Мелкинд Виллейн (Золотой Талисман)

- Да, наверное. Я простой помощник колдуна, - признался я, скривившись, - полез сдуру, на поиски источника магии.

- Так вы маг! Я подозревал, иначе, зачем сюда бросили?

- Пока нет, сам создавать магию не способен.

- Не важно, главное, у вас амулет есть? Хотя бы, оберег с толикой магии? - спросил чародей, в глазах огонек надежды.

- Допустим, что с того?

- Как что, покажите амулет немедленно! Я легко выдерну обоих из этой печальной обители, потребуется совсем немного!

- Не очень доверяю попавшим впросак чародеям, - ответил я скептически. - Уверен, выберусь без вашей помощи.

Я поднялся, размял руки, ноги, как перед дракой. Не с чародеем, нет, его соплей зашибёшь.

- Постойте! - заволновался маг. - У меня есть что предложить! Великий Талисман упадет... ээ... уже упал, не знаю, надо уточнить дату. Он - ваш, только помогите выбраться, не пожалеете!

- Почему я должен верить? - спросил я, внутри разгорается пожар любопытства.

- Да-да, понимаю вас, человек в моём отчаянном положении может и солгать... я не пустобрёх! Разве магия места не говорит, какая мощь была доступна?! Не верите мне, поверьте магии!

Я нехотя нашарил кинжал, кристалл тусклый после упражнений с паутиной, но заряд есть. Чародей глянул вскользь, брови сосредоточенно сошлись на переносице, бросились недоуменно вверх.

- Гм, здесь меньше чем я привык называть "совсем не много". Молодой, не знаю какой расы, человек! Стыдно зваться магом, с таким запасом магии!

Я зашипел от негодования, мало того, колдунишка поддел происхождение, еще издевается - в его-то положении! Внимательные глаза чародея, казалось, читают меня как книгу.

- Я из мелкиндов. Мой народ вытеснили в пустыни, и пустыня нас изменила. Сами видите, силой и ростом не вышли, но, уверяю, голова варит что надо. Как правило. Часть мелкиндов вернулась, зацепилась в городах, - ответил я, пересилив себя. - Только не по мне это, в пустыне верблюдов гонять, или делишки торговые обделывать!

- Что по тебе, юный мелкинд? - спросил чародей терпеливо, как на экзамене. - Ты говоришь о сородичах... как о чужих.

Я почувствовал странное волнение, слова рвутся из глубины души.

- Магия. Хочу понять, откуда берется, не амулет, но сама суть, что это такое - магия? Почему мы, маги, как нищие собираем крохи, служа наглым разбойникам-лордам? Почему магию запрещают в королевствах, дозволяют колдовать лишь по капле, в строго отмеренных порциях?

Чародей помедлил, смотрит внимательно, облик наливается силой.

- Хм, истину ищешь, источник?.. Пойдет, - туманно выразился чародей. - Про Талисман не веришь зря, он совершенно особенный. Гм, решено! Помогу выбраться, а ты поможешь мне, нам обоим, мелкинд Виллейн. Давай кинжал!

Я заворожено протянул вперед лезвием, пальцы чародея вцепились в серебро клинка. Кристалл мгновенно погас, вокруг чародея вихрем взметнулись молнии, арками долбят в стены камеры, одна шибанула в меня. Я впечатался в стенку, мышцы чуть не лопаются от судороги, в глазах потемнело от боли. Чародей исчез, вырвав нож из скрюченных пальцев, лохмотья узника грязными хлопьями падают вниз. Меня перестало корчить, пустой желудок натужно выплюнул остатки гнилой слизи.

Одно хорошо, встряска молнией прогнала слабость.

Глава 5

"Обманул, мошенник!", - в ярости подумал я, пнул стенку, камера завибрировала музыкально, как диковинный инструмент, низкий гул протиснулся через люк, растёкся по пещере пугать антов. Ноги подломились, я осел, злость уступает отчаянию. Как расхвастался - обойдусь, своим великим умом! Ха-ха! Что скажешь, Виллейн, когда требуется простая физическая мощь, проломить стенки, вырваться на свободу? Это тебе не интриги плести, стравливать наивных эльфов и простоватых гномов. Думай, песочная голова, думай!

Я сжал виски ладонями, помассировал зажмуренные глаза. Зрение прояснилось, в сумраке маячат совсем темные пятна. Стенки камеры местами обуглены, молнии пожгли панцирь слизи, обнажив почерневшее плетение веток. Хотел постучать, но кулак неожиданно легко провалился насквозь. Несколько минут работы и - ура! Передо мной дыра, достаточно широка пролезть узкоплечему мелкинду.

Снаружи сумрак навалился на озеро, свечение жижи гаснет от берегов, лишь в центре яркий водоворот, там магия уходит в неведомую дыру. Чародей, как древний воин, всё своё забрал с собой, магия подземелья почти исчезла. Анты бегают суматошно, иные с потерянным видом суют в озеро куски еды, ждут напрасно превращения в питательную слизь. Тихонько, шаг за шагом вдоль стенки пещеры, пытаюсь проскочить незамеченным. Тщетно! Один страж из самых крупных бросился наперерез. Огромные насекомые - жвала щелкают у пояса, в дыхательные трахеи палец всунуть - встретились только здесь, в густом как суп, пьянящем воздухе. Сяжки тянутся угрожающе, неслышный зов собирает ближних антов. Я отскочил назад к камере, за спиной стенка. С задних рядов пробираются анты с остатками скользкой субстанции, замуровать нового узника. Соображают сообща, как вернуть озеру силу, пусть ненадолго.

Я вырвал из-за пазухи амулет Пут, с размаху впечатал в голову самого крупного стража. Амулет зло полыхнул сырой магией, разлетелся ярко-белыми плавлеными брызгами. Ант опрокинулся, засучил лапками, дёрнулся раз, другой, взорвался изнутри! Остальных антов унесло комочками, такими жалкими и совсем не грозными, когда переломаны лапы. Насекомые шевелятся, силятся ползти, из лопнувших тел сочится мерцающая слизь. Сработало! Жаль, на шум бегут новые. Весь обляпанный слизью, я бросился к тоннелю, откуда тащили тело страдальца. Если правильно понял, ход ведет к деревне.

Всякий, кто видел как вылазят из могилы, подрытой из глубины так, что земляной купол слегка просел, но ещё держится, скажет: зрелище не для слабых духом! Вот и родственники бортника Берама не выдержали, с воплями ринулись кто куда. Всех впереди давешний бугай, старосты сынок.

Не то чтобы я устроил эффектное появление нарочно, вовсе нет. Наклонный тоннель трижды приводил в тупик, за тяжёлым телом чёткий след, не дал заплутать окончательно. Я с новой сноровкой прокопал последние пару локтей вверх, лавина рыхлой земли ринулась мимо, яркий свет сделал слепым кротом на миг. Выбрался, лежу без сил, косой крест на краю с укором смотрит в зёв пустой ямы. Когда, на беду, успели бортника похоронить?! Ночью чтоль?

С утра ни облачка, вчера, помнится, небо сплошь затянуло - погода меняется быстро, как осенью. Солнце высоко, часов десять-одиннадцать, в полдень приедет принц и пора поспешить. Никого не видно вплоть до леса, коня бы забрать - да некогда, пешком быстрее.

Знакомый бурелом встречает обломанными ветками и содранным дёрном, как дружина прошла. Неужто, принц уже здесь? Я прибавил ходу, широкой дугой заходя на лагерь. У костра пусто, ни дымка над укрытыми пеплом углями. Пивной жбан разбит в щепки, мышистый зверёк среди обломков тащит куриную кость. Припал к земле насторожено, волочит дальше, признав за лешака - я весь в засохшей слизи, перемазан землей, самое то для леса.

На подступах к оврагу ступаю сторожко, замер у края. Резко выпрямился не таясь - на лежбище тролля нет. Дуб на вершине овражка печально свесил обломанные ветви, листья трепещут на ветру, пытаясь замести красное, но лишь гоняют мух. Старое дерево стыдливо молчит, почему два рыцаря без голов подле корней, прикрывшись разбитыми щитами. Шлемы укатились в сторону, лопнуты от страшного удара, внутрь лучше не заглядывать. Один рыцарь крепко стиснул остатки клинка, меч сломан у основания, словно в отчаянной попытке парировать удар. Другой клинок лезвием воткнут посреди ручья, покачивается в токах воды. На рукоять присела стрекоза, тотчас сорвалась, хищно ловит наетую муху.

- Что здесь произошло? - пораженно воскликнул я.

За спиной предательский треск ветки, я рывком обернулся. Навстречу крадётся щёголь сэр Хурбис, рукав жиппона разодран, мелкие веточки запутались в гриве чёрных волос.

- Нашёлся, изменник! Держите, не дайте уйти! - закричал он, выпрямившись во весь рост, в руке обнаженная сталь. В отдалении за деревьями с дюжину стражников, плащи королевских цветов поверх железа.

Городской инстинкт подсказывает: пора бежать. Я скатился на дно оврага, со всех сил припустил вдоль. За спиной проклятия, дробный топот тяжёлых подошв. Потом разберусь с нелепыми обвинениями, главное, не попасться в лесу, кости переломают.

Заимка бортника выскочила как родная, но я насторожился: пчелиные колоды повалены. У сарая кони, мирно пасутся перед большой охапкой свежей травы. "Мой жеребец?!", - успел подумать я. Из-за угла выступил Хольстер.

- Как здесь оказался, я ведь сказал - сторожить тролля! Да что там случилось?! - выпалил я.

- Ты сам где был?! Полтора дня прошло! - закричал Хольстер, пальцы нервно сжимают поясной ремень. Вот и Роуди, хмуро теребит обух секиры, отводит взгляд. Я застыл, поражённый.

- Полтора дня? - выдохнул я. Мозаика странностей встаёт на места.

- Уехал, как пропал. Роуди вернулся с деревни в ту же ночь, - продолжил Хольстер спокойнее, - тебя нигде нет, амулета Пут нет.

- Это побоище в овраге... Что с принцем?! - спросил я, предчувствие катастрофы хватает за горло.

- Не знаю, никто не знает, - ответил Роуди, сделав знак Хольстеру помолчать. Пальцы гнома побелели на обухе, вот-вот продавят калёную сталь, - Видимо, тролль оказался зело силен и ловок. Тебя ищет королевская стража!

- Я не виновен, это несчастный случай! Кто знал, что застряну в проклятом подземелье на целые сутки?! А вы где были, могли что-то придумать? - в ужасе воскликнул я.

Хольстер посмотрел вопросительно на Роуди, тот кивнул, с чем-то соглашаясь.

- Нет. Ты виноват, ты сбежал с амулетом, чтобы погубить принца, - решительно сказал Роуди, сомнение отброшено, страх прячется вглубь. Я оторопел. Гнилая горечь предательства сковала язык, ухнула куда-то вниз, в район живота, стало тошно. На дрожащих ногах я слепо двинулся вперед.

- Дайте хоть коня, - прохрипел я безнадежно. Хольстер сдвинулся, пропуская.

Я торопливо шагнул, конь фыркает, узнавая. Уши торчком, насторожились к лесу.

- Поздно! - крикнул Хольстер на шум солдат, те ломятся через подлесок. Метнулся отрезать от лошадей.

Я попятился, повернулся бежать, в крае глаза тень стремительного замаха, нырком ушёл вниз и вперед. Почти успел, удар взорвал затылок, жгучая боль ринулась волной вниз по шее, земля кувырком. Сверху навис Роуди, кулаки сжаты, но глазки бегают, стыдливо прячутся в рыжине мохнатых бровей.

- Вот он, держите! Молодцы, не зря оставил здесь. Эй, ребята! Вяжите и этих двоих! Потом разберемся, кто виноват, - долетели слова Хурбиса, последнее, что запомнилось, прежде чем стали пинать.

Бесхвостая ящерка осмелела, заползла на ладонь, сухой язычок стреляет в хлебные крошки, треугольная головка проворно глотает, не жуя. Я шевельнулся, ящерка юркнула в солому, молнией вдоль стены - единственное свободное существо пусть в просторной, три на четыре шага, но камере. Я очнулся день назад, в подвале родной башни. Не знаю сколько провёл в забытьи, не помню как везли, как бросили в клетку, но от побоев чёрные синяки - времени прошло порядочно. Ждал Мастера Фитца - напрасно, кроме стражника и поговорить не с кем.

Голос Хольстера бубнит из камеры по соседству, то пытается оправдаться, то скулит и ноет, то несет чушь, аж слушать противно. Предал - так предал, пятками назад не отходишь! Роуди ведёт достойнее, хранит молчание. Сказал только раз - велел Хольстеру заткнуться. Где же Фитц, почему не спустится? Или сам сидит в камере пороскошнее?

Сквозь решетчатое окошко в запертой двери неровный свет, жёлтые квадратики дрожат на полу камеры в такт шагам стражника.

- Эй, служивый! - позвал я. - Долго сидеть не жравши?

Охранник замер, тупой конец копья гулко ударил в пол.

- На плаху торопишься? - буркнул он. Продолжил, разговорчиво: - Перед эшафотом подадут обед по-королевски! Хотя, какая тебе плаха, веревки хватит. Эх, побыстрей бы, осточертело сидеть. Я воин, а не тюремная крыса!

Донесся смешок, кто-то произнёс, приближаясь, мелодичным, почти женским голосом:

- Гордись, служивый, королевского убивца сторожишь, внукам сказывать станешь!

В окошке замаячило холеное лицо Тевиэля-эльфа, кривое в ложном сочувствии.

- Ай-я-яй, Виллейн, как же так! Чем Его Высочество не угодил?

- И ты здесь! Правильно выгнали из Светлого Леса, кружишь как поганый стервятник. Лучше скажи, как дружок Гатарен поживает? У ведьмы зубы острые, что твой нож, и гнилые, что твоя совесть, - спросил я, пытаясь бодриться. Заперли в подвале моей же башни! Моей башни... она не будет моей никогда.

- Спасибо твоему сундучку, почти здоров, - спокойно ответил Тевиэль, в руках боевой амулет, - а ведьму порвали, не серчай.

- Врешь, сбежала она. Куда вам, простофилям, её удержать.

- Клянусь Симарином... - эльф открыл уже рот продолжить в запале, как долетел шум множества сапог, и яркий свет факелов залил подвал. Дверные запоры камеры проскрежетали противно, ящерка решила что под потолком безопаснее. Несколько крепких рук подхватили меня и тащат прочь из камеры, бросить на колени перед поставленным наспех столом. За столом кутается в вишнёвый бархат престарелый лорд, массивная золотая цепь поперёк груди, пальцы душат перстни с печатками, лицо обрюзгло. По бокам лорда помощники, один в одёжке шитой серебряной нитью присел с торца, под рукой стопка дорогой бумаги, в пальцах перо. Справа от лорда сэр Хурбис, вновь чист и опрятен, чёрные волосы сально зализаны взад, на губах глумливая ухмылка, взгляд колюч и холоден. Придворный рыцарь и в тюремном подвале одет как на бал в костюм серой кожи.

- Кто здесь у нас? Та-ак, подручный Виллейн, из мелкиндов, - произнес вельможа, рассматривая бумагу. - Не ожидал заговора среди колдунов. Я - королевский бейлиф. Говорите, где принц, кто подговорил покушаться на Джетсета?

Бейлиф вздернул голову, подбородки заколыхались, следом и морщинистые щёки пришли в движение, острый взгляд поверх значительного носа пронзает насквозь. Я затрепетал.

- Не знаю, я не виноват, это нелепая случайность!

- Отвечайте, вам ли поручено разведать и околдовать тролля?

- Да, мне. И двоим коллегам, Хольстеру и Роуди! - ответил я с надеждой, бейлиф кажется справедливым человеком.

- Вы отсутствовали в нужный момент, похитив заклинание, ээ, - лорд оглянулся на помощников, - амулет Пут.

- Ничего подобного! Да, я опоздал, застрял в подземелье, но без злого умысла.

- Амулет пут был с собой? - спросил бейлиф.

- При обыске не найдено, - вклинился Хурбис. Бейлиф кивнул помощнику занести в бумаги. Я затараторил:

- Потратил в подземелье. Это не страшно, я что-нибудь бы придумал, спросите Мастера. Он подтвердит, я способен на многое!

- Мы уже видим, на что способны. Свидетель показал, вам удалось выпросить амулет, несмотря на то, что Фитц Шиэр доверил подручному Хольстеру.

- Какой свидетель?! Мы всегда менялись поручениями, Хольстеру не интересна магия.

- Это не относится к делу, так и запишите, обвиняемый признал...

- Что признал, я ничего не признавал! - закричал я, дёрнулся встать, резкий удар под колени бросает обратно. Руки заломили нещадно, аж хочется взвыть. Но я лишь скрипнул зубами.

- Далее, вы отослали гнома Роуди в деревню, встречать отряд принца, оставили тролля на попечение одного Хольстера. Без амулета и, сами сказали, несведущего в магии!

Перо скрипит и мелькает в пальцах помощника с сумасшедшей скоростью, наверное, лучшего писчего в королевстве. Странно, одет как один из тех, что не выходят из королевской канцелярии, но сейчас в подвале. Ради меня? Можно начинать гордиться! Боюсь только, неспроста это, неспроста.

- Постойте, не отсылал, он сам напросился, ему одна девка глазки строила!

Бейлиф поморщился, обернулся всем корпусом к помощнику, что с кипой бумаг, тот ловко выудил одну из серёдки, прочёл бесцветным канцелярским голосом: "... и, запретив разводить костер, мелкинд Виллейн завел речи о сговоре супротив Фитца Шиэра. Я ответствовал, что не предам Мастера. Тогда Виллейн велел дождаться Хольстера, который был в дозоре, затем отправляться в деревню, упредить принца. Сам Виллейн обещал вернуться вовремя поутру, ушёл, забрав амулет Пут. Я долго ждал, Хольстер не возвращался. Нашёл неподалеку, оглушенного магией. Он не помнил что случилось, вместе поспешили в деревню, предупредить об опасности. Принца не встретили, его отряд заехал с какой-то другой стороны..." - записано со слов гнома Роуди, вот его, гм, подпись, Ваша Честь!

Помощник с поклоном протянул бумагу бейлифу, тот близоруко щурится, выискивая гномью подпись. Я стою опустошенный, колени ноют от удара о каменный пол.

- Сэр Хурбис, перескажите что произошло на тренировке Его Высочества, - распорядился бейлиф.

По лицу Хурбиса ясно - хорошего не жди, глумливая улыбка сменилась на хищную.

- Виллейн подкрался с мечом проткнуть принца. Рыцари обезоружили наглеца, но...

- Хурбис лжёт, от первого до последнего слова! Его там не было, всё не так!

- ... но принц, в великодушии, счёл нападение шуткой, отпустил мелкинда, лишь забрал меч. Напрасно! Меч заколдован, оказался ловушкой и от удара тролль пришёл в неописуемую ярость, - методично продолжил сэр Хурбис.

- Я предупреждал, меч зачарован на огра, против тролля хуже простого куска железа! Всем известно, тролли и огры ненавидят друг друга, значит и магия подействует наоборот! - сказал я. Перо помощника бейлифа летает над бумагой.

- Двое лучших рыцарей мертвы, ты, грязный предатель! - выпалил сэр Хурбис.

- Хурбис и Роуди всё исказили! Спросите принца как было! - выкрикнул я, горячась.

- Принц Джетсет пропал, и ваша роль не последняя в этом деле, - холодно произнёс бейлиф. - Показания записаны, разберемся своими силами.

- Разберётесь, как же! Вы не разберётесь, где кончается шея и начинается живот! - выпалил я, уже чуя: всё пропало. Бейлиф невольно глянул проверить.