Голова Медузы

— Бетси пообещала пропихнуть вашу работу? — спросил он в паузе.

— Что значит «пропихнуть»? Картина все-таки не зубная щетка. Хорошую картину достаточно просто выставить. Но для этого, действительно, нужна протекция.

— Бетси хотела устроить выставку ваших работ через миссис Кинсард?

— Вовсе нет! Все, что она смогла сделать через миссис Кинсард, так это занести меня в список участников выставки импрессионистов. Но я все равно ухватился за это предложение. Милая Бетси… Она начисто лишена деловой хватки. Вчера днем я увидел «Медузу» у нее в спальне и пришел в ужас. «Боже! — воскликнула она. — Ведь Барбара говорила мне про нее, а я снова забыла. Сегодня же вечером отвезу картину ей».

Мы вышли из дома и по дороге заскочили в «Красный лев» немного выпить. Я уговорил Бетси махнуть рукой на ее типчика и пообедать со мной после того, как она освободится от миссис Кинсард. Она не взяла меня с собой под смехотворным предлогом — дескать, у меня не слишком опрятный вид. Тогда я не мог понять, в чем дело, но теперь у меня есть своя теория.

— И какая же? — с любопытством спросил Тёрли.

— Начнем с фактов. Вам прекрасно известно, что Бетси не имеет никакого отношения к убийству миссис Кинсард. Она бы не стала связываться с моей картиной, если бы собиралась совершить преступление.

— Тогда почему она исчезла?

— Я просто уверен, что она по горло сыта своим типчиком и решила порвать с ним раз и навсегда. Потом она меня обязательно отыщет, тем более что знает мой адрес. Я это понял сегодня, но вчера мне было так плохо, что я просто-напросто напился.

— Правительство Ее Величества предлагает вам еще одну кружку пива, — великодушно проговорил Тёрли и, когда перед ними поставили две кружки, спросил: — Можно взглянуть на вашу картину? — внимательно рассмотрев «Медузу», он проговорил: — Да… Над ней стоит поразмыслить. Пожалуй, прихвачу картину с собой. Жаль, что правительство не отпускает нам деньги на покупку картин, но уверен, что за ее аренду мы можем заплатить небольшую сумму. Если вы готовы принять один фунт, я к вашим услугам.

— До сегодняшнего дня у меня было совершенно неверное представление о полиции, — глубокомысленно изрек Пентон.

9

Тёрли корпел над бумагами в своем кабинете, когда раздался звонок, и сержант Свилби доложил:

— Сюда направляется Флэнч. Что прикажете, сэр?

— Распорядись на проходной, чтобы его привели ко мне. И сам поднимайся немедленно.

Через несколько минут в кабинете появился Сэмюэль Флэнч, и Свилби, верный своему правилу быть учтивым со свидетелями в присутствии начальства, вкрадчиво начал:

— Право, неудобно отнимать у вас время, мистер Флэнч, но вы сами просили не беспокоить вас дома, — он достал театральный билет и положил его перед ним. — Что можете сказать об этом?

— Ха! — рассмеялся Флэнч и хлопнул себя по лбу. — Я стал все забывать, осталось только забыть свое имя. Ну, конечно, я купил его для Бетси. В субботу мы устраиваем прощальный ланч для одного из наших парней, и я заказал два билета, на тот случай, если опоздаю к началу спектакля.

— Когда вы отдали ей билет?

— Хоть убейте, не помню.

— Попробуем вам помочь. Когда вы купили эти билеты?

— Я заказал их по телефону, но вот когда мне их доставили, не могу вспомнить.

— Это произошло вчера, — сухо произнес Свилби. — Курьер передал вам билеты на улице напротив вашего склада примерно в 3.15.

— Секундочку! Я все вспомнил, — оживленно заговорил Флэнч. — Я не давал билет Бетси, по крайней мере, из рук в руки. Оставил его у нее на квартире, напрасно прождав Бетси весь вечер. Написал о билете в записке… ну, и о желании забыть про нашу ссору. Осмелюсь предположить, что вы видели эту записку, если только она ее не выбросила.

Свилби дождался, когда Флэнч перестанет посмеиваться над своей забывчивостью, и спросил:

— Вы ушли из квартиры в одиннадцать вечера?

Флэнч согласно кивнул.

— Тогда билет не мог попасть к ней в руки. К этому времени она была уже мертва.

Флэнч провел языком по пересохшим губам и сжался в комок под взглядами полицейских.

— Кажется, я вспомнил, — неуверенно начал он. — Ну да! Конечно! Теперь я точно помню, что не видел ни билета, ни записки, когда вернулся в квартиру, после того как купил себе сигареты. Это было примерно в 7.45, как я и говорил инспектору.

— Ничего подобного вы мне не говорили, — возразил Тёрли. — Вы только сказали, что пришли в Крейнбрук Мэншенс около шести и вышли оттуда около одиннадцати вечера.

— Если я забыл сказать вам об этом, приношу свои извинения, — промямлил Флэнч. — Я добровольно явился к вам. Хотел помочь следствию. Если человек задумал убийство, ему не до билетов в театр.

— Как сказать, — заметил Свилби.

— А в какой лавке в 7.45 вечера продаются сигареты? — поинтересовался Тёрли.

— Конечно, в это время все лавки закрыты, поэтому я пошел в бар.

— В какой именно?

— Секундочку… Большой такой… На углу Крейнбрук-стрит… Точно! «Распростертый орел».

Флэнч напряженно ждал следующего вопроса, но его никто не задал. Наступила пауза, от которой у него взмокла спина.

— Послушайте, — не выдержал он. — Здесь все чисто, если смотреть на вещи непредвзято. Я пришел на квартиру в шесть вечера. Рассердился, что не застал Бетси, и собрался домой. Билет я оставил на столе вместе с запиской. Потом решил подождать еще минут десять и включил приемник, но мне ужасно захотелось курить, и я пошел в бар. Вы сами знаете, что так просто там сигареты не продают, и мне пришлось опорожнить пару рюмок виски, после чего я передумал ехать домой, а решил снова вернуться в Крейнбрук Мэншенс. Ни билета, ни записки там уже не было.

— Хорошо, — инспектор Тёрли медленно раскурил сигарету и добавил: — Как вы сказали, здесь все чисто, если смотреть на вещи непредвзято. Извините, что отняли у вас время. Если у сержанта Свилби больше нет к вам вопросов, вы свободны.

Флэнч провел ладонью по вспотевшему лбу.

— Ну, если так… Тогда я пойду. До свидания, джентльмены.

— До свидания, — услышал он в ответ.

Когда Флэнч осторожно закрыл за собой дверь, Свилби пожал плечами, выражая свое несогласие с решением инспектора.

— Он сам отдал билет Бетси, — сказал сержант. — Только мы не знаем, когда именно. Вы приказали вести следствие таким образом, будто в деле замешана одна девушка. Итак, Барбара-Бетси с картиной выезжает из гаража в 6.40. И не говорите мне, что она поехала в Крейнбрук Мэншенс. Конечно, она поехала домой. При таком раскладе, если Кинсард — убийца, он должен был убить свою жену около семи вечера.

— Возможно, — осторожно произнес Тёрли.

— Но почему он не избавился от картины? Ведь она для него бомба замедленного действия, рано или поздно он на ней взорвется! С другой стороны, если Кинсард виновен, и, следовательно, Флэнч ни при чем, почему он все время лжет? Что скрывает? Почему лезет из кожи вон, чтобы убедить нас в том, что в тот вечер не виделся с Бетси?

— А если в деле присутствуют две девушки, а не одна, что тогда?

— Тогда Барбара убита, а Бетси исчезла. Одна из версий — Флэнч с Бетси убили Барбару и подбросили Кинсарду картину, чтобы его подставить. Если мы эту версию принимаем, поведение Кинсарда сразу становится логичным. Он слышал скрип ворот в гараже — вероятно, те двое подбросили ему картину в «крайслер» и, пока он рыскал в саду, незаметно исчезли. Во всяком случае, это объясняет, почему он не уничтожил картину…

— Да, только в том случае, если девушек все-таки двое. Если Бетси и Флэнч убили Барбару. Но выбросим все «если» и останемся с одной девушкой и картиной, — прервал сержанта Тёрли. — Держи свою версию про запас, пока не отыщется Бетси, а я займусь Кинсардом.

10

Кинсард встретил инспектора сдержанной улыбкой и провел его в гостиную. Тёрли отказался от предложения выпить.

— Тогда, может быть, кофе? Черный или с молоком? Я неплохо его готовлю.

— Черный, пожалуй, — согласился Тёрли.

Никогда еще перед ним не стояла столь трудная задача: заманить в ловушку адвоката, который сам поднаторел в перекрестных допросах.

— Хочу вернуться к картинам, которые вы должны были отвезти на выставку, — начал он. — Сколько всего картин было в машине?

— С полдюжины. Я не считал.

— В каталоге отмечено, что семь картин были переданы миссис Кинсард. Это так?

— Наверное, — пожал плечами Кинсард.

— Их положили в машину во вторник вечером, и там они оставались всю среду и сегодня большую часть дня…

— Они оставались в машине до тех пор, пока я не поехал за миссис Тремман в полицейский участок, перебил инспектора Кинсард. — Я оставил картины в гараже, а потом около трех часов дня с миссис Хэнсон перетащил их в дом.

— Вы не хотите знать, чем меня так заинтересовали эти картины?

— Признаться, нет. Но я догадываюсь, что по ним вы рассчитываете выйти на Бетси Тротвуд. Она тоже имела какое-то отношение к выставке. Миссис Хэнсон слышала разговор по телефону.

— Мистер Кинсард, если вас не затруднит, не могли бы вы пересчитать, сколько сейчас у вас в доме картин?

Прошло несколько минут, прежде чем Кинсард снова вернулся в гостиную.

— Я посмотрел — всего семь картин.

— Если добавить ту, что забрал художник, получается восемь. И эту восьмую картину — «Медузу» — девушка, называвшая себя Бетси Тротвуд, вчера без двадцати семь положила к себе в «моррис».

— Что?! — воскликнул Кинсард. — Тогда, черт возьми, как она попала сюда?

— Как раз это я и пришел выяснить, — невозмутимо ответил Тёрли. — Без двадцати семь «моррис» выехал из гаража. В это время в городе большое движение, и понадобится не меньше двадцати минут, чтобы проехать три мили. Примерно в семь часов вам показалось, что скрипнули ворота в гараже, и вы пошли посмотреть…

— И ничего не увидел! — воскликнул Кинсард.

Тёрли молча посмотрел на него.

— Красноречивое молчание, инспектор, — добродушно рассмеялся Кинсард. — Значит, вы считаете, что в гараже я встретил Бетси и пообещал ей, что никому не скажу, что она привезла картину? Даже после того, как на меня свалилось это несчастье, а сама Бетси исчезла?

— Если вы не сможете дать вразумительное объяснение тому, как эта картина появилась у вас в доме, мистер Кинсард, это может произвести на наш юридический отдел крайне невыгодное для вас впечатление.

— Не понимаю, при чем тут ваш юридический отдел?

— Он может прийти к выводу, что миссис Кинсард приехала домой в семь вечера в «моррисе», и вы убили ее.

— Инспектор, это настолько возмутительное заявление, что я не нахожу слов! Или просто чего-то недопонимаю. Разве не вы говорили, что Бетси Тротвуд села в машину без двадцати семь? Что у Бетси ушло минут двадцать, чтобы приехать сюда? Скажите, какое это имеет отношение к моей жене?

— Мы исходим из того, что миссис Кинсард и Бетси Тротвуд — одно и то же лицо.

— Узнаю теорию миссис Тремман о раздвоении личности, которую она, полагаю, выплеснула на вас в полицейском участке.

— В качестве Бетси Тротвуд ваша жена имела любовника, и он признал ее в покойной миссис Кинсард.

— Черт возьми! У вас на руках действительно сильные козыри, инспектор, — растерянно проговорил адвокат.

— Поэтому, — продолжал Тёрли, — в ваших интересах объяснить, как «Медуза» оказалась в вашем доме.

— Я не могу это объяснить… Хотя давайте разберемся, насколько сильные у вас козыри. Будем считать, что Барбара — это Бетси. Тогда Барбара приехала в семь часов с картиной в «моррисе». Я зашел в гараж и убил ее. Слабое звено, инспектор. Зачем мне убивать ее с таким риском, если убийство можно было подготовить и привести в исполнение в удобное время и в удобном месте? Но забудем об этом и поговорим о сильных сторонах вашей версии. Скажем, я избил ее до полусмерти, и теперь у вас есть улика: пятно в гараже. Я отмыл это пятно и потом, возможно, облил это место бензином.

— И проехались по гаражу в «крайслере», чтобы затереть следы «морриса», — добавил Тёрли.

— Логично, — кивнул головой Кинсард.

— Естественно, этим делом я занимался после того, как отвез домой миссис Тремман. Следовательно, с семи вечера и за полночь тело моей жены лежало в гараже, а я все это время притворялся расстроенным из-за того, что она не явилась к обеду. Более того, позвонил в Скотланд-Ярд! Это рискованно, инспектор. Тем более что по моей просьбе миссис Тремман обзвонила все больницы. Я отвез ее домой и вернулся сюда около часа ночи…

— Кстати, почему так много времени у вас ушло на обратный путь?

— У машины отвалился глушитель. Я его кое-как закрепил, но на последней миле он снова отошел. Я боялся, что под капотом может вспыхнуть пламя, и оставил машину в ночном гараже «Три пня», что возле дома, а утром забрал ее. Но продолжим вашу версию, инспектор. После убийства, как мы уже говорили, я навел порядок в гараже. Но возникает вопрос: как избавиться от трупа? До рассвета совсем мало времени, и тут я вспомнил, что утром должны повесить Гибберна. Я инсценировал убийство, совершенное маньяком и насильником, и бросил машину возле тюрьмы. У вас действительно сильные козыри, инспектор. Дальше некуда.

— Нам удалось установить, что, выехав из гаража, «моррис» проделал семь миль. От гаража до вашего дома — три мили. Отсюда до тюрьмы — еще четыре, — нанес последний удар Терли.

— И это как нельзя лучше все ставит на свои места, — Кинсард откинулся в кресле и закрыл глаза. — Чертовски неудачно складывается для меня. Не говоря уже о чепухе миссис Тремман про раздвоение личности. Вы арестуете меня, инспектор?

— Придется, мистер Кинсард. Если только не дадите разумного объяснения.

— Я вам признателен за доброе отношение ко мне, но ничего не могу объяснить. Могу только отрицать, хотя своих доводов привести не в состоянии.

— Не думайте о доводах. Предложите свою версию, как попала сюда эта картина.

— Версии нет. Но давайте смотреть на вещи реально. У вас есть веские основания арестовать меня по подозрению в убийстве жены. И будет 24 часа, после которых я потребую либо предъявления обвинения, либо освобождения. Если мне предъявят обвинение в убийстве, я даже не стану прибегать к услугам адвоката. Сам разнесу обвинение в пух и прах. Как? Очень просто. Ваше обвинение строится на предположении, что моя жена вела двойную жизнь. Если она села в «моррис» в 6.40, то вы, несомненно, повесите меня. Но Барбара этого не делала. В машину сел другой человек — Бетси Тротвуд.

— Я придерживаюсь того же мнения, мистер Кинсард. Но до сих пор никто не доказал, что она реально существует.

— В суде вы будете доказывать, что Барбара — это Бетси Тротвуд, на основании показаний ее любовника. Я не могу знать наверняка, был ли у Барбары любовник, хотя считаю это маловероятным. Но у меня есть все основания считать, что Барбара — это не Бетси Тротвуд. Правда, у меня нет конкретных сведений о ней, но я отказываюсь верить, что женщина могла исчезнуть, не оставив следов своего существования. Уверен, инспектор, вы сделаете все возможное, чтобы отыскать Бетси Тротвуд, и тем самым потопите свое же обвинение.

Тёрли признался себе, что потерял прежнюю уверенность. Подумав, он решил, что такой человек, как Кинсард, в любом случае не станет скрываться от полиции.

— Надеюсь, вы правы, мистер Кинсард. Но пока у меня нет ни одной ниточки, которая привела бы к Бетси Тротвуд.

— У меня тоже. Хотя постойте! Перед вашим приходом я копался в дневнике своей жены. Давайте посмотрим его вместе.

Это был дорогой дневник в кожаном переплете. Внутри почерком с завитушками была сделана надпись: «С любовью Б. От Б.»

Пролистав несколько страниц, Тёрли воскликнул, указав на дарственную надпись: