Мелкинд Виллейн (Золотой Талисман)

- Доброму гостю всегда рады, - сказала хозяйка приветливо.

- А не доброму? - спросил я, в вечной своей вредности.

- Не доброго найдётся чем отвадить, - ответила мать Эритора, пальчик скользит по чёрному шнурку от ключиц, меж полных грудей к запретному обычному люду оберегу.

- Мама, представляешь, его зовут Виллейн. Он узник, сбежал из колдовской башни! Нашёл под утесом, мокрого совсем. Представляешь, что узнали на площади?..

Я оборвал, затараторил:

- Послушайте, я не причиню вреда! Скажите - уйду прямо сейчас, вам могут грозить неприятности. Дайте только одёжки поболохонистей, да шляпу!

- Мне дела нет до королевских проблем! - резко ответила женщина. - Тем более, колдовских. Вы не похожи ни на преступника, ни на обычного жулика-мелкинда. Оставайтесь на завтрак, там видно будет. Меня зовут Унрулия.

Я поблагодарил кивком странную женщину. Из неё жена рыбака как из меня великан. Огляделся - в доме чисто, но скудно. Одежда Унрулии из явно добротной ткани, не каждый купец позволит. Жемчужные серьги, оберег - кто всё купил, если у мальчика нет отца? Впрочем, какая разница, главное - унести ноги из города, добраться до Талисмана.

Караси, запечённые в сметане до хрустящей корочки, устроились поверх гречневой каши, исходят паром в глиняном блюде посреди стола. Не успело блюдо опустеть, я не удержался, пустился в расспросы.

- Странно живёте. Не рыбной ловлей, много ли мальчишка принесёт. Мужа, видно, нет.

- Так уж и видно?.. Я дочь купца, отец оставил наследство, у самой голова и руки на месте!

- Мама умная и шить умеет. Из самого верхнего города наряды заказывают! - гордо вступился мальчуган. - Мама, герольд на рынке...

- То-то мне ваша, гм, ваше лицо кажется знакомым. Видел, поди, близ дворца.

- Из-под башни видали? - засмеялась она, обнажив ровные белые зубы. Я набрал воздуха ответить, как по улице пронёсся топот, спустя минут пять в дверь застучали, настойчиво, но как-то слабо. Эритор бросился открыть, на пороге старуха, щурится на меня близоруко. Перевела взгляд.

- Соседка, скорее на площадь! Ой, беда случилась!

- О чём вы? - спросила хозяйка.

Бабулька покосилась подозрительно - на меня.

- Слышали набат? Проскакал гонец - все на площадь!

Эритор, сделав просительное лицо, умчался, обгоняя старушку, мы остались наедине с тишиной. Взгляд прилип, конечно, к оберегу, а не к, гм, окружению. Так и хочется протянуть руку, прикоснуться, ощутить магии жар. Узнал сразу работу Мастера Фитца, похоже на одно из лучших защитных заклинаний, чтобы понять точнее, надо притронуться. Такие обереги делаются редко, по заказу самых влиятельных персон, больно много в них драгоценной сырой магии. Я с трудом разомкнул пересохший рот, спросил учтиво, на нейтральную тему:

- Эритор весьма крепок. Сколько ему, двенадцать?

Женщина мелко кивнула, взгляд не находит места, щёки смуглые, хорошо скрывают лёгкую бледность. Я продолжил, настойчивее.

- Знаю только один тип людей, не выдающих беглецов. Это такие же преступники!

- Вы так мало знаете. Мы не преступники. Королевская власть, - Унрулия помедлила, в глазах упрямое выражение пополам с какой-то детской обидой, - тот, кто правит от имени короля, нам не указ!

- Что значит - правит от имени короля, о чём говорите?

- Когда в последний раз видели Его Величество? Сколько не показывался на люди? - с жаром воскликнула она. - Год, два? Его Величество так же мёртв, как и отец Эритора!

- Не может быть! Мастер Фитц виделся регулярно, да и принц не похож на убитого горем сына. Как такое могли скрыть и, главное, зачем?

Эта женщина несёт бред. Бедняжка, тронулась слегка умом, живя с сыном одна. Наверняка, смерть мужа потрясла. Как бы побыстрее распрощаться так, чтоб не кинулась к страже. Я посмотрел на оберег, где-то в груди заворочалась жадная жаба, руки дёргаются забрать. В моем положении лишняя толика магии будет спасением.

Эритор ворвался с таким видом, что мать вскочила и мигом заперла дверь.

- Мама! Герольд снова объявил! Его Высочество погиб на охоте! Заговорщики-маги покушались и на принца!

Мальчик с ужасом уставился на меня, порывается заслонить маму. Та не даёт, крепко сжав за плечо. Я сижу, не в силах вымолвить слова, мысли вскачь. Унрулия глубоко вздохнула, лицо застыло как маска. Проговорила спокойным тоном:

- Сынок, пойди собери вещи. Как если едем за город. Давай-давай, иди!

Мальчик бросил на меня свирепый взгляд, но покорно прошёл в комнату.

- Поверьте, я не имею никакого отношения к смерти Его Высочества, тем более, Его Величества! Поверить не могу, как могло случиться, - сказал я, ладонь близ кинжала - на всякий случай. Кто знает, что она выкинет.

- О, мне это известно. Король умер два года тому назад. Дальнейшее - фарс и предательство! Бедный Джетсет.

- Откуда вам известно?!

Я вскочил на ноги, пора ими воспользоваться для бегства от сумасшедшей.

- Не важно. Послушайте, вы должны спасти сына! Ему, всем нам грозит страшная опасность!

Унрулия шагнула вплотную, губы решительно сжаты. Схватила за плечи, глядя чуть сверху глаза в глаза, проговорила с надрывом:

- Вы свалились на голову, и вы - наша единственная надежда! Не спрашивайте ничего, времени совсем нет. Вас наверняка ищут, нас - ещё нет, но будут. Нельзя мешкать, я помогу выбраться из города. Есть кое-какие связи, с папиных купеческих времён.

- Да постойте, не собираюсь взваливать на шею сопляка! Что за опасность? Это безумие, отправлять со мной, не видите, вешают всех собак в проклятом этом королевстве! Я решительно отказываюсь!

Унрулия отступила на шаг, пальцы поправили прическу, скользят вниз к вырезу платья, замерли поверх шнуровки.

- Ради сына готова отдать что угодно, - серьёзно проговорила она, глубоким хриплым голосом. - Вас, думаю, интересует это!

Унрулия резко рванула за шнур, тот лопнул, на свободу выпрыгнул оберег. Эритор в дверном проходе, за плечом увесистый мешок, шагнул на жест матери.

- Когда доберётесь до безопасного места, разумеется, - сказала она, подвязывая оберег на шею сыну. - У нас родственники на дальних рубежах, за Звенящим ручьём, и спрячут и вам помогут.

Я вздохнул, что за настырная женщина! Мальчик смотрит волчонком, вцепился в мать. Я прикинул, стража ищет одинокого мелкинда, усталый взгляд скользнет мимо женщины с двумя детьми. Стоит только как следует приодеться.

- Если ехать, всем вместе. Проверим, в самом ли деле чудесная швея?

В ответ Унрулия блеснула такой улыбкой, я мигом пожалел, что не родился человеком!

Глава 7

Рыбацкая улочка вымерла. Люди прячутся, не знают какой беды ждать, в надежде на крепкие засовы. Давно без потрясений в королевстве и дым первых пожаров убивает желание бродить по городу. Из-за реки, со Старого города крики и звон металла. С вершины башни мелькнуло тело, фонтан брызг оросил тёмный камень утеса. Я лишь пожал плечами, судьба коллег безразлична. Хотя, Фитцу есть что сказать!

За час Унрулия превратила мою одежду во что-то короткоштанное, детское, залатанное. Я коротко обрезал волосы на манер Эритора, такой же светловолосый, издалека сойду за старшего брата. Соломенная шляпа завершает наряд, отсечёт любопытные взгляды. Унрулия выудила из тайника кошель, тесёмки чуть не лопаются под напором монет, я с изумлением отметил блеск золота. Если она швея, то королевская!

За нами хлопнула дверь, во взгляде хозяйки слабая тень тоски. Унрулия с трудом повернулась к дому спиной и, сперва неохотно, затем всё решительней зашагала прочь.

Здания кругом площади и до самых врат срослись в единый строй, к задним дворам узкие проходы, но не сунешься - забраны решётками, ставни закрыты наглухо, словно ждут Обнажённую Леди. В центре площади источник, струи бьют высоко из-под расколотого валуна, вокруг чаша бассейна, тёмно-красный гранит ловит прозрачные капли. По легенде гигант Аракс сразился с дедом короля, удары каменной палицы были настолько мощны, что сама земля развёрзлась потоком слез. На бортик взобрался старик в сером балахоне, веки сомкнуты навсегда. Слепец кричит толпе крестьян и проходимцев всех мастей, кадык на мощной шее бьёт под челюсть после особенно страстного возгласа.

- Боги! Боги забыли нас, забыли и прокляли! Час настал, падёт последний из королей, и город поглотит тьма магии! Нечестивый колдун возвысится на крови, настанет мор и хлад, раздор и стенания!

Народ притих, мужички слушают, как заколдованные.

- Есть, есть ещё надежда! Ищите, бейте подлых колдунов, убийц короля! Когда последний маг будет предан мечу, Светлый Принц вернётся, спасёт всех нас!

Звёздный час у проповедника, вчера кто его слушал, но сегодня стоят, разинув рот. Я сплюнул, украдкой.

- Все к башне, скинем проклятых колдунов! - продолжал бесноваться слепец. Знакомые, такие знакомые речи! Воспоминания десятилетней давности, казалось, остались в прошлом, но проклятый старик разбудил. Я тряхнул головой, не время.

Старик воздел руки в сторону Старого города, толпа послушно качнулась.

- Бей прихвостней! - прокричал здоровый мастеровой, заехал в глаз соседу, только что стояли рядом мирно. Несколько человек пытаются выскользнуть, пошли поперек толпы, их пихнули, вспыхнула драка. Я скривился, глядя на людское племя.

Толпа потекла на нас и вокруг нас, сжимает крепкими плечами, тащит к мосту в Старый город. Унрулия цепляется за руку сына, взгляд отчаянный, второй рукой держится за меня. Главное не упасть, затопчут! Справа и слева озверевшие рожи, долгие спокойные годы прикидывались добрячками, копили злость. Я потянул спутников, но не вбок или взад, а вперёд, обгоняя самых ретивых.

- Бей, бей! Туда! - закричал я во все горло. Мы вырвались, свернули в боковой проулок. Мимо проносятся разъяренные лица, в руках неведомо откуда дубинки и камни. Эритору в толчее заехали локтем, с ноздри ползет красная капля. Мальчик утерся рукавом, мать вскинулась было ругать, махнула рукой.

- Еле успели. Еще чуть, и пришлось бы бросать меня с башни, - попытался я пошутить.

- Этого я и боюсь. В беспорядки бьют первыми тех, кто живет особняком, сам по себе.

Я хмыкнул, задумавшись.

- Вернёмся к воротам. Посмотрим, удастся ли проскочить мимо стражи.

У ворот давка, часть лордов спешит покинуть столицу, отсидеться за крепкими стенами родовых замков. Отряды под стягами кабанов, вепрей и прочих хряков да подсвинков зыркают зло, пока бароны спорят, чьё право бежать первым. Одна из дружин закупорила проход барбакана, стоит, ощетинившись копьями. На прилегающей улочке повозки, крестьяне мнут шапки, не решаясь лезть мимо оружных людей.

- Здесь не пройти, пока вояки разберутся, чей лорд выше. Вы упоминали какие-то связи. Контрабандисты?

- Купцы, - не моргнув, ответила Унрулия, - но и они пользуются воротами. Разве что по реке...

- Забудьте. На лодке мимо сторожевых башен слишком подозрительно, а корабли в город не заходят.

Мы направились к подводам, те стоят пустые или со скудными покупками. Унрулия настороженно придерживает тугой кошель, и нанять возницу надо и показывать золото не хочется. Ремесленники отводят взгляд, боятся взять попутчиков. Обошли очередь дважды, больше нельзя, и так уже шепчутся. На одном из вновь подъехавших возков дедок, пряча ехидную усмешку в тощую бороденку, окликнул сам.

- Люди добрые, садись, подвезу недорого! Только деньги вперед, а то боязно мне.

- Слышь, батя! А твои где? - сказал я, ткнул в бок Унрулию. Та полезла за парой монет.

- Один я, бабка послала разносолы огородные торговать. Распродал и обратно, но видишь, не успел. Запрудили, солдаты окаянные! - посетовал дед. Помялся, спросил осторожно: - Вы сами кто будете?

- По нам разве не видно? Почтенная мать двух детей желает навестить тетушку. Так и скажешь на выходе.

- А провожатые где? Подозрительно, кабы не пришлось страже на лапу дать!

Дед выразительно посмотрел на кошель, пришлось достать ещё пару монет. Наконец, устроились на возке, сидим, ждём пока лорды пересобачатся.

С длинной мощёной улицы, опережая всадников, летит цокот копыт. Показался новый отряд, во главе рыцарь, волосы цвета спелой пшеницы развиваются на ветру. Я вгляделся до рези в глазах, да это тот самый, с лопоухим пажем! Точно меня узнает! Я надвинул шляпу пониже. Рыцарь уже около лордов, вклинился в спор как равный, резким рубящим жестом указывает на ворота, в сторону дворца. Через несколько минут бароны разошлись, лица недовольные, но дело пошло. Один за другим машут своим людям, те строят отряды в подобие очереди. Один лорд даже развернул обратно в город. Фух! Теперь и нам проскользнуть легче.

На удивление, городская стража исчезла, как тени в полдень, на воротах не дают упасть копьям пара сопливых новобранцев. Остальные решили убраться подальше от опасного спора лордов? Нет, строятся в отряд, под командой все того же рыцаря, дружно печатая шаг, двинулись к центру. Похоже, дела королевские плохи.

Поток телег стронулся, люди бегут из города и пешком, расползаются за воротами по трём дорогам.

- Ну что, куды едем? - спросил старичок, безошибочно глядя на меня, как на главного. Вот проклятье!

- Правь пока к своей деревеньке, там скажем, - буркнул я с досадой.

- Нам бы к Звенящим Ручьям, - встряла Унрулия. Я поморщился, зачем выкладывать первому попавшемуся. Впрочем, а ну-ка! Я украдкой достал карту, небрежные штрихи чародея сложились в кружок столицы, на самом краю уголок высокой горы, туда падёт Талисман, рядом уголки поменьше. Звенящие Ручьи совсем в другой стороне.

- Да-да, нам в Звенящие Ручьи. Знаете, где достать лошадей?

- Зачем лошади, сам свезу, только дайте припасу прихватить в деревеньке, оно и вам пригодится. В возке всяко удобнее путникам! То-то бабка обрадуется приработку! - выпалил дедок, оживился, потирает руки в предвкушении, понукает старую лошадь шевелить мослами.

Наезженная дорога уводит вдаль меж холмов, но мы свернули на едва видную колею. О близкой столице не дает забыть блеск дворцовых шпилей, мимо плывут хутора в два-три дома с хозяйством. Солнце начинает припекать и Эритора сморило под непрерывный поток слов деда. Мы с Унрулией уже знаем про каждого соседа, про родню дедка и семейную историю на два десятка лет взад. Каждый перелесок, мимо которого едем, получил название, знаменит происшествием со свояком, золовкой или просто кумом. Унрулия морщится, я высказался шёпотом в духе, что за представление заплачено слишком щедро, жаль не слушать. Наконец, и Унрулию сморило.

На обочинах непролазный кустарник, подбирается подлесок, следом чаща спускается с холмов. Высоко над головами кроны, множеством зелёных пальчиков держат небо, понизу растительность такая густая, в двух шагах не видать. Глушь совсем рядом со столицей, аж неуютно.

- Эй, дед! Как, говоришь, деревня твоя зовётся?

Дед лишь с посвистом щёлкнул поводьями, кобыла дёрнула, понесла вскачь. Возок прыгает колёсами в колею и обратно, я еле держусь за борта.

- Ты что творишь, стой! - закричал я. Вредный старик резко потянул поводья, лошадь встала на дыбы, возок занесло и валит набок. Я вылетел кубарем в ближайшие кусты, из повозки крик. От дальних кустов несутся двое: тощий мужик во рванине с бородищей по грудь, в руке меч тусклого дрянного железа, и разбойник с кистенём, кожаная кираса едва держит напор пивного пуза. Пузатый огромными ручищами сразу сграбастал мальчишку, шарит проворно в поисках верёвки, та зацепилась на поясном ремне. Бородач тащит из воза Унрулию. Длинные женские ноготки в миг располосовали разбойничью харю, мужичок с руганью переложил меч, вцепился заскорузлой клешнёй в тонкое запястье.

- Пузан, лови, там ещё один, третий! - возопил подлый дед, корявый палец указывает в мою сторону. Я не стал мешкать, прыгнул на спину бородача, он ближе. Сверкнуло лезвие, я вонзил кинжал со всей дури под основание шеи, кровь струей вверх, мигом промочила пегую бороду. Унрулия с ужасом отдирает уже мёртвые руки, мелкие красные капли добавили зверских родинок на смуглое лицо.

Пузатый вожак взревел, одним движением отшвырнул Эритора и ринулся к нам, кистень гудит над головой, вот-вот разобьёт головы. Рука разбойника замедленно пошла вниз, камень кистеня плывёт прямо в лоб. Я бросился, сжавшись, под ноги, разбойник кувырком. Я почувствовал тупой удар по спине, боль вспыхнула и сразу пропала. Оглянулся, разбойник лежит рядом, рёв сменился мычанием, рука неестественно вывернута, рукоять кистеня скользнула из вялых пальцев. Я подполз на локтях и безжалостно ударил ножом под кирасу, ещё раз. Разбойник взвыл, схватился за живот, пытается удержать одной рукой, но нутро лезет и лезет из-под края. Засучил ногами, дёрнулся в последний раз. Меня вывернуло от запаха внутренностей.

- Всем стоять, мальчишку зарежу! - гаркнул подлый дед, держит узловатыми пальцами Эритора за шкирку, кривой засапожный нож щекочет кончиком в ямке меж ключиц. Унрулия замерла как натянутая тетива. Я приподнялся на локте, перепачканная кровью вторая ладонь к старику. Пальцы резко сжались в кулак, оберег на груди Эритора вспыхнул алым светом, разбойника швырнуло взад. Эритор повалился как сноп, на шее набухает красным тонкий след, потекли капли. Унрулия с криком бросилась тормошить, голова сына мотается как у игрушки-болванчика. Веки мальчика затрепетали, Унрулия смеётся и плачет, рвёт без жалости подол дорогого платья, спешит наложить повязку. Я глянул коротко - порезана шея, к счастью, лишь кожа. Устало привалился к мёртвому разбойнику.

- Виллейн, т-ты как? - бросила Унрулия не глядя, губы дрожат от пережитого, грудь вздымается высоко и часто. Я с трудом оторвал взгляд, перевёл на свои ноги. Только теперь чую далекий пульс боли, слабый, где-то в пояснице. Надо встать. На лбу бисеринами ледяная испарина - забыл как это делается! В панике оглянулся - Унрулия занята сыном, ничего не замечает. Опёрся ладонями о землю, попытался хотя бы сесть. Вдоль спины стрельнуло, болезненный разряд от шеи до пояса, ниже исчез, как растворился. Рука подломилась в локте, и я встретил щекой землю. Откуда-то издалека мысль, спокойная и чужая: ноги не слушаются.

За спиной Унрулии шевеление - это дед вскочил на корячки, зенки широко распахнуты, рожа красная, от бороды, усов и бровей ничего не осталось, одёжка дымится. Я предостерегающе вскрикнул, но дед лишь проворно, на всех четырёх, вломился в кусты, прочь от нас, бешеных. Я вытянул руку вслед.

- Не дайте уйти!!!

Унрулия не обратила внимания, преклонила колени рядом, тонкие пальцы прошлись, разминая, по моим ногам, но я не чую прикосновений. Закрыл, в бессилии, глаза. Все кончено.