Соседи по планете Млекопитающие

Вскоре буры решили вообще уничтожить зебр: считалось, что они занимают пастбища, пригодные для овец. Колонисты могли легко убедиться, что зебры не конкуренты овцам — овцы не едят ту траву, которую поедают зебры. Тем не менее началась бойня. Тысячи «солнечных лошадок» падали под пулями. Пуль не хватало. И буры вырезали из убитых животных свинец, чтобы им снова заряжать ружья. Истребление шло такими темпами, что уже в 1902 году бельгийский зоолог А. Лемерр в «Ученых записках Брюссельского университета» писал: «Полное истребление зебр огнестрельным оружием — вопрос нескольких ближайших лет». Однако колонистам казалось, что зебры истребляются слишком медленно. И они нашли другой, более быстрый и выгодный (не надо тратить порох и свинец) способ уничтожения: зебр подгоняли к пропасти, и животные, падая с многометровой высоты, разбивались о камни. А. Лемерр оказался прав, но, к счастью, прав лишь частично: полностью была истреблена только квагга. Небольшое количество зебр некоторых других видов удалось спасти.

Европейские ученые тогда плохо представляли себе, кого уничтожают колонисты. Зебры были изучены очень слабо. Хотя существует свидетельство, что еще во II веке до н. э. зебр привозили в Рим, позже в Европе этих животных совершенно забыли. Забыли настолько прочно, что когда в XV веке португальские мореплаватели рассказывали о полосатых лошадках, живущих в Африке, им не верили. Затем, когда зебра «заставила поверить» европейцев в свое существование, ученые определили несколько видов зебр. А в 1882 году неожиданно открыли еще одну зебру. Причем открыли «у себя дома».

Эфиопский император подарил французскому президенту Жюлю Греви полосатую лошадку. Президенту зебра была не нужна, и он отдал ее в зоопарк. В зоопарке не знали, как с ней обращаться, и зебра вскоре погибла. И тут только ученые спохватились: погибшая зебра-то оказалась им совершенно не знакома. Изучили шкуру и кости погибшего животного и назвали этот вид зеброй Греви.

После этого ученые решили, что изучены уже все виды зебр. Известно было, как выглядят самцы и как выглядят самки. Самки, считали ученые, отличаются от самцов и величиной, и гривой, и «фигурой», а главное — полосы у самки только на голове, шее и плечах. Рисунок «самки зебры» был помещен еще в 1758 году в книге английского натуралиста Д. Эдвардса. Через два десятилетия знаменитый французский натуралист Ж. Бюффон подтвердил это в своей книге «История четвероногих животных». И тем самым на долгие годы узаконил заблуждение.

В конце концов зоологи поняли, что «самка» — это особый вид зебры, который называют квагга, и очень заинтересовались ею. Но познакомиться как следует не успели: именно кваггу, пожалуй, самую многочисленную из зебр, самую красивую и самую добрую, колонисты истребляли особенно активно. И едва открытая зоологами, она была полностью уничтожена. Как вид эта зебра была ликвидирована в 1850 году. Несколько случайно уцелевших квагг обнаружили в 1878 году и тоже уничтожили. Последняя квагга была убита в 1880 году. А через три года — эта печальная дата вошла в историю зоологии — 12 августа 1883 года в Амстердамском зоопарке умерла последняя на земле квагга.

Величие и закат хищников

Судьба хищников сложилась не менее печально, чем судьба копытных. Среди хищников больше всего, пожалуй, не повезло кошачьим. А среди кошачьих больше всего пострадали львы.

Когда-то львы жили чуть ли не по всей Африке, жили в Азии и в Европе. Меньше тысячи лет назад они водились еще на Кавказе, на территории теперешней Украины и в низовьях Дона. Видимо, там, где-то в районе теперешнего Ростова-на-Дону, встретил «лютого зверя» киевский князь Владимир Мономах. Об этом он писал в «Поучении своим детям»: «Лютый зверь вскочил ко мне на бедра, и конь со мной повержен». Этот эпизод запечатлен и на сделанной во времена Мономаха фреске, находящейся на южной башне Софийского собора в Киеве. Там изображена желтая кошка огромных размеров, бросающаяся на всадника. А всадник вонзает в нападающего зверя копье. Огромная кошка, как предполагают сейчас, — лев, который, кстати, упоминается и в «Слове о полку Игореве». Правда, известный советский ученый, профессор В. Гептнер считает, что на Мономаха напал не лев, а тигр. Однако большинство ученых склонны видеть в нападающем звере льва. Но так или иначе — это факт доказанный — львы в Европе водились. Правда, водились давно. А вот варварийских львов, гордых и могучих красавцев, которые обитали в Северной Африке, уничтожили сравнительно недавно: последний варварийский лев был убит в Алжире в 1893 году.

На юге Африки жили львы, называвшиеся капскими. Последний капский лев был убит в 1922 году. Но в Центральной и Восточной Африке еще сохранилось некоторое количество львов. Охота на них запрещена, в национальных парках их охраняют.

В Азии львы уцелели только в Индии, да и там лишь в единственном месте — в заповедном лесу Гири, где, по одним данным, сохранилось примерно 100 львов, по другим — около 200 или 300.

Причин исчезновения львов несколько. И все они связаны с людьми. Первая причина — истребление зебр и антилоп: у хищников становилось меньше пищи, значит, становилось меньше и самих хищников. Сокращение числа диких животных привело к тому, что львы стали нападать на домашний скот. И тут появилась вторая причина: львов начали уничтожать местные жители. Третья причина: уничтожение львов приезжими охотниками. Впрочем, люди, вооруженные самым совершенным оружием, ничего общего с настоящими охотниками не имели. Они приезжали в Африку с единственной целью — развлечься и привезти трофеи — львиные шкуры. Иногда они убивали столько животных, что даже не имели возможности снять со всех шкуру — ведь были такие «охотники», которые за два-три месяца убивали по сотне львов. Они лишь фотографировались рядом с поверженным царем зверей или отрезали у него хвост, чтобы привезти домой в доказательство совершенных подвигов.

В Европе и Америке рассказы «отважных охотников» производили впечатление, а трофеи приводили в восторг: шутка ли, сразиться с могучим и коварным хищником! И немногие знали, что не так уж опасно охотиться на львов, не так уж трудно убить зверя, не привыкшего прятаться или отступать перед опасностью. Таков уж лев — царь зверей.

Царем зверей льва называли издавна, хотя, если разобраться, не очень понятно, за что ему присвоено такое «звание». Зверь он не самый крупный: медведь кодьяк может весить 700–750 килограммов, белый медведь — целую тонну. А львы, даже самые крупные, весят не больше 230 килограммов.

Тогда, может быть, лев самый сильный зверь? Тоже не так: когда в Древнем Риме устраивали бои зверей и льву случалось встречаться на арене с тигром, тигры всегда побеждали. Да и вообще тигры крупнее львов. Львы будто понимают, что они не наипервейшие силачи: никогда не нападают на слонов, уступают дорогу бегемотам и носорогам, даже крупных быков сторонятся.

Так почему же лев зовется царем зверей? Наверно, потому, что имеет как кажется людям, гордую и величественную осанку, потому что не прячется в засаде, а о своем выходе на охоту предупреждает громоподобным, прямо-таки монаршим рыком. У льва (по нашим понятиям) царственные манеры и безграничное великодушие: когда сыт, он не обращает внимания на пасущихся поблизости «подданных» — зебр или антилоп, а встречая незнакомца — будь то зверь или человек, — лев лениво и небрежно позевывает. Конечно, все эти внешние проявления «царственности» имеют сугубо прозаическое объяснение. Например, сытый лев не нападает на своих «подданных» потому, что не делает запасов «на черный день». Да таких дней у львов и не бывает — еда почти всегда рядом. Кстати, подобно льву (не трогают никого, когда сыты) ведут себя многие другие хищники.

Что же касается громоподобного рыка, то тут дело обстоит так: львы часто устраивают засады, но сидящие в засаде голоса не подают — рычат лишь те, кто гонит зверей на притаившихся ловцов.

Позевывает лев тоже с определенной целью: показывает клыки, демонстрирует на всякий случай свое оружие.

И все-таки эти прозаические объяснения не лишают льва его ореола — больно уж хорош и величествен этот зверь! К тому же в семействе кошачьих (и даже почти во всем отряде хищников) он занимает особое место: только у львов имеется так называемый половой диморфизм, то есть самка внешне, сильно отличается от самца. Действительно: волчица мало чем отличается от волка, медведица от медведя, тигрица от тигра — разве что иногда размерами могут отличаться. У львов же густая грива имеется только у самцов.

И еще одно отличие львов от остальных кошачьих: все представители этого семейства предпочитают жить в одиночку (за исключением брачных периодов и времени выращивания детей), а вот львы живут сообществами. Не стаями, не стадами, даже не семьями. Это особое сообщество, называемое прайдом. В прайде несколько самцов (два-четыре), несколько самок (обычно больше, чем самцов) и детеныши разного возраста, которые остаются в этом прайде до трех лет. В прайде есть вожак. Он не деспот, членов своего клана не угнетает, но постоянно следит за порядком. Драк не допускает, изгоняет со своего участка членов другого клана, утихомиривает не в меру расшалившихся малышей. А главное — руководит охотой.

Обычно загонщиками во время охоты бывают самки. Подходят к стаду зебр и антилоп так, чтобы ветер дул с их стороны; загонщики гонят перепуганных животных туда, где залегли самцы. А всей операцией руководит вожак прайда. И руководит так, что похоже, будто у него имеется какая-то «дистанционная связь» со всеми остальными охотниками, под его руководством и загонщики и ловцы действуют удивительно согласованно.

Среди членов прайда складываются довольно своеобразные отношения. Например, самки являются главными поставщиками мяса. Однако самцы без зазрения совести могут отнять у них еду, если ее мало, и съесть всю без остатка. С нашей, человеческой, точки зрения, так поступать нехорошо, но с биологической — это правильно: лев охраняет свой прайд, защищает территорию, дает возможность спокойно растить потомство. Известный американский зоолог Д. Шаллер, изучавший жизнь львов, рассказывает, что, если прайд теряет хотя бы одного льва, шансы на выживание у львят сильно сокращаются. А ведь и без того обычно выживает лишь половина львят, хотя в прайде к детенышам относятся очень заботливо. Самка кормит детенышей, не разбирая, свои это или чужие. А самцы позволяют львятам приставать даже во время сна (неслыханная дерзость!). «Когда львенок проходит возле взрослой львицы и даже льва, жесткий язык непременно пройдется по его мордочке или спине», — пишет Б. Гржимек.

Львята появляются на свет необычной, пятнистой расцветки. Полтора месяца мамаша выкармливает их где-нибудь в зарослях или в густой траве, вдали от посторонних глаз, потом возвращается в прайд. И львят безоговорочно принимают. А ведь попасть в прайд не просто: Д. Адамсон в книге «Рожденная свободной» пишет, как не могла попасть в прайд ее львица Эльса. Надо, чтобы в прайде было «вакантное место», надо, чтоб претендентка или претендент пришлись по душе членам прайда. Но что это значит и как регулируется численность прайда (в нем могут быть и шесть и тридцать членов), пока не известно.

Львы охотятся не только стаями, но и в одиночку. Охотятся из засады или скрадом (хотя считают, что на это львы не способны), подкарауливают животных у водопоя.

Охотничий участок львиного прайда — примерно километров 40–60 в диаметре. Одни исследователи считают, что львы очень привязаны к нему и почти никогда не выходят за его пределы. Другие утверждают, что львы следуют за кочующими стадами зебр или антилоп. Сейчас, когда львы живут на очень ограниченных пространствах — в заповедниках и национальных парках, трудно установить закономерность: ведь эти условия все-таки необычные. Возможно, ведут себя львы и так и этак. Но несомненно, что в жизни львов бывают трудные периоды. И тогда они охотятся на птиц и грызунов, доходят даже до того, что ловят насекомых. Забыв о своем царском величии, поедают падаль, нападают на домашних животных. (Правда, в большинстве своем это проделывают слабые, старые и одинокие львы.)

Говоря о львах, нельзя не упомянуть львов-людоедов. Да, такие бывают. Хотя их немного. И опять-таки это либо старые львы, либо львы, когда-то раненные человеком. Львы-людоеды — явление редкое. Но слухи о них распространяются молниеносно, обрастают легендарными подробностями и вызывают панику на сотни километров вокруг. В принципе же человеку лев не опасен. По крайней мере в наше время.

Так кто же он на самом деле? Жестокий и опасный хищник или благородный и мужественный повелитель животного царства? Ни то, ни другое. «Одни осуждают льва за его жестокость и привычку поедать падаль, другие восторгаются его красотой и мощью, — пишет Джордж Шаллер, — я не разделяю мнения ни тех, ни других. Я люблю львов такими, какие они есть».

Тигр, как и лев, когда-то был широко распространен — всего сто лет назад А. Врем писал, что тигр обитает на огромных территориях — от Закавказья до Тихого океана, от Явы и Суматры до Байкала. Еще полвека назад, по самым скромным подсчетам, на этих пространствах обитало более ста тысяч тигров. А через несколько десятилетий тигр стал настолько малочислен, что на него была запрещена охота: с 1947 года в СССР, с 1971-го — в Индии, Непале, Бангладеш.

До этого тигра уничтожали в любое время года, в любом месте. Уничтожали по разным причинам: из-за шкур, которые всегда высоко ценились, из-за того, что китайская медицина проповедовала изготовление магических снадобий из различных частей тигра (даже усы шли в дело). Немало тигров пало от рук тщеславных охотников — например, один индийский магараджа хвастал, что убил тысячу триста тигров. Другой охотник — чиновник английской администрации в Индии — очень гордился, что за несколько лет убил более двухсот зверей. Уничтожали тигров, организуя массовые облавы, расставляя сети, их убивали самострелами, душили в петлях. Не удивительно, что в Индии, где еще в XIX веке ежегодно добывали полторы-две тысячи тигров в год, к концу века насчитывалось 40 тысяч этих зверей, а сейчас осталось не более полутора тысяч, и численность их продолжает падать. Вообще же тигров на Земле сейчас около 14 тысяч. Кроме Индии, где сохранилось больше всего тигров, они еще имеются в Непале, КНДР, на Суматре, на севере Ирана и Афганистана и в некоторых других местах. Но всюду, очевидно, они очень малочисленны. На Яве, например, обитает всего несколько зверей. Впрочем, возможно, что сейчас их уже и не осталось, так же как, вполне вероятно, не осталось тигров и на Бали, где до недавнего времени жил самый редкий тигр — балийский.

Трагически сложилась судьба и самого крупного тигра — амурского. Его объявили вредным и опасным хищником и всюду всячески преследовали. В прошлом веке в Средней Азии, Казахстане, на Дальнем Востоке собирались специальные отряды, уничтожавшие тигров. Нередко против тигров бросали целые воинские части. За убийство этих зверей платили солидные премии. И не только в прошлом веке, но и в нашем: так, в 1929 году в Семиречье (сейчас этой области нет — часть ее вошла в состав Казахской ССР, часть — в Киргизскую ССР) за каждого убитого тигра выдавалась награда в 100 рублей.

В результате тигр на территории нашей страны сохранился лишь в единственном месте — в Приморье. Это уникальный амурский тигр. Но осталось там, даже по самым оптимальным прогнозам, около 200 зверей. (А ведь еще в последнее десятилетие прошлого века там ежегодно добывали по 150 тигров.)

Сейчас люди делают все, чтобы амурский тигр выжил. И возможно, его удастся спасти. Может быть, удастся спасти и индийского тигра, — во всяком случае, индийские зоологи прилагают для этого много усилий. К сожалению, существуют браконьеры. Чем меньше остается зверей, тем выше становятся цены на шкуру. Ради денег люди идут на преступления. Имеющий деньги преступление поощряет.

Чтобы как-то бороться с истреблением тигров, правительства США и Англии запретили ввоз в эти страны тигровых шкур. Но, как свидетельствует американский ученый Д. Эрнфелд, до сих пор можно увидеть в Соединенных Штатах шкуры убитых недавно тигров.

Кто-то очень метко назвал тигров полосатым совершенством. Да, кажется, в тигре все совершенно: колоссальная сила сочетается с грацией и изяществом, осторожность с отчаянной храбростью, хитрость с эдаким звериным благородством. (Недаром же знаменитый охотник и натуралист Джим Корбетт назвал тигра «джентльменом джунглей».) К тому же тигр — «интеллектуал»: он обладает какой-то удивительной интуицией, он способен ориентироваться в сложной обстановке и мгновенно оценивать ситуацию.

Огромный, весящий почти три центнера (а есть и гораздо крупнее), трехметровый зверь может совершать прыжки метров на десять, может подолгу неподвижно лежать в засаде, поджидая добычу, почти совершенно бесшумно ползти в траве или пробираться сквозь непролазную чащу. Это хищник ловкий и могучий, удачливый и прожорливый. Но он еще и гурман: тигр презрительно относится к лежалому и мороженому мясу. Он предпочитает по многу дней голодать, если охота окажется неудачной, но редко может унизиться до поедания падали или ловли грызунов. К охоте тигр относится очень серьезно. Например, лев перед охотой не наводит туалета, ему совершенно безразлично, почувствуют звери его запах или нет. Тигр же к охоте готовится тщательно: зимой подолгу катается на снегу, стараясь уничтожить специфический запах, летом моется в реке. Свой охотничий участок тигр охраняет не только от сородичей, но и от других хищников. Особенно не терпит он волков. Допускается на участок только тигрица и появляющиеся весной тигрята.

Отец в воспитании потомства участия не принимает, но относится к малышам снисходительно. К двум месяцам тигрята уже начинают переходить на мясную пищу, хотя и продолжают сосать молоко. Этот мясо-молочный рацион длится месяцев шесть, но и перестав сосать материнское молоко, тигрята еще долго — года полтора — будут ходить рядом с матерью, обучаясь у нее охотничьим премудростям.

Пока тигрята маленькие, к их матери лучше не приближаться, а потом… Вот мы и подошли к вопросу, насколько опасен тигр для человека и какой вред приносит он, нападая на домашних животных.

Невозможно отрицать, что в прошлом тигры были опасны для людей. Убедительных примеров тому достаточно. Но нельзя не учитывать целый ряд обстоятельств, в силу которых тигры делались людоедами. Как установили индийские зоологи, людоедами тигры становятся либо в результате уничтожения лесов, что лишает хищников их охотничьих угодий и заставляет искать пропитание любым способом, либо людоедами делаются покалеченные тигры.

Немалую роль в распространении легенд о преследовании тигром людей сыграла и их манера следить за человеком — тигры могут долго ходить за людьми по пятам из чистого любопытства. Конечно, обнаружив за собой слежку хищника, человек приходил в ужас. Однако еще никто никогда не мог заявить, что тигр хотя бы делал попытку напасть. Мало того — когда люди избавились от угнездившегося в душах страха перед этими хищниками, то стали обращать внимание на множество эпизодов, подчеркивающих не агрессивность, а миролюбие тигров. То в одном месте произошла встреча с этими животными и тигр уклонился от нее; то в другом месте появились следы тигра рядом со следами человека, а сам тигр не показывался; то тигры выходят на автомагистрали, с любопытством наблюдая за машинами; то, сталкиваясь нос с носом с людьми, уступают им дорогу. Опытные охотники рассказывают, что тигры вообще, почувствовав запах человека, стараются уйти подальше и спрятаться. Советский зоолог, крупный знаток тигров, С. Кучеренко делает еще более определенные выводы: «Человек для амурского тигра неприкосновенен». (Правда, если рядом с человеком собака, тигр теряет всякую осторожность и бросается на пса: кошачья натура, видимо, сказывается.)

Похожие выводы делает и в отношении индийского тигра Д. Корбетт. Он справедливо замечает, что тысячи людей не могли бы работать в джунглях, где тигров в свое время было предостаточно, если бы они часто нападали на человека.

Теперь о нападении на домашний скот. В прошлом, видимо, такое происходило нередко. Но нападали в основном старые и больные хищники, которым становилось трудно охотиться на диких животных. Сейчас тигров вообще стало так мало, что, как сообщает С. Кучеренко, отбившаяся от стада корова часто по многу дней пасется в тайге на охотничьем участке тигра и остается в целости и сохранности.

Конечно, нелепо было бы отрицать хищный нрав тигра, преуменьшать опасность встречи с некоторыми из них. Но так же нелепо наделять тигра несвойственными ему дьявольскими чертами и еще более нелепо из-за этого уничтожать его. Сейчас эти звери взяты под охрану, они должны быть сохранены на Земле, ибо тигр «как памятник природы имеет огромную научную ценность, которая с каждым годом увеличивается», — пишет советский ученый А. А. Слудский.

Сто с лишним лет назад Альфред Брем, говоря о сильно размножившихся в Африке обезьянах бабуинах, наносящих серьезный вред полям, сделал вывод, что между массовым размножением обезьян и уничтожением в тех местах леопардов имеется прямая связь. Тогда это утверждение казалось странным и далеко не всеми было понято. Уже в наше время Д. Хантер — сначала знаменитый охотник и истребитель хищных животных, затем не менее знаменитый защитник их — писал: «В дни моей молодости мы придерживались того взгляда, что леопард хорош только в виде шкуры, вытянутой для просушки, но теперь мы обнаружили, что леопард играл немалую роль в поддержании равновесия в природе. Леопарды, оказывается, убивали каждый год тысячи бабуинов, а теперь, когда леопарда почти полностью уничтожили, бабуины стали… довольно серьезной проблемой».

Бабуин, конечно, не единственная пища леопардов — многие животные, в том числе и крупные копытные, становятся его добычей.

В Европе давно «знали» этого хищника. Но слово «знали» можно написать только в кавычках: долгое время считали, что леопард — помесь льва с пантерой. (Хотя пантера — это и есть леопард, только черной окраски.) Относительно его нрава еще в средние века крупнейший ученый того времени К. Геснер писал: «Лев очень похож на храброго, откровенного и честного мужчину, леопард же на хитрую, злую и коварную женщину». Кроме того, леопард «с особой подлостью терзает животных и проливает их кровь… Он чрезвычайно охотно пьет вино и напивается допьяна… Леопард до такой степени ненавидит людей, что разрывает даже нарисованное красками изображение человека». Единственно, кого боится леопард, говорит Геснер вслед за Плинием, это гиену. Даже мертвую: «Если вешают рядом шкуры гиены и леопарда, то из шкуры леопарда от страха выпадают волосы».

Леопард стал редким сравнительно недавно: в начале нынешнего века из Азии и Африки поступало в Европу и Америку по 10–11 тысяч шкур леопардов в год. В середине нашего века мех леопарда стал очень модным, и добыча этих зверей увеличилась в 10 раз. Только в Китае ежегодно заготавливали до 20 тысяч шкур. Из Африки нелегальным путем ежегодно вывозилось до 50 тысяч шкур. А сколько уничтожалось вообще? А сколько зверей убивалось для того, чтобы продать кости и различные органы китайским медикам и фармацевтам, изготовляющим из них лекарства?

Леопард меньше льва и тигра. Однако хищник более активный. В отличие от льва и тигра, зверь этот хорошо лазает по деревьям, прыгает с них на свою жертву и добычу утаскивает на деревья, пряча ее там от шакалов и гиен. Леопард чаще, чем тигр или лев, нападал на домашних животных, если охота на диких была неудачна. Леопарды-людоеды — исключение, но если уж они становились людоедами, то очень опасными: например, в начале нашего века два леопарда в штате Кумаоне в Индии убили пятьсот двадцать пять человек. Жители стран, где водятся леопарды, боятся их больше, чем других хищников. Опасаются их и охотники, так как леопард нападает неожиданно, прыгая с дерева.

Однако все это в прошлом. «Новых достоверных сведений о неспровоцированных нападениях леопарда на людей на Кавказе нет… Достоверных сведений о нападении леопардов на людей в Средней Азии нет. Нет их и для Дальнего Востока… Так обстоит дело с вопросом о „людоедстве“ леопардов в нашей стране», — писал профессор Г. П. Дементьев.

Очевидно, вопрос о «людоедстве» леопардов в других странах тоже снят с повестки дня. Не случайно во многих странах этот зверь взят под охрану, а кое-где проводится работа по его реакклиматизации.

У леопарда есть и второе имя — пантера, точнее, черная пантера. Это не какое-то особое животное, а обыкновенный леопард, только черного цвета. (В одном выводке могут быть и пятнистые и черные детеныши.) Называют леопарда и барсом.

Ирбиса тоже называют барсом. Но барсом снежным. Это очень красивый зверь с дымчато-серой, покрытой черными пятнами шкурой. Мех у него пушистый, плотный и теплый. Свое название — снежный барс — он получил за то, что живет высоко в горах, поднимаясь летом до самой снеговой кромки гор. Зимой спускается пониже, следуя за дикими копытными животными, рядом с которым живет постоянно и на которых охотится. Но в то же время это исключительно горный зверь.

Ирбис не очень любит мясо домашних животных. Хотя иногда, когда сильно голоден, нападает и на домашних. Но это бывает в крайних случаях. Как правило, когда на горные пастбища приходят пастухи со своими стадами или отарами и вытесняют диких животных, с ними уходит и ирбис. Снежный барс избегает человека и никогда на него не нападает. Исключительные случаи столкновения снежного барса с человеком были зафиксированы лишь тогда, когда человек покушался на детенышей барса: тут уж мать не останавливалась ни перед чем. Ирбисы вообще хорошие родители. Мамаша не только выкармливает, обучает, защищает потомство — логово свое она утепляет собственной шерстью, нещадно вырывая ее со своего брюха. Будто понимает: в горах холодно, а барсята голенькие и беспомощные.

Ирбисы живут парами и потомство воспитывают вместе. Барсята растут быстро, скоро начинают бегать за родителями. Вместе с ними принимают солнечные ванны, до которых ирбисы большие охотники. Всей семьей катаются с горок.

Из-за теплого красивого меха ирбисов почти полностью истребили. Сейчас это крайне редкий зверь. В природе его встретить очень трудно. В зоопарках мира ирбисов тоже очень мало. Жизнь этих зверей еще плохо изучена.

А вот еще один представитель кошачьих… Хотя его можно принять и за собаку. Однако и в кошачьем звании отказать трудно. В общем, какой-то гибрид. Ноги длинные, туловище укороченное. Это как у собак. Следы кошачьи, но когти на ногах как у собак — не втяжные. Сидят эти звери, как собаки, а лазают по деревьям, как кошки. Окраска шерсти пятнистая — кошачья, сама же шерсть, как у гладкошерстных собак. Зверь резковат i по-собачьи и чистоплотен, как кошка. Мурлычет, как кошка, однако болеет собачьими болезнями. В общем, парадоксальное животное. Имя ему — гепард. И знаменит он, кроме всего прочего, тем, что испокон веков преданно и честно служил человеку. И в далеком и в сравнительно недалеком прошлом гепард был отличным помощником человека на охоте.

Когда люди стали использовать гепарда на охоте, сказать трудно. Но, видимо, очень давно: известно, что три с половиной тысячелетия назад он уже служил людям. На территории теперешней Сирии и Ирана, Ирака и Иордании, Афганистана и Туркестана, в Индии, в Китае много сотен лет назад гепард был обычным и непременным участником охотничьих забав. Особенно популярна охота с гепардами была в Индии, где она процветала много веков. И еще в середине XVII столетия там устраивались грандиозные охоты, в которых принимали участие до тысячи гепардов.

В Европе этот зверь тоже был известен издавна: во всяком случае, уже в V веке византийский император Анастасий охотился с гепардом, привезенным из Индии. Во Франции широко охотиться с гепардами начали в XI веке. Примерно тогда же или чуть позже такая охота стала модной и в Италии. Гепард был так популярен в Европе, что часто изображался на фресках, гобеленах, картинах. Он неоднократно упоминается в литературных произведениях того времени.

Широко распространена была охота с гепардами и на Руси (здесь этот зверь назывался пардусом). Видимо, он был у нас так популярен, что заслужил честь быть изображенным на Софийском соборе в Киеве.

О нем часто упоминают в летописях.

С гепардами охотились монголы. Процветала такая охота и в Закавказье, и в Средней Азии, и в Казахстане.

Гепарды не только легко приручались — они верно служили своим хозяевам и очень привязывались к ним: спокойно ходили на поводках и, даже разыгравшись, никогда не наносили человеку пустяковой царапины. Но почему-то так случилось, что гепарда стали считать опасным хищником. И начали истреблять при каждом удобном случае. С приходом в Индию англичан на гепардов стали организовывать «спортивные» охоты — загоняли зверей на быстрых лошадях и убивали кольями.

Правда, в 1932 году в Индии был принят закон, запрещающий убивать гепардов. Но спохватились слишком поздно: последнего гепарда здесь убили за два года до принятия закона. Вскоре гепарды исчезли и в других странах. А там, где еще сохранились, стали очень редкими и встречаются только в заповедниках и национальных парках.

Может возникнуть вопрос: почему именно гепарда человек использовал на охоте? Ведь помогать человеку на охоте — дело собак, а не кошек. Но, во-первых, вспомним: когда-то в Древнем Египте кошки отлично выполняли обязанности охотничьих собак. Во-вторых, мы уже говорили, что гепард — кошка необычная: кроме кошачьих черт, у него есть и собачьи, в том числе и способность привязываться к человеку как собака. Наконец, у гепарда есть еще одна особенность. Считают, что это одно из самых быстроногих животных: советский ученый А. Слудский пишет, что гепард может развивать скорость до 115 километров в час. Правда, такую скорость гепард может удержать лишь несколько минут — он не стайер, а спринтер. Но обычно долго бежать гепарду не надо — он неслышно подползает к пасущемуся стаду на подходящее расстояние, безошибочно выбирает самое слабое животное (больше шансов на успех) и лишь тогда делает рывок. Промахи очень редки. Но если они случаются, гепард не преследует свою жертву, а не торопясь отправляется по своему многокилометровому охотничьему участку — ведь где-нибудь да попадется ему небольшая газель или еще какое-нибудь небольшое животное. Сам гепард зверь довольно крупный: почти полтора метра в длину, сантиметров 85–90 в высоту. Но все-таки он недостаточно силен, чтобы нападать на зебр или гну.

Пообедав, гепард тут же ложится отдыхать. Если гепарды живут парами, то охотятся вместе и вместе отдыхают. Если же где-нибудь в зарослях или в подходящем углублении в земле у самки в это время уже появились крошечные пушистые котята, которых она, счастливо мурлыкая, все время вылизывает, — самцу не до отдыха: захватив кусок мяса побольше, он несет его подруге. А то и всему семейству: гепардики, еще продолжая сосать молоко, уже начинают пробовать мясо. Случается, что отец не находит свое семейство там, где оставил. Но это не испугает гепарда: значит, самка перебралась куда-нибудь неподалеку, на другую «квартиру» — туда, где безопаснее и чище.

Месяцев в пять юные гепарды начнут выходить на охоту вместе с родителями. Вначале будут только присматриваться, ну а потом уж сами станут добывать себе пропитание. Окончательно повзрослеют они лишь к трем годам. Если, конечно, уцелеют. А уцелеть у них не очень уж много шансов.

В 1960 году на всем земном шаре жило примерно 50 тысяч гепардов — цифра солидная, и о судьбе этих животных вроде бы беспокоиться не следовало. Но прошло пятнадцать лет, и численность гепардов уменьшилась вдвое. Сейчас она продолжает снижаться и, по мнению американского ученого Н. Майерса, в ближайшее десятилетие число этих хищников снова уменьшится вдвое, то есть их останется немногим более десяти тысяч. Нетрудно сообразить, что если гепарды будут исчезать даже с такой быстротой, то через два-три десятилетия они станут ископаемыми зверями. А ведь количество гепардов будет сокращаться с каждым годом все быстрее. Основных причин исчезновения гепардов две: распашка саванн, то есть исчезновение исконных мест обитания этих зверей, и уничтожение гепардов скотоводами. И хоть гепарды наносят скотоводству меньший вред, чем львы, леопарды или гиены, их уничтожают гораздо активнее и гораздо чаще, так как эти хищники охотятся днем.

Таковы некоторые хищные кошки. Такова печальная судьба многих из них.

Слоновая кость и купание в крови носорога

Лет сто назад в Одессе из цирка сбежал слон. Возвращаться в цирк он не хотел ни за что. И тогда его окружили солдаты и расстреляли. По этому поводу говорили всякое. Одни утверждали, что слон взбесился, другие уверяли, что в цирке к нему плохо относились, мучили и слон удрал с отчаяния. Говорили еще (и это похоже на правду), что слон был вполне мирный и вполне в здравом уме. А владельцы цирка устроили все это представление для рекламы. Слона они не жалели: он был старый и уже не годился для работы.

Так или иначе, но об этом происшествии еще долго писали не только в Одессе, но и далеко за ее пределами. Большинство людей жалели слона. Но не знали эти сердобольные люди, что в то же время в Африке ежедневно убивают примерно полтораста таких же добрых и сильных великанов. Пятьдесят тысяч слонов в год — такова официальная цифра убитых слонов во второй половине XIX века. Фактически же слонов убивали едва ли не в два раза больше. Убивали главным образом из-за клыков — так называемой слоновой кости.

Слоновую кость умели ценить уже древние греки и римляне: в «Илиаде» рассказывается, что кони троянцев были украшены изделиями из слоновой кости, ею же были украшены дворцы Одиссея и Менелая. Некоторые статуи (они даже назывались хризоэлефантными) делались из золота и слоновой кости.

Богатые римляне кичились тем, что использовали слоновую кость для различных поделок. «Делать ножки стола из серебра, — издевался над спесивыми богачами римский поэт-сатирик Ювенал, живший в I веке, — считается теперь вульгарным. Их надо делать из слоновой кости. Того требует зазнайство нынешних богатеев».

Уже по одному этому можно судить, что охота на слонов велась очень давно. Причем велась активно. И тем не менее в книге «Дневник путешествия по Кене» некий Майнерцхаузен писал, что в 1903 году видел огромные стада слонов. Правда, это было и тогда уже явлением довольно редким: уже гремели выстрелы, тысячи ловчих ям чернели на африканской земле и десятки тысяч могучих животных ежегодно умирали мучительной смертью на кольях в этих ямах. А потребность в слоновой кости продолжала расти, и огромные стада слонов редели, исчезали, потому что прирост не покрывал выбитых людьми животных.

Спрос на слоновую кость не падает и теперь. Например, в середине нашего века только в Англии ежегодно продавалось около трех тысяч килограммов слоновой кости. А ведь слоновую кость покупают не только англичане.

И тем не менее почему-то появилось мнение, что сейчас слонам не угрожает опасность исчезновения с лица Земли: они взяты под охрану, и теперь в национальных парках Африки живет около миллиона слонов. Но вот Дэвид Шендрик, главный егерь национального парка Цаво, находящегося в Кении, подсчитал, что только в 1974 году и только в одной части этого парка браконьеры убили около 1000 слонов. В Цаво живет 14 тысяч слонов, и, если браконьерство будет продолжаться в таких же масштабах, слоны в этом парке могут исчезнуть очень скоро.

В Кении, как заявил один из членов парламента, развито официальное браконьерство: чиновники за взятки разрешают убивать слонов и тайно вывозить из страны слоновую кость. Так, по официальным данным, в Гонконг в 1975 году было вывезено 107 тонн слоновой кости, а фактически 461. (Для этого надо было уничтожить не менее 40 тысяч слонов.) В 1976 году — уже 710 тонн слоновой кости, для добычи которой надо было убить около 70 тысяч слонов. В Японию, по официальным данным, ввезено 7 тонн, а на самом деле — 147. В 1976 году лишь в одном парке в Кении уничтожено 16 тысяч слонов.

В Уганде дела обстоят еще хуже: в 1975 году в национальном парке Кабальта было 14 тысяч слонов. В 1976 году их осталось 2,5 тысячи.

И до сих пор, несмотря на специальную конвенцию, подписанную в 1973 году 53 странами, ежегодно уничтожается 60–70 тысяч слонов. Это по официальным данным. Фактически же — гораздо больше: ученые считают, что после подписания конвенции незаконная добыча слоновой кости увеличилась вдвое.

Есть и другие проблемы. Например, перенаселение слонов. Нередко в национальных парках на сравнительно небольших площадях скапливается слишком много этих животных, и они начинают гибнуть от голода. Правда, тут ученые столкнулись с удивительным и ранее не известным явлением — саморегуляцией слонов. Обычно слоны могут рожать детенышей, достигнув 11–15 лет, а при перенаселении лишь в 18–20. Обычно самки приносят потомство каждые 3–4 года, а при перенаселении лишь через 6–9 лет. Увеличивается гибель молодняка и самок в результате сердечно-сосудистых заболеваний. Но саморегуляция происходит довольно медленно. Правда, перенаселение слонов — явление не такое уж частое. К тому же зоологи следят за этим и вовремя принимают необходимые меры. Гораздо страшнее браконьерство.

А браконьерство развивается очень быстро. По данным английского зоолога Яна Дугласа Гамильтона, только в 1976 году в общей сложности было истреблено 400 тысяч африканских слонов. И не удивительно: ведь цены за последние 10 лет на слоновую кость увеличились в 10 раз. Кроме того, туристы охотно покупают корзины для бумаг, сделанные из ног слонов. Из одного слона получается четыре корзины для мусора!

А из ног носорогов делают пепельницы, которые тоже пользуются большим спросом. Правда, носорогов убивают не ради того, чтобы делать пепельницы — это «побочный продукт». Носороги, пожалуй, самые крупные на земле жертвы предрассудков.

Сейчас осталось 13–16 тысяч носорогов в Африке и около тысячи в Азии.

А ведь еще в 1876 году в Индии за уничтожение носорогов давали награду. Совсем недавно, в 20-х годах нашего столетия, француз Каннон охотился в Африке на слонов и попутно «постреливал» носорогов. И вот так, между прочим, он убил 350 животных.

Англичанин Хантер охотился на носорогов специально по заданию правительства Кении. И за два года (1947–1948) убил восемьсот носорогов. Всего же на его счету 1600 этих животных.

Однако все это, видимо, пустяки по сравнению с тем, сколько носорогов было уничтожено людьми, продававшими носорожьи рога.

Издавна в странах Востока существовало (а кое-где существует и сейчас) поверье, будто носорожий рог обладает чудодейственной силой. Во-первых, кубок, сделанный из этого рога, якобы спасает своего владельца от яда: отравленная жидкость в этом кубке обязательно вспенится (по другой версии, кубок треснет). Во-вторых, порошки, изготовленные из рога, якобы излечивают от многих болезней и возвращают молодость. Надо ли говорить, сколько людей боялось быть отравленными, сколько жаждало лечиться или стать снова молодыми! И до сих пор в Бирме, Японии, Сингапуре, Гонконге рог носорога ценится выше золота: за одну унцию (31 с небольшим грамм) платят сотни долларов. Поэтому, несмотря на запреты, браконьеры продолжают свое черное дело.

Азиатская медицина считает, что кожа и кости, внутренности и жир носорога — все годится для изготовления снадобий, излечивающих от недугов. Но после рога особенно ценится кровь этого животного: она, кроме того, что излечивает от болезней, делает человека сильным и смелым. Считается, что очень помогает выпитая кровь, но особенно — купание в крови носорога.

В Азии носорогов почти не осталось. Однако азиатские фармацевты по-прежнему нуждаются в «сырье» и получают его (через браконьеров, конечно) из Африки, хотя в национальных парках, где живут еще оставшиеся носороги, их тщательно охраняют.

Носорогов хорошо знали еще древние римляне. Знаменитый римский историк и популяризатор науки Плиний писал, что первых носорогов привезли в Рим в 61 году до н. э. Уже в те времена было известно о торговле рогами носорогов, но римлян интересовали не рога, а сами носороги. «На обширной арене, о Цезарь, носорог выигрывает в честь тебя такие бои, что этого нельзя было и предвидеть. Как свирепствует чудовище, распаляясь в страшной ярости! Как силен его or, на котором он подбрасывает быка словно мяч!» — писал римский поэт Марциал.

После падения Рима в Европе о носорогах забыли. Причем настолько прочно, что когда в XIII веке Марко Поло, вернувшись из своего знаменитого путешествия, рассказывал про носорогов, ему не верили. Лишь в XVI веке европейцы снова познакомились с носорогом.

В 1513 году португальский король получил из Индии носорога. Зверь этот произвел сенсацию. Знаменитый немецкий художник Альбрехт Дюрер нарисовал носорога, и на долгие времена его картина стала наглядным пособием. По этой картине европейцы могли представить себе, как выглядит носорог. Теперь носороги запечатлены на многочисленных картинах, фотографиях, сняты на кинопленку. Но самих носорогов становится все меньше и меньше. И может так случиться, что современные картины и фотографии станут наглядными пособиями для людей будущего. По ним люди представят себе, как выглядели носороги, жившие когда-то (то есть еще в XX веке) на нашей планете!

Носороги — не единственные жертвы «медицинских предрассудков»: немало зверей было погублено ради изготовления различных эликсиров и снадобий. Истребление животных ради этого продолжается и сейчас. Причем нередко жертвами предрассудков становятся редчайшие животные. Такие, например, как сомалийский дикий осел, численность которого едва превышает 200 голов. Но так как, по повериям, жир его излечивает от туберкулеза, на сомалийского осла продолжают охотиться.

О тиграх мы уже говорили.

Бурая гиена, обитающая в Марокко и насчитывающая не более 500 особей, считается священной. Тем не менее гиен уничтожают, так как колдуны используют волосы ее гривы для своих обрядов, а мозгом гиены они лечат больных.

Не известно, сколько осталось в Южной Америке гигантских броненосцев, но, безусловно, немного. Однако это не смущает тех, кто верит в магическую силу броненосца и старается убить его, чтобы сделать из когтей амулеты.

И список этот можно было бы продолжить.

Родственники просят пощады

Орангутан в переводе с малайского значит «лесной человек». Эти великолепные человекообразные обезьяны живут лишь на двух островах земного шара — на Суматре и Калимантане. Там наблюдал их замечательный натуралист и зоогеограф Альфред Уоллес. И в своей книге «В стране орангутана и райской птицы» он, сам того не подозревая, перечислил причины, по которым этим обезьянам грозит полное вымирание в течение ближайшего столетия. «Весьма примечательно, — писал Уоллес, — что столь крупные, своеобразные и высоко развитые животные, как орангутан, имеют столь ограниченную область распространения — всего два острова… В настоящее время мне представляется вероятным, что необходимым условием комфортабельного существования этих животных являются значительные массивы сплошных, а равным образом высокорослых девственных лесов». Таким образом, Уоллес подчеркнул и географическую ограниченность орангутанов (два острова), и специфику экологических требований (массивы высоких девственных лесов). А таких лесов на Суматре и Калимантане остается все меньше и меньше, — значит, все меньше и меньше мест обитания остается для орангов.

С начала XIX века по различным причинам — под предлогом спасения местных жителей от опасностей, необходимости анатомических исследований, для музейных экспонатов, просто ради спортивного интереса начался массовый отстрел обезьян. А в конце века — массовый отлов этих животных. Впрочем, отлавливали орангов издавна. Еще с древних времен повелось: каждый уважающий себя раджа на индонезийских островах для престижа держал при своем дворе несколько десятков «лесных людей» (на цепях, конечно). Взрослого оранга пленить трудно, а заставить жить в неволе невозможно. Поэтому охотники выслеживали самку с детенышами и, убив мать, забирали обезьянок. А так как орангутан в неволе быстро погибает, то у охотников постоянно была работа.

Однако это не очень сильно влияло на количество орангутанов, и, очевидно, даже во времена Уоллеса их было еще немало. Но вот прошло сто лет (книга Уоллеса вышла в 1869 году), и количество орангутанов катастрофически сократилось: в 1966 году в лесах Суматры и Калимантана насчитывалось всего 4–5 тысяч обезьян.

И в том же 1966 году известная исследовательница человекообразных обезьян Барбара Харрисон опубликовала любопытные данные. Оказывается, несмотря на запрещение ловить орангутанов, несмотря на категорическое запрещение правительства Индонезии убивать самок, охота на этих обезьян продолжается. В 1966 году в зоопарках мира имелось примерно 250 орангутанов. Через пять лет — в 1971 году — их уже было 459 (пятеро родились в неволе, остальные доставлены из джунглей). Надо полагать, что эти 454 обезьяны появились в клетках после публикации Харрисон своих данных: обезьяны, жившие в зоопарках в 1966 году, к 1971 году все погибли — в неволе обезьяны живут максимум 3,5–4 года. (А на воле до 30 лет!)