Призрак Безымянного переулка

– Один?

– С Ларионовым. Это…

– Я знаю, кто это, – кивнул Лужков. – Значит, они вместе пришли? Во сколько?

– Где-то после восьми уже. Они порой заходили сюда оба. И Мельников с Алисой Робертовной и со своей секретаршей. А Ларионов раз с женой зашел. А тут они вдвоем. Ларионов заказал темного нефильтрованного. Я подумал, он приглашал – он и угощает. Вот только…

– Что?

– Я вмешиваться ни во что не желаю. Но и скрывать тоже ничего не хочу. Мельникова, вы говорите, убили. И я прям не знаю, что теперь с нами будет, уволят к черту всех, потому что на нем тут все держалось. И поэтому скрывать я тоже ничего не хочу.

– А есть что скрывать?

– Они ссорились в тот вечер.

– Мельников и Ларионов?

– Да. Сначала-то все было тихо. Сели вон туда. У нас тут посетители, все вокруг стойки, я занят был, так что не очень слушал. Потом все рассосалось. А там, в кабинке, эти в крик. Начали на повышенных тонах права качать. Ларионов покраснел как рак: «Как вы можете? Как вы можете со мной так поступать после того, что я столько для вас сделал?!» Это я слышал, он так Мельникову. Я вышел из-за стойки, хотел спросить у них – не принести ли еще пива. Они хозяева, я их сам всегда обслуживал. Ларионов глянул на меня и так махнул – мол, неси еще, повторить.

– И что было потом?

– Они там что-то бубнили. Я пиво наливал в бокалы. Понес им. И слышу – Мельников ему: «Не прибедняйтесь, я знаю, что вы в состоянии заплатить. И я не меньше вашего в деньгах нуждаюсь. Сейчас каждый сам за себя. Остальное туфта». Я поставил пиво на стол. Они замолчали. А потом я за стойкой опять услышал, что они лаются. Ларионов уже матом: мол, как бандит ты, такой-разэтакий! А Мельников ему тоже матом: чтоб завтра платеж прошел, и пошел ты на… В общем, Ларионов тут вскочил красный как свекла. И к двери. По пути швырнул мне на стойку две тысячи. И был таков.

– А Мельников остался?

– Мельников остался.

– Который был час, когда Ларионов ушел из паба?

– Ну, собачились они минут тридцать. Я думаю, без четверти девять.

– И долго Мельников сидел?

– Еще с полчаса. И он пить начал.

– Пить?

– Ну, они ж вдвоем пива выпили. А он мне виски заказал двойной. А потом, уже когда уходил, у стойки попросил «щорт» – тоже виски односолодовый, и залпом его. Хмурый был как туча, видно, ссора эта с приятелем на него здорово подействовала.

– Значит, паб он во сколько покинул?

– Около половины десятого или чуть позже. Я, конечно, против Ларионова ничего не имею. Но сказал вам так, как оно было. Они ссорились. И ссорились всерьез. И раз такое дело – убийство, – молчать я об этом тоже не стану.

Глава 33

Алиса

Алиса Астахова на машине свернула с Золоторожского Вала в Безымянный переулок и увидела их.

Эти трое, что являлись к ней домой и до этого так неожиданно появились в Безымянном, когда на нее напала сумасшедшая.

Два парня невысокого роста и непримечательной внешности и высокая длинноногая девица весьма самоуверенного вида. Все трое вроде как из полиции. Они вышли из ее паба. Точнее, из их с Сашей Мельниковым паба…

Сашка, бедный дурак, где ты сейчас?Мне плохо без тебя… мне так плохо без тебя…Может, впервые за все эти годы я поняла, что…Ты бы понял – вот это самое, что я поняла, а девчонки нет.Девчонки на это не способны.

Алиса Астахова остановила машину на углу. Она видела, как участковый Лужков, Мещерский и Катя вышли из паба. И остановились вроде бы в замешательстве. Они о чем-то тихо спорили.

Затем направились в противоположный конец переулка. И Алисе показалось, что они вот сейчас войдут в подъезд ее родного дома, поднимутся на лифте и начнут звонить в дверь ее квартиры.

А сил разговаривать с ними, отвечать на их беспардонные вопросы у нее просто не осталось. День… этот день после Саши… Он такой трудный, он неподъемный, как камень.

Ей пришлось ездить по многим адресам, встречаться с людьми, с которыми их фирма вела бизнес, но с ними прежде встречался исключительно Мельников. И вот все это обрушилось на ее плечи.

После его смерти.

Убийства.

И у нее просто нет сил.

Алиса тихонько дала заднюю скорость. И ее машина воровски выползла назад из переулка на угол Золоторожского Вала. Она сейчас не поедет домой. Она поедет…

Надо переждать.

Пусть они убираются прочь из ее дома, из ее переулка.

Она вцепилась в руль. И ощутила, как под рукавом черного делового костюма и шелковой блузки отозвались болью и жаром рваные шрамы укусов. Бинты она в это утро сняла и заклеила раны пластырем. И вот они саднили опять так, словно кто-то приложил к руке каленое железо.

Алиса тронула машину с места и поехала по Золоторожскому Валу куда глаза глядят.

А в Безымянном переулке в это время Лужков, Катя и Мещерский прошли мимо кирпичного дома, не зайдя в подъезд. И двинулись в сторону Андроньевского проезда и Волочаевской улицы. Там их ждало дело, не терпящее отлагательств.

Глава 34

Двенадцать фотографий

Катя и Мещерский нашли участкового Лужкова в пабе Безымянного переулка. После звонка Мещерского он ждал их там.

Сидел не за стойкой, а в углу, на кожаном диване. На столике – стакан и бутылка с минералкой. Но по румянцу на щеках и блеску в голубых глазах видно, что минералка нужна была для «запива витаминов». Впрочем, баночка с таблетками пряталась где-то в карманах куртки. А в руках Лужков держал маленький томик в истертой обложке in quarto – такой тоже бы поместился в кармане куртки.

Лужков читал сонет из шекспировской поэмы «Венера и Адонис». Поймав Катин взгляд, он совершенно серьезным тоном продекламировал: «Он выражает радость в звонком ржанье, отзывный голос подает она. Но Женщина! В ответ на обожанье она лукавит, гордости полна. И отвечает страсти столь открытой упрямыми ударами копыта».

В голубых глазах – чертики.

– Дима, мы узнали много нового в Исторической библиотеке. День наш прошел не зря, – изрек Мещерский непередаваемым тоном.

– Братан антрополог… то есть Сережа, мой день тоже прошел с пользой.

– Два клоуна. Весь вечер на манеже, – вздохнула Катя, усаживаясь за столик и бесцеремонно наливая себе минералки в стакан участкового. Ей пить хотелось, в горле пересохло.

Лужков спрятал томик сонетов в карман. И они снова зашептались между собой, словно заговорщики, делясь последними новостями, которые накопали каждый на своей оперативной делянке.

Впрочем, Лужков слушал информацию о мыловаренной фабрике купца Костомарова, «белых голубях», убийстве во время ритуала оскопления Семена Брошева и судебном процессе вроде как вполуха. Однако переспросил: купец? Выходит, все же водился тут, на этих московских просторах, какой-то купец, оставивший след в истории? Катя спросила: в какой еще истории? И Лужков поведал ей рассказ вагоновожатой двадцатого трамвая. И про особняк на углу упомянул.

– Городской фольклор, – прокомментировал Мещерский.

Катя дополнила рассказ сведениями о пропаже в 1913 году Серафимы Козловой и Адели Астаховой.

– Восемь дней их искали и не нашли? – спросил Лужков. – Так это трупы. Если на третий день не находят – однозначно, что жертвы мертвы.

– Лизу Апостолову девять дней искали и тоже считали уже мертвой, жертвой маньяка. А она объявилась, – возразил Мещерский.

– Если бы те дамы объявились, про это бы написали все газеты, – парировал Лужков. – Нет, это трупы. Только, знаете, дорогие мои друзья, мы сильно уклонились от нашей цели. Не стоит запудривать себе мозги. – И он с властностью командира перевел разговор в другое русло. Пересказал то, что узнал в пабе «Адель» от бармена.

– Выходит, Виктор Ларионов нам тоже соврал, – сказала Катя. – Не насчет времени, когда они с Мельниковым расстались, а по поводу беседы. Совсем не мирно все это протекало у них в тот вечер.

– Ссорились из-за денег, – кивнул Лужков. – И я этот момент для нас у Ларионова проясню. А то он таким агнцем прикинулся, горем убитым. А у них с Мельниковым был конфликт за полтора часа до того, как Мельникова отправили на тот свет. И мотив у Ларионова налицо – корыстный. И он нам солгал.

– Но Ларионов первым отсюда, из паба, ушел, бармен это подтверждает, а Мельников напился. И его еще час где-то носило, – сказал Мещерский. – В общем, ничего пока не понятно с вечером убийства.

– Я вот все думаю про ключи от машины Мельникова. – Лужков вертел в руках стакан. – Если он шел через Андроньевский проезд на Волочаевскую, к месту парковки, то ключи должны были быть при нем. А их у него не нашли. Мобильного тоже. Убийца забрал ключи и мобильный? Насчет мобильного – мог, чтобы мы не отследили звонки. А ключи ему на кой? Машина не угнана, на месте. И это не ограбление, потому что ни часы дорогие, ни бумажник не тронуты. Что-то тут не сходится во всем этом, какая-то странная нестыковка.

– Что будем делать? – прямо спросила Катя. – Вот мы все собрались опять в Безымянном. Дима, что вы предлагаете? Какие наши дальнейшие шаги?

– Потолкуем со свидетельницей, которая раньше от допроса уклонилась. – Лужков достал мобильный. – Я звоню секретарше Мельникова Светлане Колгановой. Наш новый подозреваемый Виктор Ларионов, добрая душа, и ее внес в список контактов Мельникова с адресом и домашним телефоном и номером мобильного, так что… Алло, это Светлана Колганова? С вами говорит участковый Дмитрий Лужков. По делу об убийстве вашего шефа Александра Мельникова. Вы где сейчас находитесь? У нас к вам неотложные вопросы. Что? Вы еще в офисе? Нет? А где? Уже дома? Домой с работы пришили? Ладно, ждите, мы идем к вам.

Он дал отбой. Глянул победно.

– Дамочка уже дома. Я так и думал. Она, между прочим, живет тут рядом. На той самой Волочаевской улице, где Мельников оставлял на парковке машину. Правда, в другом доме, здесь у меня ее адрес. Так возникает вопрос: на парковку ли в ту ночь шел Мельников? Может, к ней домой?

Они вышли из паба. Остановились.

– А сама она в тот вечер заходила вот сюда. – Мещерский кивнул на кирпичный дом, его окна светились в накатившей на переулок тьме.

– Сейчас мы все узнаем. Душу из нее вытрясем! – Лужков сделал страшные глаза. – Айда, тут недалеко.

– Мы же на машине, – напомнила ему Катя. – После дня в библиотеке у меня шаг по рублю.

И они миновали фасад кирпичного дома и направились к машине Мещерского.

Спустя пять минут троица уже подъехала к дому, где жила Светлана Колганова. Серый, старый, нависший над трамвайными путями, точно гнилой зуб. На фоне далеких новостроек Лефортова – современных жилых комплексов – он выглядел как призрак. А во времена, когда в Безымянном функционировала мыловаренная фабрика, ведь считался «образцово-показательным» домом, где получали квартиры передовики мыловаренного производства.

Внутри, в подъезде, однако, было чисто. И у старого лифта даже стояли цветы – пыльные и страшные, в глиняных горшках.

Звонить в квартиру секретарши пришлось долго-долго. Наконец дверь открыла тучная блондинка в банном халате, с полотенцем на голове. В ванной гудит и вода, и стиральная машина.

Катя подумала: так ли уж обязательно затевать баню и стирку после звонка полицейского? Или это тоже уловка?

Но затем она взглянула в лицо секретарши и прикусила язык.

Лицо Светланы Колгановой распухло от слез.

– Нашли? – спросила она с порога.

– Кого?

– Убийцу Саши моего?

Саши моего… Эти слова сразу сказали многое. А потом Катя, пройдя в комнату, заставленную старой мебелью и заваленную разным барахлом в коробках, бросила взгляд на ореховый комод.

На комоде в ряд выстроились двенадцать фотографий в розовых и белых рамочках с сердечками. На всех Светлана Колганова была запечатлена с Мельниковым. Но, рассмотрев снимки, Катя поняла: это не разные эпизоды, не разные события. Это одно событие: поездка куда-то вдвоем – в отель на природе или в загородный клуб. На всех фотографиях и Светлана, и Мельников – в одной одежде: джинсах, куртках, кроссовках, везде она так и лучится счастьем, не может оторвать от него глаз, а он обнимает ее – на одном снимке за талию, на другом за плечи, на третьем снова за талию. Вид у него добрый и покровительственный. Нет, скорее снисходительный.

– Светлана, у вас были отношения с Мельниковым? – в лоб спросила Катя.

– Да… ну да… я… мы… да.

– Я так и поняла, когда вы в обморок упали в офисе.

Катя лукавила: в офисе, когда секретарша брякнулась в обморок, она подумала: фальшивка это или нет? Участковый Лужков счел, что фальшивка, уловка. Но если обморок настоящий, то в чем его причина – в том, что секретарша узнала об убийстве своего босса, или же в том, что в офис нагрянула полиция?

– Можно я сяду? – спросила Светлана Колганова. – И вы садитесь, раз пришли.

Катя села в кресло напротив нее, плюхнувшейся на диван. Мещерский сел на стул рядом с дверью. Лужков остался стоять. Катя поняла – они делегировали ее вести «женскую молвь».

– И давно у вас эти отношения? – спросила она.

– Мы учились с Сашей в одной школе.

– Я это знаю.

– Он всегда мне нравился. Потом мы долго не виделись. И когда я попала в трудную ситуацию, меня с работы уволили, он мне помог. Взял на работу к себе. И… спустя какое-то время мы начали встречаться.

– У вас были планы пожениться?

– Нет… Я, конечно, хотела, очень… А он. Он был такой… Вы видите, какой он был. – Секретарша кивнула на снимки. – Птица высокого полета, богат и… Но я любила его, я его так любила, просто ужасно! – Она всхлипнула. – Найдите его убийцу, пожалуйста!

– Мы этим и занимаемся, – сказала Катя. – Скажите, фамилия Изотов вам что-нибудь говорит?

– Это один их продавцов недвижимости через риелтора. Пенсионер, он комнату в доме продавал, фирма наша купила. Приходил в офис вместе с риелтором.

– И встречался с Мельниковым?

– Да, они разговаривали.

– Светлана, а вы помните старое дело о похищении Лизы Апостоловой, психически больной девочки?

– Я знаю, конечно, мы все знаем. А при чем тут это? – Светлана Колганова глянула на Катю.

– Вы в курсе, что Изотова тогда подозревали в педофилии и похищении девочки?

– Нет, я этого не знала.