запомнить, но еще невозможнее забыть.
Вероятно, усталость была бы не столь ощутима, если бы не постоянные встречи, банкеты, интервью и непременное солирование в развлекательных шоу и телепрограммах.
Все хотели увидеть Самого Счастливого Человека Года, побеседовать с ним, дотронуться до его руки, как будто прикосновение к Бабикову могло принести им счастье.
Павел здоровался с улыбающимися президентами, мял мужественные ладони лидеров всяческих партий и движений, целовал душистые пальчики кокетливых кинозвезд и жен миллиардеров.
Его рисовали художники, ему посвящались стихи и песни, со страниц газет и журналов не сходила его сияющая физиономия:
— Павел Бабиков открывает новый филиал концерна…
— Павел Бабиков благословляет на поиск нефти…
— Павел Бабиков…
А может быть, он действительно приносил счастье? Ведь когда люди очень сильно верят во что-либо, оно нередко именно так и происходит: и новый филиал концерна становится прибыльным, и нефть находится, и…
А Павел устал. Нет! Нельзя сказать, что он разочаровался в прелестях шикарной жизни, что ему осточертела всемирная слава, нет, все это ему по-прежнему нравилось, просто хотелось немного отдохнуть, побыть в одиночестве, почитать какой-нибудь детектив, выпить стакан плохонького портвейна где-нибудь в третьесортной забегаловке, так, для разнообразия.
Была и еще одна причина усталости, но о ней Бабикову думать не хотелось.
Устал он, и порядком устал, от Леры. Любовь многолетняя и страсть небывалая как-то очень быстро потускнели и стерлись, возвышенный ореол растворился и все отчетливее проступали в образе этой женщины невероятная ограниченность, неумеренная жадность и какая-то бестолковость, если не сказать проще — глупость. Говорить с ней было ну совершенно не о чем. Да она и не лезла в разговоры. Улыбалась, меняла наряды и украшения, которые в бесчисленном количестве дарили Бабиковым все кому не лень, торчала полдня перед зеркалом, мазалась, красилась, пудрилась, завивалась…
Все это было ужасно скучно, но самое неприятное заключалось в том, что с ней надо было периодически ложиться в постель, а желания она уже никакого не вызывала.
Признаться себе в этом Павел почему-то не мог и скрепя сердце залезал на опротивевшее ему тело, после чего по часу торчал в ванной, отмывая ненавистный запах потной и нелюбимой женщины.
Лера ничего не замечала…
А побыть в одиночестве он не мог. Повсюду за ним таскались активисты, готовые в любой момент защитить, набить морду не в меру ретивому почитателю, закрыть Бабикова грудью своей от любой опасности. С одной стороны, это было хорошо, а с другой…
Одним словом по возвращении из круиза хотелось Павлу тишины, покоя и чего-то еще, в чем он боялся себе признаться.
Солнечный свет мягко ложился на розовое одеяло, вспыхивал в хрустальных подвесках бронзовых канделябров и чертил на высоком потолке нежные, сказочные узоры.
«Как дома хорошо, — подумал Павел. — Тихо, уютно».
Он осторожно освободился от одеяла, набросил халат, влез в тапочки и, с неприязнью поглядев на спящую Леру, вышел из спальни.
В коридоре мирно гудел пылесос. Горничная Клава чистила ковровую дорожку.
Поделиться книгой: