Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт!
Принять и закрыть

Читать, слущать книги онлайн бесплатно!

Электронная Литература.

Бесплатная онлайн библиотека.

Читать: Был ли Сталин агентом охранки - Неизвестен Автор на бесплатной онлайн библиотеке Э-Лит


Помоги проекту - поделись книгой:

МАНДЕЛЬ (читает).

"Зборовский и его семья продолжали жить во Франции и тогда, когда немецкая армия оккупировала половину страны. Мы с госпожой Далиной решили помочь семейству Зборовских бежать из Франции, обеспечили их необходимыми документами, и в декабре 1941 года Зборовский, его жена и сын очутились в Филадельфии, штат Пенсильвания. О том, что Зборовский числится советским шпионом в Соединенных Штатах, мне стало известно только от Александра Орлова. Помимо моих общих представлений об отношении НКВД к своим бывшим агентам, весьма немногое указывает на то, что, по крайней мере, в течение определенного времени Зборовский был связан с представителем НКВД в этой стране, а именно... "

ОРЛОВ. Я не расслышал.

МАНДЕЛЬ (читает).

"О том, что Зборовский числится советским шпионом в Соединенных Штатах, мне стало известно только от Александра Орлова. Помимо моих общих представлений об отношении НКВД к своим бывшим агентам, весьма немногое указывает на то, что, по крайней мере, в течение определенного времени Зборовский был связан с представителем НКВД в этой стране, а именно то, что недавно он сам признался, как через некоторое время после его прибытия в США к нему обратились агенты НКВД в Америке. Однако я сомневаюсь, что он говорит всю правду".

ОРЛОВ. Откуда он об этом знает?

МАНДЕЛЬ (читает).

"В 1943 или 1944 годах ему было поручено доносить на русские эмигрантские группировки в Нью-Йорке, и для этого он сблизился с различными эмигрантскими лидерами. Например, он дал русскому писателю-меньшевику Аарону Югову 100 долларов, предположительно, на осуществление публикации определенного просоветского статистического материала. Сомневаюсь, что он заплатил из собственного кармана, который в это время был довольно пуст. Он также пытался сблизиться с другими меньшевиками". Есть замечания?

ОРЛОВ. У меня нет никаких замечаний, сэр.

ОРЛОВА. У меня есть замечание. Если господин и госпожа Далины помогли этому человеку приехать в Америку, зная все те дела, которые они описывают тут, то как это возможно, что господин Далин в присутствии меня и моего мужа... В каком ресторане это происходило?

ОРЛОВ. В "Лонгчемпс-ресторане".

ОРЛОВА. Когда? Я прошу вас записать эту дату... Утверждал, что не знает, где этот человек, а мой муж сказал: "Быть может, он сейчас в Польше большой чиновник в НКВД, ведь он именно там вырос". Он сказал: "Может быть". "Может быть, он был во Франции во время войны, -- сказала я, -- и там погиб". "Нет, мне известно, что он покинул Францию", -- сказал он. Не было бы ему проще сказать Орлову: "Вы ищете человека? Этот человек здесь. Может быть, вы в состоянии сделать что-то по этому поводу". Но он задал один очень интересный вопрос: "Способны ли вы узнать Зборовского?"

ОРЛОВ. Вопрос мне?

ОРЛОВА. "Вы когда-нибудь видели этого Зборовского?" -- "Мой муж ответил: "Нет". -- Способны вы его узнать?" -- "Нет". "Вам была известна его фамилия?" Мой муж сказал: "Нет".

МАНДЕЛЬ (читает).

"Кроме квартиры в Бронксе в Нью-Йорке, Зборовский в настоящее время владеет летним домом в Коннектикуте, где его семья проводит лето. Зборовский поведал впечатляющую историю о том, как ему удалось приобрести этот дом: приятельница Зборовских покончила жизнь самоубийством и завещала этот дом его сыну, который ей очень нравился.

В Соединенных Штатах Зборовский побывал на многих работах, но поскольку он сам из этого секрета не делает, я полагаю, мне незачем их перечислять. В завершении мне хотелось бы упомянуть, что, по словам Орлова, Зборовский был не мелким шпионом, а крупным агентом, и, похоже, что НКВД не позволяет агентам такого калибра дезертировать и сбиться с пути".

ОРЛОВ. Это -- истинная правда. Поскольку НКВД имеет в своем распоряжении написанные от руки докладные, докладные, написанные самим Зборовским, они его не отпустят. Я знаю, как действует НКВД. Они бы заставили его работать.

Но не думаю, что им бы потребовались серьезные меры воздействия, чтобы принудить его к работе. Зборовский неплохо жил на это в течение многих лет. Почему бы ему не продолжать? Он работал ради денег, и я твердо убежден, что до тех пор, пока он не узнал о том, что я занимаюсь его разоблачением, он непрерывно работал со здешними шпионскими шайками и, быть может, даже руководил ими. Из того, что я слышу от Далина, я делаю вывод, что Зборовский в данное время следует совету своих русских хозяев и признает то, чего не может отрицать, потому что я разоблачил его и потому что мое письмо говорит само за себя. Но русские хозяева посоветовали ему скрыть все остальное.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ИСТЛЕНД. Есть еще вопросы?

САУЭРВАЙН. Больше нет.

РАЗМАХ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СОВЕТОВ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ

Четверг, 14 февраля 1957 года

Сенат Соединенных Штатов Подкомиссия по расследованию выполнения закона о внутренней безопасности и других актов, касающихся внутренней безопасности. Юридическая комиссия. Вашингтон, округ Колумбия

Подкомиссия начала свое заседание, следуя регламенту, в 11. 05 утра в помещении No 424 здания Сената под председательством сенатора Джона Л. МакКлеллана.

Присутствует: сенатор МакКлеллан.

Также присутствуют: главный юрисконсульт Роберт Моррис, заместитель юрисконсульта Дж. Дж. Сауэрвайн, заместитель юрисконсульта Уильям А. Рашер, директор исследовательской службы Бенджамин Мандель и Роберт МакМанус, аналитик.

Сенатор МАККЛЕЛЛАН. Комиссия приступает к работе.

Господин юрисконсульт, прошу вас коротко обозначить тему слушаний.

МОРРИС. Господин председатель, свидетель сегодняшнего утреннего заседания -- бывший сотрудник советской тайной полиции, экономический советник НКВД, который готов дать свидетельские показания о шпионаже Советов в отношении Соединенных Штатов, а также, по-моему, о советском манипулировании денежными средствами.

Сенатор МАККЛЕЛЛАН. Его показания уже рассматривались на закрытом заседании?

МОРРИС. Да.

Сенатор МАККЛЕЛЛАН. Хорошо. Сэр, прошу вас встать и быть приведенным к присяге. Клянетесь ли вы торжественно, что свидетельские показания, которые вы готовы дать перед этой расследующей дело Подкомиссией, будут правдой, только правдой и ничем, кроме правды, да поможет вам Бог?

ОРЛОВ. Клянусь.

Сенатор МАККЛЕЛЛАН. Хорошо. Господин юрисконсульт, приступайте.

СВИДЕТЕЛЬСКИЕ ПОКАЗАНИЯ АЛЕКСАНДРА ОРЛОВА

МОРРИС. Где вы родились, господин Орлов?

ОРЛОВ. В России.

МОРРИС. В каком году?

ОРЛОВ. В 1895 году.

МОРРИС. Не сумеете ли вы обозначить для нас некоторые наиболее важные из занимаемых вами должностей в советском правительстве?

ОРЛОВ. Во время гражданской войны в России я был командиром партизанских отрядов на Юго-Западном фронте, а точнее, Двенадцатой Красной армии.

МОРРИС. Вы командовали операциями на испанском фронте?

ОРЛОВ. Нет. В России во время гражданской войны.

МОРРИС. Извините.

ОРЛОВ. Затем я был начальником контрразведки этой армии. В 1921 году я командовал пограничными войсками в северном регионе России, а также местными частями, базировавшимися в Архангельске. В 1921 году меня назначили в Верховный суд Советского Союза, который в то время еще не назывался Советским Союзом, а просто Федеративной республикой. С 1922 по 1924 год я был заместителем прокурора в Верховном суде всей страны. В 1924 году меня послали в ОГПУ, что то же самое, что НКВД, в качестве заместителя начальника Экономического управления, которому надлежало курировать промышленность и торговлю.

МОРРИС. Вы были заместителем начальника?

ОРЛОВ. Заместителем начальника Экономического управления ОГПУ, или НКВД.

МОРРИС. То есть советской тайной полиции?

ОРЛОВ. Можете называть это так. Это было министерство внутренних дел.

МОРРИС. В отличие от военной разведки?

ОРЛОВ. Да. Затем в 1925 году меня послали на Кавказ командующим пограничными войсками, которые охраняли границу Советского Союза с Персией и Турцией. В 1926 году я был назначен начальником Экономического управления НКВД, которое надзирало за внешней торговлей. В начале 1936 или конце 1935 года я стал исполняющим обязанности начальника Управления НКВД по железным дорогам и морскому транспорту. В 1936 году, когда в Испании началась гражданская война, меня послали в Мадрид в качестве советского дипломата и советника Республиканского правительства Испании по делам, относящимся к разведке, контрразведке и ведению партизанских действий в тылу врага. Я командовал там партизанскими действиями; и в газетах было отмечено, что мы преуспели в организации двух повстанческих групп, одной в районе Ла Рош, а другой, в Рио Тинто, среди шахтеров, которые вели очень успешные бои и заставили генерала Франко отдать приказ отозвать с фронта две дивизии и отправить их на борьбу с партизанами. Я прибыл в Испанию в 1936 году, в начале сентября, а покинул ее 12 июля 1938 года, когда я порвал с советским правительством и перебрался через Канаду в Соединенные Штаты.

МОРРИС. И с тех пор вы живете в Соединенных Штатах?

ОРЛОВ. Да. Все это время я провел в Соединенных Штатах, скрываясь почти пятнадцать лет вплоть до 1953 года, когда я опубликовал свою книгу "Тайная история сталинских преступлений" и ряд статей в журнале "Лайф".

МОРРИС. Вы никогда не давали показаний перед комиссией Конгресса или судом правительства Соединенных Штатов?

ОРЛОВ. Я давал свидетельские показания перед Подкомиссией по внутренней безопасности на закрытом заседании.

МОРРИС. 28 сентября 1955 года?

ОРЛОВ. Да.

МОРРИС. И кроме этого, вы нигде не давали показаний?

ОРЛОВ. Нет, не давал.

МОРРИС. И вы неизвестны в Соединенных Штатах как Александр Орлов?

ОРЛОВ. Практически нет. Я жил, скрываясь, потому что вынужден был прятаться от убийц, которых должен был послать или послал, не сомневаюсь, советский НКВД по приказу Сталина. Когда я порвал с советским правительством, мне пришлось задуматься о своей матери и о матери моей жены, которые оставались в России, и я не сомневался, что меня ждут покушения на мою жизнь. Поэтому я написал письмо Сталину с копией Ежову, который был тогда правой рукой Сталина, предупреждая их, что если что-нибудь случится с нашими матерями или я буду убит, мои мемуары будут опубликованы вместе с известными мне секретами о сталинских преступлениях. Чтобы убедить Сталина, что я не шучу, я, невзирая на протесты моей жены, приложил к письму целый список сталинских преступлений, сопроводив их выражениями, которые он сам употреблял на тайных встречах с главами НКВД, когда придумывал и фальсифицировал доказательства против вождей революции во время московских судилищ. Это, по-видимому, произвело определенный эффект, и я понял, что меня не убьют прямо на улице, а попытаются похитить, спрятать в каком-нибудь укромном месте и заставить отдать все мои записи, воспоминания и прочие подобные вещи. В 1953 году я пришел к заключению, что наших матерей уже не может быть в живых, ибо прошло слишком много лет, и решил попробовать предложить мою рукопись, пока Сталин еще жив, редакторам журнала "Лайф".

МОРРИС. Подождите, господин Орлов... Я должен сказать, сенатор МакКлеллан, что когда в 1955 году нам стало известно, что этот свидетель знает человека, который в то время получал субсидии от Фонда Рассела Сейджа и работал в Администрации ветеранов в Бронксе в Нью-Йорке, мы поняли, что господин Орлов, имея опыт работы в советских организациях, не сомневается, что этот человек -- советский агент, и попросили господина Орлова дать свидетельские показания именно по этому вопросу. Ранее вы выступали по этому поводу на закрытой сессии, поэтому ваши показания не стали достоянием общественности. Знали ли вы Марка Зборовского или слышали ли вы о нем?

ОРЛОВ. Да, могу. Если хотите, могу кратко о нем вам рассказать.

МОРРИС. Он антрополог, получает субсидии от Фонда Рассела Сейджа, работает в Администрации ветеранов и живет в Бронксе.

ОРЛОВ. Перед тем как я покинул Россию в 1936 году, мне стало известно, что НКВД удалось забросить шпиона в окружение Троцкого и его сына Льва Седова и что Сталин лично знал об этом агенте и читал его донесения о Троцком и сыне Троцкого. Я хорошо понимал, что это значит. Я понял, что Сталин делает все возможное, лишь бы загнать Троцкого в угол и убить его, а также то, что через этого человека Сталин может заслать в дом Троцкого убийцу под личиной охранника или секретаря. Когда я услышал об этом, я понял, что всего лишь кучка избранных людей знает об этом агенте. И я боялся спросить, как его зовут, потому что, если его разоблачат, если я его разоблачу, то неминуемо начнется расследование по поводу того, кто его разоблачил. Таким образом, не спросив его фамилии, я отправился в Испанию. Я знал, что этот агент работал в Париже, где жил сын Троцкого, и издавал "Бюллетень оппозиции".

МОРРИС. Какая была фамилия у сына Троцкого? Под каким именем он был известен?

ОРЛОВ. Он был известен как Лев Седов.

В период моей работы в Испании во время гражданской войны я то и дело приезжал по делам во Францию и всячески старался там узнать у шефа резидентуры НКВД в Париже, во Франции, кто этот агент. Я выяснил, что этот агент стал ближайшим другом сына Троцкого Льва Седова и что он переписывается с самим Троцким. Я опять-таки не спросил его фамилии, но выяснил, что зовут его Марк.

МОРРИС. Имя агента было Марк?

ОРЛОВ. Имя агента было Марк.

В то время я не знал, что его фамилия была Зборовский. Затем я выяснил, что он подписывает статьи в "Бюллетене оппозиции" Троцкого именем "Этьен". Я узнал также, сколько ему лет, что он женат и у него есть ребенок, совсем маленький -- около года, и я выяснил, что этот агент работает в научно-исследовательском институте, который возглавлял старый хорошо известный социалист Борис Николаевский. Таким образом, у меня появилось достаточно сведений, чтобы разоблачить этого человека. Вскоре после этого я порвал с советским правительством и переехал в Соединенные Штаты.

МОРРИС. Вы говорите, что решили разоблачить этого человека?

ОРЛОВ. Да, я решил разоблачить этого человека и предупредить Троцкого, что этот человек может подослать к нему убийцу.

МОРРИС. Иными словами, вы уже расстались с идеалами Советов?

ОРЛОВ. Да. И как только я приехал в Соединенные Штаты и устроил свои личные дела, я написал два письма -- одно Троцкому в Мексику и другое, копию, -- его жене, тоже в Мексику, предупреждая их об этом агенте-провокаторе, которого заслали в их среду, и предостерегая Троцкого против этого человека. У меня есть копия этого письма, которую я передал Подкомиссии по внутренней безопасности на ее заседании. Это фотокопия, снятая с машинописной копии, а также перевод письма.

МОРРИС. Это то самое письмо, которое вы много лет тому назад послали самому Троцкому?

ОРЛОВ. Да. Я послал его 27 декабря 1938 года.

Сенатор МАККЛЕЛЛАН. Хотите ли вы, чтобы это письмо было зачитано для протокола?

МОРРИС. По-моему, это было бы полезно, сенатор.

Сенатор МАККЛЕЛЛАН. Будьте любезны, прочтите это письмо для протокола.

ОРЛОВ. Поскольку письмо длинное, я просил бы разрешения привести здесь лишь некоторые цитаты из него.

Сенатор МАККЛЕЛАН. Что ж, все письмо...

МОРРИС. Я предлагаю занести все письмо в протокол, а свидетеля попросить прочесть лишь соответствующие куски.

Сенатор МАККЛЕЛЛАН. Хорошо. Письмо в этом месте будет занесено в протокол.

(Указанное письмо было помечено как "Вещественное доказательство No 426")

Вещественное доказательство No 426

(застенографированный текст)

27 декабря 1938 г.

Дорогой Лев Давыдович, я -- еврей, приехавший из России. В юности я был близок к революционному движению (партия Бунд). Затем я эмигрировал в Америку, где и живу уже много лет.

У меня остались в России близкие родственники. Среди них есть человек по имени Лушков, Генрих Самойлович, видный большевик, руководитель ЧК. Это тот самый Лушков, который, испугавшись за свою жизнь, 8 месяцев тому назад бежал из Хабаровска (Россия) в Японию. Об этом было напечатано во всех газетах. Оттуда (из Японии) он написал мне в Америку, прося меня приехать и помочь ему. Я поехал туда и помог ему, чем мог. Я отыскал адвоката, который позаботился бы о том, чтобы его не выслали обратно к Советам, и дал ему немного денег.

Почему я пишу обо всем этом Вам? Потому что я узнал от Лушкова, что в Вашей организации есть опасный агент-провокатор. Я больше не революционер, но я честный человек. А честные люди относятся определенным образом к агентам-провокаторам. Вот что я узнал от Лушкова:

Всей деятельностью против старых большевиков в России ведал Молчанов, начальник тайного ведомства. Он готовил в Москве суд над Зиновьевым. А Лушков работал у Молчанова помощником. После ареста Ягоды Лушкова перевели в Хабаровск и назначили начальником политической полиции и помощником генерала Блюхера. А тем временем Молчанов и все прочие высшие офицеры тайной полиции, служившие под Ягодой, были расстреляны по приказу Сталина. Лушков понял, что близок и его час, и бежал в Японию.

Из разговора с Лушковым мне стало ясно, что он сам тоже принимал участие в преследовании революционеров и подготовке суда над Зиновьевым. Сейчас Лушков -- враг Сталина, но он отклонил мое предложение отомстить за революционеров, сидящих в тюрьмах в России, так как боится, что если займется этим, русское правительство будет настаивать на его высылке из Японии и может на этот счет договориться с японцами.

Но я-то думаю, что не в том дело и что подлинной причиной отказа Лушкова является то, что он сам, побуждаемый стремлением к повышению и жаждой власти, принимал активное участие в преступлениях, совершавшихся против революционеров.

Когда я вернулся в Соединенные Штаты, я ближе познакомился с трагедией русских революционеров и прочел такие книги, как "Невиновен" и "Дело Льва Троцкого".

Дорогой Л. Д., эти книги порождают возмущение жестокостью, с какою в России относятся к людям, которые отдали всю свою жизнь революции. Под влиянием этих книг я решил (к сожалению, немного поздно) написать Вам о самом важном факте, который я узнал от Лушкова: о важном и опасном агенте-провокаторе, который долгое время был помощником Вашего сына в Париже.

Лушков категорически против того, чтобы опубликовать известные ему вещи, и не намерен выступать сам с публичными разоблачениями, но он не возражает против того, чтобы сообщить Вам, кто является главным агентом-провокатором или сталинским чекистом в Вашей партии.

Лушков дал мне детальную информацию об этом агенте при условии, что никто -- даже Вы сами -- не должен знать, что эта информация исходит от него. Несмотря на то, что Лушков забыл фамилию провокатора, он сообщил достаточно деталей, чтобы Вы могли безошибочно установить, кто этот человек. Этот агент-провокатор долгое время помогал Вашему сыну Л. Седову в издании Вашего русского "Бюллетеня оппозиции" в Париже и сотрудничал с ним до самой его смерти.

Лушков почти уверен, что имя провокатора -- Марк. Он был буквально тенью Л. Седова, информировал ЧК о каждом шаге Седова, обо всей его деятельности и личной переписке с Вами, которую провокатор читал с ведома Л. Седова. Этот провокатор втерся в полнейшее доверие Вашего сына и знал о деятельности Вашей организации столько же, сколько сам Седов. За работу этого провокатора несколько офицеров ЧК получили ордена и медали.



Поделиться книгой:

На главную
Назад