Помоги проекту - поделись книгой:
Он приготовил себе чашечку кофе в последний раз перед отъездом и включил телевизор, чтобы посмотреть полуденный выпуск новостей.
Главный сюжет привел его в такое смятение, что Уолтер уронил кружку и она разлетелась вдребезги.
С экрана смотрел его компьютерный портрет, такой точный, что Оуэнс сразу понял:
– ФБР обращается к гражданам США за помощью в поимке одного из самых опасных серийных убийц, находящегося в розыске вот уже два десятилетия, – проговорил ведущий новостей.
– Это Уолтер Оуэнс, главный подозреваемый в деле так называемого «охотника за головами». Предположительно, он сейчас находится в Аризоне.
Репортаж продолжался, портрет Уолтера сменился видеоподборкой из Аризоны и других мест, где он раньше жил. Ведущий сказал:
– Десять жертв серийного убийцы было обнаружено десять лет назад в лесах Северной Каролины, останки еще как минимум двадцати семи женщин, найденные в пустыне Сонора, к северо-востоку от Викенбурга, ФБР тоже считает связанными с этим делом.
Снова появился фоторобот. А снизу – номер бесплатной горячей линии.
Оуэнс смотрел на экран, не веря своим глазам. Как они могли его найти? Он узнал свой снимок для школьного альбома за четвертый класс. Они изменили возраст… а шрамы были изображены с пугающей точностью.
– ФБР распространяет портрет этого человека во всех аэропортах, железнодорожных вокзалах и автостанциях, на КПП и на основных магистралях штата. На Мексиканской границе введен особый режим готовности: не исключено, что подозреваемый может попытаться сбежать из страны. ФБР предостерегает граждан: не приближайтесь к подозреваемому. Если Вы видели этого человека, звоните по указанному на экране номеру горячей линии – и Вас соединят с отделением ФБР в Фениксе. За информацию, которая приведет к аресту Уолтера Оуэнса, будет выплачено вознаграждение в размере пятисот тысяч долларов.
Он трясущейся рукой выключил телевизор. Ему нужно было время, чтобы подумать. О том, чтобы возвращаться домой, не могло быть и речи. Слишком велик был риск, что кто-то из его соседей или продавцов магазинов, где он был постоянным покупателем, видел новости и мог его заложить, если они этого еще не сделали. Может быть, люди ФБР уже поджидают его там.
Он пытался успокоить себя тем, что в доме не было ничего, что могло выдать местонахождение тайного убежища в Пондеросе. Он арендовал фургончик давно, через интернет, а владельцу участка платил наличными. Из соображений предосторожности Уолтер никогда не заглядывал в ближайшие магазины и даже на заправки.
Он не мог вернуться домой, но и немедленно сорваться в бега – тоже. По крайней мере, пока на дорогах стояли посты, а их явно не собирались снимать как минимум несколько дней, а то и недель. Уолтеру нужно было спланировать все так, чтобы уехать как можно скорее. Он дождался сумерек, прежде чем покинуть фургончик, чтобы избежать риска быть узнанным при свете дня. И все же у него оставалось достаточно времени, чтобы успеть до закрытия одного магазина в Прескотте. Хозяин магазина мог помочь Оуэнсу сбить ФБР с толку, направить их по ложном следу. Тогда у него было бы время уйти.
Месяца два назад он зашел туда за продуктами. Уолтер и хозяин магазина были поражены тем, как похожи их шрамы, до мельчайших деталей. Этот мужчина даже говорил Уолтеру, что считает ожог чем-то вроде родимого пятна и что такое совпадение не могло быть случайным. Пригласив Оуэнса выпить кружку пива и обсудить тот печальный опыт, который был для них общим, он заявил, что шрамы связывали их особым мистическим образом.
– После того, как это случилось, моя девушка бросила меня. И ни одна с тех пор на меня даже не взглянула. Ужасная жизнь, да? – пожаловался владелец магазина.
Уолтер терпеть не мог любые проявления человеческих слабостей, а уж тем более открытого выражения жалости к себе.
Глава третья
В небольшой комнате, которую в отделении использовали для обсуждений, яблоку негде было упасть. Восемь офицеров спецназа ФБР из управления по городу Феникс в полной экипировке входили в помещение, толпясь у дверей и тесня агентов отдела криминалистики работавших над делом с самого начала.
Ник Бьянкони раздавал копии обработанного на компьютере изображения подозреваемого, Пол Рипли ждал, пока все займут места. На стенде позади него были прикреплены фотографии жертв «охотника за головами» и мест, где были найдены тела.
– Вот что нам известно на данный момент: – начал Рипли, – «охотник за головами», урожденный Уолтер Оуэнс, семьдесят пятого года рождения, Плезант Хилл, Айова, единственный ребенок в семье. В девять лет попал в автокатастрофу, на левой стороне лица большой шрам.
– Операбельный?
– Шрам от ожога. Неоперабельный, по мнению пластического хирурга, которого мы пригласили для консультации. – Рипли подглядел в папку, которую держал в руке, хотя помнил досье наизусть.
– Спустя одиннадцать лет поджог дом своей семьи, убил родителей, предварительно опустошив их банковские счета. Забрал почти полмиллиона долларов. Криминалисты нашли на месте пожара образцы ДНК Оуэнса, они совпадают с образцами из-под ногтей одной из его предполагаемых недавних жертв.
– Той девушки, которую мы нашли в пустыне, – вставил Бьянкони. – Она – одна из двадцати семи жертв, которые там найдены на данный момент, и, мы думаем, это еще не все. В Северной Каролине этот маньяк убивал, как по графику, – раз в три месяца, и, мы полагаем, он был в Аризоне с тех самых пор, как лет десять назад обнаружили первых жертв.
Рипли показал на одну из фотографий из пустыни Сонора, с места, где нашли тела.
– Судмедэкспертиза показала, что последняя жертва – женщина из Юго-Восточной Азии, приблизительно двадцати лет. Она была убита уколом в сердце. Ей ввели широко доступный крысиный яд – дифетиалон. А это полностью сходится с почерком «охотника за головами», мы с ним знакомы еще с Северной Каролины. Но там все жертвы были белыми, местными, о тех девушках было заявлено как о пропавших без вести. А эта, последняя, не опознана. И хотя нам не удалось установить личности остальных жертв в Соноре, ни по ДНК, ни через базы данных стоматологических клиник, похоже, все эти женщины из Азии.
– Нелегальный поток?
– Наверное. Мы пока работаем над этим вопросом.
Глядя на фотографию жутким образом обезглавленной неопознанной жертвы, Рипли продолжил:
– Поначалу наш дружок отнимал им головы. Но потом усовершенствовал технику. Последние жертвы из Северной Каролины, как и наша свеженькая Василиса Пупкина, с головой, но без лица. Лицо удалили хирургическим путем, вероятнее всего, при помощи скальпеля. Отдел исследования поведения считает, что это выражение его собственного уродства, хотя, вероятно, наш дружок хранит лица как своего рода трофеи, может быть, консервирует их каким-то образом.
– Больной ублюдок! – вырвалось у одного из агентов в первом ряду. Он кончиками пальцев коснулся своего лица.
Рипли показал на фотографию симпатичной брюнетки с обворожительной улыбкой.
– Я уверен, что вы помните случай мисс Драшев. Единственная жертва, которой удалось спастись.
– Как такое забыть… – сказал кто-то во весь голос.
– Ее показания привели нас на место, где были найдены первые тела. Именно после этого «охотник за головами» сменил место проведения своих… операций. А сегодня утром у нас, наконец, наметился перелом в ходе следствия. На номер горячей линии позвонила женщина из Чино Вэллей, она сказала, что ее сосед подходит под описание. Дом подозреваемого арендует человек по имени Виллиам Стайкс. Но этот Виллиам Стайкс не значится ни в одной базе данных страны. Он все счета оплачивает наличными.
– Это точно вымышленное имя.
– Ага. Наш дружок всеми силами старается не попасться. Это не тот тип, который ради славы играет в игры с полицией, чтобы привлечь к себе внимание СМИ, – Рипли повернулся к командиру отряда спецназа. – Мы установили наблюдение за домом в Чино Вэллей после того, как час назад нам поступил звонок. В доме ничего не происходит. Мы хотим взять этого типа живьем. Уверен, ему есть, что нам рассказать. Операцию поведу я.
Рипли произнес, обращаясь ко всем:
– Вопросы есть?
Вопросов не было.
– Отлично. Тогда идем брать его.
Когда агенты ворвались в дом подозреваемого, они сразу обратили внимание на невыносимый запах химикатов. Спецназовцы технично рассыпались по комнатам – целый отряд опытных офицеров с пистолетами наперевес. Вышибали двери в спальню, ванную, кабинет, проверяли все шкафы и другие места, где можно было спрятаться.
Крики «Чисто!» звучали то тут, то там, нарушая шипящее молчание в радиоэфире, во время обыска обоих этажей дома.
– Дверь в подвал заперта, – доложил Рипли один из офицеров, – там серьезный железный замок, нужен резак.
– Так достаньте резак! – приказал Рипли. Повернувшись к Бьянкони, он распорядился:
– Прочесать его компьютер. Постарайтесь найти любые зацепки по части того, где он может быть сейчас.
В доме все было досадно
На его столе в кабинете не обнаружили ничего, кроме ровненькой стопки счетов. Даже никакой личной переписки, ничего, что могло бы связать его с убийствами. Мусорное ведро в кухне содержало только самые обычные пищевые отходы, а банановая кожура, лежавшая сверху, оказалась такой свежей, что можно было с уверенностью сказать: хозяин дома был там не более чем пару дней назад.
– Этот мужик, блин, как Фред Флинстоун, – с изумлением проговорил один из агентов, выходя из спальни, – у него вся одежда одинаковая.
Когда удалось одолеть замок на двери в подвал, Рипли и четверо спецназовцев держали свои «Глоки» и «Зиг Зауэры» на изготовку. Рипли вышиб дверь и увидел… только первые пару ступеней, ведущие в непроглядную тьму, глубоко вниз, точно в бездну.
– Фонари. На «три», – Рипли дал отсчет и ринулся вниз по ступеням. Едкий запах химикатов был таким сильным, что немилосердно защипало глаза.
Когда они поняли, что и в подвале никого нет, один из агентов зажег лампу на рабочем столе Уолтера. Рипли увидел, как агент невольно отступил на шаг, точно укушенный. Другой спецназовец, за спиной Рипли, тревожно коротко втянул воздух сквозь зубы. Еще один выругался вполголоса. Рипли повернулся и, как и офицеры, застыл с раскрытым ртом, глядя на стену, увешанную масками. Хотя в свете лампы все предметы в подвале отбрасывали густые тени, тщательно сохраненные лица были освещены достаточно хорошо.
Первое, что пришло в голову Рипли, когда он вновь обрел способность мыслить, было: «Господи, сколько же их тут!».
Вторая мысль была о том, как этот жуткий маньяк трудился над тем, чтобы запечатлеть все возможные выражения человеческих эмоций.
Рипли думал, что за четверть века своей карьеры в ФБР повидал уже все разновидности насилия, порождаемого больным разумом, и прочей подобной мерзости. Но такое он видел впервые. Рипли, как мог, боролся с рвотными позывами. Агент справа он него оказался менее стойким, его вырвало прямо на цементный пол.
– Простите, – промямлил он, вытирая подбородок.
– Боже, они же настоящие, – другой агент подошел к стене с масками, чтобы рассмотреть их в деталях. Рипли последовал за ним. Это были лица белых девушек, а не азиаток. Очевидно, жертвы периода «охоты за головами» в Северной Каролине, когда маньяк делал только свои первые попытки. У одной маски рот был слишком растянут в гротескном и жутком подобии улыбки, точно у сумасшедшего клоуна. У другой на месте глаз были страшные темные провалы, а искривленные брови были неровными стежками пришиты слишком высоко – навсегда застывшее выражение изумления.
– Пол, – позвал Бьянкони с лестницы, – тут кое-что есть, тебе стоит взглянуть.
Рипли с радостью покинул жуткий подвал с этими лицами и невыносимым запахом. Он уже знал, что маски эти будут сниться ему не одну ночь. А его мозг будет мучительно пытаться мысленно сопоставить их с фотографиями пропавших девушек из Северной Каролины.
– Только взгляни, – Бьянкони развернул лаптоп к Полу.
– Невесты из Тайланда, Индии, Китая и Меконгского региона на заказ.
Рипли наклонился к дисплею.
– Н-да, вот что у нас сейчас называется живым товаром.
И именно в тот момент раздался сигнал о входящем сообщении.
«Мы надеемся, что Вы довольны своей последней покупкой, – прочел Бьянкони вслух. – Мы ждем Вашего следующего заказа». Он поднял взгляд на Рипли.
– Он что, девушек через интернет покупал?
– Заверните, – бросил Рипли. – Пусть сюда приедут криминалисты, но наши шансы найти его гораздо выше, если мы изучим его поисковые запросы и переписку по сети. И пусть кто-нибудь займется его телефоном.
Когда они шли обратно к машинам, у них перестали принимать мобильные – работа агента, который занимался мониторингом горячей линии.
– У нас зацепка. Анонимный звонок из автомата. Говорят, что Оуэнс арендует фургон к юго-западу от Прескотта, в районе парка Поднероса.
Дождь лил как из ведра, когда море агентов ФБР разлилось вокруг фургончика. Видимость была крайне низкой, а шум капель о крыши служебных машин не позволял расслышать, был ли внутри фургончика кто-нибудь. Несколько агентов заняли позиции у дверей своих машин, а спецназовцы укрылись за деревьями.
Стоя позади своего седана, прямо рядом с дверью фургончика, специальный агент Пол Рипли оглядел позиции своих подчиненных. Он был доволен, что Оуэнсу не оставили шанса ускользнуть.
У всех агентов на спине красовались ярко-желтые буквы «FBI» или «SWAT», влажно отсвечивавшие флуоресцентом. Темно-синие форменные куртки заметно топорщились, надетые поверх бронежилетов.
Рядом с фургончиком стоял старый «Линкольн»: скорее всего, Оуэнс не успел смыться. Близились сумерки. Рипли надеялся, что мощные силы, стянутые на место задержания, обеспечат операции успех. Он поднял громкоговоритель:
– Уолтер Оуэнс, говорит специальный агент Пол Рипли, ФБР. Фургон окружен. Выходите медленно, руки за головой.
Прошло три долгих минуты, ни движения, ни звука в ответ.
– Это ФБР. Фургон окружен. Выходите, руки за головой. Если в течение двух минут Вы не подчинитесь, я отдам спецназу приказ взять Вас.
В следующие две минуты ответа не последовало, Рипли приказал ворваться в фургон.
Он сразу понял, что что-то не так. Через какие-то секунды командир отряда спецназа со стволом наперевес, показался в дверях фургона и махнул Рипли, мол: «Заходите».
Оуэнс совершил самоубийство, незадолго до того, как они приехали.
Они нашли его обмякшим на одиноком стуле, возле него лежал револьвер тридцать восьмого калибра. На лице у него была одна из масок, изрядно пострадавшая от выстрела: Уолтер снес себе полголовы. На коленях у него лежала предсмертная записка:
Поделиться книгой: