Инь-ян 4

А может белые техники были рабами у черных? Черные захватили некую технологичную планету, набрали оттуда рабов-инженеров, и… А что, вполне может быть! Рабы подняли бунт, освободились. И теперь их потомки живут себе, добра наживают. Кромсают друг друга почем зря!

А может все не так просто? Может часть экипажа решила захватить корабль, стать чем-то вроде пиратов? Почему бы и нет? И это может быть. Любой вариант — только придумывай! Вот только гадать бесполезно. Ничего ведь от гадания не изменится. Можно придумать тысячу объяснений, в том числе и безумно-романтических, но чем это поможет делу?

Додумать Сергей не успел. Пузырь вздрогнул от мощнейшего магического удара, сорвавшего защитные экраны. Извилистый, толстенный жгут молнии вонзился в обшивку пузыря, парализовал мозг звездолета. Тяжи, соединяющие человека с кораблем, передали часть заряда в мозг пилота, и Сергей выключился, провалившись в темноту, будто вырубленный ударом дубины по макушке.

* * *

— Жива! Слава богам — жива! — голоса были знакомыми, и Сергей простонал, не раскрывая глаз:

— Пива, суки! Пива! Чтоб вы так же мучались с похмелья, и вам никто не подал спасительной "Балтики"! Оооой…ууу….

Голос его был противным, тонким, пронзительным, как у жены, что вызвало еще большую головную боль.

— Хоть минералки дайте, что ли, а?! Не дайте сдохнуть боевому товарищу! Или я дома? Подумал, что заснул в отделе… Жена-дорогая, дай попить! И хватит стучать, ты чего там, антрекот отбиваешь, что ли?! Штоб тебя черти на том свете так по башке долбили!

— Что с ней?! Что, что она сказала?

— А я чо, знаю?! Ты совсем дурак?! Колдует, похоже на то! Колдовской язык! Я такого ни в жисть не слыхал!

— Эй, кто тут?! — Сергей раскрыл глаза, сфокусировал взгляд на двух лицах, зависших над ним в бесконечной вышине, и тупо спросил — Вы кто? Эй, я вообще-то где?!

— Опять колдует! — выдохнул тот, что помоложе, и до Сергея донесся запах чего-то, напоминающего чеснок. Запах жуткий, гораздо хуже чесночного-переваренного, особенно если он исходит изо рта с нечищенными зубами.

Эта газовая атака отрезвила — память вернулась толчком, мгновенно, безжалостно — сразу начал вспоминать. И где находится, и что это за две физиономии, глупо таращившие глаза, будто увидели глубоководного монстра. И монстра того вспомнил, да так, что передернулся с отвращением — фу, гадость! Только вот не мог понять — как это он потерял сознание, и почему валяется, как тряпка.

Бам! Бам! Бам!

Долбили, как в колокол, и Сергей снова схватился за голову:

— Что за хрень такая?! Что за шум?! Что случилось?!

— О! Понятно заговорила! Наконец-то! Серг, нас штурмуют!

— Кто?! Что?! Ой, голова болит…ничего не понимаю, что случилось?!

И тут его будто мешком огрели, он вспомнил все до самого конца, до того момента, как потерял сознание, и снова застонал, уже от душевной боли: "Ну почему никогда не выходит гладко?! Почему все через одно место?! Ох, боги, сволочи вы, а не боги! Похоже, что корабль все-таки сбили! Осел! Почему я не поднялся повыше?!"

Сергей поднялся на колени, с трудом, отрывая от затылка тонкие нити, вялые и сухие, будто обычные нитки. Провел ладонью по шее — ладонь в крови, но та уже не текла, организм залатал дырочки.

Снова толкнулась головная боль, но утихла, спряталась в глубину мозга. Встало на четвереньки, оглядываясь по сторонам, как очнувшаяся от глубокого сна собака. В голове шумело, но уже не так сильно, как после "пробуждения".

Через прозрачную, забрызганную грязью стенку корабля было видно, как люди ритмично поднимают топоры и с силой опускают их, стараясь пробить не такой уж и толстый корпус. Тот пока держится (спасибо древним звездоплавателям!), но в том месте, в котором лезвия топоров пытаются врубиться в прозрачный "пластик", стена помутнела, и от нее отлетали чешуйки, пластинки, кусочки, усыпавшие землю возле пузыря. Понемножку, но отлетали, и по прикидкам Сергея выходило, что времени у экипажа "пузыря" не более чем часов десять, а может и меньше. Скорее всего — гораздо меньше, судя по энтузиазму плечистых баб. В конце концов стену пробьют, и тогда уже надеяться не на что — груз растащат, Сергея скорее всего возьмут в плен, а парней…парней — тут все сложнее. Парней скорее всего тоже возьмут в плен, хотя бы для того, чтобы подчинить себе пилота. Начнут резать их по кусочкам — что сделает Сергей?

А вот этого он сам не знал. По всем прикидкам — его не тронут. Ну…наверное — не тронут. Пока. Постараются подчинить. А если поймут, что не получается, вот тут уже ему конец. Такого ценного кадра как он, никто на свободу не отпустит. Только вот как он поступит, если Лурку, к примеру, отрубят руку. Или ногу. Или голову. А потом примутся за Джана. Сумеет ли устоять, и не сдаться, когда парнишек будут убивать на его глазах?

— Серг, они скоро до нас доберутся! — Лурк вытер лоб, на котором выступили капли пота (Жарко, душно! Вентиляция не работает!) — Твари ловко работают топорами! Откуда только взяли столько топоров?! Кстати — бабы с топорами! Джан, ты когда-нибудь видел, чтобы бабы так ловко управлялись с топорами?

— Не видел. И дальше бы не хотел видеть. Пошли они все….!

— Вот что, быстро расскажите мне, что было после того, нас сбили, и…как нас сбили — вы видели? И что происходило, пока я лежала без чувств. А я тем временем подумаю — что делать.

— Ты это…ловчее думай, ага? — мрачно кивнул Джан — Замечаешь, что дышать стало трудно? Меня раз привалило в одной пещерке…я там сутки просидел, пока мой тупой брат за помощью бегал. Так вот — к концу этих суток я чуть не сдох. Так же все было — воздуха не хватало. Чую — и нас то же самое ждет. Или эти бабы стену все-таки прорубят — и тоже ничего хорошего не будет. Чую — не будут они нас сладко ласкать, скорее всего — по башке дадут, и в яму.

— Сам ты тупой! — так же мрачно бросил Лурк — Я его раскопать пытался, все руки изорвал, а он…тебя на том свете за язык твой поганый подвесят, Джаник! Заткнись, я сам расскажу командирше! В общем — мы летели, зырили вниз, все было лучче некуда, и вдруг ррраз! Молнии, как тогда, из этой. как ее…Мрии! Как из ее черной носяры!

— Из черного носяры, болван! Нос — мужского рода, неуч!

— Пошел нахрен! Нос — на бабе, значит женского рода! Носяра, она! Бееее…

— Заткнулись! Лурк, еще раз высунешь язык без дела, я тебе его оторву! Рассказывай!

— Ну вот я и говорю — из этой самой носяры Мрии! — Лурк довольно глянул на молчащего Джана и не высовывая языка скорчил противную, гадкую рожу — Из носяры женского рода! Только во много раз больше молнии. Со всех сторон, как дождь! Да в жгут такой, как здоровый канат! И в нас! Ты сразу свалилась, даже не ойкнула, пузырь рухнул вниз и мы чуть ребра не переломали — полетели вверх тормашками. Ну и все, в общем-то… А! Когда ты лежала — набежала толпа баб, голые, здоровенные твари! Вроде и мужики были — они топоры принесли. Мужики тоже странные — голые, в ошейниках, в цепях. У меня противное чувство, что и мы с Джаном будем вот так же причндалами трясти — в цепях. Рабы! Мужчины у них рабы, представляешь?! В общем — бабье собралось, пытались молниями пробить стену. Херушки! Предки наши умели строить! Долбят, беспрерывно, уже часа два. Вот теперь все!

— Два часа?! Я два часа лежала бесчувственной?! — удивился Сергей — Вот это да…видать крепко меня зацепило…

— Похоже что и потом еще досталось — они же молнии метали. И тебе все передавалось. А когда перестали, отчаялись пробить молниями и начали долбить — ты и ожила.

— Стоп! — внезапно до Сергея кое-что дошло — Если до меня доходили удары молний, значит пузырь жив? Может он просто парализован? Странно, почему у него нет защиты от молний? Как это так?

— Ты нас спрашиваешь? — ухмыльнулся Лурк — Да мы бестолочи! Стрелять из луков умеем, подкрадываться умеем…в постели кое-что умеем — это я про себя! А вот чтобы про звездолеты дельно сказать — тут нужен ум посерьезнее.

— Видимо экраны не выдержали. Пробили они их. Сильные, негодяйки!

— Сильные! — эхом откликнулся Лурк, снова вытер капли со лба, и с тоской сказал — Я бы с ними покувыркаться не отказался! Никогда у меня не было такой бабы! Глянь — мускулы какие! Красивые, гадины! Смотри какие сиськи — не маленькие, а вперед торчат! Как думаешь, Джаник, это из-за мускулов? Или просто такие? Хочу покувыркаться вон с тем бабцом, глянь, какая длинноногая! Молоденькая!

— Покувыркаешься еще — ухмыльнулся Джан — Будут доставать тебя из ямы, пускать бегать на цепи, и будешь их удовлетворять! В свободное от давления вшей время.

— Болтун! — хихикнул Лурк, которого похоже что не пугала перспектива бегать на цепи, лишь бы баб побольше — Бабы не любят грязных! Они бы меня вымыли. Накормили, а потом…

— А потом бы сожрали! — мрачно закончил Джан — Вертел тебе в задницу, повесят над угольями — хорошо! Жирок капает, шипит, кожа у тебя румянится! Подходит Мрия с ножичком, чик у тебя кусочек лингама, и пробует, похрустывает, и кричит подружкам: "Можно есть! Почти готово!"

— Тьфу! — передернулся Лурк и незаметно почесал место, которое только что "отъела" Мрия — Умеешь ты жути нагнать, лепешками не корми, только дай попугать! Вот же наградили боги меня таким братцем, а? Тьфу на тебя! И кстати, помнишь ту чашку, что пропала? Ну — ту, с рисунком девки — ты ее искал? Так вот — я ее разбил! Нечего было мой ботинок водой наполнять! Я ногу сунул, а там хлюпает!

— Это была не вода… — оскалился Джан, и тут же получил пинок в бедро. Взревел, и бросился на Лурка, вцепившись ему в горло ногтями. Парни хрипели, плевались, матерились так, что у неподготовленного слушателя уши скрутились бы в трубочку, а Сергей молча сидел, и смотрел на этот смердящий клубок бойцов — молча, без каких-либо эмоций, будто видел происходящее на экране телевизора. Потом перебросил взгляд к стене, вдруг осознав, что не слышит ударов топора, и увидел — все женщины стоят прильнув к прозрачной стене и смотрят на происходящее в пузыре, на то, как дерутся мужчины. Воительницы что-то говорили, смеялись, показывали пальцем на красных, как вареные раки парней, мутузящих друг друга, но ничего не было слышно — стена не пропускала никаких, совсем никаких звуков. За исключением звуков, возникших от ударов топора в корпус корабля, и то глухо, как в бочку.

Крупная, широкоплечая женщина подошла к пузырю, что-то сказала — властно, резко (Сергей видел, как шевелились ее тонкие губы), девицы отхлынули от корабля и снова посыпались гулкие удары, ритмичные, наводящие тоску.

Печально. Все очень печально.

Сергей покосился на пыхтящих и рычащих бойцов, протянул "руку"-поле и схватив Лурка за шиворот отбросил его в сторону. Потом подхватил Джана, и подвесив вниз головой, ласково предложил:

— Устал? Повиси пока, чтобы кровь прилила к голове и заставила думать. Как поумнеешь — скажи, я тебя отпущу, и примусь за твоего братца!

— Поумнел! — тут же ответил Джан под радостное хихиканье Лурка. Сергей опустил его вниз, и не обращая внимание на то, с какой скоростью Лурк, как ящерица залег за штабель ящиков, обернулся к стене. Нужно было кое-что проверить.

Еще через пять минут Сергей убедился — бесполезно. По какой-то причине силовое поле не проходило через стену "пузыря". То ли экраны еще работали, то ли сама плоть шара была создана такой, что не пропускала силовую "руку", но факт есть факт — как ни пытался, схватить никого из разрушительниц не смог. И тогда у него остался только один путь.

Сергей уселся в командирское кресло, так и не спрятавшееся в пол, под восхищенные вздохи Лурка снял с себя куртку, рубаху, и оставшись по пояс голым (голой!) — уселся в кресло.

"Если гора не идет к Магомеду — Магомед придет к горе!" Старо, как мир. Нужно только понять — куда идти, и КАК идти.

* * *

Тело таяло, оно становилось рыхлым, скользким, будто кисель — не везде, только там, где спина и руки касались кресла, созданного из плоти корабля. Руки, обхватившие подлокотники, слились с белой упругой псевдоплотью — живые клетки человеческого тела стали единым целым с псевдоживой тканью механического организма. Сергей прорастал через тело корабля, врастал в него, всей своей волей пытаясь нащупать контакт с мозгом пузыря. Этот мозг был где-то под ногами, где-то в толще псевдоплоти, и сама ткань корабля была и мозгом, и телом маленького звездолета.

Корабль-матка "Ла-Донг" был создан по такому же принципу. Его выращивали несколько лет, а он, в свою очередь, потом вырастил "пузыри", по сути — дети "Ла-Донга", зародыши громадных кораблей — если их поместить в нужную среду и обеспечить необходимым питанием. Корабли могли размножаться, почкованием — если позволить им это делать, и если бы у них была на то своя воля, независимая от человека.

Сергей знал все это, но отодвинул знания подальше вглубь мозга. Информацию о звездолетах — в урезанном размере, иначе его мозг бы не выдержал потока сведений — Сергей получил в "Ла-Донге", когда соединился с кораблем-маткой и перекачал в себя все, что нужно было знать о крыльях и о способах их производства. А еще — о "пузырях". Теперь информация о звездолетах ему очень даже пригодилась.

Кто может ремонтировать звездолеты, которые по сути сами себя восстанавливают? Которые — или которых — трудно убить? (Сергей до сих пор путался, считать ли звездолеты живыми существами, или все-таки механизмами)

Вероятно, этот вопрос покажется наивным, но если вдуматься — как корабль может восстановить сам себя? Только вспомнив, как выглядел до повреждения и запустив систему регенерации. А как можно что-то вспомнить, если твой мозг парализован, или вообще поврежден? Как сейчас, например?

Тогда в дело вступает другой корабль. Такой же пузырь, или же сам корабль-матка. Они соединяются с потерявшим память, поврежденным звездолетом, проникают в его систему, в мозг, и запускают регенерацию. Если уже не поздно, конечно. Мозг может быть настолько сильно поврежден, что никакое восстановление не поможет. Но это обычно бывает тогда, когда корабль попал под удар плазмометов, уничтоживших псевдоплоть процентов на семьдесят. Здесь был совсем другой случай — удар нанесен сверхмощным парализантом, в роли которого выступил отряд девиц, которые, как оказалось, умеют превращаться в зверей-убийц. А еще — владеют магией в достаточной мере, чтобы сбить летящий в небе звездолет.

Но был и еще один способ ремонта, тот, который сейчас пытался использовать Сергей. Способ "лекаря", как его называли создатели биомеханических устройств. Нужно всего лишь стать единым целым с кораблем, подключиться к его мозгу и перезапустить систему заново. Вот и все.

Всего лишь… Вот только для этого нужно потерять человеческий облик на глазах у двух своих спутников, а еще — на глазах толпы озверевших баб, долбивших в стену с упорством, достойным Железного Дровосека!

Соединение с пузырем было ярким, и…болезненным. Боль — резкая, шипучая, ударила в мозг так, будто в темечко воткнули раскаленную иглу. Сергей даже охнул, попытался выгнуться дугой, будто пытаясь оторваться от кресла, но куда там…он теперь не сидел в кресле — кресло было с ним единым целым, ноги вросли в пол, руки в подлокотники, и лишь голова оставалась человеческой и торчала из спинки — бледная, с закрытыми глазами, губа закушена, и на ней выступила капелька крови. Тяжко! Очень тяжко!

Нервы прорастали в псевдоплоть, пока не коснулись тех прожилок, тех нитей, которые можно было бы назвать нервами корабля. Это были не совсем нервы, и даже совсем не нервы, но какая разница, как их называть — каналы связи, магические нити или волшебные нитки! Главное — по этим ниточкам корабль отдавал приказ своим скрытым в плоти органам и заставлял свое "тело" двигаться туда, куда пожелал лететь пилот.

Корабельные нервы будто трепетали, связываясь, сращиваясь с нервной сетью Сергея, и через минуту пилот был уже и кораблем, и пилотом одновременно.

Звездолеты служили людям и в мирной жизни, и на поле битвы, а потому их создатели предусмотрели все — в том числе, и тот случай, когда корабль не получает приказов от своего мозга. Потому — было сделано все, что возможно для спасения экипажа. Управление системами корабля можно осуществлять и при парализованном мозге. Если есть мозг пилота, и этот пилот обладает определенными способностями к симбиозу.

Грохот топоров внезапно прекратился. Лурк оторвался от созерцания кресла, из которого торчала голова Серг и ее великолепные груди, посмотрел за стену и увидел, как проклятые бабы разлетаются в стороны, будто по ним прошлась огромная невидимая ладонь, счистившая задастых девиц так, будто смахнула крошки со столешницы. Девки летели кубарем, ударялись о стволы деревьев, беззвучно разевая рты в яростном крике, описывали высокие дуги и ударялись о землю, подпрыгивая, как мячики.

Это было забавно, и одновременно страшно. Сколько девиц после того останутся в живых — абсолютно неясно. Половина? Две трети? Судя по тому, как они успевали сгруппироваться, падать для девок — плевое дело. Звери, они и есть звери!

Через несколько секунд возле пузыря не осталось ни одной стоящей на ногах агрессорши. Часть из них лежали неподвижно, часть — вяло шевелились, пытаясь подняться, и теперь им явно было не до вожделенного "пузыря".

Управлять пузырем все равно, как управлять своим телом — человек не думает, как ему пойти — просто идет. Корабль не думает, как ему лететь — он получает команду от пилота-мозга, и летит. Все отличие от пилота-симбионта в том, что корабль сам не способен принять решение, воля пилота важнее воли корабельного мозга. Так что по большому счету полет под управлением симбионта мало чем отличался от обычного полета.

Теперь Сергей решил не рисковать и взмыл вертикально вверх, как стартующая ракета. Уже на высоте нескольких километров он рванулся вперед, сходу набрав огромную скорость, будто пуля, вылетевшая из ствола винтовки, и через пару минут, описав широкую дугу, зайдя с моря, приземлился на галечном береге, в ста метрах от полосы джунглей. Теперь Сергей больше не желал гулять по лесу — хватит знакомств с лесными "нимфами"! Это вредит здоровью и дурно действует на психику.

Проверка узлов корабля заняла около получаса. Сергей настойчиво пытался пробиться в разум звездолета, раз за разом не получая отклика и мучительно стараясь достучаться до парализованного ударом "магии" мозга. Больше всего он боялся, что мозг звездолета умер, или же превратился в "идиота", неспособного управлять своим "телом". Однако через двадцать минут после начала проверки звездолет все-таки откликнулся, вначале слабо, как бы неуверенно, исчезая, затихая, потом снова появляясь в мозгу пилота, а когда перед глазами Сергея повисла "панель управления", он облегченно вздохнул. Получилось! Все-таки получилось!

Возвращение в человеческий облик заняло минут десять — сложнее всего было отсоединиться от системы корабля, отделяя от него свои нервы. Сложнее, и болезненнее, чем просто трансформация. Когда нервы отсоединились, восстановить свое тело было уже делом секунд — ррраз! — и все.

С каждой трансформацией, с каждым новым обликом Сергей чувствовал, что его тело меняется, способность к "мерцанию" растет. То, что он некогда делал долгими минутами, получается за считанные секунды.

То, что раньше причиняло невыносимую боль, теперь доставляло неприятных ощущений не больше, чем если бы Сергея ткнули иголкой в зад. Неприятно, конечно, но это уже не прежнее ощущение, когда казалось, будто весь он превратился в один огромный зуб, и этот самый зуб болит так, будто в нем ковыряется стоматолог-садист.

"Тренировка — великое дело!" — говорил армейский приятель Захар, в очередной раз валяя Сергея по земле — "Через сотню тренировок ты уже сможешь зашибить больного проказой одноногого "духа"! Старайся — что-нибудь из тебя да получится…может быть. Если перестанешь себя жалеть — начнешь драться всерьез!"

Сергей не раз вспоминал его высказывания, обычно густо пересыпанные матом, как шашлык зеленью. В жизни человека иногда встречаются люди, которые не "официально" не будучи учителями, и не считающие себя таковыми, тем не менее задают направление движения, указывая некий путь, по которому потом человек идет, даже не осознавая, что не совсем уж по своей воле выбрал эту дорогу. Так бывает, и только умный понимает, кто его настоящий учитель, а кто так…деньги зарабатывает, зарплату получает.

Захар для Сергея был одним из тех, чьи советы ему сейчас были бы нужны больше всего на свете. И хорошо, когда у тебя имеется абсолютная память, и ты помнишь все — за все годы, за все десятилетия, поминутно, и даже посекундно. Все, что видел, все, что слышал, все, что когда-то тебе советовали.

И все, что хотелось бы забыть, да не можешь. Всю свою жизнь…

* * *

— Ааааа! Ой! Ой! Ой! Гадина! Да тащи ты, болван! Отцепи! Отцепи от меня эту штуку! Ааааа! Мерзость! Мерзость! Уууу!

— А не надо было лезть туда! Лурик, ты как дитя — видишь блестящее, и тянешь руки! Ведь сколько раз уже на этом попадался! Представляешь, Серг — он когда был маленький, хватанулся прямо за раскаленную кочергу, да так, что вонища была на весь дом! Я после такой вони неделю мясо есть не мог, все казалось, что его погаными руками воняет! До костей сжег! Ну…почти до костей. Мамка вылечила. Но его это ничему не научило! Вот зачем ты туда полез, а? За цветочком?

— За цветочком! — отрезал Лурк, и кинул взгляд на Сергея — Хотел Серг подарить! Ну и вообще красиво! А что это за гадость была? В жизни никогда такой не видел!

— Да кто ее знает, что за гадость! — мрачно ответил Сергей, поджав губы. Его уже раздражало ненормальное внимание парня к своей персоне. Ведь сто раз сказано — мужчины его…ее не привлекают! Сказано, чтобы считали его…ее мужчиной в женском обличьи! И все равно — на сиськи пялятся, в кустики приходится уходить, чтобы сходить по-маленькому, а то они так отворачиваются, так старательно норовят не посмотреть, что ничего из себя выдавить не можешь. Тьфу! Можно было бы конечно принять мужской облик, но пока что этого совершенно нельзя делать! Земля Эорна принадлежит женщинам, и что будет, если на этой земле вдруг встретится отряд воительниц — непредсказуемо. Мужчина с оружием — вне закона!

— А похож на морских гадов, правда? — задумчиво сказал Джан, пожевав губами — Лихо он Лурика подцепил, еще бы немного — и было бы у него несварение желудка. Обделался бы, сожрав моего ядовитого братца.

— Интересно, как бы ты жил без меня? — хихикнул Лурк — Кого бы тиранил? Поучал? Кому бы гадости говорил? Скучно ведь было бы, а?

— Это я-то тебя тираню?! Я?! — фыркнул Джан, запуская в брата камешком, подобранным с пляжа — Видала, Серг, чо несет? Вот как ты думаешь, кто кого тиранит? Нет, ну ты скажи — кто? Я его, или он меня?

— Вы оба — меня! — вздохнул Сергей, оглядываясь туда, где на девственно-чистой полосе галки, выброшенной морем остались следы трех человек — Я уже жалею, что взяла вас с собой. От вас только шум и скандал. Сколько раз говорила — не подходите к болоту, не заходите в воду — опасно! Вы же одно свое — лезете, как ненормальные! Я вообще не понимаю, как вы сумели выжить на Киссосе, вас давно должны были прибить!

— Мы хорошо прячемся, ловко деремся и стреляем — фыркнул Лурк — Ты уж больно нас принижаешь, командирша наша! Мы верные, умные, ловкие и сильные! А еще и в постели хороши! Я! Хорош! А он не очень. Так, жалкое подобие мужчины…

— Дурак — меланхолично бросил Джан, приостанавливаясь и вытрясая из сапога — Таких как я женщины больше всего ценят. Надежных, спокойных, не эдаких болванов, как ты! Тебе бы только сорвать свое, покувыркаться с девушкой, а потом бросить — ради новой задницы! А я…надежный! Вот скажи, Серг, каких мужчин женщины больше ценят? Вроде Лурка, или таких, как я?

— Тихо! — Сергей застыл на месте, всматриваясь. Ему показалось, что видит какое-то движение — Ничего не видите, разведчики?

— Только не говори, что опять эти бабы! — со стоном помотал головой Джан, тоже впившись глазами в горизонт — Хватит с меня этих звериц!

— Это не зверицы — задумчиво протянул Лурк, и пошарил на поясе, будто нащупывая меч. Меча не оказалось, и он страдальчески сморщил нос — Неужели нельзя было оставить хотя бы лук и стрелы? Ну разве можно в дорогу без лука и стрел?

Теперь уже хорошо было видно — шестеро людей, три женщины, и трое мужчин, они вышли из-за поворота, из-за невысоких кустов, растущих прямо посреди пляжа. Лиц особо не разглядеть, но очертания фигур, снаряжение — видно. В общих чертах, конечно, но и отсюда видать, что женщины увешаны оружием, как новогодние елки — рукояти мечей за плечом (у одной две рукояти за спиной), кинжалы, перевязи с метательными ножами, топорики — все, что нужно для того, чтобы максимально эффективно лишить жизни дурака, осмелившегося на них напасть. Или дуру…

Тут же Сергей заметил одно обстоятельство — у мужчин за спиной луки и колчаны со стрелами. Не успел ничего сказать, позади раздался громкий выдох:

— Иэххх! А ты нам луки не дала! Глянь! У мужиков луки!

— Ну…мне сказали, что луки здесь мужчинам не положены — досадливо поморщился Сергей, глядя, как приближается отряд — Откуда я знала?! Всего не предусмотришь… Видимо за городом можно — для охоты, например. Да откуда я знаю?! Чего пристали-то!

— Мамка, когда неправа, всегда злится… — куда-то в сторону тихо буркнул Джан — Бабы! Все одинаковы, а?

Сергей яростно обернулся на парней, наткнулся взглядом на ехидные улыбки и тут же остыл — ну какого черта, правда? Облажался, так облажался…что поделаешь? Надо признавать ошибки, хотя и не хочется.

Чужаки подошли уже метров на двадцать, теперь можно рассмотреть их как следует.

Женщины не были красотками — крепкие, мускулистые, довольно высокие, они походили на спортсменок, которые истязают свое тело днями напролет, чтобы добиться хоть какого-то, более-менее приличного результата. Не потрудишься — так и останешься любителем, занимающимся физкультурой для своего удовольствия.

Эти — точно не любители. Физиономии жесткие, обветренные — охотницы? Наряды — куртки, свободные штаны — никаких тебе киношных воительниц в кольчужных бикини. Если бы не грудь, оттопыривающая тонкую коричневую ткань курток, их можно принять за мужчин. Коса на затылке еще не признак женщины, даже если в нее вплетены красные и зеленые камушки. (Изумруды? Рубины?)