Помоги проекту - поделись книгой:
ВЯТКА. ДОМ, В КОТОРОМ ЖИЛ М. Е. САЛТЫКОВ.
* * *
В 60-е годы большое место занимает в творчестве Щедрина борьба с крепостничеством, являвшаяся главным мотивом всей натуральной школы. Но Щедрин поднял эту борьбу на новый идейный и художественный уровень. Этому способствовала и сама обстановка предреформенного времени.
Для Щедрина уже в 60-е годы вопрос о крепостничестве был значительно шире экономических и правовых взаимоотношений между помещиками и крестьянами. Крепостническими были самые основы Российского государства, крепостничество вошло в плоть и кровь всех классов и сословий России, сформировав характеры, тормозящие развитие общества. Щедрин поставил вопрос не только о необходимости отмены крепостного права — это было очевидно уже предшествующему поколению, — но, что труднее, об исцелении народа от болезни рабства и общественной инертности, выработанной вековым угнетением. В циклах сатирических очерков «Сатиры в прозе» (1859–1862) и книге «Невинные рассказы» (1857–1863) Щедрин показал Россию в период подготовки и осуществления крестьянской реформы.
Строго реалистические картины народной жизни, судеб конкретных людей совмещаются здесь с образами, нарисованными в тонах едкой сатирической иронии и даже сарказма. Причем, как и в «Губернских очерках», народ здесь представлен не как многоликая масса, а через глубокое психологическое раскрытие горестной жизни ряда ее представителей.
В «Сатирах в прозе» впервые возникает у Щедрина тема города Глупова, развившаяся из близкой для натуральной школы темы «Брюхова». Об этом в середине 60-х годов Щедрин сообщал в письме к П. А. Анненкову (2 марта 1865 года).
Город Крутогорск, возникший в «Губернских очерках» как обобщение провинциальной крепостнической России, в сатирах 60-х годов «Наши глуповские дела», «Глупов и глуповцы», «Глуповское распутство» перерастает постепенно во всеохватывающий символ самодержавного государства, и не только Российского. С конца 60-х годов в творчестве Щедрина осуществляется поворот в самом видении действительности: на первый план выходит социальное зло, отрицательные явления и отрицательные типы, типы же положительные теряют свою бытовую почву и наполняются новым, гораздо более глубоким содержанием. Они становятся носителями черт человека будущего, активного деятеля новой общественной формации.
Перед литературой Щедрин-критик и Щедринписатель ставит новую задачу, соответствующую изменившейся политической обстановке. Его статьи «Напрасные опасения» (1868) и «Насущные потребности литературы» (1869) — литературный манифест русской революционной демократии. «Взятая в общем фокусе, литература есть тот очаг общественной мысли, который служит представителем не только насущной физиономии и насущных потребностей общества, но и тех стремлений, которые в данную минуту хотя и не вошли еще в сознание общества, но тем не менее существуют бесспорно и должны определить будущую его физиономию. Она приводит эти стремления в ясность. Она отыскивает для них надлежащие формы».
Исходя из новых задач литературы, Щедрин теоретически наметил и основные черты нового человека — борца с социальным злом, и новые задачи сатиры, коренным образом отличающиеся от задач, стоявших перед сатирой натуральной школы.
В сатирах, предваряющих «Историю одного города», Щедрин говорит о том, что, осмысливая глуповскую историю и «возрождение глуповское», он сталкивается с тем, что материалы «оказываются только отрицательные». Иначе говоря, общество такого рода не имеет будущего. Обращаясь к политической позиции правящих групп России, Щедрин рисует сатирическую картину их отношения к крестьянству. Впервые начинает он сатирически переосмысливать типы русской литературы 40-50-х годов (в частности, «лишних людей» и представителей патриархально-помещичьей среды).
Во введении «К читателю» «Сатир в прозе» Щедрин определяет политическую суть основных проблем, поставленных в книге. В дальнейшем подобные введения будут предпосланы ко всем щедринским сатирическим хроникам и циклам.
Все компоненты стиля здесь служат яркой и точной характеристике общественной роли типа и явления. Возникает сатирический диалог, сатирический пейзаж, саркастическое авторское размышление, сатирические формулы и фамилии-клички. Антинародные и народные силы объединяются в обособленные лагери, противостоящие друг другу. Зубатовым, полугаровым, удар-ерыгиным под общим именем сидорычи противостоит народ — Иванушка. Здесь намечаются типы многих последующих произведений Щедрина (вплоть до 80-х годов). И наконец, в «Сатирах в прозе» впервые провозглашается непримиримая идейная борьба как с реакцией, так и с либерализмом, звучит призыв к единению всех прогрессивных сил, к переходу от слов к делу.
Повторяя мысли о литературе как пропаганде идей, Щедрин говорит в сатирах о великом значении освободительного идеала: «Мысль, сделавшаяся страстною, мысль, доведенная до энтузиазма, — вот та вулканическая сила, которая из сокровенных недр толпы выбрасывает исторических деятелей, вот та неистощимая струя, которая капля по капле, неотступно долбит камни невежества и предрассудков… Да, только доведенная до героизма мысль может породить и героизм в действиях».
Как и в юности, Щедрин отвергает «обличительство» литераторов-обывателей, считая маяком Белинского. И конечно, он полностью разделял резко отрицательное отношение Добролюбова к либеральному «обличительству», высказанное критиком также и в рецензии по поводу ранних произведений Щедрина.
Таким образом, как мы видим, процесс выработки идейных и художественных принципов щедринской сатиры сформировался уже в произведениях начала 60-х годов. Выработаны основные свойства щедринского сатирического стиля, средства сатирической типизации и глубочайших сатирических обобщений, намечены типы — социальные символы.
От изображения судьбы личности, событий и явлений локального характера сатирик переходит к изображению судьбы классов, судьбы русского народа и его государства. Тип человека и общественного явления приобретает глобальные масштабы, переходит от национального к интернациональному.
Образы угнетенных русских людей, конкретных по своей сословности и быту, изображенные писателями натуральной школы, в том числе и Салтыковым, теряют в его сатирах эти определяющие свойства, становясь силой, способствующей или задерживающей развитие человеческого общества к более совершенным формам. Главное в человеке, к какому бы классу он ни принадлежал, считает Щедрин-сатирик, — это острое чувство социальной справедливости. Не умение сострадать, как для писателей натуральной школы, а умение противостоять системе, несущей страдание. Этого качества в 60-70-е годы народ в массе своей еще не выработал. Поэтому сатирический город Глупов составляют не только градоначальники и их свита, но и народная масса глуповцев, миросозерцание которых состоит «в отсутствии всякого миросозерцания». Такой народ не может быть опорой истории, силой ее движения вперед, ибо «возможна ли такая история, которой содержанием был бы непрерывный, бесконечный испуг»? Отсюда и беспощадность сатирика в раскрытии отрицательных черт глуповцев, осмеяние их безволия и пассивности.
М.Е. САЛТЫКОВ.
М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН.
«ГУБЕРНСКИМИ ОЧЕРКАМИ» ГОРДИТСЯ И ДОЛГО БУДЕТ ГОРДИТЬСЯ НАША ЛИТЕРАТУРА. В КАЖДОМ ПОРЯДОЧНОМ ЧЕЛОВЕКЕ РУССКОЙ ЗЕМЛИ ЩЕДРИН ИМЕЕТ ГЛУБОКОГО ПОЧИТАТЕЛЯ… НИКТО НЕ КАРАЛ НАШИХ ОБЩЕСТВЕННЫХ ПОРОКОВ СЛОВОМ БОЛЕЕ ГОРЬКИМ, НЕ ВЫСТАВЛЯЛ НАШИХ ОБЩЕСТВЕННЫХ ЯЗВ С БОЛЬШЕЮ БЕСПОЩАДНОСТЬЮ.
Н. Г. Чернышевский. «Губернские очерки Щедрина»
«ГУБЕРНСКИЕ ОЧЕРКИ». ПЕРВОЕ ИЗДАНИЕ.
«ГУБЕРНСКИЕ ОЧЕРКИ». АРИНУШКА.
«ГУБЕРНСКИЕ ОЧЕРКИ». ПОРФИРИЙ ПЕТРОВИЧ.
(
ОТ РЕАЛИЗМА ГОГОЛЯ К ПОЛИТИЧЕСКИМ СИМВОЛАМ
Вслед за Гоголем Щедрин переходит к утверждению положительного идеала средствами отрицания всех политических и моральных норм несправедливого социального строя, показом их античеловечности и антинародности.
Разница между положительным героем Гоголя и Щедрина весьма существенна. Один пытался изменить среду, его взрастившую, — другой мечтал о полном ее уничтожении. И тем не менее представление о писателе-сатирике как гражданине и борце за ясно понятый прогрессивный идеал у Гоголя и Щедрина было общим.
Говоря в конце 60-х годов о расширении «арены сатиры», об отходе от психологического анализа к анализу социологическому и политическому, в котором главное — «сила вещей и разнообразнейшие отношения к ней человеческой личности», Щедрин, как и Гоголь, основным ориентиром писателя считал идеал. «…Для того, чтобы сатира была действительно сатирою и достигала своей цели, надобно, во-первых, чтобы она давала почувствовать читателю тот идеал, из которого отправляется творец ее».
Создавая типы людей мертвых, исчерпавших возможности своего развития, Щедрин, несомненно, шел от типов гоголевских, которые он считал эталоном по концентрации антидуховного.
По мнению Щедрина, Гоголь «выставил в настоящем свете то так называемое цельное миросозерцание, представителями которого служили Собакевичи и Ноздревы, и положил ему предел. Далее он идти не мог, потому что дальше уже почувствовалась потребность в правде, в той живой правде, к которой некогда стремился Гоголь, безуспешно отыскивая положительные стороны русской жизни и русского человека».
Ставя своей целью, как и Гоголь, «напомнить человеку, что он человек», Щедрин рисует гиперболическую картину существующей действительности, не совместимой ни с какими нормами подлинно человеческого общежития. Глобальные обобщения и типы, рисующие античеловеческий, гротескный мир, живущий по своим фантастически-гротескным законам, у Щедрина 70-80-х годов тем не менее неразрывно связаны с реальной политической действительностью России. Идейно выросший писатель «проводит» законы социального зла и предостерегает человечество, показывая ему вполне возможный и реальный результат его исторического развития. Именно поэтому наряду с художественными сатирическими типами Щедрин дает авторские вполне реалистические комментарии к ним. Это новое качество творческого метода зрелого Щедрина, которое могло возникнуть только в эпоху напряженной классовой борьбы.
Особенно ярко оно проявилось в цикле «Помпадуры и помпадурши», в сатирическом романе «История одного города». Оба произведения наполнены типами — политическими символами. «Литературному исследованию подлежат не только те поступки, которые человек беспрепятственно совершает, но и те, которые он, несомненно, совершил бы, если б умел или смел… Но это будет не преувеличение и не искажение действительности, а только разоблачение той другой действительности, которая любит прятаться за обыденным фактом и доступна лишь очень пристальному наблюдению. Без этого невозможно воспроизвести всего человека, — невозможен правдивый суд над ним…»
Гротесковый тип — это не фотография жизни, не ее всеми видимое явление и даже не тип с установившейся психологией. Это тип, познанный до конца во всех своих проявлениях, это обнажение характера, его осмысление как общественного явления. То же самое можно сказать и о гротесковом изображении общества в целом. Писатель-психолог имеет дело с естественным процессом мыслей и чувств человека — писатель-сатирик, писатель-социолог берет в качестве творческого материала в основном те черты типа, которые важны для становления общества и общественного строя в целом, определяют направление его развития. Писатель-сатирик «пользуется всяким темным намеком, всяким минутным явлением и с помощью ряда усилий вступает твердой ногой в храмину той, другой, не обыденной, а скрытой действительности, которая одна и представляет верное мерило для всесторонней оценки человека», пишет Щедрин.
Чтобы обнажить эту «скрытую действительность», правильно понять ее, надо обладать не только прекрасным знанием законов общественного развития, но и верным чувством исторического провидения. Это качество Щедрин считал одним из главных для демократической литературы и вообще для человекагражданина. «Не останавливайтесь на настоящей минуте, но прозревайте в будущее. Тогда вы получите целую картину волшебств, которых, может быть, еще нет в действительности, но которые придут», — взывал сатирик к своим согражданам. Гротесковая картина, смещающая представление человека в необычный фокус, выдвигающая на первый план скрытое, непознанное, но лишь предполагаемое делает это скрытое главным. Конечно, прежде всего прием гротеска направлен на обличение, но ведь с его помощью можно «прозревать» и положительный ход истории. Можно рисовать город Глупое, а можно и «Город Солнца» Кампанеллы. Краски, разумеется, противоположны, как противоположно темное и светлое. И жизнь этих городов, как сказал бы Щедрин, жизнь примерная, а не подлинно реальная. И не случайно учение социалистов-утопистов так привлекало Щедрина именно своим провидением будущего, своей идеей.
Становление революционно-демократического мировоззрения Щедрина неразрывно со становлением художественных средств его сатиры. Путь Щедрина-писателя от «Губернских очерков» к «Истории одного города» и «Современной идиллии» — это путь от конкретного к общему, от изображения социальных явлений к изображению исторических закономерностей развития несправедливой социальной системы, вплоть до ее конечных стадий. «История одного города» — вершина этого пути, крайняя степень исторического обобщения, высшая стадия сатирического гротеска. Конкретная история России, осмысленная с точки зрения революционного демократа 70-х годов XIX века, приобрела не только черты жгучей современности, но и черты исторической всеобщности, лишенной географических пределов. Город Глупов в сущности своей интернационален, это типичное явление собственнического мира, его символ. «Понять известное явление — значит уже обобщить его», — говорил Щедрин.
Русский мужик беден действительно, беден всеми видами бедности… и что всего хуже — беден сознанием своей собственной бедности.
М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН. «Письма о провинции»
КАРИКАТУРА НА КРЕСТЬЯНСКУЮ РЕФОРМУ 1861 ГОДА
РЯЗАНЬ СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА.
Тупоумие здешних властей по крестьянскому делу столь изумительно, что нельзя быть без отвращения свидетелем того, что делается. Думаю к осени совсем рассчитаться со службой…
М. Е. Салтыков-Щедрин — П. В. Анненкову. 16 мая 1861 года
С ЯНВАРЯ 1868 ГОДА «ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ» ИЗМЕНИЛИ СОСТАВ СВОИХ СОТРУДНИКОВ И ПРИНЯЛИ ХАРАКТЕР, РЕЗКО ОТЛИЧНЫЙ ОТ ПРЕЖНЕГО… МОЖНО ДОВОЛЬНО ВЕРНО ХАРАКТЕРИЗОВАТЬ ЭТОТ ЖУРНАЛ, СКАЗАВШИ. ЧТО НАПРАВЛЕНИЕ ЕГО СОСТОИТ В ПОСТОЯННОЙ ГРАЖДАНСКОЙ СКОРБИ О МЕНЬШЕЙ БРАТИИ (ТО ЕСТЬ О ПРОСТОЛЮДИНАХ И О НЕИМУЩИХ) С ВЫСТАВЛЕНИЕМ ОБЩЕСТВУ ТЕХ ЯЗВ, КОТОРЫЕ КРОЮТСЯ, ПО МНЕНИЮ РЕДАКЦИИ, В СОВРЕМЕННОМ АДМИНИСТРАТИВНОМ И СОЦИАЛЬНОМ ПОРЯДКЕ.
Из доклада цензора. 1868 год
М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН.
«ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ»
№ 1, 1868.
ГРУППА СОТРУДНИКОВ ЖУРНАЛА «ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ»: Н. А. НЕКРАСОВ, М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН, Г. З. ЕЛИСЕЕВ, Г. И. УСПЕНСКИЙ.
Поделиться книгой: