Голова Медузы

Рой Викерс

Голова Медузы

1

Это дело появилось вслед за делом Гибберна, который, убив свою жену, долго оставался вне подозрений, пока, не выдержав мук совести, во всем не признался. Суд над ним широко освещался в прессе, и, наверное, не один человек, наблюдавший за этим процессом, подумал тогда: «Прекрасная модель убийства, и, не будь Гибберн таким ослом, вышел бы сухим из воды. Но я ведь не осел…»

В день его казни у тюрьмы собралась обычная толпа зевак. Это сборище не грозило нарушением общественного порядка, и сержант Хэлдсон, наблюдавший за ним какое-то время, направился в полицейский участок. В тупике, по одну сторону которого была тюрьма, а по другую фабрика, он заметил «моррис», припаркованный в неположенном месте. Подойдя к нему, сержант наклонился и увидел на заднем сиденье машины обнаженную женщину с пышными каштановыми волосами, едва прикрытую пледом.

Увидев залитое кровью лицо, Хэлдсон почувствовал, как у него задрожали пальцы и вспотели ладони.

Жену Гибберна, избитую до смерти, тоже нашли в машине, и это наводило на мысль об извращенном насильнике.

На этот раз — снова убийство, да еще в день казни Гибберна. Что это? Выходка маньяка или вызов правосудию?

Вместе с пришедшим на помощь констеблем сержант отогнал машину в полицейский участок…

Расследование этого дела поручили инспектору Скотланд-Ярда Тёрли. Ему было немногим за тридцать, но выглядел он на добрый десяток лет старше. В помощь инспектору приставили молодого сержанта Ролингса.

— По лицу покойной были нанесены два удара, — сообщил полицейский врач после осмотра трупа. — Еще три удара пришлись по темени, и один из них оказался смертельным. Убийство произошло около двенадцати часов назад. Покойная была убита деревянным предметом с закругленными краями. Возраст погибшей от 24 до 28 лет. Рост приблизительно 5 футов 5 дюймов.

При жизни это была, очевидно, довольно привлекательная женщина: красивый овал лица, длинные тонкие руки. Из особых примет — небольшой шрам с двумя швами, чуть выше пояса. Я немного привел лицо в порядок, чтобы его можно было узнать. Будут вопросы — обращайтесь, а пока я вас покидаю, — с этими словами врач попрощался и ушел, а Тёрли продолжил беседу с сержантом.

— Что удалось выяснить о машине? — спросил он.

— Машина принадлежит Элизабет Тротвуд, — ответил Хэлдсон. — Она проживает в Центральном Западном районе, в Крейнбрук Мэншенс.

— А что у тебя? — повернулся Тёрли к Ролингсу.

Ролингс протянул ему список пропавших за последние сутки. Бегло просмотрев его, Тёрли воскликнул:

— Вот, кажется, наша покойница. Рост 5 футов 5 дюймов. Волосы каштанового цвета. Глаза серо-зеленые. Возраст 26 лет. Особые приметы отсутствуют. Об исчезновении заявил муж пропавшей Артур Кинсард, адвокат. Я его знаю. Он часто выступает в суде по делам железнодорожных компаний. Проживает в Сент-Джонс Вуде, а его контора находится в гостинице «Линкольн». Придется с ним встретиться…

Полицейские вернулись в участок, и, пока Тёрли устраивался в отведенном ему кабинете, позвонил полицейский, которого инспектор отправил в Крейнбрук Мэншенс.

— Все в порядке, сэр, — сообщил он. — Квартира снята на имя Элизабет Тротвуд. Квартиры здесь небольшие, но дорогие. Похожи на любовные гнездышки для встреч дельцов из Сити со своими подружками. У Тротвуд тоже был дружок. Смотритель лично с ним незнаком, но дал его описание: среднего возраста, невысокий, полный, с громким голосом. Много смеется. Какие будут указания?

— Выясни, где держали «моррис», и постарайся раскопать что-нибудь в гараже.

Минут через двадцать у полицейского участка остановился «крайслер», и дежурный вышел узнать, в чем дело,

— Я Артур Кинсард, — представился мужчина за рулем. — Мне звонили и попросили приехать.

— Да, сэр. Вас ждут, — сказал дежурный, пропуская Кинсарда в участок.

На заднем сиденье подъехавшей машины он успел заметить сваленные в кучу картины. Одна из них поразила его своей необычностью. Это была Медуза со змеями вокруг головы, похожими на веревки, написанная в модернистском стиле.

— Пройдите во вторую дверь налево, сэр, — добавил дежурный вслед Кинсарду.

Кинсард был стройным мужчиной высокого роста, лет тридцати с небольшим. Его неторопливые движения и внешность — волевой подбородок, широко посаженные глаза и густые брови — всегда играли ему на руку в суде, внушая доверие присяжным.

— Моя жена у вас? — спросил он, войдя в кабинет, даже не поздоровавшись.

— Мы не уверены, что это миссис Кинсард, — ответил сидевший в кабинете полицейский.

— Мне сообщили, что произошел несчастный случай. Если она здесь, а не в больнице, значит, она погибла?

— Надеюсь, сэр, вы напрасно расстраиваетесь раньше времени. Дело в том, что погибшая по описанию, которое вы сообщили в Скотланд-Ярд, действительно похожа на вашу жену. Но бывает так, что под одно описание подходят сразу несколько человек.

— Да, конечно, — улыбнулся в ответ Кинсард. Улыбка у него была довольно приятная.

— К сожалению, нам надо пройти в морг для опознания трупа. Держитесь, но это необходимо.

Кинсард в сопровождении полицейского вошел в небольшое серое здание…

Когда через полчаса они вышли на улицу, на лице его не дрогнул ни один мускул. Он лишь проговорил твердым голосом:

— Да, это моя жена.

— Мне очень жаль, — пробормотал полицейский.

— Как она погибла? Это не похоже на транспортное происшествие.

— Мы думаем… Вернее, знаем, что бедную леди убили. Теперь вам придется встретиться с инспектором Тёрли.

2

Встречаться с убитыми горем родственниками было для Тёрли обычным делом. Таким же обычным, как заподозрить в первую очередь мужа в убийстве жены. И Кинсард, будучи адвокатом, понимал, что займет первое место в списке подозреваемых.

Обменявшись рукопожатием с Тёрли, он сел на стул и стал ждать, когда инспектор начнет задавать вопросы. Тот выдержал паузу и, убедившись, что Кинсард вполне овладел собой, спросил:

— Вы уверены, что это ваша жена? Я спрашиваю это единственно потому, что в аналогичных случаях не раз бывали ошибки.

— Абсолютно уверен, — глухо ответил Кинсард.

— Вы сообщили в Скотланд-Ярд, что у вашей жены не было особых примет.

— Да, это так. Если не считать небольшого шрама чуть выше талии — она порезалась несколько лет назад. Но это довольно интимное место, и я не стал о нем говорить. Мне и в голову не могло прийти, что моя жена может погибнуть, и придется ее опознавать.

Теперь, когда личность покойной установлена, можно приступать к допросу.

— Мистер Кинсард, вы, конечно, понимаете, что меня интересует в первую очередь.

— О да. Мне приходилось заниматься уголовными делами. Постараюсь быть вам полезным. Последний раз я видел жену вчера утром, когда собирался в контору, около 9.20. Мне предстояло выступать в суде, и Барбара предложила встретиться в городе и вместе пообедать. Я согласился, и она тут же позвонила в «Блэйнли» и заказала столик. В обед я пришел туда, но Барбара так и не появилась. Наверное, я должен был сразу поднять тревогу — никогда раньше она себе подобного не позволяла, — но, если честно, я только рассердился на нее. Домой вернулся около 6 вечера, как раз перед тем, как уйти кухарке. Она работает у нас с 10 утра, а другой прислуги мы не держим. Кухарка была крайне недовольна, что жена целый день отсутствовала. У нас не оказалось ни крошки хлеба, в то время как к ужину мы пригласили миссис Тремман, мою тещу. Я понял: что-то случилось, и позвонил в Скотланд-Ярд. Миссис Тремман приехала около семи часов, и вместе мы еще больше подогрели свое беспокойство. Я, наверное, доставил массу хлопот вашим людям. Последний раз звонил в Скотланд-Ярд около полуночи, перед тем как отвезти тещу домой. До этого она успела обзвонить все больницы. Вот, пожалуй, и все, что могу рассказать.

«Кратко и точно, — подумал Тёрли. — Только не слишком ли кратко и точно для супруга, который понес тяжелую утрату? Впрочем, это, скорее всего, профессиональная привычка».

— Вы так и не поужинали? — спросил он.

— Да нет, слегка перекусили. Миссис Тремман нашла какие-то консервы на кухне.

— У покойной могла быть при себе значительная сумма денег?

— Вряд ли. Во всяком случае, раньше она не выходила из дома с крупными деньгами. А драгоценности терпеть не могла и никогда их не носила.

— А вообще у нее были свои деньги?

— Да, конечно, счет в местном отделении банка «Метрополитен» приносит ей ежегодно 800 фунтов стерлингов.

— Она сама контролировала свой капитал?

Кинсард улыбнулся.

— Все обстоит несколько по-другому, инспектор. Этот капитал — наследство, оставшееся после ее отца, и делится он поровну между моей женой и ее матерью. Так что в этом смысле от смерти Барбары выигрывает только моя теща. Я не думаю, что Барбара составила завещание. Ей едва хватало денег на текущие расходы и личные вещи: одежду, картины.

— Дорогие картины?

— Нет. Она покупала их, чтобы таким образом поддержать своих друзей-художников, с которыми постоянно носилась и пропихивала их работы на сомнительные выставки. У меня в машине до сих пор лежат так называемые шедевры.

— Художники… — задумчиво проговорил Тёрли. — А не было среди них особенно близкого миссис Кинсард человека?

— Только не мужчина, — ответил Кинсард. — Я вас понимаю. Конечно, наш брак нельзя назвать особенно удачным, но мы делали все возможное, чтобы сгладить шероховатости, всегда были предупредительны друг к другу. Во всяком случае, Барбара. Надеюсь, и я тоже.

— Вы никогда не говорили о разводе?

— Нет. В сущности, нам не нужны были связи на стороне. Я слишком занят на работе, чтобы флиртовать. Отчасти моя занятость и стала причиной неудачного брака, так как я был лишен возможности уделять много времени жене.

— И она проводила его с другими?

— Чаще всего. Но она честно рассказывала мне, где и с кем была. Я уверен, что другой мужчина в ее жизни отсутствовал. Но подруги были.

— Кто именно?

— Не знаю. Обычно она говорила об этом как-то рассеянно и небрежно. Например: «Мы с Мэгги выходили из Школы изящных искусств, когда столкнулись нос к носу с Леонардо». Я никогда не знал, кто есть кто, но не допытывался, мне это было неинтересно. Но чаще других мелькало имя Бетси. Я думаю, она была ее самой близкой подругой.

— Если бы вы могли сообщить нам что-нибудь об этой Бетси, возможно, нам удалось бы отыскать ее.

Кинсард задумчиво потер подбородок и воскликнул:

— Ну, конечно же! Нижнее белье фирмы «Титания». Около трех месяцев назад жена показала мне рекламную фотографию обычной смазливой девчонки в комбинации в одном из дамских журналов и сказала, что это Бетси. Думаю, в «Титании» вам смогут помочь и дать ее координаты.

— Прекрасно, мистер Кинсард. — Тёрли сделал пометку в записной книжке. — Эта девушка, очевидно, профессиональная модель?

— Возможно. Но, скорее всего, она художница, а модель — так, подработка, и, думаю, не единственная. Я сужу по тому, что у нее есть небольшая машина — «моррис», и моя жена частенько одалживала ее. Я некоторым образом монополизировал наш «крайслер» и пару раз видел этот «моррис» у нас в гараже.

— Ваша жена собиралась вчера встретиться с Бетси?

— Нет, насколько мне известно.

— Но она была обнаружена именно в «моррисе», принадлежащем Элизабет Тротвуд.

— Тротвуд… — эхом отозвался Кинсард. — Бетси Тротвуд. Думаю, это та самая Бетси. Она не отрицает, что знакома с моей женой?

— У нас не было времени связаться с ней, — уклончиво ответил Тёрли.

«По описанию смотрителя, квартиру в Крейнбрук Мэншенс снимала женщина, удивительно похожая на Барбару Кинсард. Предстоит выяснить, она это или нет, — подумал он про себя. — И если Артур Кинсард узнал про эту квартиру, то с большой долей вероятности его можно заподозрить в убийстве».

Вслух же он начал благодарить адвоката за ценную информацию, но Кинсард перебил его:

— Могу еще добавить, правда, с чужих слов (речь идет о нашей кухарке, миссис Хэнсон), что жена, очевидно, вышла из дома в домашнем платье и тапочках. Без шляпы и сумочки.

— Значит, — заметил Тёрли после долгой паузы, — она вышла из дома до 10 утра, иначе кухарка видела бы ее.

3

Как только Кинсард вышел из кабинета, Тёрли вызвал к себе Ролингса.

— Первым делом отыщи человека, который частенько бывал на квартире в Крейнбрук Мэншенс. И проверь историю с рестораном.

— Слушаюсь, сэр. Разрешите доложить: констебль просил передать, что у него сидит человек, который хочет видеть инспектора, ведущего расследование по делу об убитой девушке, обнаруженной в машине. То есть вас.

Вслед за этим из коридора донесся грубый смех, и кто-то резко распахнул дверь. В комнату ввалился мужчина средних лет, в дорогой одежде и с дипломатом в руке. Безвкусный перстень с бриллиантом подчеркивал его поползновения на изысканность.

— Никак, инспектор Тёрли! — воскликнул он. — Помню вас по делу Гибберна. Я присутствовал в суде.

— Кто вы? — спросил Тёрли.

Незнакомец обернулся и, увидев, что констебль вышел из комнаты, доверительным тоном сказал:

— Я узнал об этом из газет. Не будем терять время, инспектор, и приступим к делу. Вы нашли ее в «моррисе» с номером ДВ 2165?

— Как вас зовут? — повторил Тёрли.

— Она моложе тридцати лет, — не обращая внимания на слова инспектора, продолжал незнакомец, — с каштановыми волосами, зеленоватыми глазами, примерно на дюйм выше меня? Точно? — и, заметив нетерпеливое движение инспектора, добавил: — Позвольте закончить. У нее небольшой шрам вот здесь? — он показал на место выше пояса.

— Верно. А теперь садитесь и назовите свое имя, — сухо произнес Тёрли.

— Меня зовут Сэмюэль Флэнч. Оптовый торговец овощами и фруктами. Но я хочу сказать вам другое: это Элизабет Тротвуд, или просто Бетси. Вы хотите знать, почему я пришел сюда? Я не из тех людей, кто увиливает от гражданского долга, и всегда готов помочь полиции в сложных делах. Ха-ха! — он натянуто рассмеялся.

Тёрли был знаком подобный тип людей: грубых, склонных к показным манерам и одежде, и, как правило, вполне преуспевающих.

— Продолжайте, мистер Флэнч, — попросил он.

— Бетси была для меня небольшим развлечением, и мне бы не хотелось, чтобы моя жена узнала об этом. Вы понимаете? — несколько смущенным тоном пояснил оптовый торговец овощами и фруктами.

— Не в наших интересах подкладывать вам свинью, мистер Флэнч.

— Спасибо, инспектор. Так вот, вернемся к Бетси. Я снял для нее квартирку в Крейнбрук Мэншенс. Купил ей машину. И буквально вчера оплатил ее счет за одежду. — Флэнч выложил на стол оплаченный счет. — Видит бог, мне ее будет не хватать. С ней было совсем неплохо…

Тёрли нажал кнопку звонка и, когда в кабинет вошел констебль, обратился к нему со словами