Собрание творений. Том 4. Догматика Православной Церкви. Пневматология. Эсхатология

«Святая Церковь Божия есть образ и изображение (τύπος καὶ εἰκών) целого мира, состоящего из сущностей видимых и невидимых, потому что в ней наблюдаются те же самые различие и единство, [какие существуют в нем]. Ведь [Церковь,] являясь единым зданием, допускает различие в силу особого назначения своих частей и делится на место, предназначенное только для иереев и служителей, которое называется у нас алтарем, и место, доступное для всех верующих, именуемое у нас храмом. Но, с другой стороны, она остается единой по ипостаси, не допуская разделения своих частей, [могущее произойти] вследствие различия их между собой. И возводя эти части к своему единству, она освобождает их от выраженного наименованиями различия, являя тождество этих частей. Еще церковь показывает, что есть каждая часть для самой себя, когда существует взаимосвязь обеих частей. Ибо храм есть алтарь в возможности, поскольку он освящается, когда священнодействие восходит к своей высшей точке. И, наоборот, алтарь есть храм, действительно обладая им, как началом своего тайнодействия. Церковь же и в алтаре, и в храме пребывает единой и той же самой.

Подобным образом и весь мир сущих, получивший начало от Бога, делится на умопостигаемый мир, образованный из умных и бесплотных сущностей, и на здешний мир, чувственный и плотский, который величественно соткан из многих видов и природ. И образ бытия нерукотворной Церкви (ἄλλη πὼς ὑπάρχων ἀχειροποίητος Ἐκκλησία) мудро проявляется посредством этой рукотворной: горний мир в ней — словно алтарь, посвященный вышним силам, а мир дольний, предоставленный тем, кому выпала на долю жизнь чувственная, подобен храму. При всем том, мир — един и не разделяется вместе с частями своими; наоборот, путем возведения к своему единству и неделимости, он упраздняет различие их, происходящее от природных особенностей этих частей. Ведь они, неслиянно чередуясь, являются тождественными самим себе и друг другу, показывая, что каждая часть может входить в другую, как целое в целое. И обе они образовывают весь мир, как части образовывают единство; в то же время, они образовываются им, единообразно и целокупно, как части образовываются целым. Для обладающих [духовным] зрением весь умопостигаемый мир представляется таинственно (μυστικῶς) отпечатленным во всем чувственном мире посредством символических образов. А весь чувственный мир при духовном умозрении представляется содержащимся во всем умопостигаемом мире, познаваясь [там] благодаря своим логосам. Ибо чувственный мир существует в умопостигаемом посредством своих логосов (λόγοις), а умопостигаемый в чувственном — посредством своих отпечатлений (τύποις). Дело же их одно и, как говорил Иезекииль, дивный созерцатель великого, они словно колесо в колесе (Иез.1:16), высказываясь, я полагаю, о двух мирах.

Опять же божественный Апостол говорит: Ибо невидимое Его… от создания мира чрез рассматривание творений видимы (Рим.1:20)».

«Святая Церковь Божия есть также символ (σύμβολον) и одного чувственного мира самого по себе. Ибо божественный алтарь в Ней подобен небу, а благолепие храма — земле. Точно так же мир есть Церковь: небо здесь подобно алтарю, а благоустроение земного — храму».

«По иному способу созерцания, Святая Церковь Божия есть человек; алтарь в ней представляет душу, божественный жертвенник — ум, а храм — тело. Потому что Церковь является образом и подобием человека, созданного по образу и подобию Божию (τοῦ κατ᾽ εἰκόνα Θεοῦ καὶ ὁμοἰωσιν). И храмом, как телом, Она представляет нравственную философию; алтарем, словно душой, указывает на естественное созерцание; божественным жертвенником, как умом, проявляет таинственное богословие. Он также говорил, что человек есть в таинственном смысле Церковь, ибо телом своим, словно храмом, он добродетельно украшает деятельную способность души, осуществляя заповеди в соответствии с нравственной философией; душой, как алтарем, он приносит Богу, при посредничестве разума и в соответствии с естественным созерцанием, логосы чувственных вещей (τοὺς κατ᾽ αἴσθησιν λόγους), тщательно очищенные в духе от материи; умом же, словно жертвенником, он призывает при помощи возвышающегося над многословием и многозвучием молчания многовоспеваемое в Святая Святых молчание незримой и неведомой велиречивости Божества. И, насколько это возможно человеку, он соединяется в таинственном богословии с этим молчанием, делаясь таким, каким поистине должен быть тот, кто удостоился пребывания с Богом и запечатлен Его всесветлыми лучами».

«Святая Церковь может быть образом не только всего человека, состоящего из души и тела, но и одной души, рассматриваемой самой в себе. Ибо душа, говорил он, состоит вообще из силы разумной и силы жизненной. Разумная сила движется самовластно, по [собственному] произволению, а жизненная пребывает неподвижной, по природе не обладая уши свободой выбора (ἀπροαιρέτως). К разумной силе относятся деятельная и созерцательная способности; созерцательная называется умом, а деятельная — разумом. Ум является движущим началом разумной силы, а разум — промыслительным началом силы жизненной. Ум есть и называется мудростью, когда он всецело блюдет свои непреложные стремления к Богу. Точно так же разум есть и называется рассудительностью, когда он, благоразумно и промыслительно управляя жизненной силой посредством своих энергий, соединяет ее с умом и являет эту силу схожей с умом, поскольку она носит, через добродетель (δι᾽ ἀρετῆς), то же самое и подобное ему отражение Бога, которое, по словам старца, естественно разделяется между умом и разумом. Ведь душа, как мыслящая и разумная, прежде всего есть и постигается в качестве состоящей из ума и разума».

Все тайны человеческого существа и всех видимых и невидимых существ, пребывающих в нем и вокруг него, во времени и в вечности, сказуют себя человеку только через вочеловечившегося Бога Слова — Богочеловека, Господа Иисуса Христа. Сказуют и являют то, что они суть и временное, и вечное блаженство для человеческого существа только тогда, когда воспринимает он их и опытно переживает в Богочеловеческом Теле Христовой Церкви через святые таинства и святые богочеловеческие добродетели. Святой Максим богомудро благовествует: «Мы — и члены, и тело, и полнота Христа Бога (πλήρωμα τοῦ Χριστοῦ τοῦ Θεοῦ), Наполняющего всё во всем, возглавляемые по прежде всех веков сокровенному намерению в Боге и Отце через Сына Его и Господа Иисуса Христа, Бога нашего. Ибо тайна, сокровенная от веков и родов, ныне явилась через истинное и совершенное вочеловечение Сына и Бога, Который по Ипостаси присоединил к Себе нераздельно и неслитно наше естество и нас к Себе приобщил (букв. «тесно прижал». — Примеч. пер.), через наше и от нас взятое Свое святое, умное, и логосное, и одушевленное (ἐψυχωμένης = душеносное, обладающее душой) тело как через начаток, удостоив нас быть одним и тем же с Ним по Его человечеству. Ибо прежде веков предопределены мы быть членами тела Его, и нас сочетавает Себе и связывает с Собой в Духе, как душу с телом — возводя нас в меру духовного возраста Его полноты. Тем самым Он показал, что созданы мы именно для этого, явив к тому же Божие предвечное всеблагое о нас намерение. При этом сие намерение не претерпело никакого в себе переиначивания, но осуществлено оно, однако, введением иного, нового, способа. Ибо подобало, с одной стороны, чтобы Бог, сотворивший нас Себе подобными (ведь посредством общения носим мы в себе точные отпечатки Его благости) и прежде веков определивший нам быть в Нем, — даровал нам способ, который при благом употреблении естественных сил возводил бы нас к этой всеблаженной цели; а так как, с другой стороны, человек добровольно отверг это средство, злоупотребив естественными силами, то, дабы не был он вовсе отчужден от Бога, нужно было вместо этого способа употребить средство другое, более удивительное и богоприличное, и причем настолько, насколько сверхъестественное выше естественного. Это и есть, как все мы веруем, тайна сокровеннейшего Божия пришествия к людям. Ведь божественный Апостол говорит: Если бы первый завет был без недостатка, то не было бы нужды искать место другому (Евр.8:7). Без сомнения, для всех очевидно, что тайна, совершившаяся во Христе в конце веков, есть надежное и ясное удостоверение и исполнение того, что в начале века потерпело неудачу (букв. «сделало промах». — Примеч. пер.) в прародителе».

Объясняя слова святого Григория Богослова из его проповеди на Богоявление: «Нарушаются законы естества, мир горний должен наполниться» — святой Максим говорит: «Если Христос в отношении к Богу Отцу как человек — начаток нашего естества и как бы закваска всего теста, а в отношении к Богу Отцу, когда имеется в виду Его Божественное естество, Он как Слово никогда не отступил от постоянного пребывания во Отце, — то не будем тогда не веровать, что не исполнит Он просимого от Отца: что будем мы там, где Он, начаток нашего рода. Ибо как соделался Он долу, на земле, непреложно ради нас человеком по нам, исключая только грех, и сверхъестественно разрешил законы естества, так и мы, по тому же течению вещей, будем горе; на небе, благодаря Ему, и будем богами по Нему (θεοί κατ᾽ αὐτόν) — в силу тайны благодати, не изменяя ничего от собственного естества. Вот так наполнится горний, небесный мир, по словам мудрого учителя, святого Григория Богослова, после того как члены Тела соберутся по достоинству к Главе.

Каждый член — стройно, повинуясь зиждительству (архитектонике) Духа — получит соответствующее ему место по близости к Богу: через подвиг, наполняя Тело Наполняющего все во всем (Еф.1:23— Примеч. ред.), — Тело, всех наполняющее и всеми наполняемое.

Так, следовательно, как мы сказали, горний, небесный мир наполнится в каждом, по слову святого Григория Богослова, а именно: либо по духовному возрождению рождающихся по Христу, либо по исполнению во Христе и через Христа мистических чисел из Евангелия: Божественной сотни разумных овец, таинственной десятины духовных драхм и честной двоицы сыновей, либо, наконец, по собранию членов Тела к собственной Главе и теста к своему Начатку. Этот горний, небесный мир, по святому учителю, так или иначе наполнится и уже наполнен во Христе; а в тех, которые по Христу, наполнится позднее, когда станут общниками Его Воскресения те, которые уже стали общниками подобия Его смерти через те же самые страдания».

Все начала любой жизни по Христу и их восхождение ко всем Богочеловеческим совершенствам происходит во всеживотворящем Теле Христовой Церкви: через святые таинства и святые добродетели. Святой Максим благовествует: «Да не отвращаемся от Святой Божией Церкви, содержащей в себе столько тайн нашего спасения, совершающихся по святому чину Божественных символов, через которые она каждого из нас, особенно усердно подвизающегося, благоразумно созидает по Христу, раскрывая данный нам через Святое Крещение в Духе Святом дар усыновления и свидетельствуя, что дар этот [мы] опытно переживаем во Христе. Посему всей силой и ревностью подобает нам явить себя достойными Божественных даров, угождая при этом Богу благими делами. Живя так, мы сможем достигнуть конца Божественных обетований с доброй надеждой, исполнить волю Его, которую мы познали, и во всякой мудрости и духовной рассудительности приносить плоды, возрастая в познании Господнем, — укрепляясь всякой силой по могуществу славы Его во всяком терпении и великодушии с радостью, благодаря Бога и Отца, призвавшего нас к участию в наследии святых во свете» (Кол.1— Примеч. ред.).

Через святые Богочеловеческие таинства Церкви и через святые евангельские добродетели мы Духом Святым участвуем, по мере нашей ревности, во всецелой жизни Спасителя Христа, Который — весь в Своей Церкви. Святой Максим благовествует: «Если Слово Божие распялось за нас в немощи и воскресло по силе Божией, то ясно, что Оно всегда духовно ради нас это делает, и претерпевает, так как для всех стало Оно всем, чтобы всех спасти. Посему божественный Апостол хорошо сказал коринфянам как немощным, что ничего не знает среди них, кроме Иисуса Христа, и притом распятого (1Кор.2:2). Ефесянам же как совершенным пишет: Бог совоскресил нас и спосадил на небесах во Христе Иисусе (Еф.2:6); то есть Христос распинается для тех, которые еще новоначальны в делах благочестия, пригвождая ко кресту их страстные действия Божественным страхом. Воскресает же и восходит на небеса для совлекших с себя всего ветхого человека, истлевающего в демонических страстях, и всецело облекшихся в [человека] нового, созидаемого Духом Святым по образу Божию, и воздвигшихся к Отцу силою сущей в них благодати, то есть восшедших превыше всякого начальства, и власти, и силы, и господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем (Еф.1:21). Ибо всё, что после Бога: и [тварные] вещи, и имена, и достоинства, — будут ниже того, кто благодатью окажется в Боге».

Наша жизнь в Богочеловеческом Теле Христовой Церкви, благодаря ипостасному единству нашего человеческого естества с Божественным естеством во Христе, отображает на себе, по мере нашего благодатно-подвижнического облечения во Христа, все Его Богочеловеческие качества; равно как и Сладчайший Господь, по Своему безмерному человеколюбию, отображает на Себе и наши человеческие немощи и недостатки. И тем самым исцеляет нас от них. Святой Максим благовествует: «Насколько несовершенен я и непокорен, не слушаясь Бога через соблюдение заповедей и не делаясь совершенным умом по ведению, настолько из-за меня и во мне считается несовершенным и непокорным Христос, ибо умаляю я Его и ущемляю, не возрастая вместе с Ним по духу, ведь я — тело Его, а порознь — члены» (см. Рим.12— Примеч. ред.).

В Богочеловеческом бытии Церкви всё источается из Богочеловека и в Него возвращается. Это относится к каждому члену Церкви, начиная от самого святого и кончая самым грешным. Чем более свят человек, тем он превосходнее, глубже, шире и совершеннее, понимает это. Вживание в Богочеловеческую жизнь Церкви и восприятие ее Богочеловеческих святынь и истин зависит от нашего добровольного участия в святых Богочеловеческих таинствах и святых Богочеловеческих добродетелях. При этом всё происходит Богочеловечески-соборно, неизменно под водительством и руководством Богочеловеческой Главы Церкви — Господа Иисуса Христа, Богочеловека. Поэтому каждый член Церкви — это всегда потенциальный богочеловек, богочеловек благодатно-подвижнический, призванный в соборном Теле Церкви вкупе со всеми святыми возрастать в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф.3:18, 4:13). Преподобный Феодор Студит благовествует: «Мы составляем тело Христово, а порознь — члены» (см. 1Кор.12:27). И еще: Спаситель — лоза, а мы ветви (см. Ин.15— Примеч. ред.). Ясно, что ветви принадлежат лозе и живут ею. Своим Вознесением на небеса Владыка Христос «смиренное и ничтожное наше естество… возвел на Царский престол, которому поклоняется всякая небесная сила. Помышляя об этом, устрашимся, братия, и благоговейно почтим величие дара, и будем жительствовать достойно Главы нашей как члены Христовы, как сотелесники, и соучастники, и сонаследники Его во очищении, в разуме, в долготерпении, в благости, в Дусе Святе, в любви нелицемерне (2Кор.6:6–7), во всяком послушании и смиренномудрии, во всяком тщании и внимании, ничего не признавая неуместного, ничего не делая против заповеди. Итак, оскверняющий тело уже не член Христов, злопамятствующий — не член Христов, другою какою-либо страстию обладаемый — не член Христов, и потому недостоин причащаться Святых Таин… Поэтому освятимся и очистимся, чтобы достойно именоваться членами Христовыми и причаститься Святых Таин».

Святой Феодор Студит по-апостольски благовествует: «Мы многие — одно тело, а порознь — члены друг другу (Рим.12:5): один занимает место глаза, другой — уха, тот — носа, сей — языка; некто — руки, а иной — ноги. Однако если члены не будут делать им свойственного, но будут спорить о том друг с другом: так что глаз захотел бы слышать, ухо — обонять, нос — говорить, язык — осязать, рука — ходить, то не погибло бы и не разрушилось все тело? Если это так, то пусть каждый совершает свое служение и, какой дар принял от Бога, пусть им и служит к общей пользе, имея в мыслях то, что всё нам принадлежащее находится в руке Божией».

Святой Феодор Студит говорит, что в Теле Церкви должны мы слушаться друг друга, помогать друг другу, чтобы «сохранить между собою отношения членов тела. Ибо если глаз не станет руководить рукой, одна рука не будет поддерживать другую, если нога не будет служить всему телу для передвижения, но каждый член будет делать, что ему хочется, то он и сам не останется здоровым, и вместе со своею гибелью повлечет разрушение и распадение других членов. Поэтому тот, кто мучается больше других, кто зябнет, мокнет под дождем, жарится на солнце и т. д., пусть и радуется больше. А кто ничего не делает, пусть плачет и сокрушается, потому что он повис на теле как негодный член и, будучи юродивым и бездеятельным, какой еще он заслуживает участи, кроме отсечения?».

Святой Феодор сказует евангельскую истину: «Занимающие у нас [в Церкви. — Преп. Иустин] место головы… заботьтесь обо всем теле. Исполняющие обязанности уст, будьте святыми устами, говорите то, что хочет Бог, не говорите опрометчиво, не произносите обидных слов… Кто работает — те мои руки». «Работайте же, мои руки, и не уставайте понуждать себя на то, что должно, ибо длань Господня поддержит вас и в духовных, и в телесных делах. Не позволяйте себе восставать против других членов тела, из-за того, что вы своей работой удовлетворяете потребности всего тела. Вы, надсмотрщики, мои глаза. Итак, смотрите хорошенько, предостерегайте и предохраняйте падающих от опасности, чтобы вам оказаться достойными божественного надзирания. У меня есть и ноги. Ноги мои, стойте в правоте заповедей Господних! Я сейчас говорю о тех, кто крепко и мужественно носит тяготы (Гал.6:2) прочих братий. Если они останутся такими же, то будут перенесены в вечный покой… Всё творите благообразно, подражая своему старшему, а он, в свою очередь, пусть держится среди лучших из своих подчиненных. Все входите в положение друг друга и оказывайте взаимную помощь. Вы, чада, по Божественному слову, есте тело Христово, и уди от части (1Кор.12:27), и я так верую, потому что Глава наша — Христос. А если Он — ваша Глава, то кого вам бояться (ср. Пс.26:1)?»

Потрясает истолкование святым Феодором Студитом монастыря и братии как единого тела, тела малой Церкви, по подобию Тела Церкви Вселенской. Он благовествует: «Чада мои и отцы… никоим образом не будем стремиться к тому, чтобы получить здесь удобное и беспечальное житие. Напротив, радуйтесь тогда, когда вы страдаете, ликуйте, когда вы трудитесь, терпите лишения, стеснения и недостаток в различных нужных предметах: в деньгах, помещениях, пище, вине, обуви, одежде, занятиях и т. д. Ибо в этом состоит наше мученичество и таким путем прославляется подвизающийся в послушании как страдающий ежедневно… Но относительно вас я знаю, что вы несете послушания искренно, живете славно, по-ангельски, имея опору от мышцы Господней, поддержку в утешении Святого Духа и помощь от святых Ангелов и всех богоблаженных мучеников и преподобных. Все, объединившись между собою твердою любовью, помогайте друг другу. Я вижу, что каждый из вас входит в положение другого, как бы разделяет себя и сливается со своим ближним: крестьянин объединяется в одну душу, в одно сердце и в одно тело с горожанином, сильный — со слабым, ревностный — с менее усердным, пребывающий дома — с работающим в поле; и я, ваш окаянный и блудный отец, разделяюсь между всеми и восполняюсь от всех». «Чада мои, я как бы разливаюсь и разделяюсь по отдельным лицам и сострадаю каждому из вас в его телесном, а особенно в духовном труде… Един Бог у всех нас, один у вас и отец, я, смиренный, и вы, в свою очередь, во всем стяжали между собой единое сердце; станьте также для меня единым целым и истинным телом Самого Христа, Истинного Бога нашего». «Вы все как бы одно мое око, одно мое сердце и единое тело. Но, с другой стороны, один член у меня превосходит другой или оказывается почетнее другого, как это мы видим в теле… Будем пребывать в самих себе и на назначаемых ежедневно послушаниях… Посему подчиняйтесь мне все, да будет у всех нас одна душа, одно сердце и одна воля, чтобы у нас была упорядоченность во всем». «Будьте все во Христе Иисусе, Господе нашем, одною душою, одним сердцем и одною волею, имея Его своею главою». «Мы все составляем одну душу, одну волю».

«Мое тело, — говорит святой Феодор, — составляет тот, кто скор и рачителен в своем послушании; моя сила, мужество и крепость — сильный, смиренный и трепещущий словес (Ср. Ис.66— Примеч. ред.) Божиих; он душа моя, и сердце, и рассудок». Апостольская заповедь — «заботиться друг о друге как о членах одного тела». «Все вместе мы имеем преимущества, поскольку составляем одно тело». Все мы — одно целое: вы во мне и я в вас; ваши и мои успехи обоюдны. Будьте во мне, и я в вас; а все вместе, невзирая на отделяющее нас расстояние, — во Христе Иисусе, Господе нашем. Все тело ваше да будет святым телом, и члены его — членами Христовыми. «Пусть у вас не будет личных притязаний и особых пожеланий, ибо все это худо, но пусть будет общая, всеобъединяющая нас одна воля и точно так же одно хотение, проявляемые как бы в одном теле и одним телом. Ведь в этом и заключается сущность общежития, Церкви, и только так можем мы показать, что Глава у нас — Христос».

«Церковь — это одно тело, — благовествует сей святой исповедник, — хотя имеет много душ, много сердец, много умов. Но при всем этом это тело единомысленно и единодушно, не для некоего злого дела, но — для исполнения воли Божией и служения Святой Троице. Тела этого не может разрушить и убить не только какой-то необычный человек, но и мирская власть — вельможи и цари, и даже сам старейшина демонов. Наш возвышенный образ жизни точно так же славен, как и великие чудеса. Но, кроме того, если возжелаем мы вести строгую жизнь, то и у нас явятся дела дивные. Разве у нас, например, не изгоняются демоны? Это бывает почти каждый день; и причем не только в редких случаях. Это происходит, когда каждый из нас начинает чудотворить и изгонять из себя то демона блуда, то демона ненависти, то демона гнева, то демона злопамятства, то демона клеветы, то демона ропота или других страстей. Тогда демоны плачут, ревут и ужасно причитают. Как видите, и вы, если хотите, можете точно так же быть чудотворцами».

В огромном Богочеловеческом организме Церкви каждый имеет свое место, свое достоинство, свою значимость. Святой Феодор Студит благовествует: «Каждому следует признавать его достоинство, ибо все мы — члены одного тела, хотя разум требует неодинакового почитания всех частей. Ибо иначе ценится глаз, поставленный, подобно светильнику, на вершине тела, иначе — рука как совершитель отдельных дел, иначе — нога как опора, на которой лежит тяжесть всех частей тела. Ухо слышит, нос обоняет, горло оценивает вкус пищи; и вообще каждый отдельный орган, совершая свое собственное дело, вносит свой удел в общую пользу. И эти органы не распадаются между собой, а согласно взаимодействуют, как каждому определил Бог. То же самое можно видеть и наблюдать и на примере нас: ибо мы — Тело Христово и Его члены, составляемые и соединяемые между собой общением Святого Духа».

Святой Феодор Студит благовествует: «Мы все, составляя одно тело, своей деятельностью оказываем любовь друг ко другу, и услуги одного лица другому переходят на всех, как это можно видеть на примере органов тела. Уста, потому как издают звук — говорят и повелевают, но как таковые они не идут против ног, занимающих в составе тела самое нижнее место и выполняющих дело хождения. Точно так же и глаз, потому как видит и поставлен наверху тела, не величается над руками, служащими лишь для работы; и вообще высшие органы не кичатся перед органами низшими, но воздают друг другу то, чего каждый заслуживает и как должно, — и все тело при этом остается единым целым, готовым ко всякому потребному труду. Точно так же и мы должны мыслить в отношении к нам самим и к Церкви Божией. В ней не должно быть никакого действия по личному расчету и по самоволию: вот, ухо и нос не сами по своей воле заняли свое место, но так созданы Богом-Создателем. И как слава головы есть в то же время и слава глаз, а слава рук — также и слава ног, и вообще каждый орган имеет свою славу с другим, — так и в братстве: у всех одинаковая честь и слава и ныне, и в будущем веке. Поэтому если я — рука, я в силу этого не лишен участия в славе глаза; точно так же если я — нога, я не исключен из чести, назначенной устам. Ибо я — во всем и имею удел в общей чести и посрамлении. Этому учат святые Отцы наши».

«Все мы Тело Христово, — благовествует сей богославный исповедник Православия, — и призываем одного Отца, Благого Бога нашего, так что все мы — братья между собой и сотелесники, сопричастники и сонаследники». «Истинный христианин есть не что иное, как подобие и отображение Христа, и должен быть в таких близких отношениях с Ним, в каких каждый член находится с головой и ветвь — с виноградной лозой». Как один Господь, одна вера, один Бог, так, разумеется, и одна Церковь.

Церковь знает Истину = Все-истину; Церковь имеет Истину = Все-истину; Церковь есть Истина = Все-истина. Поэтому она — верховное и непогрешимое мерило всего: неба и земли, Ангелов и человеков, правды и неправды, истины и лжи, добра и зла, Бога и диавола. Нет ничего полнее и совершеннее ее, ибо она вся исполнена Богом Словом, а через Него — Святой Троицей. Она — воплощение Бога Слова; Он — ее Глава, а она — Его Тело. Поэтому Церковь — верховный и непогрешимый судия в нашем земном мире и всюду, где обращается человеческое существо. Вот благовестие и Богочеловеческая истина, возвещенная Главою Церкви, всеблагим и всеистинным Владыкой Христом: Скажи Церкви; ее суждение — это непогрешимое Богочеловеческое определение во всех человеческих отношениях к Богу и ко всем прочим существам и тварям (Мф.18:17). Не слушающий Церкви — язычник и мытарь, то есть закоренелый нераскаянный грешник. Ибо язычники и нераскаянные грешники — вне Церкви, вне ее Богочеловеческого существа.

Всем своим существом и своей историей Церковь наиболее отчетливо свидетельствует следующее небоземное благовестие: Богочеловек — Истина = Церковь — Истина, поэтому Истина всегда одна и та же: одна и та же для всех миров, одна и та же для всех существ, одна и та же для Ангелов и человеков. Церковью как Богочеловеком Истина есть Истина, и благо — Благо, и правда — Правда, и бессмертие — Бессмертие, и вечность — Вечность, и рай — Рай, и человек — Человек, поэтому в Церкви Истина всегда органически всецела и неделима.

В ущерб Церкви и ее Богочеловеческих святынь и истин не может быть никаких компромиссов, никаких уступок и послаблений. Апостольская, святоотеческая верность всему, что ее, — это верховное правило в нашем отношении к Церкви и ко всему, что ей присуще: верность ἀκρίβεια = точность = всецелость. Не смеют благословляться никакие грехи и вообще не может твориться ничего такого, что так или иначе повреждало бы Истину — Все-истину Церкви, ее Богочеловеческое бытие. В Церкви — всё Богочеловеческое: и существо, и жизнь, и средства, и цель, и бессмертие, и вечность. Здесь нет места никакой «икономии», чисто человеческой, гуманистической, хоминистической, ибо это было бы отступлением от Богочеловеческой Истины Церкви: от ее Богочеловеческого апостольства, от ее Богочеловеческой святости, от ее Богочеловеческого единства, от ее Богочеловеческой соборности.

Эту святую Богочеловеческую истину и данность по-апостольски богомудро исповедует святой Феодор Студит: «Мы православны и питомцы Кафолической Церкви, отвергающие всякую ересь и принимающие все признанные Вселенские и Поместные Соборы, равно как и изреченные ими канонические постановления. Ибо не вполне, а наполовину православный тот, кто полагает, что содержит правую веру, но не руководствуется Божественными правилами». «Есть Божественные законы и правила, которые руководят каждым благочестивым, в которых нельзя ни прибавить, ни убавить что-нибудь». Защищая свою исповедническую борьбу, святой Феодор Студит пишет: «Мы… не отщепенцы от Церкви Божьей… Хотя мы и повинны во многих других грехах, однако составляем одно тело с ней, и вскормлены Божественными догматами, и правила ее и постановления стараемся соблюдать». «Мы… православны во всем, отвергаем всякую ересь и принимаем всякий признанный Собор, Вселенский и Поместный, а также и изреченные ими священные и канонические постановления твердо содержим. Ибо не совсем точно соблюдает слово истины тот, кто считается содержащим правую веру, а не руководствуется божественными правилами. Кроме того, мы принимаем и законную, по временам употребляемую святыми, икономию». Царь заключил незаконный, прелюбодейный брак. — «Не повинующиеся Господнему слову нечестивым языком своим назвали спасительной для Церкви икономией нарушение закона и Евангелия». Одобрять незаконный брак царя и это прелюбодеяние оправдывать икономией есть не что иное, как называть икономией извращение истины. Предпочитать волю царя воле Божией — значит нарушать Ветхий и Новый Завет. «И через это происходит разрушение всего, как во времена антихриста, и поэтому сатаной названное у них слово “икономия” справедливо будет назвать предтечей антихриста». Нет различия между Божественными правилами и Христовым Евангелием; они суть «одно и то же… Поэтому Василий [св. Василий Великий. — Преп. Иустин] и равные ему святые принимали эти правила как апостольские и следовали им, нисколько не изменяя их, но дополняя по необходимости». А преступники этих божественных правил считают их нарушение «Божией икономией, благой и спасительной для Церкви». «Не позволительно ни нашей [Поместной. — Преп. Иустин] церкви, ни другой делать что-либо вопреки постановленным законам и правилам».

Святой Феодор богомудро исповедует: Церковь — в Истине, и в жительстве этой Истиной, и в проповедании и исповедании этой Истины. Потому и утверждает: «Церковь Божия… может состоять и из троих православных». Обладая по-херувимски пламенной Богочеловеческой верой, святой Феодор до самой смерти во всем пребыл верным ее Богочеловеческой Истине и никогда ни в чем не отступил от строгой ей верности, от «акривии». Весь преданный Владыке Христу, никогда не приноравливался он к временным обстоятельствам и не уступал властям мира сего даже в малейшем. Неустрашимый исповедник увещевает царя-прелюбодея покаяться в сделанном грехе и не оставлять зло без уврачевания. Царю-иконоборцу он по-апостольски бесстрашно бросает в лицо укоризну за то, что тот осмелился возмущать и сотрясать Божию Церковь, пребывающую в мире: «Разумей, о царю, и внемли! Дело веры святой Церкви разбирать и устроять — не твое дело. Твое дело мирские порядки блюсти. Веру же и святую Церковь держать в должном чине есть дело пастырей и учителей церковных. Послушай Апостола, который говорит: Положи Бог в Церкви, первее Апостолов, второе пророков, третие учителей и проч. (1Кор.12:28). Видишь? — Учителей, а не царей. — И другие места Писания повелевают церковные дела править пастырям и учителям Церкви, а не царям».

Церковь — это воплощение и олицетворение Все-истины = Бога Слова. В этом ее главное благовестие = Все-благовестие. Евангелие — не по человеку (Гал.1:11), а по Богочеловеку. Исповедовать это через святые таинства и святые добродетели, этим и для этого бессмертно и вечно жить — это и есть правая вера, вера апостольская, вера святоотеческая, вера Богочеловеческая, вера православная. Всё повреждающее эту Богочеловеческую веру, всё ее искажающее, обезображивающее, уничтожающее — ересь. Весь пребывая в этой вере, святой Феодор Студит исповеднически благовествует: «Мы, утверждаясь на апостольском учении, а также на учении святых Отцов наших, — ибо и они, согласно с Апостолом, говорят то же самое, — будем удерживаться от общения с еретиками и увлеченными ими изменниками и будем держаться точного исповедания [веры. — Преп. Иустин], в котором стоим и хвалимся упованием славы Божией (Рим.5:2), исполняя правила и всех других совершенств, да будем совершении и всецели, ни в чем же лишени (Иак.1:4), и мир Божий превосходяй всяк ум, да соблюдет сердца наша о Христе Иисусе (Флп.4:7), Господе нашем». «Каждый, православный во всем, своей деятельностью, если не словом, анафематствует всякого еретика». «Храм, оскверненный еретиками, не есть святой храм Божий, но, как говорит Василий Великий, обыкновенный дом, так как бывший при нем Ангел, данный каждой церкви, отступил от него за нечестие. Посему и совершаемое в нем жертвоприношение не принимается Богом». Владыка Христос запрещает войны, кровопролития и убийства, поэтому и еретиков не следует убивать. И не только не разрешено убивать еретиков, но нам даже не дозволено желать им зла. Напротив, нужно молиться за них, как Сам Господь показал это во время Своих крестных страданий, сказав Отцу Своему: Отче, отпусти им: не ведят бо что творят (Лк.23:34). Церковь не мстит мечом. Да, Церкви Божией не свойственно мстить за себя бичеваниями, гонениями и темницами. Церковный закон никому не грозит ни ножом, ни мечом, ни бичом. Хлеб еретический не есть Тело Христово. Христианам необходимо сплотиться любовью, особенно когда Тело Христово (то есть Церковь) диавол посекает мечом ереси.

Как Богочеловек Владыка Христос первый и единственный в роде человеческом явил и удостоверил, что такое настоящий и совершенный человек. Божественно премудро и по-человечески реально навсегда решил Он проблему человека. Только с Ним и Им мы, люди, знаем, что есть человек во всех своих мирах и пространствах. Всё это знаем мы и всё это имеем в Богочеловеке как Церкви. В Церкви преподал он нам Себя, всецелого Бога, и в Себе — все силы и все средства, с помощью которых каждый человек может возделать себя из существа смертного в существо бессмертное, из существа греховного в существо безгрешное, из существа диавололюбивого в существо христолюбивое, из существа диаволоподобного в существо богоподобное. Эти силы и эти средства для всех людей одни и те же и всем людям доступны; это — святые таинства и святые добродетели. Во главе всех их находится вера, эта Богочеловеческая все-тайна, эта Богочеловеческая все-добродетель. Из нее источаются и ею бессмертно и вечно живут все святые Богочеловеческие, евангельские таинства и все святые Богочеловеческие, евангельские добродетели. Это — святое учение и опыт евангельский, святое учение и опыт апостольский, святое учение и опыт святоотеческий, святое учение и опыт православный. Это — всецелое Богочеловеческое Предание: и письменное, и устное. На этом стоит и этим существует и вся Христова Церковь и в ней — весь Богочеловек, Господь Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр.13:8). Он — со всей Своей Богочеловеческой Личностью и со всеми Своими бесчисленными сопричастниками (Еф.3:6). Да, речь идет о тайне тайн, о все-тайне, в которой — все-тайна самого загадочного после Бога существа во всех Божиих мирах: человека. И во всем этом — всерадостное и всеблаженное благовестие: человеческому преуспеянию в Богочеловеческом Теле Христовой Церкви нет конца. Ведь не имеет его и Божия бесконечность. Поэтому человеческому благодатно-добродетельному облечению во Христа, обожению, обогочеловечении), отроичению — нет предела. Это самое радостное и самое блаженное благовестие о человеческом существе во все времена на небе и на земле — благовестие, вводящее в бессмертие и вечность. Это благовестие громоглашают своим учением святые Отцы, особенно преподобный Симеон Новый Богослов. Он благовествует:

«Что болезнь в теле, то грех в душе. Если тело занедужит, больной не заботится ни о чем ином: ни о богатстве, ни о славе, ни об удовольствиях, но одна у него забота: как вернуть телу здоровье. Так и если душа заболеет грехом, надлежит всё попечение сосредоточить не на чем ином: не на богатстве, не на славе, не на удовольствии, — но только на излечении души от ее болезни, от греха, и тем самым возвратить ей здравие. А дабы человеку этого достигнуть, нужна ему сила сверхъестественная и сверхсущностная. Сила же эта — Господь наш Иисус Христос, Богочеловек, Который, чтобы излечить подобное подобным, благоизволил воспринять на Себя здоровое человеческое естество14. И если человек верою прильнет ко Христу, то Христос соединяется с ним и Своим Божеством, и Своим здоровым человеческим естеством — и через такое сочетание восстанавливает в нем первоначальное истинное здравие. Ведь всё Божественное Писание — и Ветхого, и Нового Завета — путеводствует заболевшее людское естество ко Христу Иисусу, единственному Врачу душ и телес наших. Кто не становится причастником Его Божественной благодати, тот и остается неисцеленным; а кто приобщается Его благодати, у того душа излечивается от болезни. Бог для того и стал человеком, чтобы через Него душа могла исцелиться. Посему у кого душа нездорова, тот еще не стал истинным христианином. Обретает же душа свое здравие Божественной силой и светом благодати, даруемой нам Христом через нашу веру».

«Христиане — те, — говорит святой Симеон Новый Богослов, — кто в Самом Христе живет, и движется, и пребывает». «Все святые сочетаются со Христом, делаясь с Ним одно. Каким образом? Все святые суть поистине органические части, члены Христа Бога (μέλη Χριστοῦ τοῦ Θεοῦ), и как таковые скреплены они с Ним и соединены с телом Его, так что Христос у них — Глава, а святые — Его части, и все вкупе образуют они единое тело Христово, так сказать — одного человека. Одни из них исполняют должность рук, непрестанно трудясь и творя пресвятую Христову волю, преображая недостойных в достойных и паки приводя их ко Владыке Христу. Другие из них занимают место плечей в теле Христовом и носят бремена друг друга; или же на плечах приносят ко Христу заблудшую овцу — и так исполняют закон Христов. Некоторые из них знаменуют собой грудь: алчущим и жаждущим Божией правды изливают они из себя чистейшую воду сло́ва премудрости и ведения, то есть научают их слову Божиему и подают им мысленный хлеб (τὸν ἄρτον τόν νοητόν), которым питаются святые Ангелы, а именно: истинное богословие — как самые дорогие Христовы возлюбленные. Некоторые же из них — на месте сердца: с любовью принимают они всех людей, вбирая в душу свою дух спасения, и служат хранительницей несказанных и над-умных Христовых Тайн. Другие же представляют собой кости и ноги: точно Иов, проявляют они мужество и терпение в искушениях, непоколебимо утверждаясь в добре и не ослабевая ни в каких трудностях. Вот каким образом испокон веков стройно составляется Тело Христовой Церкви из Его святых, пребывая здравым и целостным, чтобы все сыны Божии были одно. В Теле Церкви каждый получает место, назначаемое ему Владыкой Христом по его заслугам».

«Через причащение Пречистых Тайн Господь делает нас едино с Самим Собой, — благовествует святой Симеон Новый Богослов. — Это единение с Господом бывает боголепным — как лепо подобает Богу сочетаться с Церковью, что и непостижимо, и неизреченно. И опять-таки: Церковь сочетается с возлюбленным ею Богом и тесно к Нему прилепляется, как тесно сопряжено тело со своей главой. И как тело никоим образом не может жить без главы, точно так же и Церковь, собрание верных, то есть сынов Божиих, не может быть здоровым и цельным Божиим телом без своей Главы — без Христа Бога нашего, и не способно жить истинной и вечной жизнью, если ежедневно не насыщается от Него насущным хлебом — Святым Причастием, через хлеб которого приемлют от Владыки Христа истинную жизнь все любящие Его и растущие в мужа совершенного, в меру полного Его возраста» (Еф.4— Примеч. ред.).

Для чего всё Богочеловеческое домостроительство спасения — ὅλη ἡ ἔνσαρκος οἰκονομία? Святой Симеон Новый Богослов отвечает: «Для того, чтобы Богочеловек, Владыка Христос сделал нас общниками и наследниками Своего Божества и Своего Царства, и сие — верой в Него и соблюдением Его заповедей».

Христообразной природой своего существа каждый человек — потенциальный Христос, и причем — Христос благодатно-добродетельный. В этом бессмертное Божественное величие каждого человека. Бог Слово для того и сошел в сей мир и стал Богочеловеком, соделался Церковью, чтобы посредством святых таинств и святых добродетелей всецело пребывать в каждом человеке. Святой Симеон Новый Богослов по-апостольски благовествует: «Мы, христиане, должны смотреть на всех христиан как на одного, считая, что в каждом из них — Христос, и иметь к нему такую любовь, чтобы быть готовыми положить за него свою жизнь. Посему вообще не следует говорить или думать, что некто зол, но смотреть на всех как на добрых. Если заметишь, что кого-то возмущают страсти, — ненавидь не брата, а возбуждающие его страсти. А когда увидишь человека, раздираемого похотью и худыми привычками, то сжалься над ним как можно больше, чтобы и тебе самому не быть искушенным подобно ему, ведь ты — существо, подверженное изменениям».

Спасение — в Спасителе: в Богочеловеке, во Владыке Христе = в Его Богочеловеческом Теле = в Церкви. Вообще говоря, спасение — не иное что, как [в]оцерковление. Спастись — и есть не что иное, как стать сопричастником Богочеловеческого Тела Христова = Церкви. Это — единственный путь спасения человеческого существа в мире земном, а равно и в мире грядущем. Посему невозможно спасение для нераскаянных грешников, которые верой и покаянием не [в]оцерковят себя в этом мире. Без этого мир оный не может им принести спасения. Святой Симеон Новый Богослов благовествует:

«Бог стал человеком, объединился с людьми, воспринял удел в человечестве, преподал Себя верующим в Него и показывающим веру из дел посредством участия в Его Божестве — Θεότητος αὐτοῦ τῆς μετουσίας. Посему спасутся только те, кто делается общником Его Божества, точно так же как Он, Творец всякой твари, сделал Себя общником естества нашего. Апостол Павел свидетельствует, что Церковь Христова — Тело Господне и Божие без всякого изъяна и недостатка, не имеющее пятна или порока; ведь такими и надлежит быть верующим; а Глава Тела — Христос (Еф.5:27)… Владыка Христос потому и именуется Спасителем, что подает спасение всем, кто с Ним сочетавается. Спасение же есть избавление от всех зол и вечное обретение в Спасителе всех благ. Это спасение дарует вместо смерти жизнь, вместо тьмы свет, вместо рабства страстям и постыдным делам — совершенную свободу. Дарует всё это всем соединившимся со Христом — Спасителем всяческих. И тогда приобретают они всякую неотъемлемую радость, всякое веселье и всякое радование».

Для святого Симеона Нового Богослова благодатно-органическое усвоение себя Христу, обогочеловечение — это самая непосредственная и самая очевидная действительность и предельно личное восприятие. Христиане с помощью святых таинств и святых добродетелей воспринимают Господа Иисуса Христа во всех Его Богочеловеческих реальностях и масштабах. Христиане делаются по благодати тем, что Богочеловек Христос по естеству. Каждый христианин по мере совершения святых добродетелей опытно переживает апостольско-евангельскую истину: Уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал.2:20). Святой Симеон Новый Богослов благовествует:

«Мы становимся членами Христа — μέλη Χριστοῦ, а Христос — нашими членами — μέλη ἡμῶν. И рука меня, всеокаянного — Христос, и нога — Христос; а я, жалкий и отчаянный, — и рука Христова, и Христова нога. Двигаю я рукой, а рука моя — весь Христос (Χριστός ὅλος), потому что Божественное Божество неделимо; переставляю ногу — и вот, она сияет, как и Он. Не говори, что я, дескать, богохульствую, но прими сию истину и поклонись Христу, Который делает тебя таким. Ведь и ты, если того захочешь, станешь его членом — μέλος αὐτοῦ. И таким образом все члены каждого из нас сделаются членами Христовыми, а Христос вселится в наши члены, причем все неблагообразные сделает Он благообразными, украшая их лепотой и славой Своего Божества; и мы, жительствуя вместе с Богом, станем богами, вовсе не замечая какой-либо неказистости в нашем теле, но всем нашим телом уподобимся Христу, и тогда каждый член нашего тела будет всецело Христос — ὅλος Χριστός. Ведь делаясь многими членами, Он пребывает единым и неделимым; и каждый в отдельности член — весь Сам Христос… Он, воистину всецело Бог, соделался всецелым человеком; Он — единый, нераздельный, воистину совершенный человек, но Он Тот же самый есть и Бог, весь во всех членах — ὅλος μέλεσιν ὅλος.

Так это было, и так бывает и теперь, в последние времена. Вот, святой Симеон Благоговейный, Студит, носил всего Христа и сам был весь Христос, так что все свои члены и члены любого другого в отдельности и всех вкупе он всегда считал Христом, оставаясь при этом твердым, целомудренным и бесстрастным; и так как сам был весь Христос, то и почитал Христом всех крещеных и во всего Христа облеченных».

Спасение состоит в органическом благодатно-добродетельном сочетании человека со Спасителем, Богочеловеком, Владыкой Христом. А через Него — и со всей Святой Троицей. Благодаря этому, человек наделяется всем самым лучшим и совершеннейшим, что существует во всех Божиих мирах, а в первую очередь — в Самом Трисолнечном Божестве. Святой Симеон Новый Богослов благовествует:

«Господь неизменно и неизреченно воплотился и произошел от Святой Девы ради спасения всех нас. Спасение же наше состоит в следующем: явился Великий Свет, сошло на землю Небесное Царство; или, лучше сказать, пришел Царь всех, ибо возжелал уподобиться нам, дабы мы, сочетавшись с Ним как со Светом, явились светами вторыми, подобными Свету Первому, и, соделавшись общниками Небесного Царства, были причастниками Его славы, а также наследниками вечных благ, которых никто никогда не видел. А те блага, уверен я, и говорю, суть Отец, Сын и Дух Святой — Святая Троица. Это — Источник всех благ, это — Жизнь всего сущего, это — утешение и покой, это — одеяние и слава, это — невыразимая радость и спасение всех, соделавшихся общниками Его сияния и ощущающих с Ним общение. Без сомнения, Он потому и именуется Спасителем, что подает спасение всем тем, с которыми сочетался. Спасение же есть избавление от всех зол и вечное обретение в Нем всех благ; вместо смерти оно дарует нам жизнь, вместо тьмы — свет, вместо рабства страстям и порочным делам — совершенную свободу; дарует же всё это тем, кто соединился со Христом — Спасителем всех, которые приобретают тогда всякую неотъемлемую радость, всякое веселье и всякое утешение».

В Богочеловеческом Теле Церкви святой Симеон Новый Богослов ощущает себя — через Богочеловеческие святые таинства и богочеловеческие святые добродетели — существом богочеловеческим. Всё человеческое проникнуто Божественным, в Божественном всё человеческое и находит свое совершенство. Всё и всегда здесь происходит в категории Богочеловеческого и посему [всё это] непременно превосходит всякий разум и выражение. Для человека здесь остается лишь невнятное бормотание. И через такое святое бормотание святой Симеон благовествует:

«О, как безмерно милосердие Твое, Спаситель! Как удостоил Ты соделать Твоим общником, Твоим членом меня — нечистого, погибшего и блудного? И как облек меня в пресвятое одеяние, сияющее блеском бессмертия и преобразующее в свет все мои органы? Ведь Пречистое и Божественное Твое Тело блистает огнем Твоего Божества, растворившись в Нем и несказанно с Ним смешавшись. Так и мне даровал Ты его, Боже мой, ибо сию тленную храмину мою, тело мое, соединил с Пречистым Телом Твоим, так что и кровь моя смешалась с Твоей Кровью; ведаю, что сочетался я с Твоим Божеством и соделался Твоим всечистым телом, Твоим всесиянным общником, членом воистину святым, членом светлым, прозрачным и светозарным. Лицезрю я Твою красоту, вижу сияние, точно в зерцале, созерцаю свет Твоей благодати, дивясь свету неизреченному, и прихожу в трепет, наблюдая за собой, из какого стал я таким». «Имеющий Тебя, Господи, воистину имеет в Тебе всё и вся». «Всё Богочеловеческое домостроительство спасения обращено к тому, чтобы соделать человека Богом».

Новозаветный союз Бога с людьми осуществляется следующим образом: «Бог Слово взял на Себя плоть и даровал Божество». И эту самую всечистую Плоть, которую воспринял Он Святое Причащение от Пречистой Богородицы Марии и в которой от обоготворяет нас Нее родился, преподает Он нам в святом таинстве Евхаристии, так что, вкушая ее, мы имеем Его внутрь себя, сообразно достоинству каждого из нас, причастников всего воплощенного Бога — ὅλον τὸν σαρκοθέντα Θεόν — и Господа нашего Иисуса Христа. По Его слову: Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем (Ин.6:56). Вселяясь в нас, неизреченно соединяется Он с нашим существом и природой и обоготворяет нас — ἡμᾶς θεοποιεῖ, ибо мы делаемся Его сопричастниками, составляющими с Ним одно тело, от плоти Его и от костей Его».

Всё самое большее, что мог Бог даровать миру, Он даровал: Себя — Богочеловека, Себя — Церковь, Себя — Спасителя, Себя — Обо́жителя, Себя — Воскрешающего нас, Себя — Вечное Благо, Себя — Вечную Истину, Себя — Вечную Любовь, Себя — Вечную Правду, Себя — Вечную Жизнь. Из Него непрестанно источаются все бессмертные, животворные силы, подающие нам Его всецелого. Подают они нам Его во всем и через всё, что принадлежит Церкви. Ведь и в малейшей частичке Богочеловеческого Тела Церкви: вот — всецелый Господь Иисус Христос со всеми Своими бесчисленными и бесконечными истинами. Так что даже самый незначительный вопрос в Церкви всегда — прямо или косвенно — решается всецелым Богочеловеком, Владыкой Христом. Ведь и сама Церковь, и само Святое Откровение, и само Священное Писание, и само Священное Предание суть не что иное, как Богочеловек Христос, носящий в Себе все решения всех людских проблем, в каком бы мире они ни возникали, и причем это решения Богом и в Боге, вочеловечившимся Богом и в вочеловечившемся Боге. Решения Церкви всегда и во всем Богочеловеческие, ибо это решения ее Главы, достойной всякого удивления и всечудодейственной: Всесладчайшего Господа Иисуса Христа, Богочеловека, Которому по праву поклоняются все существа во всех мирах небесных, земных и преисподних (см. Флп.2:10). Святой Симеон Новый Богослов, весь пребывая в этом Богочеловеческом чувстве и сознании Церкви, благовествует вечную истину Христовой Церкви в следующих словах:

«Господь наш и Бог, желая научить нас тому, что к Богу следует приближаться при содействии некоего посредника или ходатая, Сам дал нам пример и явил образец сего — соделавшись предстателем и заступником человеческого естества — и в Себе Самом принес это Своему Отцу и Богу. Затем служителями сего ходатайства и заступничества поставил Он Своих святых Апостолов, которые и приводили ко Владыке Христу всех в Него уверовавших. Апостолы же из среды сих избирали наиболее достойных, рукополагая их себе в преемники, дабы быть им служащими сему предстательству. Сии опять-таки избирали и рукополагали прочих, а прочие — им последовавших. Так это доныне сохраняется путем преемства — κατὰ διαδοχήν. И Бог не хочет, чтобы преступали мы и попирали такую Его заповедь и предание, желая, чтобы жили мы по закону и преданию, которое Он нам предписал. Посему Господь говорит: Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня (Ин.6:44); и еще: Никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня (Ин.14:6). Точно так же никто не приходит к вере во Святую и Единосущную Троицу, если каким-то учителем не будет наставлен в догматах веры; равно как никто не бывает крещен и никто не причащается Божественным Тайнам самостоятельно, без священника. А кто не крестится и не причащается Пречистых Таин, тот, по слову Господню, не получит жизни вечной (Мк.16:16; Ин.6:53). Итак, значит, без святого Крещения и без причащения Божественным Тайнам ни один христианин не может удостоиться вечной жизни. Тайны же сии преподаются нам не через святых Апостолов и не через святых Отцов, бывших после Апостолов, а рукою освященных лиц, существующих и живущих среди нас. Посему очевидно, что не можем мы и не должны чуждаться их посредничества в деле нашего спасения. То, что Отцы, жившие в древние времена, передавали верным, то же самое передают и нам наши духовные отцы: святые Отцы крестили водою и Духом, то же самое ныне делают и эти отцы; те преподавали Тело и Кровь Христову, то же самое преподают нам и сии. То, что Апостолы в свое время делали для верных и чему их учили, то же самое делают теперь и для нас наши духовные отцы — архиереи и иереи, наставляя нас во всей полноте тому, чему учили и святые Апостолы. И так как в этом смысле ничем не отличаются они от Апостолов, то они суть, несомненно, сыны Апостолов и Апостолы для нас. Те же, кто их не принимает и словам их не внемлет, пусть услышат, что говорит таким Господь: Истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день Страшного суда, нежели вам (Мф.10:15, 11:22). Господь возвестил Своим Апостолам: Кто принимает вас, принимает Меня (Мф.10:40); слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня (Лк.10:16). Эти слова Спасителя относятся и к подобным им, к их преемникам, и к ныне живущим, и к тем, им подобным, которые будут жить позднее. Конечно же, те, кто их не принимает и не слушает, но отвергает, — не принимают и не слушают Самого Христа Господа, но отвергает Его. Отвергая же Его, они отвергают пославшего Его Бога Отца. Церковь Божия, какова была она в древние времена, такова она и сейчас. И как тогда Бог поставил для нее, во-первых, Апостолов, потом пророков, затем учителей и прочих перечисленных святым Павлом (Еф.4:11; 1Кор.12:28), так и ныне пребывают они в лице своих преемников, начальников церковных, чтобы каждый принимал одних [из них] как Апостолов, других как пророков, третьих как учителей».

Человек сотворен Богом как существо богообразное. С одной божественной целью: дабы во всей своей жизни уподоблялся он Богу, то есть жил Богом, мыслил Богом, желал Богом, поступал по Богу. А это значит — чтобы непрестанно и бесконечно усовершался он Богом. Для сего Бог и Господь сделался человеком, и явился, и пребыл Церковью в мире как Богочеловек. С какой целью? — Чтобы обожить человека, сделать его богом по благодати, богочеловеком по благодати. Как? — Учинив человека Своим сопричастником (сотелесником) в Своем Богочеловеческом Теле — в Церкви, исполняя его тем самым всеми Своими Богочеловеческими силами, оживотворяя его, вводя его в бессмертие, обогочеловечивая, преподавая ему всего Себя через святые таинства и святые добродетели. — И таким образом делая человека способным в Богочеловеческом Теле Церкви непрестанно расти возрастом Божиим в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф.4:13; Кол.2:19; ср. Мф.5:48). Причем это непрерывное возрастание, это преуспеяние в уподоблении Христу начинается на земле, продолжаясь в мире оном бесконечно, через всю вечность, которая есть не что иное, как Христова Богочеловечность. Да, богочеловеческое совершенствование человека Христом Богом не имеет конца. Бог всецело бесконечен во всех точках Своего бытия. И человек — в силу своего богообразия — бесконечен в своем восхождении к уподоблению Христу. Во Христе Боге человек присно — и на этом, и на том свете — всем своим существом отражает богоподобную бесконечность. Без сомнения, в Богочеловеке Христе, в Богочеловеческом Теле Христовой Церкви человек опытно переживает и воспринимает всё новые и новые блаженства, всё новые и новые благовестия, потому что живет Богом и Господом Иисусом Христом, Чьи Божественные бесконечности безмерно превосходят всю нашу бесконечность в уподоблении Богу. И потому нигде и никогда нет конца Божиим бесконечностям, а в силу этого нет предела и преуспеянию человека в уподоблении Христу. Это — жизненный опыт и выстраданное благовестие всех Божиих святых. В особенности же — преподобного Симеона Нового Богослова. Им всеубедительно засвидетельствована евангельская истина о том, что человеческому совершенствованию Христом Богом нет конца в вечности. Он богомудро благовествует:

«О, чудесного деяния! О, дивного дара благости! — Люди бытийствуют в образе Бога, и в них изобразуется Тот, Кто для всех невместим: Бог неизменный и непреложный по естеству, благоволивший обитать во всех достойных, дабы каждый имел внутрь себя Царя всяческих, и самоё Царство, и всё присущее Царству, блистая ярче света видимого солнца — подобно тому как воссиял воскресший Бог наш. И предстоя Тому, Кто их так прославил, они будут пребывать в изумлении от преизобильной славы и непрестанного приумножения в них Божественного света. Ведь преуспеянию вовек не будет конца — οὐδὲ γὰρ τὲλος ἔσεται προκοπῆς εἰς αἰῶνας, ибо остановка в росте положит конец Бесконечному, совершенно Непостижимого учинит постигаемым и Невместимого всеми сделает предметом насыщения. Но полнота и слава Его света будет бездной преуспеяния и началом без конца — ἄβυσσος ἐσταὶ προκοπῆς ἀτέλεστος ἀρχή. Ведь святые, имея Бога вообразившимся внутрь себя, предстоят Ему Самому, сияющему неприступным светом, так что конец в них означает начало славы или, если выразиться яснее, в конце будут иметь они начало и в начале конец. Обладающий совершенной Полнотой не имеет потребности в восполнении, и шествующие за Бесконечным не достигают предела — τό τέλος μὴ φθάνειν. Ведь если человек обойдет это видимое небо и землю, а также всё, что на земле, то сможет ли отыскать место, где бы нашел он конец миру вещественному, или, по крайней мере, умом объять этот вещественный мир? Но всё это бескрайняя бездна, со всех сторон равно не имеющая пределов; и всё это наполнено Божественным Божеством. Посему те, кто становится Его общником и в Нем обитает, как могут объять Его всецелого, чтобы Им даже насытиться? Или как могут они достигнуть конца Бесконечного? — Невозможно это и совершенно не осуществимо. Такое помышление не может даже на ум прийти святым, будь то живущим на земле во плоти или же переселившимся ко Господу. Ибо потопляемые светом Божественной славы, сияя, и блистая, и наслаждаясь им, они с полной и совершенной уверенностью знают, что их преуспеяние будет бесконечным и их восхождение в славе — вечным (ἀτέλεστος ἡ τούτων τελειότης καὶ ἡ τῆς δόξης προκοπή ἀένναος). Но встает вопрос: где окажутся отпавшие от Бога и чуждые Вездесущего? — Несомненно, и они будут находиться внутрь “всего”, но, конечно же, за пределами Божественного света и вне Бога. Ибо как слепцы, хотя со всех сторон и осияваются они солнцем, на самом деле суть вне света, так как удалены от него ощущением и зрением, — так и Божественный свет Святой Троицы присутствует во “всём”, однако грешники, заключенные во тьме, и посреди света не видят света и вообще не имеют божественного познания и чувства; палимые и осуждаемые своей совестью, они будут претерпевать несказанные мучения и невыразимую скорбь вовеки».

«Будучи Причиной всему, — говорит преподобный Симеон Новый Богослов, — Господь везде и во всем, весь наполняя всё по сущности и по естеству; равно как и по Ипостаси Бог — всюду как Жизнь и Податель жизни. Безусловно, Он и посреди всего, и вне всего; в этом нет сомнения, ибо Он Сам свет и, наполняя всё, куда бы мог скрыться? Но если ты Его не видишь, то по сему уразумей, что ты слеп и посреди света весь исполнен мрака. Ибо созерцаем Он бывает достойными, и причем видится не в полноте, но зрится незримо, как один луч солнца; луч видим, Солнце невидимо».

Жизнь в Церкви — это всегда жизнь в Богочеловеке Христе, жизнь в Его Богочеловеческом Теле, которому Он Глава. Всё Его становится нашим через святые таинства и святые добродетели, так как, совоплощаясь Ему, мы делаемся Его сопричастниками, составляющими одно тело — σύσσωμοι (Еф.3:6). Этим мы участвуем в Его воплощении, в пресвятой и превеликой тайне Его Боговоплощения. А воплощение Бога — это самое важное событие для человеческих существ, где бы и когда бы они ни обитали и какому бессмертию и вечности ни были причастны. Совоплощаясь воплощенному Богу, мы вбираем в себя богочеловеческие святыни и силы: богочеловеческую жизнь и богочеловеческое богопознание. По святому Григорию Паламе, нет другого средства к познанию Всеистинного Бога, кроме как привить себя — посредством нового рождения, то есть крещения, — к Телу воплощенного Бога Слова. Собственно говоря, святые суть «те, кто рожден от Бога Слова по благодати в Духе и кто носит в себе богоподобие и сообразие Богу, сохраняя то с помощью боготворящих сил, обитающих в Теле Церкви». Это в особой степени совершается через святую Евхаристию. Призывая к святому Причащению свою паству, архиепископ Солунский увещевает верных, что они должны быть со Христом j не только единым Духом, но точно так же и единым Телом. При этом напоминает он им, что они суть члены тела Его, от плоти Его и от костей Его и что таково соединение, предлагаемое нам Господом Иисусом Христом через Евхаристический Хлеб. Взяв на Себя нашу плоть и нашу кровь, Он уравнял Себя с нами. Он привязал нас к Себе и сообразовал с Собой, делаясь с нами единым Телом через причащение Евхаристической Крови. Приходите, говорит Владыка Христос, ядите Тело Мое, пейте Кровь Мою, дабы быть вам не только образом Божиим, но и дабы стали вы богами и царями, вечными и небесными, облекаясь в Меня, Царя и Бога.

По святому Григорию Паламе, Церковь — это общность зримая и осязаемая. Крещение обязывает нас видеть Христа не только в нас самих, но и в наших братьях. Имея Христа в себе, каждый христианин носит в себе всех своих братьев: когда делает он добро одному христианину, то делает его Христу и всей Церкви; ибо кто разлучит тех, которые — согласно молитве Спасителя — суть едино (Ин.17:21), то есть соединены с единым Богом посредством единого Слова в едином Духе. Церковь = общность — это хранитель откровенной Истины: Бог хочет, чтобы мы, рожденные от Него благодатью, пребыли нераздельно с Ним и друг с другом. Каждый из нас, именуемых христианами, есть член всей Церкви; пусть же говорит он только то, что есть на самом деле и что истинно; в противном же случае он не кто иной, как обманщик и враг, и не является членом Церкви.

Святой Григорий Палама по-апостольски благовествует: «Грех, несомненно, отлучает нас от Церкви, и лишь покаяние примиряет нас с ней; и грех против истины тяжек для всех. Ведь и сами епископы, наделенные властью учители истины, не изымаются из этого правила: если пребывают они верными Преданию и действуют в согласии со всей Церковью, если пребывают они в своих епархиях, то они — в истине. Но стоит им обособиться от учительства, как утрачивают они не только свое учительство, но и само свойство христианина — и их анафемы не имеют никакого действия. И не только епископы, но и целые поместные Церкви могут отойти от истины: так, например, церковь латинская еще не вернулась к Православию. Церковь, столп и утверждение истины, не менее непоколебима и тверда, когда основательно опирается на тех, кто содержит истину. И действительно, все принадлежащие ко Христовой Церкви — пребывают в истине, а те, кто раз и навсегда оставил истину, — тем самым покинул и Церковь. Чудо непогрешимости Церкви совершается в Теле всей Церкви. Это значит, непогрешимость Церкви окончательно остается исключительной привилегией Христа, правом Христа, Главы Церкви, Который — наделяя людей дарами Духа, а особенно — апостольским учительством, которого все могут оказаться недостойными, — продолжает жить и проявлять Себя в Своем Теле как целом. Церковь, Тело Христово, одинаково включает в себя Ангелов и праведников всех времен».

Мы в земном мире знаем, и причем знаем от Богочеловека: Истина — это Богочеловек, Истина — это воплощенный Бог Слово, Истина — это Тело Богочеловека Христа = Церковь. Это благовестие раскрыл Сам всеистинный Бог и Владыка Христос, явив ее Собою осуществленной в земном мире, утопавшем в безбрежном море лжи, засвидетельствовав: Я есмь Истина (Ин.14:6). И причем Истина, Которая есть и единственный Путь в вечную Жизнь, а также и сама вечная Жизнь со всеми Божественными святынями и красотами, каких не видел человеческий глаз, не слышало человеческое ухо и какие не приходили человеку на сердце (Ин.14:6; 1Кор.2:9—12). Всё Богочеловеческое бесконечно и безгранично со всех, сторон. И Богочеловек = Истина освобождает человеческое существо от всех убийственных ограничений. А таковы суть грех, смерть и диавол. Ведь они всеми силами пытаются ограничить богоподобные бесконечности и обращенные к Богу безграничности человека, расслабить их, искалечить, поработить, парализовать, уничтожить, свести к небытию — и таким образом погрузить человека в свой жуткий богоборческий ад, в котором нет конца ни мукам, ни ужасам, ни страхам, ни злоключениям. Кто способен от этого всего избавить? — Лишь Владыка Христос и присущая Ему Богочеловеческая свобода. Посему Он, единственный во всех людских мирах, и изрек благовестие: И познаете истину, и истина сделает вас свободными (Ин.8:32). Свободными от чего? — От греха, смерти и диавола.

И действительно, всемилостивый Господь Иисус Христос освободил человеческий род от [этой] всеужасной троицы, а точнее — антитроицы: от греха, смерти и диавола. И непрестанно освобождает от нее любого человека, который того захочет. Отсюда у святого Апостола благовестие и заповедь: Стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства (Гал.5:1). И это возможно для любого верующего. — По обетованию Всемилостивого и Всеистинного: Всё возможно верующему (Мк.9:23).

В Богочеловеке, Владыке Христе истина и жизнь единосущны. Обитание в Истине и жительство Истиной наделяет нас точным богопознанием = познанием Христа = познанием Церкви. Совоплотившийся Богочеловеку = Церкви имеет Истину и знает Истину, потому что живет Ею и Ее Богочеловеческими силами. Это совоплощение совершается верой и прочими святыми добродетелями, которые суть всегда от веры и непременно, неопустительно в вере и ее бесконечностях. Ибо мы ходим верою, а не видением (2Кор.5:7). С человеческой стороны, лишь евангельская, Богочеловеческая вера вселяет Господа Иисуса Христа в наши сердца и нас в Него (см. Еф.3:17, 12; Евр.4:16). И тогда каждый из нас, по мере своей веры, опытно переживает святую евангельскую истину: Уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал.2:20). Все богочеловеческие бесконечности богоподобного человеческого существа живут Богочеловеком = Церковью и объемлют всего Богочеловека, Владыку Христа, так что Он для нас, христиан — всё и вся во всех мирах и во всех вечностях. Посему для человека важнее всего — вера в Богочеловека, ибо она и есть та богочеловеческая сила, которая обогочеловечивает в человеке всё: и ум, и сердце, и волю, и совесть, и самоё тело, приуготовляя его к воскресению из мертвых и к вечной жизни во Христовой Вечности = Богочеловечности. Отсюда и благовестие в святом Евангелии Богочеловека: Все, что не по вере, грех (Рим.14:23; церк. — слав.: еже не от веры, грех есть).

По всем этим Богочеловеческим причинам, в делах веры нет компромиссов. Это основной догмат апостольско-святоотеческой православной христологии = сотериологии = экклезиологии = алифиологии (учения об истине. — Примеч. пер.). Нет никакой гносеологической — ибо нет нет компромиссов никакой онтологической — связи между Истиной и ложью. Мы знаем, знаем это от воплощенного Бога: Истина — это Бог. А ложь? Ложь — это диавол.

Последуя всем сердцем, всей душой, всем умом, всей силой святым Апостолам, святым Отцам и Святым Вселенским Соборам, богоносный отец наш, святой Марк Ефесский, исповедник, не допускает никаких компромиссов в делах веры, никаких послаблений и уступок. Когда на Флорентийском соборе православные приверженцы унии с латинянами кричали ему, по-апостольски богомудрому и решительному ее противнику: «Найди нам выход, икономию», — Марк отвечал: «Дела веры не допускают икономии. Это все равно, что сказать: отруби себе голову и иди куда хочешь… Между истиной и ложью не может быть найдено ничего среднего… То, что относится к Церкви (τὰ ἑκκλησιαστικὰ), не разрешается через компромиссы… Пусть никто не властвует в нашей вере, ни царь, ни архиерей, ни лжесобор, ни иной кто, но — только единый Бог, передавший нам ее и Сам, и через Своих Учеников».

Святой Марк благовествует: «Все Учители Церкви, все Соборы и все Божественные Писания увещевают нас бежать от инакомыслящих (преп. Иустин перевел это слово как «неправославно мыслящих». — Примеч. пер.) и отступить от общения с ними». Правило Второго Антиохийского Собора повелевает: «Бывающий в общении с отлученными от общения и сам да будет отлучен». Святой Василий Великий говорит: «Если некоторые претендуют, что исповедуют здравую веру, имеют же, тем не менее, общение с инакомыслящими (преп. Иустин перевел это слово как «неправославными». — Примеч. пер.), если и после увещания не перестанут так поступать, то надлежит иметь и их самих не только отлученными, но даже и братией не называть».

Святой ефесский исповедник пишет: «Мы во всем последуем священным Учителям и древним Апостольским преданиям». А патриарху Цареградскому пишет, что надобно бороться, «не устрашаясь ничего, ничего не постыжаясь: ни внешних врагов, ни между нами (находящихся) псевдохристиан, ни врагов Духа». «И будем исповедовать до последнего издыхания, — продолжает он, — с великим дерзновением благой залог святых Отцов: исповедание [веры], известное нам с детства, которое мы впервые произносили и с которым в конце отойдем отсюда, унося если не иное что, так — Православие», православную веру, которая ни в чем не имеет ни малейшего недостатка.

Святой исповедник Марк благовествует: Молю же вы, именем Господа нашего Иисуса Христа, да тожде глаголете еси, и да не будут в вас распри (1Кор.1— Примеч. ред.) — для того чтобы истинную и преданную Отцами веру нашу сохранить как добрый залог, ничего не прибавляя и ничего не убавляя; ибо доселе мы имели веру, ни в чем не имущую недостатка, и не нуждаемся в соборе или Акте унии, для того чтобы научиться чему-нибудь более новому, мы — которые являемся сынами и учениками Вселенских Соборов и на них и после них просиявших Отцов. Это — хвала наша, вера наша, доброе наследие Отцов наших. С нею мы надеемся Богу предстать и восприять отпущение согрешений; а без нее не знаю, какая праведность освободит нас от вечного мучения. Покушающийся же, чтобы мы отбросили ее и ввели иную, более новую веру, хотя бы он был и Ангел с небес, да будет анафема и да исчезнет всякая память о нем перед Богом и пред людьми. Пусть никто не властвует в вере нашей — ни царь, ни архиерей, ни лжесобор, ни иной кто, но только — единый Бог, Который и Сам, и чрез Своих Учеников передал нам ее».

Что святой Афанасий Великий — «тринадцатый Апостол», «отец Православия» — для Православной Церкви в четвертом веке, то святой Марк Ефесский, исповедник, для нее в веке пятнадцатом. И как именно в святом Афанасии обитала вся истина Православия, а не в многочисленных арианствующих и полуарианствующих епископах, так и в святом Марке Ефесском была вся истина Православия, а не в прочих, латинствующих, участниках Флорентийского псевдособора. Богомудрый и неустрашимый ефесский исповедник и в час своей смерти оставляет перед свидетелями исповедническое завещание: чтобы ни Цареградский патриарх, ни кто-либо иной из его приспешников, подписавших и принявших унию с латинянами во Флоренции, не приходил на погребение и не участвовал в заупокойных по нему богослужениях. И изрекает такие напутствия: «Я говорю и свидетельствую пред многими находящимися здесь и достойными мужами, что я совершенно и никоим образом не хочу и не принимаю общения с ним или находящимися с ним, ни в этой моей жизни, ни после смерти, как (не принимаю) ни бывшей унии, ни латинских догматов, которые он принял сам и его единомышленники и ради провождения которых занял это председательское место, с целью низвержения правых догматов Церкви. Я совершенно уверен, что насколько дальше я стою от него и подобных, настолько бываю ближе к Богу и всем Святым; и насколько отделяю себя от тех, настолько бываю в единении с Истиной и святыми Отцами, Богословами Церкви; а также я убежден, что счисляющие себя с теми далеко отстоят от Истины и блаженных Учителей Церкви. И посему говорю; как в течение всей моей жизни я был в разделении с теми, так и во время отшествия моего, да и после моей смерти, я отвращаюсь от обращения и единения с ними и клятвенно заповедую, чтобы никто (из них) не приближался ни к моему погребению, ни к могиле моей».

Церковь — благодатная общность

Благодать

Все Божественные истины, воплощенные в Богочеловеке Христе, непрестанно изливают из себя бесчисленные и неизмеримые Божественные силы, энергии, необходимые человеческому существу для спасения, для обожения, для облечения во Христа, для воцерковления, для одуховления, для отроичения, для обогочеловечения, — называемые одним словом: Благодать = χάρις. Все эти Божественные силы во всем имеют Богочеловеческие свойства и характер. И тем самым всем существом они — в Богочеловеческом Теле Церкви, от него и через него. В Церкви — всё Богочеловеческое, так как всё принадлежит Богочеловеку. В Церкви ничего нет вне категории Богочеловеческого. Наше спасение = наше обогочеловечение есть не что иное, как наше непрестанное облагодатствование. В Церкви и Церковью благодать — это безбрежный океан Божественных, Богочеловеческих, обогочеловечивающих, облекающих во Христа, отроичивающих сил, энергий, непрестанно действующих в Богочеловеческом организме. Богочеловеком Христом, Который есть Церковь, нам дарованы все Божественные силы, потребные людям для жизни и благочестия на земле и на небе (см. 2Пет.1:3–4; 1Кор.1:24, 2:4–5).

Напротив Богочеловека — и как Личности, и как Церкви — стоит человек со своим богообразным естеством. Сотворенный по образу Божию, человек обладает богообразной свободой. Это свобода грандиозных, безмерных размеров. По своей свободной воле человек может даже и Бога отвергнуть, и диавола принять. И еще: человек может стать и «Богом по благодати»15, но и диаволом по свободному хотению. Разумно и богомудро употребляемая свободная воля приводит человека к Богу и соединяет с Богом; употребляемая же во зло — приводит человека к диаволу и соединяет с диаволом. История человеческого рода — красноречивый тому свидетель. Бог для того и соделался человеком, чтобы Ему как Богочеловеку в Своей Богочеловеческой Личности показать человеку и научить человека, как может он богомудро руководить своей свободной волей и при содействии благодати созидать из себя человека благодатного, христообразного, до полноты совершенствуя богоподобие своего существа. А дабы для достижения этой цели даровать человеку необходимые Божественные силы, Он на Себе, Богочеловеке, основал Церковь, с ее святыми таинствами и святыми добродетелями. Делаясь сопричастником (сотелесником) Богочеловеческого Тела, Церкви (Еф.3:6), посредством святых таинств и святых добродетелей, человек и достигает поставленной ему Богом цели: становится «Богом по благодати». Всё спасительное благоразумие и богомудрость человека-христианина состоит в том, что всю свою свободную волю добровольно подчиняет он Божественной воле Владыки Христа — по примеру Самого Христа, добровольно в Своей Богочеловеческой Личности подчинявшего Свою человеческую волю Своей воле Божественной. Это Богочеловеческое отношение между волей Божественной и волей человеческой действует как самый совершенный закон и самое необходимое правило в Богочеловеческом Теле Христовом — в Церкви: свою человеческую волю [надлежит] добровольно подчинять Божественной воле Владыки Христа и так при содействии благодати святых таинств и святых добродетелей уготовлять себе спасение, обожение, обогочеловечение и жизнь в Царстве Христовой любви.

В Богочеловеческом Теле Церкви преподана вся благодать Троичного Божества — благодать, спасающая от греха, смерти и диавола, возрождающая нас, преображающая, освящающая, усвояющая нас Христу, обоживающая нас и отроичивающая. Каждому же из нас эта благодать подается по мере дара Христова (Еф.4:7). А Владыка Христос отмеряет каждому благодать по его труду (1Кор.3:8, 15:10; 2Кор.6:1, 11:23): по усердию в вере, в любви, в милосердии, в молитве, в посте, в бодрствовании, в кротости, в покаянии, в смирении, в терпении и в прочих святых добродетелях и святых евангельских таинствах. Предвидя Своим Божественным всеведением, как кто из нас воспользуется Его благодатью, Его дарами, Владыка Христос так и разделяет Свои дары — каждому по его силе (Мф.25:15). Между тем от нашего личного труда и приумножения Божественных, Христовых даров зависит и наше место в животворящем Богочеловеческом, Христовом Теле — в Церкви, которая как единое и неделимое небоземное, Бого-человеческое существо простирается от земли превыше всех небес над небесами. Чем усерднее живет человек полнотой Христовой благодати, тем больше в нем даров и тем обильнее растекаются по нему как по Христову сопричастнику Богочеловеческие силы Христовой Церкви, Христова Тела, — силы, очищающие нас от всякого греха, освящающие, обоживающие, обогочеловечивающие. При этом каждый из нас живет во всех и для всех, ибо все мы — одно тело. Посему и сорадуется каждый дарам своих братьев, особенно тогда, когда они превосходят его собственные дары.

Вся благодать Троичного Божества со всеми своими богатствами снизошла в наш земной мир через Богочеловека, Господа Иисуса Христа. И причем в таком изобилии, что святой Евангелист изрек всеистинное благовестие: благодать произошла через Иисуса Христа (Ин.1:17). Словно до Него в нашем земном мире и не было благодати. С воплощением Владыки Христа вся Святая Троица открылась земному миру, явила Себя, вручила Себя человеческому роду. Это, по святым Отцам, суть Божественные «выходы» («выступления», [исхождения] πρόοδοι) Божественной энергии, подаваемые миру и людям. Словом, всё присущее Троичному Божеству преподано, и высказано, и возвещено, и воплощено в Теле Христовом — в Церкви. Поэтому в ней — всё и вся от Святой Троицы и о Святой Троице. Поэтому в ней — Спаситель и спасение, Богочеловек и обогочеловечение, Святая Троица и отроичение. В конечном же итоге, Бог становится человеком, и человек становится богом по благодати. В этом для человеческого рода — всё Евангелие Святой Троицы; в этом — всё благовестие, все-благовестие Церкви.

Бог Слово, соделавшись плотию и тем самым став человеком, вселился в нас, исполненный благодати и истины; и от полноты Его все мы как члены Его Тела — Церкви — приняли благодать на благодать (Ин.1:14–16). Весь Господь Иисус Христос — благодать. Поэтому и Евангелие Его — это Евангелие благодати Божией (Деян.20:24). И жительствуя во Христе, Который есть благодать, мы через Него обогащаемся всем Богочеловеческим (ср. 1Кор.1:4–5, 8:9; 2Кор.13:13). Подвиг спасения есть, собственно, подвиг облагодатствования (см. Еф.1:6, 2:5). Всё и вся Владыка Христос дарует нам благодатью; мы же за всё это даем от себя веру: Благодатью вы спасены через веру (Еф.2:8). Богочеловеческим телом Церкви Господь Иисус Христос — Бог всякой благодати (1Пет.5:10). Наше — трудиться, подвизаться в добродетелях, а Спаситель подает нам за это благодать спасения и обожения, ведь добродетелями мы впитываем в себя животворящие и боготворящие силы благодати; без этого благодать в нас тщетна (см. 2Кор.6:1—10; Евр.10:29). Ясно евангельское благовестие и заповедь: труд умножает благодать, благодать умножает труд (см. 1Кор.15:10; 2Кор.11:23–30).

Богочеловеческую истину евангельской благодати опытно свидетельствуют и радостно благовествуют как святые Апостолы, так и святые Отцы. Святой Афанасий Великий благовествует: «Одна благодать изливается от Отца через Сына в Духе Святом». «Подаваемая во Святой Троице благодать дается от Отца через Сына в Духе Святом». «Благодать, дарованная нам Спасителем, явилась и дарована нам с пришествием Спасителя». «Одна и та же благодать подается от Отца в Сыне… Отец дарует благодать через Сына». «Благодать одна (едина): она подается от Отца в Сыне».

Облагодатствованный ум святого Макария Великого благовествует: «Благодать постепенно действует и овладевает душой, испытуя человеческую волю. И если душа согласна с благодатью, то благодать проникает в самые сокровенные ее глубины, пока, наконец, не овладеет ею». Без сомнения, главное отличие человеческого существа — это его свободная воля, ее неприкосновенность. Ведь и сам диавол не в силах вынудить человека творить зло; он способен лишь предлагать ему разные виды зла. Точно так же и Бог не принуждает богообразную свободную волю человека творить добро. Человек располагает широчайшим свободным изволением и непрестанно делает выбор между Богом и диаволом, между добром и злом, между жизнью и смертью. Святой Макарий Великий учит: «У людей, у которых благодать Божия вселилась в самые глубины ума, Господь делается как бы душой (ὡς ψυχή). Ибо, как говорит святой Апостол, соединяющийся с Господом есть один дух с Господом (1Кор.6:17)… Тогда душа воистину становится как бы душой Господа (ὡς ψυχή τοῦ Κυρίου), ибо добровольно и всем хотением своим предается она силе Святого Духа, дабы та царствовала в ней; и уже не живет по своей воле». «Пришедший ко Владыке Христу должен в начале усилием (πρός βίαν) приводить себя к добру, хотя бы и не желало того его сердце. Ибо всеистинный Господь говорит: Царство Небесное силою берется (βιάζεται), и употребляющие усилие восхищают его (Мф.11:12)… Посему даже если бы нам того и не хотелось, нужно понуждать себя к добродетели: понуждать к любви, если не имеем любви; понуждать к кротости, если недостает нам кротости; понуждать к состраданию и человеколюбию… и вообще с принуждением привлекать себя к каждой добродетели… И когда Бог это видит, то подаст нам это и исполнит нас всеми плодами Духа. И тогда все добродетели претворяются для человека как бы в природу (ὤσπερ φύσις), ибо Господь приходит и обитает в нем и Сам исполняет в нем Свои заповеди».

Весь пребывая в бесконечностях и тайнах Богочеловеческой благодати, живя ими и в них, преподобный Ефрем Сирин говорит об этом со священным страхом и трепетом. Всем своим существом чувствует он и знает, что наше спасение и обожение зависит от всеспасающей благодати Спасителя и ее Святотроичных сил. Бессмертными доводами свидетельствует он о том, что в Богочеловеческой благодати — наше отроичение: от Отца через Сына в Духе Святом. Эта благодать не насильно нам навязывается, а подается нашей свободной и непринужденной вере в досточудного Владыку Христа, воистину единого истинного Бога неба и земли. Святой Ефрем благовествует: «По мере веры и благодать обитает в душе». «Благодать… часто посещает сердца наши и если находит себе упокоение, то вошедши постоянно обитает в душе; если же не находит чистого сердца, тотчас отступает. Но щедроты снова побуждают ее снизойти и посетить нас, грешных, потому что все мы изменяемы по произволению, но не по природе». «Бог требует от нас только совершенной решимости и Сам подает нам силы и дарует победу». «Желай только спастись; ибо Господь любит усильно желающих получить спасение и содействует им». «Благодать никогда не отвергает ни одного человека, желающего спастись». Спасение совершается Божией благодатью по мере веры и любви. В человеке — два закона: закон греха, увлекающий в свою сторону, и закон благодати, влекущий к небесному.

По-херувимски проницательно наблюдая за человеком на всех путях Богочеловеческой, Христовой веры, святой Златоуст богомудро и богоречиво сказует вечные истины о благодати, и человеке, и всеспасительном облагодатствовании всего человеческого существа. Святой Златоуст благовествует: «Бог никогда не приводит к Себе силой и принуждением; нет, Он хочет, чтобы все спаслись, но никого не заставляет… Бог готов спасти человека не принудительно, не против воли, но по его доброй воле и расположению». «Благодать Святого Духа, как только узрит в человеке пламенное желание и пробужденный ум, изливает дары свои изобильно». «Таков Господь наш: как только узрит Он, что душа сильно и усердно стремится к духовному, то подает ей благодать и Свои богатые дары». «Благодать Божия уготована и ищет того, кто принял бы ее всем сердцем». «Наше — это усердно делать от нас зависящее, а благодать готова и взыскует того, кто принял бы ее в изобилии». «Благодать Духа ниспосылается в изобилии там, где целомудрие, честность и прочие добродетели». «Если мы желаем получить помощь с неба, то да упражняемся в добродетелях. Этим мы привлечем благодать Святого Духа — и сию жизнь проведем без скорби, и унаследуем вечные блага». «Где молитва и благодарение, туда приходит благодать Святого Духа; оттуда изгоняются демоны и все вражии силы отступают и обращаются в бегство».

В мире Богочеловеческой веры две громадные силы стоят одна напротив другой: Божия благодать и людская свобода. Соединенные верой, они созидают человека святого; разъединенные же и противодействующие друг другу — делают возможным падение человека к рас-человеку. Святой Златоуст благовествует: «Благодать приходит только к тем, кто ее желает и заботится о ее стяжании». «Богу принадлежит — даровать благодать, а человеку — проявить веру». «Мы делаемся святыми не только воздерживаясь от греха, но и приобретая высшие совершенства». «Нам даровано не только отпущение грехов, но и оправдание, и освящение, и усыновление, и благодать Духа, лучезарная и преизобильная». «Огонь, полученный нами по благодати Духа, мы, если того возжелаем, можем усилить; если же не возжелаем — то немедленно его угасим». «Привлечем к себе, соблюдая Божии заповеди, необоримую помощь Духа — и мы ни в чем не будем меньшими Ангелов». «Человек получает благодать соразмерно своей вере». «Благодать как на Пятидесятницу, так и ныне — одна и та же». «Благодать, хотя она и есть воистину благодать (χάρις = милость, дар), однако же спасает тех, которые того желают, а не тех, которые [того] не желают и отвращаются от нее, восставая на нее и ей противясь». «Великая благодать Духа часто отлетает от. человека, когда последний впадает в тяжкие грехи». «Благодать не спасает нас, если мы ведем жизнь нечистую».

Благодать и по существу, и по проявлениям вся Святотроична, хотя в наибольшей полноте дана она нам через Сына Божия, Господа Иисуса Христа, Богочеловека. Эта бессмертная истина составляет одно из главных благовестий дивного благовестника, святого Иоанна Златоуста. Он благовествует: «Всё принадлежащее Святой Троице нераздельно (ἀδιαίρετα). И где общение Духа, там и общение Сына; и где благодать Сына, там благодать Отца и Святого Духа». «Благодать каждому подается по вере». «Нечистая жизнь угашает благодать Святого Духа». «Как огонь требует дров, так и благодать, дабы ей разгореться (воспламениться), требует нашей ревности». «Благодать Господня подвизается вместе с тобой и содействует тебе; но и ты с великим усердием и ревностью совершай свое дело». «Как же можем мы привлечь к себе благодать? Творя угодное Богу и во всем Ему покоряясь». «Всё от Бога, но не так, чтобы нарушалась наша свобода. Всё здесь зависит и от нас, и от Него; нужно, чтобы сначала мы избрали благое; когда же мы то изберем, тогда и Он оказывает нам Свое содействие. Наше дело — наперед избрать и возжелать; а дело Божие — совершить и закончить». «Когда пребывает с нами благодать? Она пребывает с нами тогда, когда мы ее не оскорбляем и ею не пренебрегаем; когда удерживаем ее в себе добрыми делами; когда руководствует нами Дух Святой».

Преподобный Симеон Новый Богослов, исполненный опыта о всеспасительном действии Богочеловеческой благодати в Теле Христовой Церкви и в каждом ее члене, изрекает о сем бессмертные благовестия. Он благовествует: «Цель всецелого Богочеловеческого домостроительства спасения, ради которой Сын Божий, Бог Слово, воплотился и стал человеком, — это чтобы верующие в Него как Богочеловека приняли в свои души благодать Святого Духа как душу (ὡς ψυχήν) и чтобы они тем самым возродились, воссоздались и обновились, освящаясь благодатью Святого Духа в уме, в совести и во всех чувствах», «Одно средство для всех недугов человеческой души: Дух Святой, благодать Господа нашего Иисуса Христа… Каждый христианин должен подвизаться в покаянии, милостыни и во всякой другой добродетели, дабы стяжать благодать Святого Духа и при ее содействии жить истинной жизнью по Христу — κατὰ Χριστόν», «Божественный свет — и есть то всеоружие Божие, с помощью которого христианин может выстоять в борьбе против диавольских лукавств (козней) и попрать всю силу бесовскую». «Прежде всякой другой добродетели благодать Божия приходит через веру. Ибо вера — это основание всякой добродетели. С благодатью приходит и всякая добродетель, и остается в сердце, и действует… Благодать приходит от Бога за веру… на ней как на основании созидаются добрые дела, и благодать дает им всю ценность. Ибо дела, бывающие без благодати Всесвятого Духа, Бог вменяет ни во что. Добро, не добрым образом (καλῶς) творимое, не есть добро (οὐκ ἔστι καλόν). Да и невозможно без благодати Христовой творить добро добрым образом. Если бы это было возможно, то Бог не пришел бы на землю, не соделался человеком и не даровал бы тем самым людям такую благодать, с помощью которой только и можно любое добро творить добрым образом (νὰ γένη καλῶς κάθε ἔργον καλόν)».

Преисполненный благодати, святой Симеон Новый Богослов благовествует: «Любящий Бога и соблюдающий заповеди Божии облекается в нисходящую свыше силу Духа Святого, которая являет себя не вещественно, а как умный свет (ἐν εἴδει φωτὸς νοητοῦ)… И как только этот свет воссияет в духе, тотчас же исчезает всякий нечистый помысел и всякая душевная страсть… Тогда очищаются очи сердца: ум и разум (мысль) (ὁ νοῦς καὶ ἡ διάνοια), — и зрят Бога, как написано в Евангелии о блаженствах. Тогда душа, как в зеркале, видит и малейшие свои согрешения и погружается в величайшее смирение… Так человек постепенно вполне изменяется и знает Бога, будучи сам предварительно познан от Бога. Эта благодать Святого Духа делает человека другом Божиим и богом, насколько это для человека возможно». «Верующий как должно во Христа имеет жизнь вечную. А жизнь вечная — это благодать Господа нашего Иисуса Христа. Как жизнь вечная, то есть Божественная благодать, познаётся по вере, так и вера познаётся по вечной жизни». «Без благодати Святого Духа никому невозможно не грешить, никому невозможно приступать к соблюдению святых Христовых заповедей, и исполнять их, и свергнуть с себя власть и насилие, которые приобрели над нами демоны». «Благодать Божия — безгранична, всегда преизобильно изливается и нигде не имеет конца… В подвизающемся она умножается, а в нерадивом умаляется. Если же нерадение продолжится, то такого она совсем оставляет».

Из своей пребогатой сокровищницы святой Симеон выносит и сей Богочеловеческий жемчуг: «Заповеди Христовы подобны лекарственным растениям… Когда благодать Всесвятого Духа придет в человека, она искореняет и уничтожает одну за другой страсти, пока не освободит от них всю душу… Так благодать обновляет человека и по душе, и по телу… И человек, усовершаясь в добродетелях, растет в меру полного возраста Христова (Еф.4:13). И чем больше преуспевает он в исполнении Божиих заповедей, тем больше очищается, осиявается, просвещается и удостаивается видеть откровения великих тайн… Просвещаемый Духом Святым, такой человек приобретает новые очи и новые уши и на всё смотрит духовно… Такой человек зрит Бога, насколько это возможно для человеческого естества и насколько это благоугодно Богу». «Благодать Святого Духа делает человека другом Божиим и богом по благодати (θεὸν κατὰ χάριν)», «Мы говорим не то, что не знаем, а то, что знаем, — и о том свидетельствуем. Свет уже во тьме светит, и в ночи, и во дни, и в сердцах наших, и в уме нашем — и осиявает нас… глаголет, действует, живет, животворит и делает светом тех, которые им просвещаются. Бог есть свет, и принявшие Его — приняли Его как свет. Ибо свет славы Его идет перед лицом Его, и без света Ему невозможно явить Себя. Не видевшие света Его не видели и Его, потому что Бог есть свет; и не принявшие света Его не приняли еще благодати, ибо приемлющие благодать приемлют свет Божий и Бога, как сказал Сам Свет — Господь Иисус Христос: Вселюсь в них и буду жить в них (2Кор.6:16)».

Благодать — это обоживающая, боготворящая сила Троичного Божества; ею достигается конечная цель, все-цель Богочеловеческого домостроительства спасения: обожение, обогочеловечение, облечение во Христа, отроичение; ею человек делается богом по благодати. Святой Симеон Новый Богослов благовествует: «У истинных рабов Своих Бог обитает в душах их посредством энергий (= сил, действований, действий) и осияния Пресвятого Духа… Ясно, что как в Отце, Сыне и Святом Духе един Бог, без слияния трех Лиц и без разделения одной сущности и природы, так и человек становится и душой, и телом по благодати богом в Боге (κατὰ χάριν θεòς ἐν Θεῷ), без слияния и разделения, так что ни тело не прелагается в душу, ни душа не изменяется в тело (в плоть); при этом ни Бог не сливается с душой, ни душа не претворяется в Божество, но Бог пребывает, как Он и есть, Богом, и душа также остается такой, какая она есть по природе, и тело — каким оно создано, то есть перстью. И Сам Бог, дивно сочетавший этих двух: душу и тело, — соединяется с этими двумя без слияния; и я, человек, становлюсь по образу и подобию Божию… Отец, Сын и Дух Святой — един Бог, Которому мы служим и поклоняемся. Богом делается и человек — душа и тело — сотворенный по образу и подобию Божию и удостоившийся стать богом по благодати… Человек становится богом по благодати, потому что ему даруется Дух Святой», «Насколько очищается сердце, настолько оно приемлет Божественную благодать; и наоборот, насколько оно приемлет благодать, настолько и очищается. Когда же это совершится, тогда человек весь соделается богом по благодати. Благодать же сохраняется в душе через соблюдение заповедей Господних».

Эту нетварную и вечную Божию благодать всей своей жизнью и делом защищал, вкупе со святыми Отцами, бывшими прежде и после него, и богомудрый Григорий Палама, справедливо воспеваемый как «проповедник благодати». Последуя предшествующим ему святым Отцам, солунский святитель благовествует: тварная энергия сказует и открывает естество сотворенное, а нетварная есть свойство и откровение естества несотворенного. «Ибо, — заключает он, — естественное должно быть согласно с естеством», «Человек познаёт Бога через Божие творение: через сотворенную природу как через Божий дар, то есть так, как познаёт он художника по его произведению, — но лично встречается с Богом через общение в Его нетварном даре, то есть через стяжание вечной Святотроичной благодати. Эта нетварная благодать есть свет Святой Троицы, осиявающий человеческие души и вселяющийся в них; она есть Христос, стоящий у дверей и стучащий (Откр.3— Примеч. ред.); это Дух Сына Божия, вопиющий в сердцах наших: Авва, Отче!» (Гал.4— Примеч. ред.). Вечная Божия благодать тождественна славе Преображения и свету, осиявшему Апостолов на горе Фаворе, она есть сила Духа Божия, излившаяся в виде огненных языков на Апостолов в день Пятидесятницы.

«Что даровал нам Бог, — спрашивает святитель, — и что излил на нас через Своего Единородного Сына? — Сущность или благодатную энергию Святого Духа?» И отвечает: «Конечно, боготворящую благодать, как и Златоустый богослов Иоанн говорит, что на Апостолов излился не Бог (по сущности), а благодать. Через нее и несотворенная природа Духа Святого познаётся и являет Себя абсолютно не сообщаемой сама по себе». «И тогда как человек делается нетварным не по своему естеству, а по принимаемой нетварной благодати, обоживающей его естество, что значит, нетварность есть для него дар, — благодать, которую он принимает, есть существенная энергия вечного Бога, и как таковая она несотворенна и вечна. Принимая ее в себя, — о, чудо неизреченное! — тленный и преходящий человек и сам становится благодатно-нетварным; так что дар этот тех, кто по природе имеет начало, делает безначальными и бесконечными по благодати». «Человек, по природе прах и пепел, через стяжание благодати приобретает достоинство Бога, оставаясь человеком: воистину становится Богом, хотя и не по сущности, а по благодати. Тем самым и предел совершенства человеческого, по природе ограниченного, существа отодвигается в беспредельность; ограниченный человек при содействии вечной благодати простирается в Божию бесконечность».

Богомудрый Григорий, дабы, с одной стороны, отстоять людское достоинство и возвеселить человека его «единственным упованием», то есть возможностью стяжания вечной Божией силы, а с другой стороны, соблюсти неприступной непостижимую святыню Божией сущности и бытия, боголепно отличает сущность Троичного Божества от Святотроичной энергии, многообразно даруемой и доступной существам сотворенным. Молитвенно погруженный в глубины Божественного Откровения, он встречает в нем два на первый взгляд противоречивых утверждения. Согласно одному, Бога не видел никто никогда (Ин.1:18; 1Ин.4:12; 1Тим.6:16), а согласно другому — Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф.5:8). Утверждаясь на опыте пророков, Апостолов и всех святых боговидцев и будучи сам озарен благодатным светом Духа Святого, святой Григорий благовествует, что оба утверждения истинны: одно относится к неприступной Божией сущности, а другое — к Божией благодатной силе и энергии. «Над-именная, и без-именная, и неизреченная Божия сущность — пребывает раз и навсегда неприступной в отношении ко всем существам сотворенным; доступное же тварям есть свойственная ей вечная энергия, изливающаяся на всё сущее и дарующая бытие всему бытийствующему, и жизнь живому, и разум разумным, и мудрость мудрым. Вездесущий, неприступный по сущности Бог делается доступным для достойных: таинственным образом, благодатно даруя им Себя и в них вселяясь!». «Для того и пришел Владыка Христос на землю, чтобы сподобившихся этого сделать общниками Своего Божества и Своей Божественной благодати. Если бы эта благодать была тварью, то и Само Божество, из Которого она изливается, было бы тварным, и человек оказался бы бессильным сочетаться с Богом и прийти с Ним в общение». Тогда тщетной была бы и наша вера, и наше упование, потому что оставались бы мы вечными рабами, связанными нерушимыми узами тления и распада.

Сей дивный боговидец и тайновидец далее благовествует: «Через эту вечную Свою благодать Бог вселяется в нас по обетованию, являя нам Себя и открывая; именно она, а не непричастная Божия сущность, составляет наследие праведников. Эта естественная Божия энергия и благодать есть то же, что и обетованное Божие Царство: хотя и не есть она само Божие естество, она естественно принадлежит Богу в Троице и нераздельно от Него, вечно окрест Него созерцается, будучи даруемой во времени в наследие верным». «Боготворящая благодать — это неотъемлемая энергия Триипостасного Божества, ее дарующего; она есть некая неизреченная связь и сверхъестественное сопряжение с Богом тех, кто удостоился стать с Ним единым Духом. Она даруется душе, а через душу — и телу: благодатный свет сначала просвещает ум, а через него делается божественнейшим и тело, приобщенное к душе». «Так весь человек становится общником Божественного дара и просвещения. Ибо как Божество воплощенного Слова Божия обще и душе, и телу Христову, обожив тело посредством души, так и Божия благодать даруется всему человеку, будучи передаваема через душу телу».

И молитвенная мысль Церкви преисполнена бессмертных истин о благодати, о ее животворности, спасительности, боготворности. Молитвенная мысль Церкви вседостоверно свидетельствует: святые таинства — это таинства благодатью, святые добродетели — это добродетели благодатью. Святые Апостолы — это Апостолы благодатью, святые Отцы — Отцы благодатью, святые пророки — пророки благодатью, святые мученики — мученики благодатью, святые исповедники — исповедники благодатью, святые постники — постники благодатью; вообще каждый христианин — христианин благодатью. Несомненно, всё в Богочеловеческом Теле Церкви совершается благодатью; благодатью всё в ней и приобретается: и освящение, и преображение, и облечение во Христа, и обогочеловечение, и отроичение. Одним словом, ею приобретается спасение = обожение; ею христианин достигает своей высшей и всеобъемлющей цели: делается «богом по благодати». А это значит, благодатью достигается цель Богочеловеческого домостроительства спасения, совершенного и совершаемого досточудным Господом и Богом Иисусом Христом. В самой полной и совершенной мере происходит это через Святую Евхаристию, через Святое Причащение, а также через святую благодатно-подвижническую жизнь в Господе Иисусе Христе (Кол.3:1–4; Флп.3:20, 4:7; 1Фес.5:9—10; Рим.14:7–9).

Святые таинства

Все Божии таинства святы. Всё начавшее быть начало быть всесвятым Богом Словом. А от Бога Слова всё логосно и свято. Без Бога Слова ничто не начало быть, что начало быть (Ин.1:3; Кол.1:16; Евр.2:10). Во всех Божиих мирах свято всё, кроме греха; а грех есть злоупотребленная свобода сотворенных существ. Пример тому — диавол и человек. Свободой злоупотребляют, когда ее используют против Бога. Сделанный грех рождает смерть. Ведь диавол имеет две главные силы: грех и смерть. Через их посредство он завоевывает людей и властвует над ними. Царство греха и смерти — это и есть ад для существа богоподобного, каков [и есть] человек.

Творец всего, Бог Слово, делается человеком, чтобы избавить человека от греха и смерти, а тем самым — и от диавола и ада. Бог Слово как Богочеловек совершает это всем Своим Богочеловеческим подвигом на земле: от воплощения до Вознесения. Всем этим Он Собой и на Себе основывает Церковь, в которой осуществляет спасение людей с помощью святых таинств и святых добродетелей Духа Святого. Он, Богочеловек, Господь Иисус Христос, Он = Церковь, — и есть Пресвятое Всетаинство, в Котором и из Которого — все святые таинства, начиная со святого таинства Крещения (см. 1Тим.3:16; Еф.5:32).

Всё в Церкви — святое таинство (святая тайна), всё — от малейшего до величайшего, ибо всё погружено в неизреченную святость безгрешного Богочеловека, Владыки Христа. Богочеловек как Церковь объемлет все миры, ибо все миры суть Его творение, ведь все Им и для Него создано (Кол.1:16–20). Он — и Творец всех созданий, всякой твари: Он есть глава тела Церкви (Кол.1:18); и еще: Церковь есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем (Еф.1:23). Посему в Нем, Всеобъемлющем — и спасение, и обожение, и обогочеловечение, и усвоение Ему, и всё самое совершенное — необходимое человеческому существу на небе и на земле, во временной и вечной жизни. Этому служат святые таинства Его Церкви и все святые добродетели. Ко святым таинствам относятся: святое таинство Крещения, святое таинство Миропомазания, святое таинство Евхаристии, святое таинство покаяния, святое таинство священства, святое таинство брака и святое таинство елеосвящения.

Святые таинства — это священнодействия, через которые верующим зримым образом подается незримая Божия благодать. Так как человек есть существо психофизическое: видимое по телу, невидимое по душе, — то и каждое святое таинство имеет две стороны: видимую и невидимую. Видимую сторону составляют: действия священника, слова, молитва и всё потребное для совершения таинства, а невидимую — Божия благодать. Святые таинства совершаются в Церкви, и они необходимы для членов Церкви. Церковь выразила это в десятом члене Символа веры, гласящем: «Исповедую едино Крещение во оставление грехов». — Хотя в этом члене упоминается лишь святое таинство Крещения, однако здесь подразумеваются и прочие таинства. В Символе веры упоминается лишь святое таинство Крещения, так как им входят в Церковь и делаются членами Церкви, хранящей и совершающей и остальные святые таинства. Крещаясь, человек в силу этого приобретает право на все остальные святые таинства. Впрочем, есть еще одна причина, по которой в Символе веры упомянуто лишь Крещение: в первые времена христианства стоял вопрос, следует ли вновь крестить временно отпавших от веры в какую-либо ересь, а затем вновь вернувшихся к правой вере. Церковь решила, что их не нужно крестить вторично, подчеркнув это в Символе веры словами: «Исповедую едино Крещение».

Святым Крещением мы облекаемся в Господа Иисуса Христа, а в святом Причащении приемлем всего Господа Иисуса Христа — для нашего спасения через обожение, через усвоение Христу, через обогочеловечение. Ведь всеблагий Господь и явился в нашем земном мире как Богочеловек, и пребыл в нем Церковью как Богочеловек. И в Нем таковом обитает вся полнота Божества телесно (Кол.2:9) с одной целью: дабы все мы исполнились этой полнотой Божества (Кол.2:10): дабы все мы обожились, обогочеловечились, усвоили себя Христу, отроичились, — дабы все мы соделались «богами по благодати», богочеловеками по благодати.

Богочеловек — это великая благочестия тайна (1Тим.3:16), великая тайна Богочеловеческой веры, а в Богочеловеке — вся тайна Церкви. Одна и та же Всебожественная Ипостасная тайна второго Лица Пресвятой Троицы проходит и проницает все тайны Церкви и всё, что в ней и от нее. Каждое святое таинство исходит из святой тайны Церкви и возвращается в нее: в святую тайну Боговоплощения, Богочеловека, Богочеловечности. И действительно, каждое святое таинство — всецело в Церкви, но точно так же и вся Церковь в каждом святом таинстве.

Всё в Церкви — святая тайна. Святая тайна — и каждое священнодействие. И даже самое малое? — Да. Ибо каждое из них велико, как и сама тайна Церкви. Ведь и малейшее из них в Богочеловеческом организме Церкви находится в органической, жизненной связи со всецелой тайной Церкви — с Самим Богочеловеком, Владыкой Христом. Вот лишь один пример: чин малого освящения воды. Малый чин, а сколь грандиозно это святое чудо; оно велико, как и сама Церковь. Это умилительное чудо, неповреждаемость освященной воды, уже две тысячи лет совершается в миллионах и миллионах православных христиан: очищает их, освящает, исцеляет, делает их бессмертными и не прекращается — и не прекратится, доколе пребудут земля и небо. А святая вода — это лишь одна из многочисленных святых тайн, непрестанно чудодействующих в Православной, Христовой Церкви. Но и каждая святая добродетель в душе православного христианина есть святая тайна. Ибо каждая из них пребывает в органической, генетической связи со святым таинством Крещения, а через него — и со всецелой Богочеловеческой тайной Церкви. Так и вера является святой добродетелью, а тем самым — и святой тайной, которой православный христианин жительствует непрестанно. А святая вера силой своей святости рождает в его душе и прочие святые добродетели: молитву, любовь, надежду, пост, милосердие, смирение, кротость… Каждая из них — опять-таки святая тайна. Все они одна от другой насыщаются, и живут, и пребывают в бессмертии и вечности. И всё, что от них, — свято. Поэтому нет числа святым тайнам в Христовой Церкви, в этой всеобъемлющей небоземной святой Все-тайне Христовой. В ней и каждое «Господи, помилуй» — это святая тайна, и каждая умиленная слеза, и каждое молитвенное воздыхание, и каждый покаянный вопль.

Святое таинство Крещения