Мелкинд Виллейн (Золотой Талисман)

- Как тебя угораздило! Зачем сунулся под удар? - укоризненно проговорила Унрулия. Я дёрнул плечом, кто ж знал заранее!

- Дед приведёт еще, надо уходить. Помогите забраться в телегу.

Подхватили за ноги и за плечи, еле подняли - пусть ростом я не велик, но кость тяжёлая. Перевалили как мешок с мукой за борт замершей косо телеги. Повозка выровнялась на все четыре колеса, Эритор в два касания вспорхнул на облучок, в руках вожжи, щёлкнул, неумело понукая лошадь, но та дёрнула, лишь бы прочь от побоища.

- Дай погляжу! - запричитала Унрулия, пальцами задирает край куртки. - Ничего себе!

- Что там, спина сломана? - с трагическими нотками спросил я.

- Н-нет, будь сломана, уже учуяли бы. Здесь огромный синяк.

- Тогда почему отнялись ноги?! Это пройдет?

- Не знаю, к лекарю надо, в город. Или к магу толковому, только где их теперь взять... ты сам можешь что?

Я прикусил губу. В столицу не попасть, смута и облыжные обвинения отрезают путь. Унрулия оставила в покое, на смуглом лице понятная бледность, и выражение, как если набрала воздуха, но не решается сказать.

Возок бодро прыгает по лесной дорожке, корни могучих деревьев разлеглись поперёк, то и дело подбрасывают колесо и нас заодно. Впереди светлеет, намекая, что разбойничья чаща вот-вот кончится, и нужно принимать решение, куда двигать дальше. Унрулия сидит, обняв сына, но поглядывает искоса в мою сторону. Я пригляделся к мельчайшим черточкам, они столь красноречивы. Женщина то хмурит брови, то вздыхает, тяжёлые думы морщат на миг гладкий лоб.

- В Ретунии были, гм, есть маги знатные. Да и вы сможете пристроиться, спрятаться у моей родни, - проговорил я старательно ровным голосом.

- У мелкиндов что-ли? - удивилась Унрулия, уголки губ пошли вверх в милой улыбке, на щеках ямочки. - Как среди вас спрячешься?

- Нет, я вырос у людей.

Унрулия хмыкнула, само недоверие, Эритор обернулся, рот приоткрыт, вот-вот муха залетит. И почему это так удивляет? Хотя, да, и люди, и эльфы, и гномы, не говоря об иных расах, не примут чужака. Так повелось с былых времен, кто не свой - враг. Слишком много крови и бед пролегли между всеми нами.

- Так вышло. Младенцем к вратам города подбросил пустынный клан, они так делают в особо тяжкие годы. Родители, скорее всего, погибли. Обычно, наша диаспора берёт на воспитание, но, сказывали, с тем кланом вражда... кабы не тётушка, не лежал бы как колода, без ног!

Голос мой сорвался чуть ли не на рыдание, к щекам бросилась горячая кровь, в уголках глаз слёзы. Но Унрулия с рассеянной улыбкой не обратила внимания.

- До границы Ретунии близко... - задумалась Унрулия. Я сейчас полностью в их власти. Магии шишь, ноги не ходят. Жалкий калека! Накатила злость, тоже мне, рыцарь, "сам мал, но малых защищает". Дозащищался! Надо было бежать, потом бы вернулся, по уму расправился с разбойниками. Теперь лежу мешком, на милость случайных незнакомцев. Унрулия вон, уже моську морщит - хочет бросить, да не знает как сказать! Я, сгоряча, решил подлить масла в огонь.

- Близко-то близко, но через болота, а там тролли. Кое-кто похуже троллей - смердюки!

- Что за смердюки?

- Беглые, крестьяне что удрали и от наших лордов, и от ретунских. Засели в болотах, живут, - я пожал плечами, - живут как могут, чужаков не выносят на дух. О них такие истории сказывают...

Эритор раскраснелся, в голубых, по-детски доверчивых глазах жгучее любопытство.

- Виллейн, расскажи про смердюков! И про троллей!

Я вздохнул, делать, всё одно, нечего, пока кляча мерно тащит телегу сквозь подлесок.

- Жил-был тролль, сидел, себе, в болоте, растил лягух да пиявок. Однажды, пришел злой колдун с колдовским своим амулетом, зелёным да ядовитым. И пришлось троллю топать в чужую страну, местному принцу на потеху да расправу...

Я рассказал всю историю, как удалось сложить из фрагментов, речь плавная и мерная, как у тётушки в детстве. Унрулия прислушивается, с улыбкой глядит на сына. Под конец, улыбка застыла, как заморозили, пропала совсем.

- Где же принц Джетсет?

- Откуда мне знать? Тролль уволок, схарчил, утопил в болоте!

Я махнул рукой, при всей симпатии к Его Высочеству - сам виноват, неча лезть сдуру. Себя погубил и меня подставил. Назвался принцем, руби тролля! Вспомнился Роуди, гном прям, как палка, и прост, как камень. Попрёт на поиски Джетсета, начав, вестимо, с того овражка. Или сразу пойдёт искать Талисман? Надо торопиться!

- Унрулия, поговорим начистоту. Я вам в тягость, до ближайшего города десятки лиг, скоро болота. Уверен, за мной погоня, наверняка, объявили главным злодеем, убивцем принца!

Унрулия замедленно кивает, так, что не поймешь, согласна или просто: да-да-да, говори-говори. Я продолжил, пытаюсь воззвать к разуму.

- Вам бы меня бросить, уйти вдвоем. С другой стороны, тоже бежите. От чего? Или - кого? Если ищут женщину с ребенком, найти просто, люди запомнят. Да и неприятности в дороге, сама видишь, наготове.

Я замолк, слова сказаны, решение не за мной.

- Какой нам толк от калеки? - жёстко возразила Унрулия. - Это ты попался на сладкие уговоры дедка! Я ничего не решала!

- Я, и поплатился за это! Посмотри на меня. Думаешь, не точила мысль - сбежать, оставить разбойникам на поругание? Вступился за вас, и что теперь?!

- Мама! Нельзя бросать Виллейна, о чём вы, Он спас нас, он... он тоже герой, как отец! Помнишь, рассказывала?

Её щёки мгновенно залила краска, Унрулия быстро украдкой стрельнула глазами на меня. Старательно делаю вид, что не обратил внимания. Что ещё могла сказать сыну? Мальчишке лучше верить: папа герой, странствующий рыцарь, погиб храбро в дальних странах. О, я это очень хорошо понимаю! Жаль, не нашлось никого, сказавшего слова доброго, хоть что-нибудь, про моих.

- Виллейн! Мы должны найти Джетсета! Мама, как ты не понимаешь, если король мертв, Джетсет - единственный наследник!

Унрулия дёрнулась на последней фразе. Глядя куда-то вниз и вбок, проговорила медленно, через силу:

- Ты прав, сынок - Джетсета нужно найти! Только вылечим, сперва, Виллейна.

Глава 8

Погоня не заставила ждать.

Небо пугает низкими облаками, напрасно, уже не верит никто, за плечами месяц засухи. Солнце золотом льётся в частые прорехи, в самой вышине, вторым небесным ярусом белые завитки. Мы успели порядочно отъехать от леса, на горизонте холмы меняются плоской как стол степью. Травы жёлтые, до предела сухие, шепчут, жалуются под крепчающим ветром.

Вчера сидел в темнице без надежды выбраться, краткий, но радостный миг свободы и вот, снова прикован. На этот раз к ногам, лежат, проклятые, бесчувственным грузом поперек воза.

Раскаркалось, взвилось над лесом вороньё, на опушке осадили коней всадники, такие же чёрные. Озираются исподлобья, наш возок удачно нырнул в ложбину.

- Эритор, правь в сторону, вон к тем кустам! - скомандовал я, повернулся к Унрулии. - А ты сделай что-нибудь со следами!

На твёрдой дороге езжено-переезжено, но в высокой траве чёткий след колес. За кустами зеленеет, угадывается ручеёк. Лошадь радостно фыркнула, зашла по колено, конячьи губы жадно приникли к воде.

- Что я могу с ними поделать! - возмутилась женщина, кулачки упёрты в бока. Нашла время препираться.

- Я почём знаю? Выправь стебли руками!

Звучит глупо, Унрулия уставилась соответственно. Солнце блестит на серьгах, жемчужины светятся жёлтым, как в огне. В огне?!

- Подожги тогда, смотри, вокруг одна сушнина! Точно, устроим пал, отсидимся у ручья. Эритор, дай оберег и завяжи глаза лошади.

Я схватил оберег, чую магическую искру. Подожди чуток, скоро, скоро вырвешься на свободу! Швырнул Унрулии, та поймала на лету, вырвался крик боли - в ладонях маленькое солнце.

Унрулия побежала, умница, то вдоль правой обочины, то вдоль левой. В вытянутых руках пылает жаром оберег, за спиной полотнище огня. Трава разгорается охотно, загудел ветер, гонит пал прочь от нитки дороги. Дым такой, что сразу закашлялись, лошадь фыркает без перерыва, из-за гула пламени ничего не слыхать. В небе чёрточки птиц, сложили крылья, но горячий воздух упрямо толкает ввысь.

Преследователи замерли на высотке, человек пять-шесть, высматривают исподлобья. Впереди главный, смоляной конь бьёт копытом, круп укрывает плащ цвета сажи, лицо смутно знакомо, но с такого расстояния черт не разобрать.

- Не больно похожи на разбойников! Что скажешь, красавица, по вашу душу пожаловали?

Унрулия дует на обожжённые ладони, пристально вглядывается, смуглую кожа лица как мукой обсыпало. Отряд ринулся дальше, кони хрипят, дико вращают глазами, но шпоры и короткая узда заставляют скакать меж стен пламени. Всадники пронеслись по дороге, обгоняя пожар.

Звук колокола прилетел с деревеньки, нет, из села - откуда в деревне церковь? Село не видно за мелкими холмами, ручеёк бежит промеж, если двинуться вдоль берега, как раз выйдем. Я окинул взглядом ручей - не выйдет, густой ивняк торчит, местами, прямо из воды.

- Ты скажи, за какие грехи гонятся? - спросил я. Унрулия передёрнула плечами.

- С чего взял, что за нами? Не будем об этом, сейчас главное - уйти от погони, добраться до лекаря, - надавила на больное Унрулия. Я морщусь при неловком движении, к спине как доску привязали, и бьют, бьют с каждым ударом сердца. Пробую шевелить пальцами ног, не выходит, от спины вниз пустота, усилие вязнет в животе, там словно горячее болото. Вдруг стало отчаянно не по себе от мысли упасть в глазах Унрулии! Дыша размерено и ровно, я проговорил, получилось - сквозь зубы:

- Не надо лекаря, и мага не надо. Это просто отёк, ушиб. Пройдёт через пару дней... только нет этих дней!

- Почему нет? Найдём сердобольного крестьянина, вдову на отшибе, мир не без добрых людей. Отсидимся - и дальше в путь!

Я заколебался. Унрулия правильно говорит, неделька покоя не помешает, там и двинемся... куда, зачем? Чародей дал понять: Талисман падёт через три дня.

Солнце в высшей точке, покатилось по небосводу на закат. Гном, а может, и Хольстер, уже топчут лиги на пути к горе. Нельзя позволить завладеть Талисманом! Я взглянул на Унрулию, та следит пристально, чует тонко развитой женской чуйкой, легко читает с лица, не мысли, нет, но сомнения. Эх, была, не была!

- Придётся рассказать. В дороге, пора выбираться из пожарища, пока дым глаза не выел.

Эритор щёлкнул вожжами, лошадка с опаской ставит копыто, глаза завязаны. Воз тяжело вкатился на ровное место, поле вокруг чёрное, серые дымки свиваются тугие спирали. Раскаленный воздух дрожит и за сто шагов расплылось, в мареве ничего не видать.

- Поклянись сыном сохранить в тайне! Обещай что поможешь, это очень важно, важнее всего что было!

- О чём ты, не понимаю!

- Просто - клянись! Хранить секрет пока мы в пути, тебе ничего не стоит, а там, решишь как поступить.

Унрулия неохотно кивнула, мелко так, как приветствуют прислугу. И на том спасибо! Я помедлил, подбирая слова.

- Явился чародей и сообщил: через три дня на гору падёт Золотой Талисман. Талисман это не какой-то там амулет, могучий артефакт, наполнен океаном магии! Хватит очень надолго. Магия Фитца тоже проистекает от какого-то артефакта, вряд ли от талисмана, иначе бы не сидел в промозглой башне крохотного королевства. Чем я хуже, почему должен довольствоваться крохами с господского плеча?! Добуду свой. Без магии я - никто.

Губы Унрулии превратились в тонкую линию, возразила неодобрительно:

- Зря на себя наговариваешь, в лесу без магии справился, старик не в счёт! Упадёт твой Талисман, и что? Пусть себе лежит, поправишься - заберём.

Сердце радостно пропустило такт от последних слов.

- Нельзя медлить! Роуди, да и Хольстер знают, подслушали чародея, могут быть на полпути. Чародей тот сам не из молчунов, другим разболтает!

- Это кто такие?

- Коллеги по колдовской башне. Бывшие приятели, чтоб им провалится, предателям!

- Талисман способен тебя исцелить?

Эритор внимательно прислушивается к разговору. Я задумался: выкладывать как есть или повременить? Как всегда, не зная что соврать, рубанул правду.

- Исцеление - необходимая мелочь. Что-то заставляет верить: чародей не обманывает, Талисман даст даже больше, чем смею надеяться. Я всегда стремился к магии, да не к простым фокусам с амулетами! К истинной первородной силе, помнишь, как в легенде о Симарине? Помоги, я в долгу не останусь! На меня положиться можно, сами видели.

Унрулия с улыбкой каким-то своим мыслям протянула руку.

- Я верю тебе. Надеюсь, поправишься, прежде чем придётся затаскивать на гору!

- Ура! - вскричал Эритор, вскочил, на лице восторг. Лошадка дёрнула с перепугу, Эритор кувыркнулся к нам через облучок.

Я пожал узкую ладонь, приятно прохладную. Стоило пальцам соприкоснуться, ледяная волна метнулась от кончиков вверх по кисти, стрельнула в локоть, в плечо и, наконец, в голову. Мысли остекленели, замерло и всё вокруг. Я смотрю тысячью глаз, шевелю тысячью рук, сгораю в жарком пламени, дымом ввысь, камнем наземь - всё это одновременно, вновь и вновь. Могучие удары сотрясают бесплотного меня, отбивают ритм, с каждым тактом наваливается тяжесть, больше, ещё вдвое, хребет бы затрещал, но давит со всех сторон, плющит, ещё сильнее, давит страшно, дышу как свинцом, сдавило до тонкого звона в ушах...

Чувства рывком вернулись к обычным. Попрыгивает воз, колёсная ось никак не договорится с шириной колеи, я лежу на неудобном и жёстком, в затылке пульсирует. Разлепил глаза, на фоне болезненно яркого ясного неба чёрный ореол волос, непокорные пряди щекочут шею. Унрулия склонилась надо мной, отпрянула.

- Виллейн, что с тобой?!

- Н-не знаю. Всё в порядке.

- Повалился как сноп, смотри, шишку набил! Наверное, надышался, сидишь понизу. Надо выбираться из дыма.

Кряхтя как дед, привалился обратно к бортку телеги, гадаю, что за напасть. Отъехали далеко, догоняем пламя.

- Я что-нибудь бормотал?

Унрулия запустила пальцы в причёску, пара изящных движений и женская магия сработала - даже на мой, далёкий от благоглупостей, взгляд лучше. Глянула искоса.

- Так, ничего особенного.

- Что значит: "ничего особенного"? - уцепился я.

Эритор обернулся с озорной улыбкой, прыснул в ладошку, смешинки золотыми колесиками просочились сквозь пальцы. Я недоумённо тряхнул головой, те истаяли в воздухе, оставив тонкий как писк звон колокольчиков.

- В любви признавался! - выпалил Эритор.

- Я?! Кому признавался? То есть, к кому признался?

Вопрос повис без ответа, Унрулия делает вид, что занята, так занята. Расправила складки, отряхивает невесомый пепел, тёмное платье в серых разводах.

- Брось, ты так красивее! - сказал я неуклюже, пытаюсь заполнить неловкую тишину. Унрулия дёрнулась, я чувствую что краснею. Да что такое со мной?! - Послушай, твой оберег... он не защитный, так? Его Эритора отец подарил?