Грешные желания (ЛП)

Не сегодня, но если Джейми об этом скажет, то Данте продолжит на неё давить, пока она не расскажет истинную причину. Поэтому она просто кивнула.

— Если ты перекинешься и выпустишь волчицу на свободу, это может помочь. — Данте мог поклясться, что в глазах Джейми мелькнул ужас, но даже если он там и был, то очень быстро исчез. — Я пойду с тобой.

Джейми вскочила на ноги и попятилась.

— Гм… я не могу. Я… эм… у меня есть дела.

Она договорилась вечером сходить в кино с Райли. Но даже если бы этой договорённости не было, Джейми всё равно не осталась бы наедине с тем, кто заставлял всё её тело вибрировать и таять… против воли.

Данте поднялся и медленно подошёл к ней.

— Какие?

— Я кое с кем встречаюсь и не хочу опоздать.

С хорошим мальчиком. Несмотря на то, что Данте говорил себе, что это его не касается, он не мог отвязаться от этих вопросов. Ему хотелось знать что за парень занял его место в мыслях Джейми, хотелось знать кем он был для неё. Или, что больше походило на истину, всё это хотело знать его уязвлённое эго.

Обычно Данте так не наседал — это была прерогатива Трея, — но не любил, когда у него оставались какие-то неразрешённые вопросы. Ему хорошо удавалось читать людей и ситуации, никогда не подводила интуиция, вот только не с Джейми. Порой у Данте возникало чувство, что девчонка что-то скрывает, что есть в ней гораздо больше, чем она позволяет видеть окружающим, но инстинкты не били тревогу, как происходило с другими, кто имел секреты.

Вообще никакого смысла.

— Свидание? — не успел прикусить себе язык Данте. Прежде чем Джейми ответила, он спросил: — С парнем, с которым я видел тебя в забегаловке?

Удивившись напряжённой нотке в его голосе, Джейми уже собралась ответить "нет", но Данте снова не позволил ей и слова произнести.

— И кто он.

— Шон. Парень, с которым я работаю.

— Просто коллега и ничего больше? Потому как выглядит больше похоже на второе.

Джейми бы опровергла его домыслы о "свидании", если бы Данте не закидывал её так вопросами. А от его обвинительного тона она вообще терялась.

— Не уверена, что понимаю, к чему ты всё это ведёшь.

Данте и сам не понимал, но не мог оставить всё так. Он не мог отделаться от нытья своего эго, пока не получит ответы.

— Из какой он стаи?

— Он не оборотень. Шон — человек.

— Человек? — недоверчиво переспросил Данте. — И с чего это ты встречаешься с человеком? Чего глупишь?

Свирепея от тона, которым Данте с ней разговаривал, Джейми расправила плечи и сложила руки на груди. Слишком естественные и очень властные нотки в его голосе для того, кто хочет получить ответы, но от них у Джейми поползли мурашки по позвоночнику. Чёрта с два она позволит смутить или взволновать себя.

— Ты же понимаешь, что это не твоё дело, правда?

Данте понятия не имел, почему его так сильно взволновали эти слова, но не смог сдержать рычания. В голове волк сердито рыкнул.

— Не моё дело? — тихо переспросил он, вторгаясь в личное пространство Джейми.

Джейми напряглась. Несмотря на то, что Данте был очень властным, напористым волком, он был и довольно сильным.

Он редко повышал голос, да это ему и не требовалось. Даже когда он был подростком, перемена его настроения тут же прослеживалась в смене температуры в помещении, что пугало до усрачки всех, кто находился в его поле зрения. Отчасти именно поэтому он был таким хорошим дознавателем. Джейми слышала, что ещё не было того, кого бы он не расколол. Несмотря на всё это… или вопреки… люди его уважали. Или боялись. Когда он так понижал голос быть беде. Это было знаком того, что он в полном бешенстве.

Вот только Джейми не охватил страх. Она понимала, что, несмотря на всю силу и мощь, что охватывали всё его мускулистое тело, Данте никогда не навредит ей. Он никогда не причинит вред женщине. Инстинкт требовал, чтобы Джейми огрызнулась в ответ, вернула ему ответы в том же тоне, но покорные волчицы так себя не вели. Поэтому, как бы сильно это её не убивало, она опустила глаза и расслабилась. Казалось, такое поведение его утихомирило, потому что, несмотря на то, что Данте снова зарычал, это был рык одобрения. И Джейми не должна была почувствовать себя так, словно ей облизали клитор, но, что удивительно, так она себя в этот момент и ощущала. Её чёртово тело порой вело себя странно.

— Я не должен был разговаривать подобным тоном, — заметил Данте. — Но ты должна понимать, что отношения с человеком — не очень мудрое решение. Ты не можешь рассчитывать на их серьёзность.

Было трудно осмысленно размышлять, когда чуешь его соблазнительный аромат — заманчивое сочетание хвои, корицы и сандала. Джейми подняла взгляд и ответила:

— Шон знает грань.

Данте усмехнулся.

— Это он так говорит.

— Несколько лет назад у меня была с ним интрижка, которая закончилась хорошо.

— Серьёзно? — Это тихое слово сочилось угрозой, источника которой Данте не понимал. И, судя по выражению лица Джейми, она тоже не понимала. — Ты должна с ним порвать, пока всё не зашло слишком далеко.

Вот черта всех Бет — порой они слишком буквально принимали на себя роль "защитника". Джейми совсем не нуждалась в таком поведении старшего братишки, особенно от парня, к которому никогда не испытывала братских чувств.

— Данте, серьёзно, чего ты заводишься по пустякам?

— Джейми, я говорю серьёзно. Тебе нужно с ним порвать.

Чёрт, бедный парень действительно думал, что она подчинится. Так и должно было произойти.

— Папочка, этому не бывать. Прости.

Махнув рукой, она развернулась и зашагала прочь.

— Джейми? — окликнул Данте. — Джейми, не смей меня игнорировать!

Не останавливаясь, Джейми глянула на него через плечо.

— Я тебя не игнорирую. Просто потеряла интерес к разговору.

Данте зарычал на этот колкий комментарий. Девчонка была слишком упрямой. Волк внутри бушевал, желая, чтобы Данте запретил ей видеться с другим мужчиной. Да и Данте этого не хотелось. Он стиснул зубы от желания отправиться за Джейми и схватить за руку. Ему не хотелось, чтобы она покидала территорию стаи и отправлялась на свидание к тому милашке; не хотелось, чтобы человечишка касался её, целовал. Данте хотел закинуть её на плечо, отнести в её комнату и запереть там… а может и в своей. Из-за этого раздражающего отклика на неё, он и отпустил Джейми.

Вот только разум не хотел её отпускать… даже когда он вернулся в кабинет и занялся требующей его внимания бумажной работой. Волк сильно рассердился. Не то чтобы собственническое чувство волка удивило Данте. Волк безумно хотел Джейми с тех пор как она появилась в стае, ощущал одержимость ею. Данте удивило, что и он ощущал нить этой одержимости.

Защита и контроль Джейми — две вещи, которые он легко понимал. Конечно же, он её защищал, потому что Джейми была членом его стаи. Конечно же, проявлял чуть больше контроля — или, по крайней мере, пытался, — потому что вот таким он был. Но намёк на одержимость этой девчонкой оказался… ну, чем-то новеньким. По своей природе Данте не был собственником. Он и не ревновал, вот только сейчас именно эта эмоция кружила в нём и скручивалась в животе.

Данте решил, что всё дело в том, что уязвили его эго. Уговаривал себя, что не может увлечься Джейми. Естественно, всё это происходило из-за беспорядка в голове.

Да, точно.

Как бы сильно он не пытался сосредоточиться на бумажной работе, волк и эго мучили Данте, пока он не вытащил мобильник из кармана. Прежде чем осознал свои действия, Данте набрал сообщение. Он понятия не имел, что двигало им набрать именно эти слова, но Бета не стал бороться с этим порывом.

"Джейми, помни одно: человек не может удовлетворить тебя так, как тебе нужно".

"Не так, как я", — подумал он спустя мгновение после отправки сообщения. Слава богу он не дописал эти слова.

Телефон издал звуковой сигнал, прервав самобичевание Данте. Бета тут же прочитал входящее сообщение.

"Не стоит беспокоиться. Раньше ему это хорошо удавалось;)"

Данте до боли стиснул зубы. Ублюдок. Теперь он собирался засунуть телефон в карман и выкинуть всю эту херню из головы, учитывая, что дал гневу небольшой выход.

Да ни в коем грёбаном случае он не проигнорирует такую колкость.

"Неужели тебе достаточно какого-то "хорошо"? Никогда не считал тебя тем, кто довольствуется малым".

Данте нетерпеливо ожидал ответа, который пришёл через минуту, хотя, казалось, прошло гораздо больше времени.

"Бета ты или нет, но моя личная жизнь тебя не касается".

В груди Данте зародилось свирепое рычание. Эти слова снова подвели его к причине, которую он не понимал. Джейми хотела его спровоцировать, и у неё это хорошо получилось.

"Всё, что касается тебя — моё дело. Никогда об этом не забывай".

Голос в голове подсказывал, что он не совсем прав, но сейчас эти помехи на заднем плане Данте не волновали. От пришедшего ответа и Данте и его волк обнажили зубы.

"Да никогда этому не бывать".

Зарычав от такого пренебрежения, Данте набрал ответ.

"Джейми, не выводи меня из себя. Тебе нужно порвать с человеком, пока всё не запуталось. Если между вами всё испортится, всё может превратиться в кошмар, и на человечишку могут насесть те секстанты и снова рыскать вокруг территории нашей стаи. А сейчас это последнее, что нам нужно".

Данте не думал, что что-то могло разозлить его ещё больше. Как же он ошибался.

"Попридержи коней, папочка. У тебя паранойя. Наверное, тебе стоит сбросить напряжение. Этим и займись".

Как же Данте хотелось отшлёпать эту девчонку… сильно. Может, если он так и сделает, то Джейми наконец-то перестанет перечить и идти против каждого его приказа. Может, это ещё и выбьет из его волка ту нерациональную одержимость женщиной, на которую он не имел прав. На эту мысль волк зарычал. Он был таким же упрямым как Джейми.

Признавая, хоть и неохотно, что этот раунд остался за Джейми, Данте переключил внимание на работу, намереваясь игнорировать плохое настроение волка и незнакомые ощущения эго. Сегодня вечером он не собирался больше думать о Джейми Фэрроу. Больше ни разу.

Отправив последнее сообщение, Джейми выключила телефон и закинула его в сумочку. В любую секунду мог начаться фильм. Что не так с этим парнем? Она и не подозревала о таком его отношении к людям. Вспомнив о том, что у Данте было несколько друзей из людей, она откинула теорию о расизме. Нет, существовала какая-то другая причина, по которой Данте сунул нос в её дела и попытался вмешаться в её личную жизнь.

— Что думаешь об этом? — спросила Джейми Райли, которая прочитала все сообщения и даже попыталась дать совет в ответах на них.

Райли проглотила попкорн.

— Как по мне, тут попахивает ревностью.

— В этом нет смысла.

— Он же парень, какой тут может быть смысл.

Она была права. Из личного опыта общения с мужчинами-оборотнями Джейми знала, что у них частенько отсутствует логика. Но, опять же, если Данте хоть чуточку ею интересовался, не было причины это скрывать. А ещё ведь был тот разговор с Триком.

— Это не может быть ревностью.

— Понимаю, что в это трудно поверить, но я с этим парнем даже не разговаривала, поэтому могу только предполагать. Если ты уверена, что он не ревнует, тогда, может, ему просто не нравится, что ты больше за ним не увиваешься.

— Поправочка: я никогда за ним не увивалась.

— Ладно, может, ему не нравится, что ты больше не смотришь на него мечтательно.

— Я и не смотрела на него мечтательно.

Райли похлопала её по руке.

— Да, милая, конечно.

— Высокомерная сука.

— Любвеобильная шалава. А теперь заткнись, фильм начинается.

Поворчав, Джейми переключила внимание на экран, готовая отвлечься от мыслей о непонятном поведении Данте. Но через минуту просмотра фильма она застонала — главного героя тоже звали Данте.

Глава 3

Чёрный волк. Крик мамы. Рычания. Кровь. Чёрный волк. Папа перекидывается. Ещё больше волков. Клыки. Когти.

Крик мамы. Чёрный волк. Чёрный волк. Чёрный волк. Чёрный волк. Клыки. Ещё больше волков. Рык отца.

Рычания. Кровь. Кровь. Кровь.

Джейми вскочила в постели; тяжело дыша, трясясь, она вся была липкой от пота. Сердце билось громко и яростно. Обрывки сна кружили в разуме, горе разрывало её.

Волчица тоже страдала от этого спускающегося-в-закоулки-памяти сна и рьяно нападала на клетку, в которую её заключила Джейми, рыча, воя, всем телом бросаясь на стены, пока решётки не начали поддаваться. Джейми согнулась пополам и закричала, когда тело охватили судороги, а в голове разлилась жуткая боль. Она боролась с обращением, боролась с каждой частичкой имеющейся у неё силы, с яростной быстротой восстанавливала клетку. Посылала волчице умиротворяющие образы, надеясь заверить животное, что они больше не в опасности, что всё кончено.

Лишь через несколько минут волчица начала успокаиваться и решётки клетки, наконец-то, стали прочными. Джейми накрыла тошнота, и в мучении, которое становилось слишком знакомым, девушка бросилась в ванную, где её сильно вырвало. Даже когда в желудке больше ничего не осталось, её рвало сухими позывами.

Ничего из того, что Джейми делала, не могло исцелить волчицу. Ничего. Она оставалась такой же травмированной как и тогда, когда Джейми было двенадцать и она стала свидетельницей убийства своих родителей. Её волчица… испугалась, встревожилась, разозлилась… и вырвалась на поверхность, чтобы защитить Джейми.

И только через три недели Джейми смогла перекинуться обратно в человеческую форму. Волчица была слишком встревожена и держала оборону, чтобы успокоиться или понять, что нападение закончилось.

Та ночь оставила на волчице след, и та с тех пор вела себя как животное, которое перенесло плохое обращение — она стала недоверчива, легко провоцируема и быстро приходила в гнев. Сосуществование с такой раздражительной, непредсказуемой волчицей Джейми тяжело давалось. Когда девушка злилась, это тут же подхлёстывало норов волчицы. Когда Джейми тревожилась, это увеличивало беспокойство зверя. Такие сильные эмоции давали волчице силу, и такая сила, несмотря на протесты Джейми, могла легко вырваться на поверхность.

Когда бы Джейми не перекидывалась в волчицу, она делала это в одиночестве, потому что, вступив в контакт с кем-то другим, волчица хотела только одного — напасть. Волчица считала, что защищает Джейми от потенциальной угрозы. Поэтому в образе волчицы Джейми всегда бегала одна и это не вызывало проблем, пока четыре года назад она не пересеклась с другим волком. Последствий оказалось достаточно, чтобы у Джейми не осталось выбора, кроме как больше никогда не выпускать волчицу на свободу.

Поэтому пришлось выстроить вокруг волчицы клетку, которая настолько основательно разделяла животное и человека, что эмоции Джейми больше не подпитывали зверя. Настолько непробиваемую клетку, что предохраняла от выхода волчицы на свободу. Да, это было неестественно, да, Джейми больше не ощущала себя целостной, но это был единственный способ увериться, что так волчица останется где-то глубоко внутри.

Джейми понимала, что волчица станет бороться, захочет освободиться, как любое дикое животное, но не ожидала, что это противостояние окажется настолько мощным и неустанным. А что могло произойти, если бы Джейми ослабила защиту и волчица стала настолько сильной, что сумела выбраться на свободу? Она бы, вероятно, никогда не позволила Джейми перекинуться обратно в человеческий облик. Джейми превратилась бы в бродягу, возможно, потеряла бы свою человеческую половину и начала бы убивать.