Помоги проекту - поделись книгой:
Но Джек не могла не заметить полное отсутствие эмоций. Разве Кэссиди не слишком молода? Все это должно быть для нее слишком ново, чтобы ее не прошибал нервный пот… Но казалось, что ей просто скучно. Каждое движение – воплощенная точность, совершенный расчет, ничего лишнего.
Машины стояли прямо перед Джек, поэтому, когда на заднем сидении седана поднялся мужчина, она мгновенно засекла движение. Машины стояли так, что с того места, где сидел третий мексиканец, увидеть происходящее в переулке было невозможно. Кэссиди его тоже не видела.
Джек, пригнувшись, подкралась к машине, а мужик выглянул между передними сиденьями, чтобы узнать, как там его товарищи. Он замер на какие-то доли секунды с пистолетом наизготовку, потом отпрянул, снова скрываясь на заднем сидении, чтобы Кэссиди его не заметила.
Джек знала: мексиканец пытался рассчитать свои шансы. Выйти через заднюю дверь и попасть в переулок было невозможно – машина стояла слишком близко к зданию. Оставалось перебраться на переднее сиденье и вылезать через водительскую дверь, но тогда Кэссиди бы его заметила. Риск был слишком велик. А еще можно было удрать: вторая дверь сзади открывалась на безлюдную улицу. Мексиканец выбрал последнее. Но его так поразило то, что случилось с его друзьями, что Джек ничего не стоило незаметно подойти к нему сзади. Она схватила мужика за волосы, резко дернула на себя, выгибая на излом его шею и приложила лицом об дверь машины.
– Как неприлично отрывать даму, – пробормотала Джек, но услышать ее мужик уже не мог. Она незаметно пробралась обратно к двери кафе и продолжила наблюдение.
Кэссиди не видела, что произошло, но удар не услышать не могла. Она застыла, подняв «Таурус» и повернулась в сторону машин. Несколько секунд прошло в полной тишине, прежде чем она вернулась к допросу. Рысь должна была убедиться, что все тихо.
Она снова наклонилась к мексиканцу и что-то проговорила, понизив голос. Когда она выпрямилась, на лице ее сияла победная улыбка.
Джек вздохнула, одновременно отметив про себя, что инстинктивно затаила дыхание. Она проводила Кэссиди взглядом, пока та не скрылась из виду, повернув за угол. Только тогда Джек стремительно понеслась в переулок, перепрыгнув через капот седана.
Ее не удивило, что Кэссиди оставила мексиканца в живых. Такие уж в ОЭН были правила – избегать ненужных жертв. Держаться как можно незаметнее, не создавать ситуаций, которые потребовали бы вмешательства местных правоохранительных органов. Джек, к счастью, работала по другим правилам.
Мексиканец как раз поднялся на ноги. Он стоял спиной к Джек. Не успел он отойти от стены, как Джек подошла к нему сзади и пришпилила к грязно-коричневой кирпичной кладке. К затылку мужика она притиснула ствол своей «Беретты».
– Готов по второму кругу?
–
– Нет-нет-нет, никаких вопросов, только ответы. Предупреждаю, что я не так терпелива, как та красивая блондинка.
Не отрывая пистолета от головы мексиканца, Джек достала из кармана лист с компьютерным портретом Оуэнса, сделанным ФБР. Она ладонью придавила лист к стене перед носом мужика.
– Знаешь его?
– Нет.
Стон, раздавшийся у нее за спиной, дал Джек понять, что второй тип тоже пришел в себя. Без колебаний она развернулась и всадила ему пулю в лоб. Мужик, притиснутый к стенке, вздрогнул, охнул и начал вполголоса молиться на испанском.
– Присмотрись-ка получше, – спокойно проговорила Джек, прижимая портрет Оуэнса пальцем к стене.
Мужик дрожал всем телом.
– Они отвезли его к врачу.
– Имя.
– Венсан. Доктор Венсан, – мексиканец начал всхлипывать. – Ты убила моего брата.
– Да, хреново, – сухо констатировала Джек. – И где этот Венсан?
– В Мокорито.
Едва название города сорвалось с губ мужика, Джек нажала на курок. Тело грузно повалилось навзничь, Джек сделала пару шагов назад, отступая к двери бара. Постучала.
Когда дверь открылась, на пороге показался верзила, который запер заведение перед носом Кэссиди, перекрывая той путь отхода. Джек выстрелила в упор.
Если бы она оставила их в живых, босс всей компании сразу же позвонил бы доктору, и Оуэнсу опять удалось бы ускользнуть, а описание Кэссиди обошло бы все углы в Мексике. Конечно, оперативница могла за себя постоять, но что может сделать один человек против целой банды лихих вооруженных идиотов. Меньше всего Джек хотелось, чтобы у Кэссиди возникли неприятности.
Джек поспешила обратно к своей машине и сверилась с картой. Мокорито лежал в четырехстах километрах к югу, а это шесть-семь часов езды по безумным мексиканским дорогам. Нужно было добраться туда раньше Кэссиди, и дело было не в деньгах. У Джек из без того было достаточно врагов, охотников до ее крови. Не хватало еще добавить русского в и так уже довольно длинный список.
Гонка началась.
Глава девятая
– Сэр, с вами все в порядке? – стюардесса была чересчур внимательной даже для бизнес-класса. То, с какой необыкновенной осторожностью и услужливостью она к нему относилась, только добавляло Оуэнсу беспокойства. Он знал, что стюардесса так тревожилась из-за того, что Уолтер сильно потел и не мог заснуть, тогда как все остальные пассажиры дремали, завернувшись в предусмотренные на борту пледы. Дело было в том, что он не летал самолетом многие годы, с тех пор, как родители как-то раз заставили его отправиться с ними в отпуск. Уолтер ненавидел самолеты.
– Я в порядке, спасибо, – сквозь зубы выдавил Уолтер.
Единственное что его утешало, было чувство, что ему удалось ускользнуть. Он видел в аэропортах Кульякана и Мехико изображения своего прежнего лица, но через пункты контроля в обоих случаях удалось пройти без проблем. И, что немаловажно, ни у кого не возникло вопросов, когда Уолтеру понадобился доступ к своему банковскому счету «GC» в Бенито Хуарес. За билет «Люфтганзы» ему удалось расплатиться наличными. Добираться на восток через Гонконг было ужасно долго, но все перелеты над Западом были слишком опасны из-за пересадки в Штатах.
В ФБР уже, скорее всего, знали, что самоубийство было инсценировано. Но, очевидно, еще не поняли, что он изменил внешность, и не знали, что он путешествовал под новым именем. Наверное, власти еще не нашли тело доктора и его супруги. А если и нашли, то Оуэнс позаботился о том, чтобы не осталось ни одной улики, которая могла бы связать убийство с ним.
Уолтер пытался убедить себя, что все это не имело никого значения, что теперь он был в безопасности, на пути в Гонконг. А оттуда уже можно легко добраться до такого места, где найти его никому не под силу и где он мог исчезнуть навсегда, имея возможность добыть себе любое лицо, какое только захочет. И ему никогда больше не придется думать о том, что его могли поймать.
Перед Уолтером, наконец, забрезжил долгожданный шанс исполнить свою мечту и сделаться неуязвимым, неуловимым. Он давно собирался покинуть Штаты, и только необходимость пересечь океан на самолете, заставляла Оуэнса откладывать это на потом. Счет его был в безопасности, благодаря тайным вложениям кое в какие статьи импорта и экспорта и надежным партнерам. Он основательно подготовился к отлету, словно отличник к ответу по домашнему заданию. Он даже условился со всеми нужными людьми о том, что им нужно было сделать перед его приездом. И, хотя он не собирался покидать страну так внезапно, видимо, сама судьба в образе песчаного шторма показала ему, что время пришло. Он был совершенно готов к новой жизни, и дождаться не мог ее начала.
Ему слишком долго пришлось обходиться без единой маски, и это было невыносимо, ведь никакие пластические операции не могли дать то чувство силы и власти, которое охватывало Уолтера, стоило ему надеть красивое лицо. Все пластические хирурги, с которыми он консультировался, в один голос твердили, что со шрамами, по большому счету, ничего не поделаешь. И тот, который работал с Оуэнсом в Мексике, отнюдь не был исключением. Процедура дермабразии сделала шрамы чуть менее рельефными, и Уолтер, как и прежде, не мог смотреть на себя без ненависти. Он отчетливо помнил, как, взглянув на себя впервые после операции, едва не разбил зеркало от досады. Более того, он хотел самого доктора Венсана разорвать на куски, искромсать безжалостно за то, что тот над ним посмеялся. Они оба знали, что Оуэнс по-прежнему выглядел чудовищно. Но тогда Уолтер сдержался. Улыбнулся и сказал, что не имело значения, как именно он выглядел. Скорее всего, хирург подумал, что этот пациент, как и большинство других, просто рад, что теперь его невозможно узнать.
Уолтер закрыл глаза и позволил блаженному трепету охватить все свое существо – он вообразил своего нового донора, с безупречным, прекрасным лицом. Неуверенность и ненависть отступили. Уолтер, наконец, смог заснуть.
Из досье, собранного ФБР, следовало, что Уолтер Оуэнс был оторвой еще задолго до того, как получил ожог. Джоан Грант, мелкими глоточками цедя кофе, сидела за столом в конференц-зале. Она листала документы, которые прошлой ночью передали по факсу из Бюро. Агенты ФБР провели целый ряд дополнительных допросов. Они собрали свидетельства соседей, учителей и бывших одноклассников Оуэнса. Удалось несколько расширить его психологический портрет. В младшей школе Уолтера дразнили и давали обидные клички за его невыносимое поведение. Урод-Уолтер и Умалишенный Уолтер были самыми безобидными из них. На физкультуре его обзывали Утлый Уолтер – за полное отсутствие способностей к спорту и субтильное телосложение.
После того, как он получил ожог, насмешки и издевки уже никогда не прекращались. Он был объектом вымещения агрессии для всякого, пока однажды его терпение не лопнуло. Уолтер подкрался к одному из обидчиков с ножом. Подошел со спины и схватил за шею, приставив лезвие к самой глотке. Тот человек, с которым это произошло, признался ФБР, что никогда прежде не разговаривал ни с кем на тему этого инцидента. Он сообщил, что на Оуэнсе была маска с Хэллоуина. И тот страшным голосом пообещал отрезать голову любому, кто посмеет издеваться над ним. Уолтер был вполне серьезен. После этого никто его не трогал.
Соседи подозревали, что Оуэнс виноват в исчезновении нескольких домашних любимцев. Когда пропала кошка, британская голубая, безутешный владелец позвонил родителям Уолтера. Втроем они принялись допрашивать мальчика. Тот все отрицал. Но на следующий день соседка подкараулила его одного во дворе и заявила, что знала: он лгал. Мальчик сознался в содеянном. Из утверждений женщины можно было сделать вывод о том, что Уолтеру был свойствен болезненный нарциссизм. Типично для серийных убийц. Придя к такому заключению, Джоан перечитала цитату из показаний соседки:
«
Джоан взглянула на Монти – он мерил помещение шагами, в нетерпении ожидая приезда Рено и Дэвида Атэра. Рено заявил, что в деле Оуэнса наметился коренной перелом, и, едва Монти это услышал, он тут же созвал совещание руководящего трио. Они с Джоан приехали вместе, хотя и на разных машинах – старались держать в тайне свою связь. В ОЭН неодобрительно смотрели на любые формы неуставных отношений. Эмоции, привязанности могли повлиять на ход миссии, если вовлеченные оперативники работали вместе. Хотя они оба уже много лет не работали в поле, Монти считал, что необходимо подавать хороший пример.
– Лик, похоже, имеет все характерные черты серийного убийцы: организованный, ориентированный на результат, – проговорила Джоан. – Для него все дело в контроле. Он воспринимает своих жертв только как средство получения атрибутов власти, которая, как он считает, по праву принадлежит ему.
– Может быть, думает, что таким образом оказывает этим женщинам услугу, что такова их судьба, – согласился Монти. – Человек из Бюро, работавший с его психологическим профилем, полагает, что Лик нападает на женщин, а не на мужчин, потому что воспринимает их беззащитность как молчаливую форму согласия на все, что он с ними делает. Они для него как… доноры.
– Я надеюсь, Рено откопал что-нибудь дельное, что можно было бы передать Рыси, – сказала Джоан.
В дверь постучали – приехал Дэвид Атэр. Рено появился спустя считанные минуты, в руках у него была толстая папка с какими-то распечатками.
Они все придвинули стулья и собрались за круглым столом для обсуждения.
Рено начал докладывать:
– У меня две зацепки. Первая. Лик перевел деньги родителей на счет в банке «GC» незадолго до пожара. Спустя пару месяцев счет был закрыт, федералы думали, что он снял все деньги. Но я взломал базу данных по операциям, и оказалось, что он перевел деньги на другой счет. Доступ к нему осуществлялся последний раз два дня назад из отделения «GC», то есть «Gulf Coast Bank», в Бенито Хуарес. Это аэропорт в Мехико.
Монти сел, выпрямившись, напряженный и весь внимание.
– На чье имя открыт счет?
– Майкл Чедвик, – доложил Рено. – Имя и номер страхового проходят по базе как закрепленные за одним бомжом. Чедвика нашли убитым в Северной Каролине как раз в тот период, когда там жил Лик. Я тут же пробил по спискам пассажиров, вылетающих из Хуарес, но не нашел его ни на одном из рейсов, улетевшем после того, как была совершена операция по счету.
– Рысь в курсе? – спросил Монти.
– Да, она направляется в Мокорито, ищет пластического хирурга, к услугам которого Лик, скорее всего, прибегал. – Рено достал еще какие-то бумаги. – А еще я восстановил электронную почту и кое-какие удаленные документы с компьютера Оуэнса, но все они зашифрованы. Я с ними разберусь через пару часов.
– Хорошая работа. Держи нас в курсе, – сказал Монти, и Рено сразу вышел, забрав документы.
– А я доложу Бюро, что удалось узнать нам, – Атэр вышел вслед за Рено.
Джоан подвинула свой стул чуть ближе к Монти.
– Скорее всего, над ним поколдовали в плане косметологии. Там, в аэропорту везде его лицо висит.
Пирс кивнул.
– Будем надеяться, что Рысь сумеет что-нибудь раскопать, иначе мы его потеряем как пить дать. Он умеет заметать следы, и, если ему удалось изменить внешность, найти его будет практически невозможно.
Вдалеке над горами пробились первые лучи солнца. Рысь отыскала дом по адресу, который взяла из телефонной книги. Она была рада обнаружить, что клиника находилась в соседнем доме и оба здания располагались в промзоне, в отдалении от другого жилья. Через улицу пролегал пустырь, усеянный битыми машинами. А рядом ангар – заброшенное здание автосервиса.
Она припарковалась у офиса нотариуса, в двадцати метрах, и стала ждать каких-нибудь признаков жизни. Рысь изучала окрестности, а в голове у нее проносились воспоминания прошлой ночи. Кто-то помог ей там, в Гуаймасе. И она не могла взять в толк, кто бы это мог быть и каковы были его мотивы. Докеры, с которыми она разговаривала до этого? Могли у них быть свои счеты с торговцами живым товаром? С теми же людьми, кого она искала? Нет, слишком много совпадений, так не бывает, решила Рысь. Все, кого она встречала, определенно боялись рыжего.
Кто бы ни снял того мужика из седана, все было сделано тихо и профессионально. Не похоже, чтобы кто-то из местного отребья был способен на такое.
Рысь бесшумно прокралась по коридору, ежесекундно ожидая предупреждающих об опасности звуков, готовая в любой момент боковым зрением засечь движение.
Первая дверь вела в операционную, следующая – в складское помещение, примыкавшее к ней. У шкафа с медикаментами было разбито стекло, одна из полок была опустошена.
Тревога нарастала. Рысь двадцать минут потратила на то, чтобы просмотреть файлы на ноутбуке доктора и на карте памяти камеры, документы на столе и в ящиках, во всех папках. Ни следа пребывания в клинике Оуэнса. Рысь чувствовала, что напрасно теряла время. Солнце уже взошло, а ее цель, похоже, с каждой минутой становилась все дальше.
Рысь выскользнула из клиники тем же путем, что и пришла, и стремглав бросилась к дому, обошла его вокруг и с задней стороны здания обнаружила незапертое окно. Заглянув внутрь, она увидела тела на постели и пятна крови, впитавшейся в простыни. Запах стоял нестерпимый, повсюду уже вились мухи.
Рысь накручивала себя. Оуэнс, очевидно, побывал там, и он что-то искал или пытался сделать так, чтобы все выглядело как ограбление. Комод был открыт, его содержимое разбросано по полу. Осмотрев тела, Рысь заключила, что супруги Венсаны были мертвы по меньшей мере пару суток.
На домашнем компьютере она нашла не больше, чем на том, который был в клинике. Перед тем, как уйти, она выкрутила винчестеры с обоих ПК доктора – Рено мог восстановить любые уничтоженные данные. Между тем, было и кое-что ускользнувшее от ее внимания. Рысь направлялась обратно, в сторону спальни, когда одна половица у нее под ногой пронзительно скрипнула, точно так же, как когда Кэссиди первый раз прошла по коридору. Оперативница не могла не заметить этого: она как раз, согласно инструкции, проверяла стены… и полы. Загнув угол ковра, Рысь простучала половицы, потом внимательно осмотрела их при свете карманного фонарика. Один из зазоров показался подозрительно широким. Кэссиди воспользовалась ножом, чтобы поднять доску. Та легко поддалась, и под ней обнаружился металлический ящичек с таким смешным замком, что взломать его было делом пары секунд.
Внутри были документы, выписки с банковских счетов и две карты памяти. В бумагах не оказалось ничего полезного, а вот с картами стоило повозиться. С трудом запустив снова компьютер доктора, Рысь обнаружила, что там были снимки целого ряда пациентов доктора, очевидно, сделанные, пока клиенты были под воздействием анестезии. Фотографии лежали по две в папке – «до» и «после». А еще там обнаружились резервные копии выписок из личных карт пациентов и компьютерные модели внешности, изображающие результат операции после полного заживления. Очевидно, эти материалы доктор оставлял для подстраховки, ведь он создавал новые лица весьма специфическим клиентам.
В последней папке на второй карте были снимки Уолтера Оуэнса. Жуткое сходство фотографии «до» с портретом, воссозданным ФБР. А снимок «после» давал Рысь необходимую зацепку. При помощи мобильного она мгновенно передала кадры в ОЭН, а потом распечатала пару копий на принтере доктора, чтобы взять с собой. Потом ей снова пришлось снимать жесткие диски с обоих ПК.
Перед тем, как покинуть дом Венсанов, Рысь внимательно оглядела окрестности через окно, выходившее на дорогу. Мимо проехал потрепанный пикап. Перед тем, как направиться к своей машине, она убедилась, что тот скрылся из виду. Рысь сняла латексные перчатки, и, втопив газ, унеслась прочь. Свернув на трассу до Кульякана, она набрала Монтгомери Пирса.
– Хорошая работа, – сказал он ей. – Мы отправили фотографии в ФБР. Их скоро распространят по всем аэропортам. Мексиканские власти проверят, каким рейсом он улетел. Где ты сейчас?
– В часе езды от ближайшего аэропорта. Сумку с оружием придется бросить. Там еще винты. Мне нужен тайник.
– Понял, – на линии воцарилась тишина. Когда Пирс вернулся на связь, он сразу сообщил новое место назначения: – Мы закажем тебе билеты на первый же рейс в Мехико. Держи след Лика.
Глава десятая
Когда Рысь добралась до аэропорта Бенито Хуарес, было четыре часа дня. Служба охраны уже нашла сотрудника авиакомпании, который запомнил пассажира со шрамом, очень похожего на человека с распечатки. Странного мужчину, который заплатил за билет наличными без малого две с половиной тысячи долларов, не запомнить было просто невозможно. Он за два дня до перелета забронировал билет из Мехико в Гонконг с посадкой во Франкфурте.
Учитывая разницу во времени, это означало, что Оуэнс приземлился примерно девять часов назад. Быстрее всего вылететь вслед за ним Рысь могла только рейсом «American Airlines», через три часа, с пересадкой в Сан-Франциско. Даже если ей удалось бы вылететь тем рейсом, у Оуэнса было бы почти двое суток форы.
– Лорен Хагрейв, – назвалась она сотруднику авиакасс, – для меня должен быть забронирован билет первым классом.
– Да, мисс Хагрейв. Вот, вижу. Вы хотели бы определенное место?
– У прохода, пожалуйста, – устало ответила Рысь.
Джек стояла в нескольких метрах от кассы, но расслышать, что сказала Кэссиди, было непросто – в метре от нее надрывался маленький ребенок, которого никак не могли успокоить.
Перелет в Китай занимал двадцать два часа. Джек знала, что Кэссиди не меньше нее самой нуждалась в отдыхе. Джек приняла меры, чтобы та ее не заметила, когда отошла от кассы: она встала в очередь посреди большой и суетливой семьи. Джек взяла билет в бизнес-класс, достаточно близко, чтобы не терять своего ангела из вида, но не слишком, чтобы не обнаружить своего присутствия.
Джек не беспокоилась, что Кэссиди ее узнает. Они сталкивались лицом к лицу в ОЭН всего раз, и с тех пор Джек сильно изменилась – немало воды утекло. Но нельзя было позволить Кэссиди разглядеть себя детально, ни во время перелета, ни после. Шансы вновь пересечься в Азии были минимальны, но не принимать их в расчет было глупо, учитывая, что у них была одна цель. И потом, Джек вовсе не хотела, чтобы Кэссиди была постоянно настороже, зная, что за ней наблюдают.
За четырехчасовой полет в Штаты ни одной из девушек не удалось сомкнуть глаз: тем же рейсом летели игроки мексиканской сборной по футболу, вскоре после обеда они начали болтать и носиться по проходу.
В Сан-Франциско Джек коротала время в зале вылета неподалеку от выхода на посадку. В течение нескольких часов не было ни одного рейса, который отправляли бы через этот гейт, и у Джек была возможность спокойно переговорить с Юрием Драшевым. Она набрала его номер, хотя в Нью-Йорке был час ночи.
Поделиться книгой: