Призрак Безымянного переулка

«Пенсионера» Платона Изотова по дороге в Фирсановку Катя представляла себе седым старичком в замызганной дачной куртке и резиновых сапогах посреди своего сада-огорода.

Реальность же оказалась далекой от стереотипа. Платон Изотов смахивал на Джоржа Клуни, и на вид ему нельзя было дать больше пятидесяти, хотя по паспорту, затребованному участковым Лужковым, едва лишь они попали на участок загородного дома, он приближался к шестому десятку.

Этот поджарый красавец с внешностью киноартиста – с седыми висками, дорогими очками на переносице, в потертых джинсах, – однако, откликался на прозвище «деда» – послушно и безропотно. Это слово выкрикивала носившаяся на самокате по садовой дорожке девочка лет пяти.

Оказалось, это внучка Изотова. Дома к тому же была и его жена – представительная дама в очках. Явно намного его старше.

И Лужков сразу украдкой указал Кате глазами на нее – берите ее в оборот, а мы его. Шепнул: «Если они не успели договориться… Спросите, где он был тем вечером, когда в Москве убили Мельникова».

И Катя поняла: тут надо разделиться. Она осталась с женой Изотова на террасе, а Лужков с Мещерским увели Изотова поглубже в сад, где среди яблонь стояла новенькая беседка из липы, продуваемая всеми осенними ветрами.

– Вы что, сейчас постоянно на даче живете? – в лоб спросила Катя жену Изотова.

– Да, мы с лета… Скажите, а что случилось? Зачем вы из полиции – и к моему мужу?

– В связи с расследованием уголовного дела.

– Какого дела?

– Убийства.

– Убийства?

– И, возможно, другого дела. Двадцатилетней давности. О похищении ребенка.

Лицо жены Изотова изменилось в момент, на щеках выступили ярко-алые пятна.

– Я не понимаю, о чем идет речь.

– Вам и не надо понимать. – Катя оглядела веранду. – Вы просто отвечайте на мои вопросы максимально правдиво. Вопрос такой: где находился ваш муж… – она назвала дату посещения Изотовым офиса Мельникова.

– Я сейчас не вспомню точно. Нет, припоминаю, он ездил в Москву.

– В связи с чем?

– Мы продаем кое-какую недвижимость, он встречался с покупателем и риелтором для оформления сделки.

– А где он был… – Катя назвала дату убийства Мельникова.

– Дома… Хотя нет, это был вторник. Он после обеда поехал в автосервис. И там застрял надолго. Сейчас такие пробки на Ленинградке в связи с платой за новую дорогу.

– И когда он вернулся?

– Поздно, я же сказала вам. У нас автосервис на Калужском шоссе. Там сколько проторчал, потом обратно на МКАД, и на Ленинградке пробка до глубокой ночи стояла.

«Правду говорит, – подумала Катя. – Или так оно все и было, или просто не успели договориться. Он мог ей соврать насчет сервиса и пробок. Приехать в Москву и убить Мельникова».

Но больше пока с женой Изотова говорить было не о чем. Надо сначала послушать, что скажет он сам. Поэтому Катя вежливо поблагодарила женщину и направилась к беседке, где разговаривали уже на повышенных тонах.

Мещерский для себя в начале этой беседы отметил, что Изотов нервничает, хотя очень хочет казаться спокойным. Эмоции проявлялись лишь в том, что он слишком часто моргал и облизывал тонкие сухие губы.

Лужков, впрочем, начал разговор совершенно нейтрально.

– Красивый у вас дом, Платон Николаевич.

– Спасибо. Это все жена. Для дочери старается, для внучки.

– Внучка с вами, значит, тут, на даче?

– Жена против детского сада.

– А комната ваша в Москве?

– Что? Какая комната? – Изотов опешил от неожиданного поворота.

– Ну, в коммуналке в Безымянном переулке. Вы ведь продаете ее? Безымянный переулок – это мой участок, я тамошний участковый.

– А, понятно. – Изотов тут же расслабился. – А вы что, жилплощадью московской для себя интересуетесь?

– Я интересуюсь расследованием убийства покупателя вашей комнаты Александра Мельникова.

– Мельникова? Его убили?

– Вот именно.

– Кто? За что?

– Я так понимаю по вашей реакции, что Мельников – не просто покупатель вашей недвижимости, но и хорошо знакомый вам человек.

– Нет… то есть да… Я и не думал, что он… Я его встречал много лет назад, когда он сам был еще мальчик, школьник. Он приходил к нашим соседям по дому. Я его видел – соседские дети, вы понимаете.

– Такая встреча через двадцать три года… – Лужков покивал головой. – Приобрел он вашу комнату?

– У них фирма по недвижимости, застройке и реконструкции. Они скупают там все окрест. Да, мы подписали договор купли-продажи. Но теперь… Там же оформление, документы… Кто его убил?

– А это мы у вас хотели спросить, – ввернул Мещерский.

– У меня? – Глаза Изотова за стеклами очков округлились.

– Некие данные всплыли из вашего прошлого, Платон Николаевич. – Лужков смотрел на него искоса, словно примеривался.

– Вы о чем?

– А вы подумайте хорошенько и догадаетесь.

– Я… Вы не можете, не имеете права! Это была нелепая ошибка!

– Ваше задержание двадцать три года назад по делу пропавшей Лизы Апостоловой – вашей соседки по дому?

– Девочка нашлась цела-невредима.

– Только вот со следами пыток и сексуального надругательства.

– Мне никто никаких обвинений не предъявлял! Наоборот, по настоянию моего адвоката передо мной извинились тогда!

– А с какой стати вас тогда вообще задержали?

– Я не знаю. Может, кто-то из соседей… Девочка Апостоловых умственно отсталая. Я встречал ее в подъезде, как и все другие соседи. Да, порой я разговаривал с ней – из жалости, проявлял сочувствие, угощал шоколадом. Это был больной убогий ребенок из бедной семьи – отец-алкаш их бросил, едва понял, что Лиза родилась больная. Я просто проявлял сочувствие. И меня же за это потащили на допрос и заперли в камере! Это произвол!

– Наверняка были основания, – безжалостно парировал Лужков.

– Вы не имеете права! И вообще, там все давно закрыто и забыто.

– Не забыто. Мельников умер, убит. А он в детстве дружил с этой больной девочкой, заступался за нее. И вот жил себе припеваючи, бизнесом ворочал, недвижимость скупал. А столкнулся с вами как с продавцом комнаты, и через три дня – на тот свет.

– Что вы этим хотите сказать?

– Ровно то, что сказал. – Лужков рассматривал его как этакую невидаль.

– Да я понятия не имел, что риелторы мне в качестве покупателя предложат фирму Мельникова!

– Вот именно. Встретились вы совершенно случайно. Через много лет после тех событий.

– Да этот мальчишка… Они все тогда, вся их компания, были такие расторможенные! Те девчонки, Алиса – внучка директрисы нашей фабрики. Они вели себя вызывающе, нагло!

– Двенадцатилетние школьники.

– Я не улавливаю предмета нашего разговора, – повысил голос Изотов. – Вы что, приехали обвинять меня в убийстве?

– Я вас просто допрашиваю как свидетеля по делу.

– А, ясно. Но у меня есть опыт такого вот общения с правоохранительными органами. Я сейчас позвоню в адвокатскую контору. И слова вам больше не скажу без моего адвоката.

Подошедшая к беседке Катя по их лицам поняла: разговор на повышенных тонах уже закончен.

И вся эта дорога в такую даль, похоже, проделана зря.

Или не зря? Учитывая спонтанные показания жены Изотова о том, что ее муж в тот самый вечер вернулся домой поздней ночью.

Глава 29

Шрамы

– Изотов, конечно, тертый калач, – сказал Лужков в машине на обратном пути, – и наш приезд его встревожил. Но у нас ничего против него нет. Двадцать три года назад тоже ничего против него не было. Мы никогда не узнаем, почему именно его задержали в связи с делом Апостоловой. С Грималевым понятно, там был конфликт и даже подростковая драка. А вот с этим типом не ясно. И спросить не у кого, давно все уволились, и я никого в ОВД не знаю.

– Соседей всегда проверяют по делам о пропаже несовершеннолетних, соседей-мужчин, – заметила Катя. – Жильцы могли рассказать, что он заговаривал с Лизой, угощал ее сладостями. Он и сам этого не отрицает.

– Однако удерживать девочку и пытать в комнате в коммунальной квартире он не мог, – заметил Мещерский. – Лизу держали в другом месте. Где?

– Если бы Апостолова тогда могла что-то рассказать или кого-то опознать – одно. – Лужков вздохнул. – А так это была просто отработка подозреваемых. Задержали, взяли мазки на анализы для биологической экспертизы. Изотов все отрицал, как и сейчас. И его выпустили. И вот прошло столько лет, он снова появляется в Безымянном, сталкивается с Мельниковым, и тот мертв.

– Изотов наверняка за все эти годы не раз бывал в Безымянном, за комнату надо платить, он общался с жильцами, – сказал Мещерский.

– Да, но Александр Мельников тогда еще не занимался в Безымянном скупкой недвижимости. Я вот не люблю такие совпадения. – Лужков нахмурил светлые брови.

Тут у Кати зазвонил мобильный. Это оказался старший группы экспертов-криминалистов.

– Помните шрамы у двух убитых? – спросил он, поздоровавшись.

– Шрамы?

– Следы на ребрах с правой стороны у двоих мужчин – великана и того, другого, возрастом пятидесяти лет? Шрамы странные, в форме треугольника, и нанесены при жизни с последующим заживлением. Так вот, я тут проглядел справочную литературу. Такие повреждения в правом боку в конце девятнадцатого века и начале двадцатого наносили себе члены секты скопцов.

– Секты скопцов? – Катя нажала кнопку громкой связи, чтобы ее спутники слышали.

– Скопцы, или, как они себя называли, «белые голуби», – объявил старший группы экспертов. – Подобные раны, по их поверьям, связаны с раной от копья в бок, полученной Христом. Можно предположить, что эти двое из семи убитых принадлежали к этой секте.

Мещерский достал айфон и открыл «Википедию» на слове «скопцы». Крутя одной рукой руль, протянул айфон Лужкову. Катя и участковый начали читать.

– Блин. – Лужков покачал головой. – Ну, слышал я, конечно, про них. Они себя кастрировали.

– Этого по трупам мужчин из склепа уже не установить, – сказала Катя.

– У Мельникова – повреждение половых органов. Яйца разбиты в результате ударов. – Лужков вчитывался в текст «Википедии».

Катя не знала, что сказать на это его замечание.

– Да это было сто лет назад! Вот только у Мельникова… Ну, если рассматривать это как факт символической кастрации… Ну, не знаю, я просто не знаю. Скопцы? – Лужков умолк.

– Я завтра поеду в Историческую библиотеку, – нарушил молчание Мещерский, тормозя на светофоре и забирая айфон. – Кажется, настало время кое-что почитать.

– Тогда я с тобой, – подхватила Катя.

А сама подумала про совпадения. Вот и тут тоже. Как и в случае с Изотовым. Но когда начались все эти совпадения? Нет, не с момента убийства. Не тогда, когда тело Мельникова разрезало трамваем.

А раньше, когда из провала в полу старого фабричного цеха на мир глянули кости и черепа.

А ведь та пожилая дама, тетка Алисы Астаховой, ее предупреждала.

Интересно, а что ей известно про все это?

– У меня завтра приемный день для населения участка, – сообщил Лужков с досадой. – Освобожусь не раньше пяти. Вы езжайте в свою Историческую библиотеку, раз ничего лучше не придумали. А я постараюсь переговорить с секретаршей Мельникова и зайду в паб, там как раз смена бармена, который работал в ту ночь. Допрошу этих свидетелей.

Глава 30

Процесс

Мещерский на следующее утро забрал Катю из дома и отвез в Историческую библиотеку.

Место показалось Кате приятным. Переулок в центре Москвы, где располагается Историчка, тесен и узок для массивного особняка и пристроенных новых зданий. На желтом фасаде – грязные потеки дождя. Подъезд старинный, но неказистый. Зато внутри деловитость и уют.

У Сережки имелась читательская карточка. Катя оформила себе разовое посещение зала периодики – так подсказал Мещерский. Он взял в библиотеку свой ноутбук и, пока Кате оформляли пропуск, уже сделал какие-то запросы онлайн по электронному каталогу.