Сокровища британской монархии. Скипетры, мечи и перстни в жизни английского двора

Правда, когда в 1328 году между Шотландией и Англией был заключен очередной мирный договор, так называемый Нортгемптонский, еще один английский король Эдуард, на этот раз Эдуард III, пообещал вернуть камень шотландцам, и даже велел аббату Вестминстерскому передать его своей матери, королеве Изабелле (хорошо известной нам по романам Мориса Дрюона «Французской волчице»).

Но… Этого так и не произошло. В 1330 году, ссылаясь на то, что на момент подписания ему было всего шестнадцать, а, значит, он был несовершеннолетним, Эдуард денонсировал договор. Камень же так и остался в Англии.

Правда, точно ли это «тот самый» камень?

Согласно одной версии, коронационный камень ирландских королей никогда не покидал пределов «Изумрудного острова» и поныне находится где-то там. Согласно другой, он все-таки попал в Шотландию, но Эдуарду I достался не священный камень, а его копия. Или даже, согласно одной злорадствующей легенде, не копия – англичанам подсунули один из камней Сконской крепости, которым до этого накрывали сверху выгребную яму… Сам же камень монахи спрятали на Дунсинанском холме (том самом, который упоминает Шекспир в «Макбете»: «Пока на Дунсинанский холм в поход Бирнамский лес деревья не пошлет…»).

История с подменой не так уж невероятна – шотландцы действительно могли успеть подменить свою реликвию. И кто знает, где сейчас хранится заветный камень… На Гебридских островах, у тамплиеров (да-да, как же без них), или на дне реки Тэй. А может быть, все-таки в троне Эдуарда?..

Существует множество аргументов как за, так и против. Мол, ныне существующий камень по размерам и внешнему описанию отличается от того, который упоминается в древних рукописях. Он из красного песчаника, а тот был то ли мраморным, то ли базальтовым. Ирландский Камень судьбы, согласно одной из легенд, был из белоснежного мрамора и покрыт богатой резьбой. В шотландских же хрониках, напротив, описывается круглый камень черного цвета.

В 1296 году Эдуард забрал камень из Скона, а спустя два года вернулся туда снова, и на этот раз разрушил его почти до основания. Особенно досталось аббатству. Может быть, король искал камень, поняв, что ему досталась подделка?

Указывают также и на то, что сами шотландцы не требовали возвращения камня, и даже включение его в упомянутый выше Нортгемптонский договор был инициативой англичан. Почему же Шотландия упустила возможность потребовать его назад? На это отвечают, что, если король Эдуард заполучил всего лишь копию, то где же оригинал, и почему он ни разу не, так сказать, всплыл за все это время? И если он все это время был у шотландцев, то почему же все последующие шотландские короли короновались без него? А быть может, камень вовсе и не был для них так уж важен?..

Есть еще одна версия, согласно которой Сконский камень подменили относительно недавно, всего полвека назад. Четверо студентов-шотландцев похитили его из Вестминстерского аббатства на Рождество 1950 года. Просто вытащили его из трона (при этом камень развалился надвое) и увезли. Несколько месяцев спустя он обнаружился в Арбротском монастыре, в северо-восточной Шотландии. В апреле 1951-го его вернули на место, а спустя почти год вставили обратно в трон (в 1953 году на нем короновалась Елизавета II). Но вот был ли это тот же самый камень, или за четыре месяца, которые он провел в Шотландии, была сделана копия, которую и отправили в Вестминстерское аббатство?

Каменщик из Глазго Роберт Грей, который подреставрировал распавшийся камень, когда-то делал копии камня (одна такая демонстрируется в Сконе), и, говорят, позднее сам заявлял, что не знает, какой камень отправился в Лондон. Может быть, оригинал, может быть, копия… Сам же он при этом не верил, что имел дело с настоящим, легендарным камнем.

Как бы там ни было, Сконский камень вернулся в Шотландию совершенно официально, в 1996 году, и с тех пор хранится в Эдинбургском замке вместе с остальными королевскими регалиями Шотландии. Правда, на следующую коронацию он непременно прибудет в Лондон.

Так ли уж важно, на самом ли деле это камень святых Иакова, Патрика и Колумбы, и короновались ли на нем короли Дал Риада и Шотландии? Семьсот лет в Англии – это тоже достаточный срок для того, чтобы стать легендарным!

Коронационные одеяния

На нем был «великолепный белый атласный камзол с нагрудником из алой парчи, усеянный алмазной пылью и опушенный горностаем. Поверх камзола накинут был белый с золотом парчовый плащ с изображением герба из трех перьев, подбитый голубым атласом, испещренный жемчугами и другими драгоценными каменьями и застегнутый брильянтовой пряжкой. На шее у него висели орден Подвязки и многие иноземные ордена», – всякий раз, когда на него падал свет, драгоценные каменья сияли ослепительным блеском.

Марк Твен. «Принц и нищий» (перевод К. Чуковского, Н. Чуковского)

В течение коронации монарх несколько раз меняет одежды, и каждый предмет имеет свое особое символическое значение. Список предметов церемониального туалета с годами меняется мало. Однако многие из них обычно шились заново, специально для нового монарха, вплоть до времен королевы Виктории, затем же традиция изменилась. К примеру, некоторые из облачений Елизаветы II надевали в свое время и ее отец, и дед.

Вот что король Георг IV надевал во время своей коронации в 1821 г.:

– Далматика, или «имперская палла», «открытая палла». Это треугольная мантия, которая накидывается на плечи, ниспадая спереди и сзади. Во время Гражданской войны в Англии (1642–1652) старинная, вышитая золотыми орлами мантия была утрачена, так что вместо нее сделали новую, из парчи. Наружная часть заткана золотом и серебром и вышита цветами; подкладка из кармазинной, темно-красной тафты (у Елизаветы II была четырехугольная мантия из кармазинного шелка, вышитая серебряными коронами, национальными символами и серебряными имперскими орлами). В отличие от других церемониальных одеяний она связана не столько с духовной, сколько со светской ролью монарха.

– Верхняя туника, «сюрко», или «закрытая палла». Одеяние с широкими простыми рукавами, из очень плотной золотой парчи, вышитое золотом. К нему прилагается пояс из той же ткани, с золотой пряжкой, к которому крепится меч. (У Елизаветы II оно из золотистого шелка, с подкладкой из розового шелка, отделано золотым кружевом и заткано национальными символами; весит это одеяние около 10,5 кг).

– Армилла, или стола. Нечто вроде шарфа из той же ткани, что и верхняя туника, с подкладкой из кармазинной флорентийской шелковой тафты, длиной около 114 см и шириной около 7 см. На концах ленты из этой же тафты – чтобы привязывать к рукам. (Нынешняя стола – из золотистого шелка, на подкладке из розового, вышита золотом, серебром, украшена драгоценными камнями и золотой каймой). Армилла – священническое украшение, которое используется во время мессы; издавна используется она и при коронациях. Уолсингем, описывая коронацию Ричарда III, упоминает, что сперва на короля надели тунику Св. Эдуарда, а затем далматику. Генрих IV, говорят, был облачен во время своей коронации в одежды епископа, в далматику в виде туники, а на шею была надета стола.

– Colombium Sidonis, или стихарь – одеяние без рукавов. Оно сшито из тонкого белого батиста и отделано кружевом. Вырез довольно глубокий, открывает шею, ключицы и часть груди. «Это древнее одеяние епископов и священников», оно символизирует начало начал королевской власти – народ.

– Кармазинное сюрко. Одеяние из атласа кармазинного цвета, по покрою напоминающие верхнюю тунику. Это, можно сказать, основное одеяние монарха во время церемонии. Мантии, туники и прочее – все это надевается поверх него. (Когда короновалась Елизавета II, то для нее сшили платье.).

– Пурпурное сюрко. Парное к кармазинному, и если первое надевается в начале церемонии, то это – в конце.

Елизавета II в коронационном платье. 1953–1954. Художник – сэр Герберт Джеймс Ганн

Есть еще несколько церемониальных одеяний, которые используются во время коронации:

– Одеяние для помазания. Очень простое и скромное, в отличие от остальных. Белое, без каких-либо украшений и отделки, завязывается на спине.

– Государственная мантия из кармазинного бархата, которую еще иногда называют парламентской мантией. Ее монарх, в отличие от перечисленного, надевает не раз в жизни, на коронацию, а значительно чаще – на ежегодное открытие парламента. Это мантия, отделанная горностаем, которая переходит в длинный шлейф, подбитый горностаем же. Елизавета II сочла, что в подбитой мехом мантии ей будет слишком жарко, и по ее указанию подкладку сделали из атласа цвета слоновой кости. Чтобы ни единое пятнышко не замарало прекрасный атлас, ткацкий станок, за которым над ним работали, был защищен стеклом и пластиком. Юной ткачихе, дочери деревенского маляра, было всего семнадцать лет, а вышивальщицы, которые затем расшили мантию золотом и отделали по краю горностаем, были немногим старше.

– Имперская мантия из пурпурного бархата. Пурпур – цвет императоров, именно поэтому одежды этого цвета монарх надевает в самом конце церемонии, когда уже законно «помазан на царство». Именно в ней он покидает Вестминстерское аббатство. Это мантия из пурпурного шелка, тоже с длинным шлейфом, отделанная горностаем.

И, конечно же, в этот день, помимо церемониальных одежд во время самой коронации, король – или королева – появляются в парадных одеяниях, соответствующих торжественности случая.

Вот как выглядели молодой король Генрих VIII и его первая супруга Катерина Арагонская в день своей совместной коронации в 1509 г.: «Верхнее платье Его милости было из кармазинного бархата с отделкой из горностая; мантия была из тисненой золотой парчи, расшитая бриллиантами, рубинами, изумрудами, крупным жемчугом и другими дорогими каменьями; попона его коня была из золотой парчи, с широкой каймой из горностая. Его королева ехала в паланкине, который несли две белые лошади, убранные в золотую парчу. Сама она была облачена в белый расшитый атлас, ее длинные волосы были распущены и ниспадали с плеч, что было очень красиво, а на голове была корона, украшенная дорогими каменьями с Востока».

Королева Елизавета II для своей коронации в 1953 г. заказала платье у того же кутюрье, который создал ее прекрасный свадебный наряд. Норман Хартнелл очень серьезно подошел к вопросу и долго работал в Лондонской библиотеке и различных музеях, изучая коронационные одеяния предшественников молодой королевы.

Белое атласное платье с пышной, расширяющейся книзу юбкой, было покрыто вышивкой, при этом каждая деталь узора была символом одной из стран Британского содружества. Англию представляла роза Тюдоров, вышитая розовым шелком, жемчугом, розовыми стразами, золотыми и серебряными нитями. Уэльс – лук-порей, вышитый белым и зеленым шелком, также дополненный стразами. Шотландию представляли цветы чертополоха, вышитые бледно-лиловым шелком и аметистами, цветочные чашечки же были вышиты бледно-зеленым шелком, серебром, и украшены «капельками росы» из стразов. Ирландский трилистник тоже был вышит зеленым шелком, но более яркого оттенка, и серебром. Для канадских кленовых листьев выбрали зеленый шелк, прожилки были вышиты золотой нитью с хрустальными бусинками. Для цветов австралийской мимозы подобрали ворсистые шерстяные нити желтого цвета, а для листьев – зелень и золото. Новозеландский папоротник вышили нежно-зеленым шелком, а прожилки на листьях – серебряными нитями с хрустальными бусинами. Цветы южно-африканской протеи были вышиты розовым шелком, прожилки на них – серебром, а листья – темно-зеленым шелком и розовыми стразами. Лепестки индийского лотоса были из перламутра, кроме того, были использованы речной жемчуг и стразы, а цейлонский лотос создали из опалов, перламутра, стразов и светло-зеленого шелка. Колосья пакистанской пшеницы сделали из стразов, листья – из золотистого хрусталя; джут – из зеленого шелка и золотых нитей; хлопок вышили серебром, а его листья – зеленым шелком.

Чтобы создать это чудо, потребовалось работать над ним три тысячи часов! Трогательная деталь – среди ирландских трилистников один оказался с четырьмя лепестками. По указанию мистера Хартнелла его вышили на левой стороне юбки, в том месте, к которому королева должна была постоянно притрагиваться. Ей самой ничего не сказали заранее. Так, на счастье…

Государственная мантия Елизаветы II из кармазинного бархата была из бархата, сотканного вручную – огромная редкость в наше время.

Правда, каким бы потрясающим ни было коронационное платье этой королевы, мало кто по роскоши нарядов в день своей коронации мог сравниться с уже упоминавшимся Георгом IV. Его коронация была одной из самой дорогостоящих за всю историю страны. Бархатная мантия, чей роскошный длинный шлейф, расшитый золотыми звездами и подбитый горностаем, был длиной более восьми метров, и остальные церемониальные одеяния обошлись в астрономическую по тем временам сумму, двадцать четыре тысячи фунтов (теперь это почти миллион)!

Участники церемонии

Все знали, что придется еще подождать, так как короля нужно облачить и приготовить к торжественной церемонии; а пока ожидание можно будет приятно заполнить разглядыванием пэров королевства, появляющихся во всем их пышном наряде; каждого пэра распорядители с почетом отводили на место и клали возле него его корону. Зрители на хорах с живым любопытством наблюдали за всем: большинство из них впервые видели графов, герцогов и баронов, имена которых не сходили со страниц истории уже в течение пятисот лет. Когда, наконец, все пэры уселись, с хоров открылось столь дивное зрелище, что действительно стоило взглянуть на него, чтобы потом помнить всю жизнь.

Теперь на подмостки вступали один за другим епископы в парадном облачении и в митрах и занимали отведенные им места; за ними следовали лорд-протектор и другие важные сановники, а за сановниками – закованные в сталь гвардейцы.

Марк Твен. «Принц и нищий» (перевод К. Чуковского, Н. Чуковского)

Церемония коронации, по сути, более религиозная, чем мирская, так что одним из главных действующих лиц является архиепископ Кентерберийский. На протяжении долгих столетий архиепископы короновали английских королей и королев, и было всего несколько случаев, когда по тем или иным причинам Кентерберийского архиепископа заменяли другие высокопоставленные церковные сановники – скажем, архиепископ Йоркский или епископ Винчестерский.

К примеру, Мария I, дочь Генриха VIII, была католичкой, а страна в то время перешла в протестантизм. Когда в 1553 году эта королева взошла на трон, то не захотела, чтобы церемонию коронации проводил Томас Кранмер, архиепископ Кентерберийский, поскольку тот был протестантом, и вместо него обратилась к епископу Винчестерскому. В свое время епископ Винчестерский короновал и Эдуарда II (в 1308 году), поскольку отец будущего короля, Эдуард I, отправил архиепископа Кентерберийского в ссылку.

Иногда архиепископ сам мог отказаться проводить коронацию – в самой неприятной ситуации, пожалуй, оказалась королева Елизавета I. Все высшие церковные сановники не признавали ее прав, считая незаконнорожденной, и поскольку и архиепископ Кентерберийский, архиепископ Йоркский, епископ Лондонский, епископ Дурхэмский и епископ Винчестерский (в таком порядке, порядке убывания старшинства, они имеют право короновать королей) отказались ее короновать, то церемонию провел епископ Карлайлский. Но эти случаи в английской истории, и еще несколько неупомянутых – исключение.

Кроме того, в коронации принимают участие высшие сановники королевства. Это лорд-распорядитель, лорд-канцлер, лорд-казначей, лорд – председатель Совета, хранитель малой печати, лорд обер-гофмейстер, лорд-констебль, обер-церемонимейстер и лорд – верховный адмирал. Со времен правления династии Тюдоров, то есть уже около четырехсот лет, лорд-распорядитель и лорд-констебль назначаются только на время церемонии.

Кроме них, непосредственное участие в коронации принимают и другие члены королевского двора. С 1377 года существует особый суд (Court of Claims), который, после того как новый монарх наследует трон, рассматривает запросы о том, кто и какую именно почетную обязанность будет исполнять во время грядущей коронации.

Специально отобранные пажи – если это король, или фрейлины – если это королева, несут шлейф монарха. Отдельно несут королевские регалии (подробнее о них – в главе «Регалии»).

Кроме того, присутствуют члены кабинета министров, премьер-министры и губернаторы стран Британского содружества, гости из других стран, члены рыцарских орденов. И, конечно, представители английской аристократии, в частности, пэры с супругами.

Марк Твен так описывал это яркое зрелище: «Супруги пэров появляются одна за другой, блестящей вереницей, а между ними мелькают нарядные распорядители, усаживая их и устраивая. Теперь внутренность храма представляет собою довольно оживленное зрелище. Везде жизнь, движение, яркие краски. Немного погодя водворяется снова тишина, супруги и дочери пэров все пришли и все уселись на свои места, – огромный живой цветник, пестрый и, как Млечный путь, сверкающий морозной пылью брильянтов. Тут перед вами все возрасты: старухи, сморщенные, желтые, седые, – они помнят коронацию Ричарда III и его смутные, давно забытые времена; и красивые пожилые дамы; и прелестные молоденькие женщины; есть и хорошенькие нежные девушки с блестящими глазами и свежими щечками, – легко может статься, что, когда придет великая минута, они даже не сумеют надеть своих усыпанных алмазами коронок: для них это дело новое, и справиться с волнением им будет нелегко. Впрочем, нет, – этого не может случиться, ибо у всех этих дам прическа устроена так, чтобы можно было по первому сигналу быстро и безошибочно посадить коронку на надлежащее место».

Детали церемониальных одеяний пэров и их супруг, бархатные мантии с пелеринами и отделкой из горностая, строго регламентированы, вплоть до ширины меховой оторочки и длины шлейфа. Кроме того, в этот день, фактически, единственный раз в жизни, пэры и их супруги надевают свои короны. Короны пэров – это небольшие коронки с геральдическими эмблемами, своими у каждого титула. И когда корону возлагают на голову монарха, пэры надевают свои короны.

Не в малой степени именно благодаря участникам коронация представляет собой яркое, очень красивое зрелище.

Так, приближенные Георга IV в 1821 г., принимавшие непосредственное участие к коронации, были одеты в костюмы по моде эпохи Тюдоров (XVI век). Камзол и короткие штаны были сшиты из алой ткани и отделаны несколькими сотнями ярдов узкой золотой тесьмы и тысячью двумястами маленьких остроконечных пуговиц; ленты были из светло-голубого бархата; чулки из алого шелка, черные туфли украшены розетками; короткая мантия, отороченная золотой каймой, застегивалась на левом плече с помощью банта из золотого шнура; вокруг шеи – «елизаветинский» круглый воротник; шляпа с тремя белыми перьями, с тульей, обтянутой красным шелком, – спереди она подвернута и заколота золотой брошью.

Платья фрейлин («maids of honour») Елизаветы II, которые участвовали в коронации, заказали тому же дизайнеру, который создавал платье самой королевы. Эти белые атласные платья были гораздо более пышно отделаны сзади, чем спереди. Почему? Фрейлины несли шлейф королевы, и всякий раз расправляли его, когда это было нужно, поэтому почти в течение всей церемонии публика видела девушек, в основном, со спины. А в длинных белых перчатках были припрятаны нюхательные соли – на тот случай, если им станет дурно в духоте.

Церемония коронации

Все аббатство наполнилось звуками торжественного гимна, и под звуки этого гимна Тома Кенти подвели к трону. Один за другим совершались издревле установленные обряды, величавые и торжественные, и зрители жадно следили за ними.

Марк Твен. «Принц и нищий» (перевод К. Чуковского, Н. Чуковского)

Итак, что же представляет собой сама коронация? Что происходит за закрытыми дверями Вестминстерского аббатства?

Вот как описывал коронацию Георга IV один из присутствующих: «Архиепископ Кентерберийский, стоя перед алтарем, взял корону Св. Эдуарда, освятил и благословил ее. <…> Затем, сопровождаемый епископами, он отошел от алтаря. Корону нес декан Вестминстера. Архиепископ принял корону и возложил на голову Его Величества. Были слышны громкие крики “Боже, храни короля!”, звуки труб и барабанов, пальба пушек в Тауэре и Парке. Когда приветственный шум смолк, архиепископ произнес слова наставления, “будьте же сильны и мужественны”. <…> Раздались крики “Да благословит Господь его Величество”, люди махали головными шляпами и платками. Король выглядел “весьма довольным”, и даже, как некоторые сочли, был удивлен такими дружными приветствиями. Затем граф Денби принес присягу, поцеловав королю руку и левую щеку и коснувшись пальцами короны. На этом церемония завершилась».

Это довольно краткое описание, но можно сказать, что здесь отражены главные моменты коронации. Они могли немного меняться, равно как и детали остальных церемоний и процессий, проводившихся в этот день. Например, на коронации королевы Елизаветы I служба впервые была не целиком на латыни, как раньше, а на латыни и английском, а, начиная с унаследовавшего Елизавете Иакова I, она уже всегда была исключительно на английском языке. Церемония могла быть роскошным театрализованным представлением, как при Георге IV, и быть более чем скромной, как у его наследника Вильгельма IV (эту коронацию даже прозвали «коронацией за пенни», «грошовой»).

Последняя по счету коронация состоялась в 1953 году, когда короновалась нынешняя королева, Елизавета II (и пусть мы не увидим следующую как можно дольше – Боже, храни Ее Величество, эту маленькую стойкую даму, символ целой эпохи!), и была первой, которая транслировалась по телевидению.

Королева подъехала к Вестминстерскому аббатству в государственной золотой карете и под звуки гимна и торжественные приветствия прошла внутрь. По ступеням она поднялась на устланный коврами помост, прошла мимо коронационного трона, поклонившись ему, и, после короткой молитвы, заняла приготовленное для нее место. Тем временем королевские регалии были переданы архиепископу Кентерберийскому, и он разместил их на Алтаре.

Затем началась церемония признания. Герольд ордена Подвязки, архиепископ, лорд-канцлер, лорд-обер-гофмейстер и обер-церемонимейстер подвели королеву к трону Св. Эдуарда, где она осталась стоять в одиночестве. Архиепископ же несколько раз провозглашал: «Сэры, я представляю вам королеву Елизавету, вашу бесспорную государыню. Все, кто пришел сегодня сюда, чтобы принести клятву верности – готовы ли вы это сделать?» В ответ звучало: «Боже, храни королеву».

Затем Ее Величество встала с трона, подошла к алтарю, и, возложив правую руку на Библию, принесла клятву верности.

– Обещаете ли и клянетесь править народом Соединенного королевства Великобритании и Северной Ирландии, Канады, Австралии, Новой Зеландии, Южно-Африканского Союза, Пакистана и Цейлона, и своих владений, и других принадлежащих или относящихся к ним территорий, согласно законам и обычаям?

– Торжественно обещаю.

– Будете ли опираться в своем суждении на закон, справедливость и милосердие?

– Да.

– Будете ли ваша власть основываться на Законе Божьем и исповедовании Евангелия? Будете ли вашей властью сохранять установленную законом протестантскую религию в Соединенном королевстве? Сохраните ли вы в неприкосновенности установления английской Церкви, ее доктрину, богослужения, порядки и управление, согласно английским законам? Сохраните ли вы за английскими епископами и духовенством, и за Церквями, вверенными их попечению, все права и привилегии, которые по закону принадлежат всем им, или кому-то из них?

– Все это обещаю сделать. То, что я обещала, я выполню, и да поможет мне в этом Бог.

После этого королева поцеловала Библию и вернулась на трон. Началась служба и все, включая королеву, преклонили колена.

Затем началась одна из самых важных церемоний. С королевы сняли мантию и диадему и облачили в простой белый наряд для помазания. Она вновь села на трон Св. Эдуарда, а архиепископ Кентерберийский, взяв сосуд с елеем, окунул в него пальцы и помазал ее – ладони, грудь, а затем темя: «Да будут руки твои помазаны священным елеем. Да будет грудь твоя помазана священным елеем. Да будет глава твоя помазана священным елеем, как были помазаны короли, священники и пророки. И как царь Соломон был помазан Цадоком-священником и Натаном-пророком, так и ты будь помазанной, благословенной и освященной королевой над людьми, которую Господь наш поставил владеть и править. Во имя Отца, и Сына, и Святого духа. Аминь».

Над королевой держали золотой балдахин – священный момент должен быть скрыт от посторонних глаз! После окончания помазания балдахин убрали.

Королева опустилась на колени, архиепископ благословил ее, а затем поднявшуюся королеву облачили в Colombium Sidonis и золотую верхнюю тунику и препоясали золотым поясом.

Затем Ее Величеству по очереди подносили королевские регалии. Сначала – шпоры и мечи, их возложили на алтарь. Архиепископ надел на руки королевы особые браслеты-армиллы. Она встала с трона, ее облачили в имперскую паллу и вручили державу, которую затем тоже положили на алтарь. Архиепископ надел на безымянный палец левой руки королевы королевское кольцо, вложил в правую руку скипетр с крестом, а в левую – скипетр (жезл) с голубем. И – самый волнующий момент – на голову ей возложили корону Св. Эдуарда.

Под приветственные крики «Боже, храни королеву!» все, кто имел на это право, возложили короны на собственные головы (это очень красивое зрелище – одновременно поднимаются сотни затянутых в белоснежные перчатки дамских рук, держащих свои драгоценные венцы), затрубили трубы и раздался грохот пушек из Тауэра.

Итак, королева Елизавета II была помазана и коронована! Встав с коронационного трона, она прошла на свой трон. Первыми свою присягу ей принесли архиепископы и епископы, а затем принцы и пэры, начиная, конечно, с супруга, герцога Эдинбургского; они по очереди поднимались по ступеням трона, произносили слова присяги, прикасались к короне и целовали монарха в левую щеку. Это довольно длительный процесс; так, на коронации королевы Виктории он занял около сорока пяти минут.

Сойдя с трона, королева вновь подошла к алтарю, и, сняв корону и передав ее и жезл со скипетром сопровождающим, преклонила колена. Она возложила на алтарь хлеб и вино для причастия, а затем, согласно традиции, алтарное облачение и слиток золота. Королева и ее супруг приняли Святое Причастие, на ее голову вновь надели корону, вручили скипетр и жезл, и она вернулась на трон.

Позже монархиня в сопровождении лордов, несших регалии, прошла в часовню Св. Эдуарда. Там она сняла корону, с нее совлекли государственную мантию и надели пурпурную мантию. И, уже в короне Британской империи, со скипетром в правой руке и с державой в левой, под звуки государственного гимна, она вышла часовни. Церемония коронации была завершена!

Вот выдержки из дневника королевы Виктории, в которых она описывает день коронации – уникальная возможность посмотреть на ситуацию изнутри, глазами самого главного участника. Правда, девятнадцатилетняя королева уделяет куда больше внимания тому, что было до и после самой церемонии, чем самой коронации, но ее можно понять – это был самый главный день в ее жизни, дневник она писала для себя, и ей хотелось запомнить как можно больше живых подробностей. А сама коронация… Что ж, она отточена веками, всем все известно, поэтому спокойно можно написать «было много разного».

«Я проснулась в четыре утра от выстрелов пушек в Парке, и уже не могла заснуть. Шумели люди, оркестры, и т. д. Встала я в семь, чувствуя себя весьма бодрой. Парк представлял собой любопытное зрелище: множество людей вплоть до самой Конститьюшн-хилл, везде были солдаты, музыканты и т. д. Я оделась, легко позавтракав перед этим, и потом еще раз немного позже. В половину десятого я вышла в другую комнату, одетая в костюм для Палаты лордов.

В десять вместе с герцогиней Сазерлендской и лордом Альбемарлем мы сели в государственную карету и двинулись в путь… День был чудесный, везде были огромные толпы – я никогда раньше не видела такого. Их доброжелательность и проявления верности превосходили все, что только можно представить, и я не могу выразить, как я гордилась тем, что стала королевой такого народа.

Временами я боялась, что напор толпы окажется столь сильным, что кого-нибудь раздавят. Под оглушающие приветствия мы доехали до аббатства чуть позднее половины двенадцатого. Я прошла в комнату для облачения, которая находится довольно близко к входу; там уже находились восемь дам, которые должны были нести мой шлейф – леди Каролина Леннокс, леди Аделаида Паже, леди Мэри Тальбот, леди Фанни Каупер, леди Вильгельмина Стенхоуп, леди Анна Фицуильям, леди Мэри Гримстон и леди Луиза Дженкинсон. Одеты они были одинаково и очень нарядно, в белый атлас и серебряную парчу. На головах у них были венки из серебряных колосьев, сзади волосы были украшены венчиками из мелких розовых роз, и розовыми же розами были украшены их платья.

После того, как на меня надели мантию и юные леди стали подхватили ее должным образом, а лорд Канингем взялся за ее конец, я покинула комнату, и все началось… Зрелище было потрясающим, с одной стороныпрекрасные пэрессы в своих одеяниях, с другой стороны – пэры. Мои юные леди все время были рядом со мной, и помогали, если я в чем-нибудь нуждалась. Епископ Дурхэмский стоял рядом со мной, но, как сказал мне лорд Мельбурн, он отличался редкостной бестолковостью, и ни разу не смог подсказать мне, что же будет происходить в следующий момент.

Коронационный портрет королевы Виктории, 1838 год. Художник – Джордж Хейтер

Когда заиграл гимн, я проследовала в часовню Св. Эдуарда, маленькое темное место сразу за алтарем, где мои дамы сняли с меня платье и верхнее платье темно-красного цвета, и облачили в платье (тунику) из золотой парчи. Его надели поверх особого, не пышного платья из белого льна с кружевной отделкой. Также я сняла бриллиантовую диадему, и с непокрытой головой направилась в аббатство. Там меня усадили на трон Св. Эдуарда, а лорд великий камергер надел на меня далматику.

Затем было много разного. И в самом конце на голову мне возложили корону. Это, должна я признаться, был самый прекрасный, впечатляющий момент. И в то же мгновение все пэры и их супруги возложили на себя свои короны.

Восшествие на престол и принесение присяги – сначала подошли епископы, потом мои дядья, а затем пэры, по порядку. Все прошло очень хорошо.

Бедный старый лорд Ролло, которому восемьдесят два года, и который совсем немощен, упал и скатился вниз, попытавшись подняться по ступенькам, но, по меньшей мере, не пострадал. Когда же он снова попытался взойти, я встала и подошла к краю, чтобы он снова не упал…

Это красивая церемония. Сначала все притрагиваются к короне, а затем целуют мне руку.

После этого я сошла с трона, сняла корону и приняла причастие. Потом снова надела корону и взошла на трон, опираясь на руку лорда Мельбурна. Когда заиграли гимн, я спустилась с трона и прошла в часовню Св. Эдуарда в сопровождении своих дам и лорда Виллоуби. Там я сняла далматику, тунику, и надела пурпурное бархатное платье и мантию, а затем вернулась на трон, опираясь на руку лорда Мельбурна.

Потом я снова сошла с трона, и в сопровождении всех пэров, моих дам, пажей, с регалиями в руках, направилась в часовню Св. Эдуарда. Пока процессия выстраивалась, я снова надела свою корону (которую снимала на несколько минут), взяла державу в левую руку, а скипетр в правую, и мы прошествовали через все аббатство, приветствуемые радостными возгласами, в ту первую комнату для облачения. Там были герцогиня Глостерская, мама и герцогиня Кембриджская со своими дамами. И там мы все ждали по меньшей мере час, со всеми моими дамами.

Архиепископ (самым неловким образом) надел мне кольцо не на тот палец, и в результате я снимала его с большим трудом – в конце концов, это удалось, но мне было очень больно.

Около половины пятого я снова поднялась в карету, с короной на голове и скипетром и державой в руках, и мы проделали тот же путь, но обратно. Толпы стали еще больше, если только это возможно. Бурный восторг, любовь и верность были очень трогательными, и я всегда буду помнить этот день как ЛУЧШИЙ в моей жизни! Я прибыла домой вскоре после шести, и даже не чувствовала себя уставшей. В восемь мы ужинали.

В столовой мы оставались до двадцати минут двенадцатого, а потом вышли на мамин балкон и любовались прекрасными фейерверками в Грин-парке».

Коронация супругов

Уж дан приказ ее короновать.Но это новость свежая. ЕеНе будем разглашать. Ну что ж, милорды,Девица хороша, в ней все прелестно,И тело и душа. Я предрекаю,Что от нее сойдет благословеньеНа Англию на долгие года.Вильям Шекспир. «Король Генрих VIII» (перевод В. Томашевского)

Обычно супругу короля коронуют в качестве королевы-консорта, но вот супруг королевы королем-консортом не становится. Супруг королевы Анны, датский принц Георг (1653–1708), носил титул герцога Камберлендского; супруг королевы Виктории, Альберт, герцог Саксен-Кобург-Готский, носил сначала титул Его королевского высочества, а затем стал принцем-консортом; супруг нынешней королевы носит титулы герцога Эдинбургского и принца.

Если король женат, то церемония коронации может быть общей – вместе короновали множество царственных пар, от Генриха II и Алиеноры (Элеоноры) Аквитанской, до родителей Елизаветы II, Георга VI и леди Елизаветы.

Ну а если король женился после коронации, то тут уже от него зависело, будет ли коронована его будущая супруга.

Так описывает коронацию Анны Болейн, второй супруги короля Генриха VIII, тогдашний хронист Эдвард Холл: «Первого июня королева Анна в торжественной процессии проследовала из Вестминстер-Холла в аббатство Св. Петра. Ее сопровождали монахи Вестминстера в богатых золотых ризах, и тринадцать аббатов в митрах. А за ними – все из королевской часовни, и четыре епископа, и двое архиепископов в митрах, и все лорды в своих парламентских облачениях; а корону перед нею нес герцог Саффолкский, а два скипетра несли двое графов. Сама королева шествовала под богатым балдахином из золотой парчи, одетая в платье из темно-красного бархата и горностая, а верхнее платье из пурпурного бархата, украшенное горностаем, и на голове богатая корона из жемчуга и драгоценных камней. Старая герцогиня Норфолкская, в темно-красном бархате и золотой коронке, несла ее шлейф, а лорд Берг, гофмейстер королевы, поддерживал шлейф посередине.

За нею следовали десять дам в алых одеяниях, отделанных горностаем, с золотыми коронками на головах. А следом ехали фрейлины королевы в алых платьях, отделанных белым балтийским мехом. И так она прибыла в церковь Св. Петра в Вестминстере, и ее усадили на королевское сиденье, воздвигнутое на высокой платформе перед алтарем. Там архиепископ Кентерберийский и архиепископ Йоркский помазали ее и короновали королевой Англии. И так сидела она, коронованная, на королевском сиденье, всю мессу, и молилась. А когда месса закончилась, то все, каждый на своем месте, отправились в Вестминстер-холл, и она по-прежнему шла под балдахином, коронованная, с двумя скипетрами в руках, а вели ее милорд Уилшир, ее отец, и лорд Тальбот. И там они отобедали, и был это самый торжественный пир, который когда-либо видели».

А вот коронация Анны глазами одного из героев пьесы Шекспира «Король Генрих VIII» (перевод В. Томашевского):

Ну, королева встала и смиренноПриблизилась теперь уж к алтарю.И, как святая, взор воздела к небу,И на коленях вознесла молитву,Вновь встала и народу поклонилась.Затем архиепископ подал ейВсе то, что подобает королеве:Елей священный, а затем корону,Что исповедник Эдуард носил,И жезл, и голубя, и все эмблемыПристали ей! Когда обряд был кончен,То хор под звуки лучшего оркестраПропел Те Deum. Тут она ушлаИ с той же самой свитой возвратиласьВ дворец йоркский, где начнется пир.

Правда, народ вовсе не ликовал – Анну, которая заняла место королевы Катерины Арагонской, первой супруги Генриха, не любили, а всего три года спустя она снова взошла на высокий помост, но на этот раз – эшафот, где ей отрубили голову. Но миг торжества, когда перед бывшей скромной дворяночкой, а ныне королевой Англии, склонились все, пусть и вынужденно, все-таки был!

Примечательно, что из шести супруг короля Генриха короновал он только двух первых. Более того, коронация Анны Болейн была последней в истории Англии отдельной коронацией королевы-консорта. Так что, например, португальская принцесса Катерина Браганца, вышедшая замуж за короля Карла II в 1662 году, обошлась без коронации. В конце концов, чтобы быть королевой, не обязательно быть коронованной…

Правда, однажды вопрос о коронации королевы-консорта привел к скандалу. Брак Георга IV и Каролины Брауншвейгской оказался, к сожалению, откровенно неудачным с самого начала. Через год после свадьбы, когда родилась дочь, супруги начали жить отдельно. Скандалы, слежки, обоюдная неверность, путешествия Каролины, тогда еще принцессы Уэльской, по Европе, подальше от супруга – все это тянулось годами.

Однако когда в 1820 г. скончался Георг III и на престол взошел ее муж, Георг IV, Каролина отправила ему официальное письмо, в котором говорилось, что «королева почтительно настаивает на своем праве провести церемонию ее коронации» в тот же день, в который должна была состояться коронация Георга.

О какой коронации могла идти речь, если король даже не хотел, чтобы она возвращалась в Лондон, и не хотел, чтобы она использовала титул королевы? Единственное, чего он хотел, это развода. Скандальный процесс по обвинению Каролины в супружеской измене ничего, по сути, не изменил. Королева продолжала настаивать на своих правах. Шли длиннейшие обсуждения и переговоры, министры углублялись в многовековую историю – имеет ли королева право требовать коронации, или же это только милость, которую король может ей даровать… или не даровать. В конце концов, Каролина получила письмо, в котором ей недвусмысленно дали понять – ее не только не коронуют, речь не идет даже о ее возможном присутствии на коронации супруга! Там говорилось, что решение по поводу коронации королевы может принимать только Корона, и что Его Величеству посоветовали не отдавать никаких приказов по поводу участия в церемонии Ее Величества.

Каролина не собиралась отказываться от своих прав и заявила, что будет присутствовать, если только ей прямо этого не запретят. В новом письме говорилось, что предыдущее нужно толковать именно так – как запрет на присутствие. Королева не сдавалась, и в день коронации в очередной раз попыталась отстоять свои законные, как она считала, права. Пусть не на собственную коронацию, пусть хотя бы на присутствие на коронации короля… Сопровождаемая радостными выкриками толпы (Георг, мягко говоря, не пользовался популярностью, в отличие от своей жены-бунтарки), она приехала к Вестминстерскому аббатству в сопровождении своих дам, и ее просто не впустили. Да, королевой, даже королевой-консортом, быть нелегко…

Кроме коронаций супругов, случались также и коронации сыновей. Такая попытка упрочить положение наследника была нередкой в других странах, но в Англии было всего два подобных случая, когда сыновья были коронованы еще при жизни их отцов. В 787 году король Мерсии Оффа короновал своего сына Эгфрита, сделав его соправителем, а в 1170 Генрих II короновал своего сына, тоже Генриха. Увы, и тот, и другой после того, как стали королями, прожили совсем недолго.

После коронации

Настоящий король был помазан миром, на голову его возложили корону, а пушечные выстрелы возвестили эту радость городу, и весь Лондон гудел от восторга.

Марк Твен. «Принц и нищий» (перевод К. Чуковского, Н. Чуковского)

Вплоть до 1821 года, когда состоялась коронация короля Георга IV, сразу за церемонией следовал банкет в Вестминстер-Холле. Но, увы, эта традиция отошла в прошлое. А зрелище было необыкновенно красочным! И дело не только в роскошном столе.

Начиная с 1066 года так называемый королевский защитник (должность, передаваемая по наследству), должен был, облаченный в рыцарскую броню, въехать на лошади прямо в Вестминстер-холл и вызвать любого, кто осмеливался бы оспорить право нового монарха на престол!

В последний раз на этой церемонии звучал следующий вызов: «Если кто-нибудь, любого звания, высокого или низкого, будет отрицать, что наш суверен, король Соединенного королевства Великобритании и Ирландии, защитник веры, сын и наследник нашего суверена, покойного короля, является законным наследником имперской короны королевства Великобритании и Ирландии, или что он не должен им быть, то вот Защитник, который говорит – тот человек лжец и предатель; и Защитник готов сразиться с ним, и поставить в этом споре свою жизнь против его жизни, в тот день, который будет назначен». И защитник бросал перчатку. Говорят, что ему ни разу никто перчатку так в ответ и не бросил, за исключением двух случаев – но это всего лишь слухи.

Последний в истории королевский защитник благоразумно позаимствовал в цирке хорошо вымуштрованную белую лошадь, которая спокойно чувствовала себя в толпе, иначе, как иногда случалось, торжественный выезд мог обернуться конфузом.

Да, коронации могли быть роскошными и скромными, могли пройти при всеобщем ликовании, а могли быть омрачены печальными событиями…

На коронации знаменитого Ричарда I, прозванного «Львиным сердцем», вино, как говорили, лилось рекой. Но ликование толпы обернулось трагедией. Зная неприязнь своих подданных к иудеям, король запретил тем присутствовать на церемонии, но несколько богатых еврейских купцов не удержались от искушения посмотреть на торжественное зрелище, и отправились в Вестминстерское аббатство. Их узнали, и началось избиение, которое затем вылилось в жестокий погром.

Коронация же Карла II в 1661 году, наоборот, запомнилась современникам как одна из самых ярких и радостных в английской истории. Сын казненного короля Карла I, в 1651-м он был коронован в первый раз в Сконе (том самом городе Камня судьбы) королем Шотландии, а затем долгие годы провел в изгнании на материке. Зато его возвращение и вторая коронация стали истинным праздником. Англичане праздновали не просто воцарение нового монарха, а, после трагических событий революции и Гражданской войны, реставрацию монархии как таковой.

Первая коронация девятилетнего Генриха III в 1216 году, когда страна была охвачена войной, была очень скромной, на ней присутствовало всего несколько епископов и ближайших лордов, зато годы спустя коронация его тринадцатилетней супруги, Элеоноры Прованской, отличалась редкостной роскошью.

Такой же роскошной, впрочем, была и коронация Ричарда II в 1388 году. Достаточно упомянуть высокую полую мраморную колонну, которую поставили во дворце. Наверху ее украшала позолоченная фигура орла – из-под его лап с четырех разных сторон колонны в течение целого дня лились вина разных сортов, и любой мог подойти и выпить. За здоровье короля, конечно же!

А хотите и сами почувствовать себя участником если и не самой коронации, то хотя бы торжественного обеда, который за нею следует?

Вам понадобятся: курица (весом чуть больше 2 кг); одна ч.л. растительного масла; одна маленькая мелко нарезанная луковица; одна ч.л. пасты карри; одна ч.л. томатной пасты; 100 мл красного вина; один лавровый лист; сок половины лимона; четыре мелко нарезанных половинки абрикоса; 300 мл майонеза; 100 мл взбитых сливок; соль, перец; водяной кресс для украшения.

Снимите с курицы кожу, нарежьте на мелкие кусочки и поджарьте на гриле. В маленькой сковороде разогрейте масло, добавьте лук и обжаривайте минуты три, пока он не станет мягким. Добавьте карри, томатную пасту, вино, лавровый лист и лимонный сок. Пусть все это уваривается на медленном огне в течение 10 минут. Снимите, процедите и поставьте охлаждаться. С помощью блендера пюрируйте абрикосы. Смешайте охлажденный соус и абрикосовое пюре с майонезом. Взбейте сливки до твердых пиков и добавьте в смесь. Приправьте, добавив, если нужно, лимонного сока. Аккуратно добавьте кусочки курицы, украсьте водяным крессом и подавайте.

«Коронационную курицу» по этому рецепту подавали на обеде в честь коронации Елизаветы II, а полвека спустя, на юбилейном обеде, подали вновь. Если церемонии в этой стране хранят столетиями, что такое каких-то пятьдесят лет?

Королевская свадьба