Помоги проекту - поделись книгой:
Пытаясь имитировать то, как вставали другие, она подняла нож и крепко зажала его в правой руке так, что лезвие оказалось у нее почти за головой.
«Десятку» при выключенном свете трудно было даже разглядеть. Лунный свет, проникавший в окно, был слишком слаб, а тени от веток бродили по мишени, не давая сосредоточиться. Закрыв глаза, Кэссиди представила себе вожделенную точку в центре круга и напрягла все свои чувства так же, как когда пыталась повторить на скрипке услышанную где-то мелодию. Зажмурилась и сделала бросок. Тынк! В полной тишине желанный звук, с которым клинок вонзается в дерево. Кэссиди не удивилась. Она была горда собой. Вытащила нож, а потом стала пробовать еще и еще, с разных углов и с разного расстояния.
И хотя чаще всего она не попадала, некоторые попытки были удачными, нож оказывался на границе с «десяткой» или втыкался намертво в самый центр. Она приготовилась бросить еще раз, когда кто-то шепнул в самое ухо:
– Ты, малышка, хорошо себя показываешь, но можешь значительно лучше, – проговорил женский голос.
Кэссиди замерла, сердце бешено колотилось. Она не слышала, чтобы кто-то входил, а оглянуться не решилась.
– Держи вот так, – продолжила незнакомка и положила ладонь поверх ручонки Кэссиди, осторожно помогла той перехватить оружие. Женщина коснулась ног и плеч Кэссиди, помогая принять правильную позицию и держать нужную осанку.
– Теперь попробуй еще раз, только не закрывай глаза.
Кэссиди сделала бросок, безо всяких усилий отправляя нож в «десятку». Она рассмеялась от счастья и повернулась к незнакомке. Женщина сделала шаг назад, различить ее лицо в полутьме было невозможно. Кэссиди видела только силуэт.
– Вы, правда, думаете, что у меня хорошо получается? – спросила она, улыбаясь своей нежданной наставнице.
– У тебя, крошка, инстинкты убийцы, – ответила женщина.
– Покажите мне еще.
– Я не учитель.
– А кто же?
Незнакомка помедлила с ответом.
– Я та, кем когда-нибудь станешь и ты, – наконец, проговорила она.
– Но я хочу стать скрипачкой! – с гордостью сказала Кэссиди.
Еще одна долгая пауза, и женщина заговорила вновь. В голосе ее почему-то звучала грусть:
– Не важно, кем ты хочешь стать. Важно – кем ты станешь.
Прежде чем Кэссиди удалось решить эту шараду, незнакомка исчезла – так же внезапно и тихо, как появилась.
В коридоре, за дверью кабинета Атэра послышались шаги; Рысь, погрузившаяся было в воспоминания, пришла в себя, отвернулась от окна. Ее бывший учитель вошел и поставил у ног Кэссиди небольшую, но увесистую черную сумку.
Рысь когда-то немало времени проводила с начальником отдела боевой подготовки, для нее он был вроде дяди. И хотя Атэр обычно не позволял себе выделять любимчиков среди курсантов, он все же часто оказывался свободен и уделял ей время, когда Кэссиди нужны были индивидуальные, специальные занятия. Это было самым близким к выражению привязанности или эмоций вообще, в той форме, в какой они существовали в ОЭН.
– Думаю, тут все, что может понадобиться тебе, Рысь, – Атэр склонился над своим столом, где лежала распечатка спутниковой карты пограничного района около Ногалеса.
– Машину, которую угнал Оуэнс, нашли здесь, в нескольких милях от КПП. Неплохое место для пересечения границы, там же сплошная пустыня. А значит, скорее всего, на той стороне его встречали. Наверное, кто-нибудь из тех, кто поставлял ему девушек из Азии. Отыскать этих мерзавцев – это, пожалуй, лучшее, что ты можешь сделать. Кроме, конечно, поимки самого Оуэнса.
Из бокового кармана своих защитных брюк Атэр достал еще одну распечатку и передал Рыси.
– Это список известных нам борделей и стрип-клубов, чтобы тебе было с чего начать. Оуэнс не станет показываться на людях, раз повсюду висит его лицо. Он на какое-то время уйдет в тень, возможно, побудет у кого-то из этих людей, пока не уляжется шумиха. А еще он может попробовать изменить внешность. Еще одна интересная зацепка для тебя, проверь.
– У меня Рено уже работает над списком пластических хирургов в радиусе трехсот километров, – проговорила Рысь.
Он одобрительно кивнул.
– На базе ВВС Петерсон тебя ждет вертолет до Ногалеса, а там будет ждать машина. Пограничников снова поставили на уши, когда федералы поняли, что у них оказался не тот. Так что Бюро выделяет тебе сопровождающего из своих людей, чтобы ты спокойно перешла границу со всем своим арсеналом.
Атэр взглянул на часы.
– Уже должен быть готов твой паспорт. Посиди минутку, я сейчас приду.
Рысь выучила наизусть досье Уолтера Оуэнса и в деталях запомнила все, что на обсуждении сказал Монти. Для нее наступил важный момент. Она была готова.
Она знала, что могла быть более уверена в себе, чем когда бы то ни было, что найти этого маньяка было непросто, но время играло ей на руку. Терпения Рыси было не занимать. И, к счастью, у этого задания не было «кранего срока». Если для того, чтобы найти Оуэнса, ей пришлось бы перевернуть каждый камешек в пустыне, она была готова. Что угодно, лишь бы его выследить.
Девиз ОЭН звучал так: «Провал – не вариант». Рысь чувствовала, что начинала нервничать, но ее волнение было вызвано, скорее, счастливым ожиданием.
Перед отъездом у Кэссиди выдалось несколько свободных минут – она могла побыть наедине с собой и собраться с мыслями. Она воспользовалась возможностью сделать то, что всегда делала перед большими концертами: закрыла глаза и попыталась выбросить из головы абсолютно всё, чтобы ни одна эмоция не помешала совершенному исполнению.
Глава шестая
Последний раз Рысь была в Ногалесе три года назад. За это время город заметно вырос и теперь являл собой нечто вроде мегаполиса захолустья с населением более трехсот тысяч жителей. Повсюду виднелись сувенирные лавочки с традиционной керамикой, сомбреро, чеканными блюдами, бумажными цветами и другими дешевыми сувенирами. Рыси показалось, что число лавочек увеличилось едва ли не вдвое.
Построили несколько фабрик, а уж ресторанчиков, баров и стрип-клубов открылось бесчисленное множество. Три года назад их можно было по пальцам пересчитать.
Рысь удивилась, когда увидела, что народу на границе немного – очередь из машин и пеших людей, выстроившаяся до КПП, была совсем не длинной. Американцы, скорее всего, последовали совету управления по туризму воздержаться от поездок в Ногалес в связи с возросшим числом случаев насилия, в том числе и среди бела дня. Связанные с наркобизнесом разбои, похищения и убийства были отнюдь не редкостью. И недавняя вспышка свиного гриппа, по-видимому, тоже произвела эффект – туристы не стремились в Ногалес.
Рысь изучала вечерний город, пока не стемнело – знакомилась с окраинами и пополняла список, который дал ей Атэр, новыми сомнительными барами, стрип-клубами и массажными салонами. Названия попадались, в основном, вроде «Эрос», «Похоть» и т. п. Когда Рысь вышла на улицу, проститутки уже заступили на посты, почти все местные и через одну малолетки. Когда на Ногалес спустилась тьма, несколько десятков девиц уже дежурило на углах, зазывая клиентов.
Рысь и прежде видела бедность и проституцию, она знала, как часто одно влекло за собой другое. Ей и прежде попадались на глаза «папики». Сутенеры, одинаковые во всех странах, суетились возле своих девиц, торгуясь о цене их тел. Вот только тела эти обычно не были детскими. Но здесь… косметика и вульгарное шмотье не могли скрыть прискорбный факт: юность этих подростков была украдена, их невинность была втоптана в грязь.
И Рысь знала, что стремительно обостряющаяся во всем мире проблема детской проституции вовсе не была связана с низким социальным положением. Только в США, по разным оценкам, от трехсот до восьмисот тысяч детей и подростков вовлечено в проституцию, В основном девочки от девяти до семнадцати, и вовсе не из числа оторв, сбежавших из дома. Множество интернет ресурсов, специальных чатов и групп в социальных сетях позволяют нечистым на руку людям, заманивать подростков и делать на них свой грязный бизнес. И вычислить их практически невозможно.
У Рыси рефлекторно сжались кулаки, когда она увидела, как «папик» толкал тощую девчонку в объятия только что расплатившегося клиента. Больше всего на свете Рысь хотела подойти к этим мерзавцам и стиснуть их за яйца. Показать им хоть небольшую часть той боли, которую испытывали их жертвы, просыпаясь каждое утро с мыслью о том, что их ждет еще один жуткий день, продолжение их физического и морального разложения. Если бы Рысь не была на задании, она поддалась бы порыву, задала мерзавцам трепку, именно так, но сейчас заниматься восстановлением справедливости было не время и не место. Пришлось отсечь эмоции, которые могли навредить ходу операции.
Рысь на мгновение прикрыла веки – ярость и тоска уступили место решительности и ледяному спокойствию. Как часто окружающие принимали это напускное спокойствие за безразличие. Сейчас это играло ей на руку.
Рысь пока не увидела среди уличных проституток ни одной азиатки, поэтому притормозила в квартале, славившемся самым большим числом стрип-клубов и располагавшемся в считанных метрах от границы.
Ее длинные светлые волосы и типичный для американской туристки наряд – кроссовки, джинсы, простая майка, модный кожаный рюкзак и косуха – мгновенно привлекли внимание одного из продажных мальчиков. Парень подскочил к Рыси, едва она вышла из машины. Как и большинство ему подобных, он вряд ли был старше пятнадцати и крайне плохо одет – какие-то обноски на пару размеров больше, да еще и отчаянно нуждавшиеся в стирке. В голосе мальчишки слышалась безнадежность:
– Эй, симпатичная дамочка, чего Вы хотите сегодня? – затянул он, увиваясь за ней. Рысь не оглядывалась. – Я могу Вас развлечь. Мальчики, таблеточки – все, что пожелаете.
Еще двое материализовались рядом, пытаясь привлечь ее внимание. Один из них был постарше и более напористый.
– У меня все самое лучшее. Вы получите все, что пожелаете.
Это были просто несчастные оборванцы, не более. Получить от них полезную информацию было невозможно.
Рысь молча прошла мимо них – она направлялась в первый клуб «Наваждение», темное место, где звучал тяжелый рок, а тесный зал поливали прерывистым светом слепящие стробоскопы. Мексиканские девицы разной степени обнаженности извивались на длинной сцене или исполняли приватные танцы в темных закутках по периметру зала. На специальной подсвеченной площадке стояли высокие стулья, на которых сидели девицы с прилепленными к телу номерами в ожидании, когда их закажут и отведут в задние комнаты. Рысь взяла «колу» и села к стойке, к ней сразу подскочили услужливые сутенеры, которых она предпочла отшить. Минут через десять она уже поняла, что к чему. Ей пора было двигаться дальше.
Это повторилось еще в четырех стрип-клубах; от однообразия происходившего у Рыси раскалывалась голова. Пока она видела совсем немного иностранных проституток, и они, казалось, были сравнительно довольны судьбой.
Шестое заведение оказалось более интересным. Здесь порядки были попроще. Обычно сутенеры совершали сделку до того, как клиенту показывали товар, а здесь было больше туристов и девицам разрешали торговаться с клиентами самостоятельно.
Было около часа ночи, и большинство посетителей в зале уже были в сильном подпитии. Рысь заметила, что американцы могли позволить себе уединиться в приватной комнате практически с любой девочкой, тогда как, местным это частенько оказывалось не по карману. Если кому-то из стриптизерш удавалось самой снять клиента, сутенеры не вмешивались, но от их неусыпного контроля деться было некуда. Казалось, каждая девица знала, где ее «папик» и как нужно себя вести, чтобы он был доволен. Если клиент слишком долго думал, девочки должны были быстро переключаться на следующего. А если клиент начинал создавать проблемы, «папик» угрожал ему или просто вышвыривал из заведения.
Рысь сидела у стойки, изучая иерархию и порядки в заведении, когда к ней подошел один из сутенеров. Он наклонился так близко, что Рысь отчетливо ощутила застарелый запах пота.
– Красавица, чего тебе хочется?
– Выпивки, – ответила она и сделала такой жест, как будто поднимала тост.
– А ты здесь с друзьями или сама по себе, совсем одна? – улыбнулся он и добавил: – ему нравится, когда ты смотришь или участвуешь? Или и то, и другое?
– Со мной никого нет, и девочками я не интересуюсь. По крайней мере, не вашими, – Рысь изобразила свою лучшую, самую сексапильную улыбку.
– Если эти тебе не по вкусу, у меня есть очень хорошие деточки, – он указал на девиц, кривлявшихся на сцене. – Только скажи Хосе, что именно тебе нравится, а уж он доста-а-анет тебе что угодно.
И тут Рысь увидела то, что искала. Молоденькая азиаточка, лет шестнадцати максимум присела к стойке в дальнем конце бара. Она пыталась делать вид, что ее интересуют клиенты, но Рысь поняла, что ей это давалось с трудом. Яркий луч стробоскопа выхватил из полумрака печальное лицо девочки – и Кэссиди увидела на щеке китаянки зеленоватый кровоподтек.
– Спасибо, Хосе, но я, кажется, нашла то, за чем явилась, – она кивнула на несчастную азиатку.
– Вот она? Это девица Педро, – с удивлением и разочарованием отозвался сутенер. – Я тебе найду лучше. У него всегда какие-то не наши и побитые.
– Педро руки распускает, я так понимаю? – спокойно уточнила она, точно ее совершенно не задело услышанное.
–
Рысь взяла со стойки свой бокал и встала.
– Было приятно поболтать, Хосе. Извини, я пойду.
– Делайте, как знаете, дамочка, – он пожал плечами и отступил на шаг. – Если передумаете, я всегда здесь.
Рысь прошла до конца стойки и остановилась возле девицы. Та вздрогнула, когда Рысь поставила на стойку свой бокал.
– Э, все в порядке, я тебя не трону.
– Я никогда раньше не… не была с женщиной, – проговорила девица.
– Я тут не ради секса, – улыбнулась Рысь. – Меня зовут Лорен, а тебя?
– Мария, – ответила девица, глядя на Рысь с большим подозрением.
– Я посижу тут, выпью. Было бы очень мило, если бы ты составила мне компанию,
Азиатка нервно оглянулась на своего «папика».
– Но мне надо поскорее возвращаться к работе.
– А я тебе заплачу за то, что ты просто посидишь и выпьешь со мной. Расслабимся, поболтаем. Больше ничего.
Рысь положила двести долларов на стойку перед девочкой.
Та на деньги не отреагировала.
– Боссу не нравится, когда я болтаю.
– А тебе и не нужно ничего говорить. А если что-то и скажешь, то зачем ему знать? Мы пойдем в приватную комнату, он будет думать, что ты делаешь то, за что тебе платят.
– Почему? – подозрительно спросила девица.
– Я раньше занималась тем же самым. Я знаю, что это такое, когда эти козлы поднимают на тебя руку, – солгала Рысь.
Девочка уставилась на нее, выкатив глаза от удивления.
– По тебе не скажешь.
– Внешность обманчива, – делая грустное выражение, отозвалась Рысь. – Но, блин, благодаря этому я попала в колледж.
«Мария» начала понемногу расслабляться, Рысь не без радости отметила это про себя.
– Ладно, дамочка, я пойду с тобой.
Она взяла деньги и помахала ими «папику». Рысь видела, как тот кивнул. Она с трудом удерживала себя от того, чтобы ответить ему хищной ухмылкой. Конечно, он думал, что сделка состоялась в полной мере.
Рысь заказала бутылку текилы и прошла за девицей в одну из приватных комнат за сценой. Темная каморка, из всей мебели – только кушетка, источавшая запах секса и немытых тел. Первые несколько минут они сидели рядом на постели, Рысь рассказывала о своем, так сказать, сомнительном прошлом в этом бизнесе и о том, как ей удалось с этим порвать. Она все время подливала текилу в стаканы, и скоро язык у девочки все же развязался.
«Мария» начала неумело ругаться, проклиная своего босса и клиентов, рассказывая попутно о том, сколько боли пережила. Она говорила о том, как дома ее ждали родители, надеялись, что она будет высылать им деньги. Рысь терпеливо слушала, ожидая удобного момента, чтобы задать свои вопросы.
Когда девица выложила как на духу всю историю своей жизни и готова была пристыжено замолчать, Рысь спросила:
– А как ты попала из Дацитанга сюда? Не ближний свет.
– На корабле. Они мне сказали, что повезут в Америку, что я стану там офисанткой, буду помогать мою семью, – она замолчала и взглянула на свой пустой стакан. Рысь налила еще.
– Они сказали, что повезут в Америку, – повторила она. В голосе девочки звучала невыносимая горечь. – Но они передумали. Теперь говорят, сьто я поеду туда серез месяц или, может, серез год. Они все врут. Они говорят, я должна снасяла заработывать достатосьно денег, но, когда я спрасиваю, сколько есе, всегда оказывается недостатосьно.
Рысь искренне жалела девочку. Заданий, связанных с торговлей людьми и сексуальным рабством, Рыси еще не попадалось, и она впервые осознала, насколько это зло растлевало не только тело, но и разум, и душу. Это было отвратительно, хотя Рысь понимала, что для личных эмоций было не время и не место, – неправильно было позволять переживаниям затуманить рассудок. Рыси предстояло немало работы, и это была ее первая «сольная» операция. Так много нужно было доказать. Рысь была к этому готова.
– А мне теперь все равно, какая там Америка… – голос девицы «поплыл». – Я хочу домой, в Китай, к моим родным и друзьям. Девсёнки тут все ненавидивают меня. Говорят, сьто моя цветная задниса всех клиентов у них украла, – глаза китаянки наполнились слезами.
– Может, я тебе помогу, Мария.
Поделиться книгой: