Сокровища британской монархии. Скипетры, мечи и перстни в жизни английского двора

Неудивительно, что ирландцы пытались отстоять свой любимый трилистник и связанные с ним обычаи! Вот что писал один из авторов журнала «Dublin Penny Journal»: «Другие страны могут, как и мы, гордиться своим трилистником. Но нигде во всей земле, будь то на материке или на острове, нету столько этой сочной травы, чтобы как следует откармливать овец. И зимой, и летом наши холмы из известняка покрыты зеленым ковром, который становится еще зеленее от туманов, плывущих с Атлантики. Трилистник везде. Бросьте камешек на верхушку горы или в середину болота, и тут же вырастет трилистник. Когда Св. Патрик изгнал со своей горы всех ядовитых тварей (кроме людей), из его следов и вырос трилистник. И если читатели вашего журнала поднимутся на вершину этой самой прекрасной из гор Ирландии, они увидят, что трилистник до сих пор растет там, обращая свои медоносные цветы к ветру с запада. Признаюсь, я не терплю нахальных англичан, которые хотят заставить нас поверить, что это дорогое сердцу растение, связанное с нашими религиозными пристрастиями и страстью же повеселиться, не является любимым растением Св. Патрика, и которые хотят подсунуть нам в качестве символа нашей веры и нашей национальности эту маленькую, кислую, хилую кислицу! Это все тот упрямый чопорный сакс, мистер Биченр. Хотя Кеог, Трекальд и другие ученые-ботаники Ирландии утверждают, что трилистник – это trifolium repens [белый клевер]. А Трекельд пишет: “Трилистник люди ежегодно, 17-го марта (это день Святого Патрика), носят на своих шляпах. Теперь принято считать, что с помощью трилистника он пояснял им тайну Святой Троицы”. Правда, когда они “топят трилистник”, то зачастую перебирают со спиртным, что не годится делать в святой праздник!” Еще англичане ссылаются на свидетельство Спенсера, другого сакса, который в своем “Описании дел в Ирландии” [поэт Эдмунд Спенсер в 1596 году опубликовал памфлет, посвященный ситуации в Ирландии], пишет, что если ирландцам удается найти поляну с клевером или кресс-салатом, то это для них настоящий пир. А еще он цитирует одного английского сатирика, некоего Витта, который с насмешкой пишет о тех, “кто одевается в накидки и, как ирландцы, питается клевером”.

Но над нами не так-то легко взять вверх, мистер Сакс! Мы, ирландцы, не расположены расстаться со своим любимым растением по вашему желанию! Да, в тяжелые времена ирландцы могли пытаться утолить голод клевером, как то произошло два года назад, когда мы ели водоросли – потому что голод сломает и каменную стену. Но разве валлийцы не украшают свои шляпы пореем в день Св. Давида? И порой они едятсвой острый порей, как писал Шекспир, или в качестве оскорбления, или как приправу [один из героев пьесы “Генрих V” не переносит порей, а другой, патриот-валлиец, отстаивает честь своего символа с дубинкой в руках]. Так что и ирландцу не зазорно, если уж он ощутил это странное состояние, именуемое голодом, пожевать клевер! Уж если на то пошло, то я, когда отправляюсь провести время в хорошей компании, предпочту, чтобы мое дыхание пахло медоносной травой, чем чтобы от меня несло чесноком! Но как валлиец не живет на одном только порее, так и бедный ирландец не живет на одном клевере. Потому как, несомненно, ни то, ни другое не питательно. Однако следует отдать должное мистеру Бичено, у него есть еще один аргумент в пользу того, что любимым растением в нашей стране является кислица, и этот аргумент куда больше по вкусу ирландцам. Он говорит, что пучок кислицы к уда лучше заменит лимон, чем клевер. В этом действительно что-то есть – если что и подойдет, то именно кислица. Но пусть уж сакс делает, что может. Даже на своей собственной территории, даже в Лондоне, ему будет очень трудно убедить наших соплеменников, живущих в районе Сент-Джайлз [бедный район, где жили выходцы из Ирландии], что oxalis acetosella, эта маленькая, кислая, хилая кислица – подходящая эмблема для Ирландии. Нет уж. Мне, пожалуйста, клевер. Зеленый трилистник!»

В этом коротеньком эссе вся суть взаимоотношений Ирландии и трилистника. Он свой. «Ирландский».

Это маленькое живучее растение, которое, по легендам, отпугивало зло и могло помочь при укусах змей или предупредить о надвигающемся шторме, стало героем народных песен. Его вкладывали невесты в свой букет. Его носили на шляпах, а позднее и на одежде, не только ирландцы, а и те, кто хотел выказать им свою симпатию. Даже король Георг IV во время своего визита в Дублин носил шляпу с трилистником (и, конечно же, ирландцы не удержались и сложили по этому поводу очередную сатирическую песенку).

Однако в его истории есть и куда более серьезные и печальные моменты. В 1798 году появилась песня «Нося зеленое» («Wearing Green»), в которой оплакивался запрет «носить зеленое», в частности, носить трилистник на шляпе. В 1798-м в Ирландии разразился бунт против английского владычества. Его жестоко подавили через несколько месяцев, а спустя два года Ирландия стала частью Соединенного королевства. За ношение знака повстанцев могли и повесить. Трилистник тогда стал не просто символом, а символом националистическим.

Неудивительно, что ирландским частям британской армии было запрещено ношение трилистника, и запрет этот королева Виктория сняла только, когда ирландские полки проявили особую отвагу во время второй англо-бурской войны (1899–1902). Правда, многие ирландцы сочли это насмешкой – носить знак Ирландии на английской военной форме…

Но как бы там ни было, в начале XX века уже не только ирландцы охотно носили трилистники в день Св. Патрика. Число тех, кто праздновал с ними этот день, росло с каждым годом, и продолжает расти до сих пор.

Да, зеленый трилистник стал символом Зеленого острова. Как пелось в песне «Нося зеленое», «когда законы смогут запретить траве расти, а летом листья не посмеют показать свой цвет, тогда и я изменю тому цвету, который ношу на шляпе. Но до тех пор, Господи помоги, я буду носить зеленое».

Рыцарские ордена

Он взял палочку и, слегка ударив Винни-Пуха по плечу, сказал:

– Встань, сэр Винни-Пух де Медведь, вернейший из моих рыцарей!

Понятно, Пух встал, а потом опять сел и сказал: «Спасибо», как полагается говорить, когда тебя посвятили в Рыцари.

Александр Милн. «Винни-Пух и все-все-все» (пересказ Б. Заходера)

Говоря о символах Британии, нельзя не упомянуть о рыцарских орденах. Казалось бы, это понятие из средневековых хроник и исторических романов, однако они существуют и в наше время. Как и столетия назад, принимают в них лишь наиболее достойных. По крайней мере, хочется в это верить в наши, совсем не рыцарские, времена…

Наиблагороднейший орден Подвязки – высший рыцарский орден Британии, и самый старинный из ныне существующих.

Он был основан где-то между 1344 и 1351 годом; точнее сказать трудно, однако чаще всего называют 1348 год – сохранилась запись, в которой упоминается «двадцать четыре подвязки для рыцарей общества Подвязки».

Самая распространенная легенда об основании ордена гласит, что однажды графиня Солсбери танцевала на празднике, и во время танца с ее ноги упала подвязка. Король Эдуард III поднял ее, и, увидев, как некоторые из присутствующих смеются, восприняв это как любовную игру, ответил: «Honi soit qui mal y pense» («пусть будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает», – фраза, ставшая девизом ордена и украшающая теперь британский герб). И добавил, что вскоре он поднимет подвязку до таких высот, что все они сами почтут за честь ее надеть. Разные версии легенды описывают разные ситуации – в одних эти слова принадлежат королю, в других – самой даме, разнится место действия – то Англия, то Франция; непонятно даже, кто именно эта женщина, чья деталь туалета якобы стала поводом для основания прославленного ордена.

Быть может, имелась в виду будущая первая принцесса Уэльская, Джоанна, дочь графа Кентского, прозванная «Прекрасной девой Кента» – она была замужем за сыном первого графа Солсбери, и почти успела до того, как этот брак был аннулирован, побыть графиней Солсбери (после этого ее вернули к первому мужу, а принц Уэльский, сын Эдуарда III, впоследствии стал ее третьим мужем).

А может, речь идет не о Джоанне Кентской, а о ее свекрови, тоже графине Солсбери. Другая версия легенды гласит, что, когда сам граф Солсбери томился в плену во Франции, его замок осадили шотландцы. Король Эдуард III поспешил на выручку и прорвал осаду, освободив графиню. Она была так хороша собой, что очаровала короля и он, несмотря на то, что был женат, потерял голову от любви. Когда он признался ей в своих чувствах, она ответила, что такой благородный человек, как государь, не может, конечно же, желать бесчестья ей и супругу. Поведение графини было столь безупречным, что Эдуард не позволил себе оскорбить ее скромность дальнейшим ухаживанием. Другие источники утверждают, что графиня Солсбери все-таки стала королевской любовницей.

Есть еще одна версия легенды. Однажды королева Филиппа, супруга Эдуарда III, возвращалась из покоев короля в свои собственные, а он, вскоре последовав за ней, увидел лежавшую на полу голубую подвязку. Слуга прошел мимо и не нагнулся, чтобы поднять ее; тогда король, который предположил, что это подвязка его супруги, велел немедленно принести подвязку и объявил, что, несмотря на такое пренебрежение, придет время, когда все будут ее почитать. А знаменитую фразу, ставшую девизом ордена, якобы произнесла королева, отвечая королю на вопрос, что же подумают о ней люди, если будут знать, что она вот так теряет свои подвязки.

Что ж, пусть эти разные варианты немного фривольной истории, скорее всего, и выдумка, зато забавная и весьма лестная для женщин.

Есть и другие легенды, более «мужские». Скажем, о том, как королю Ричарду Львиное Сердце, когда он был в Крестовом походе и осаждал Акру, явился Св. Георгий и подсказал повязать всем рыцарям подвязки. Акра пала. Полтора века спустя об этой истории вспомнил король Эдуард, и решил основать орден, символом которого стала бы подвязка. По еще одному преданию, сам Эдуард III, начиная бой при Креси в 1346 году, подал сигнал своим войскам именно подвязкой – но не дамской, а одной из тех, которыми скрепляются доспехи. А слова «пусть будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает» на самом деле якобы относятся к претензиям Эдуарда на французский трон (при Эдуарде III, который был по материнской линии родным внуком французского короля Филиппа IV, началась Столетняя война, 1337–1453).

Как бы там ни было, в 1344 году Эдуард III устроил в Виндзоре рыцарский турнир, на котором пообещал возродить к жизни братство рыцарей Круглого стола легендарного короля Артура. Что ж, король свое слово сдержал, пусть символом нового ордена и стала подвязка, а не круглый стол. Новая традиция оказалась незыблемой – об этом говорит само существование ордена в течение шести с половиной веков.

Небесными покровителями ордена стали Св. Троица, дева Мария, Св. Георгий и Св. Эдуард Исповедник, однако постепенно на первое место выдвинулся Св. Георгий, отважный воитель.

Во главе ордена Подвязки, стоит, разумеется, сам монарх. Всего членов ордена всегда не более двадцати четырех, не считая самого монарха и его наследника. Первыми его членами стали сам Эдуард III, его сын, прозванный Черным принцем, и двадцать четыре рыцаря. Двенадцатью предводительствовал король, двенадцатью – его наследник. Некоторые из них были уже, что называется, в возрасте, некоторым не исполнилось еще и двадцати, но все они были испытаны в боях – в сущности, король создал орден как высшую награду для тех, кто проявил воинскую доблесть и был верен сюзерену и своим товарищам.

Орден Подвязки

Один из пунктов устава гласил, что члены ордена встречаются ежегодно в часовне Св. Георгия в Виндзорском замке накануне дня своего святого покровителя. Если же кто-либо будет отсутствовать без уважительной причины, то понесет наказание – его временно лишат положенного ему почетного места в часовне, и вновь его получить он может, лишь принеся извинения. Если же подобное повторится, то искупить свою вину он сможет, только положив на алтарь Св. Георгия драгоценный камень определенной стоимости – и будет делать так каждый год, причем стоимость каждый раз будет удваиваться. До каких пор? Пока не будет прощен… Наказание полагалось и в том случае, если член ордена появлялся на публике без своего знака, подвязки. А если рыцарь позорно бежал с поля боя или с турнира, то его изгоняли из ордена навсегда. Впоследствии учредили даже специальную церемонию, когда у бывшего рыцаря отбирали все регалии и изгоняли из часовни Св. Георгия.

Позднее в орден начали принимать не только прославленных воинов, но и тех, кто послужил короне каким-либо другим образом – скажем, государственных деятелей. В течение нескольких сотен лет (с XVIII века и вплоть до 1946 года) новые члены-кавалеры выбирались монархом, однако по рекомендации правительства. В конце концов, в 1946 году Георг VI счел, что политика стала играть в этом деле слишком большую роль, и все стало по-старому – именно британский монарх вновь единолично стал решать, кому оказать эту высокую честь.

В XVIII веке, при Георге III, появился титул «super-numerary knight», не просто рыцарь ордена, а как бы в дополнение к общему числу. Короля Георга было можно понять – кавалеров ордена, исключая его самого и наследника, должно было быть двадцать четыре, совсем немного, а сыновей у него было немало, целых семеро (еще двое умерли в младенчестве). Так что члены королевской семьи, за исключением принца Уэльского, обычно получают именно этот титул. В 1813 году, с принятием в орден российского императора Александра I, его стали присваивать и иностранцам.

Иностранцы были, заметим, уже среди первых рыцарей ордена – у них был особый статус «чужестранных рыцарей». Впоследствии в орден Подвязки приняли множество европейских монархов, и только с 1813 они перестали входить в число пресловутых двадцати четырех и стали получать титул младших кавалеров ордена. Когда в 1698 году предложение вступить в орден Подвязки получил Петр I, он его отверг; если учесть, что глава ордена – британский монарх, то зачем ему, монарху российскому, попадать от того в зависимость? И, заметим, он был не единственным, ускользнувшим от подобной чести именно по этой причине. Правда, вскоре сам Петр учредил орден Андрея Первозванного. А вот император Александр I был кавалером обоих орденов, и британского, и российского.

Членство в ордене было и остается пожизненным, за исключением случаев, когда кавалер ордена совершает серьезный проступок. Таковым является измена главе ордена, британскому монарху. Император Германии Вильгельм II и император Австро-Венгрии Франц Иосиф были кавалерами ордена Подвязки, однако Первая мировая война, в который Британия и две эти страны оказались по разные стороны, положила конец рыцарству обоих императоров, а также еще нескольких кавалеров ордена.

Если же кавалер ордена умирает, то в течение шести недель после его смерти суверен созывает остальных с тем, чтобы избрать вместо него нового. Каждый имеет право предложить девятерых достойных, с его точки зрения, кандидатов, однако окончательное решение, конечно же, за сувереном. Правило «шести недель», правда, зачастую игнорировалось, и новых кавалеров принимали раз в год, в день Св. Георгия.

Принимают ли женщин? И да, и нет. На протяжении веков существовали и рыцари ордена Подвязки, и дамы этого ордена. Первой дамой стала супруга основателя ордена, Эдуарда III – королева Филиппа. Была ею и «Прекрасная дева Кента», та самая, чья подвязка, по легенде, стала поводом для основания ордена. И они, и множество других английских леди на протяжении нескольких веков носили этот почетный титул – однако при этом они не были полноценными членами ордена и не числились среди двадцати четырех рыцарей. В 1488 году дамой ордена Подвязки стала Маргарет Бофор, мать первого короля из династии Тюдоров, Генриха VII. После ее смерти женщин не принимали в орден на протяжении почти четырехсот лет. И только в 1901 году Эдуард VII возобновил традицию, и вновь, как некогда его предок Эдуард III, избрал даму ордена – свою супругу Александру. С тех пор и вплоть до недавнего времени этот титул присваивали только королевам, и первым исключением стала герцогиня Норфолкская в 1990 году. Однако еще в 1987 году, по решению нынешнего главы ордена, Елизаветы II, женщины получили право становиться такими же полноценными членами ордена подвязки, как и мужчины. Так что герцогиня стала не просто первой дамой ордена и при этом не членом королевской семьи, но и первой женщиной среди двадцати четырех рыцарей!

Что касается регалий членов ордена, то их несколько.

– Мантия. По некоторым сведениям, ее, как знак отличия для рыцарей ордена, ввели еще при Эдуарде III, и она была синего цвета, по другим это произошло позднее. Сначала она была, по всей видимости, из шерсти, позднее, при Генрихе VI, шерсть заменили бархатом. Что же касается цвета, то она успела побывать и пурпурной (например, во времена Елизаветы I пурпурными были мантии иноземных членов ордена), и самых разных оттенков синего. Нынешние мантии – из темно-синего бархата, подбитые белой тафтой (некогда подкладка была из белого дамаска, затем из белого атласа). С левой стороны, напротив сердца, на мантии вышит символ ордена, красный крест Св. Георгия, окруженный изображением подвязки с девизом. В первых кадрах фильма «Королева», который вышел на экраны несколько лет назад, Елизавета II, которую сыграла актриса Хелен Миррен, позирует художнику для парадного портрета именно в мантии ордена Подвязки.

Под мантию некогда надевали сюрко – этот вид свободной длинной одежды, с рукавами или без рукавов, в Средние века носили и мужчины, и женщины; рыцари надевали его поверх доспехов – оно не просто защищало от непогоды, как любая одежда, но и, будучи украшено эмблемой владельца, давало возможность его, полностью закованного в доспехи, опознать. В течение долгих веков сюрко рыцарей ордена Подвязки было из кармазинного, то есть темно-красного бархата; бывало оно и синим, и белым, и еще нескольких цветов. Того же темно-красного цвета – и капюшон мантии.

– Шляпа. Нынешние головные уборы членов ордена – наследие эпохи Тюдоров. Они из черного бархата и украшены пышным плюмажем из белых страусовых перьев и черных перьев цапли. На какое-то время и капюшон, и шляпа вышли из употребления, но вновь были введены в начале XVII века при короле Иакове I.

– Подвязка. Самый первый, и, соответственно, самый старинный знак ордена. Это лента с девизом ордена, которую мужчины, надевают на левую ногу, под коленом, а дамы – на левую руку выше локтя. Сейчас это бархатные ленты темно-синего цвета, с девизом, вышитым золотыми нитями, а некогда их украшали куда богаче, особенно это касалось иностранных членов ордена – так, подвязку короля Швеции, которого приняли в орден при Карле I, украшали четыреста одиннадцать бриллиантов.

– Самое, пожалуй, парадное и торжественное из всех украшений – цепь ордена. В отличие от мантии и знака подвязки, она появилась не сразу, скорее всего, во времена Генриха VII, то есть в конце XV – начале XVI века.

В 1519 году цепь выглядела так: «…Звенья в виде подвязок, а в середине каждого двойная роза, алая роза на белой, а затем белая роза на алой». В другом тексте, 1524 года, описывается чередование алых и белых роз, впоследствии розы обычно бывали только алыми. А вот как выглядела цепь в 1906 году (отрывок из статьи о посвящении в члены ордена короля Норвегии): «Цепь состоит из двадцати шести золотых медальонов, соединенных цепочками. Каждый медальон окружен изображением подвязки, на которой написан девиз, а в середине расположена роза; белые и алые розы чередуются. Между медальонами находятся “узелки влюбленных” из золота и белой эмали. С середины цепи на грудь спускается знак Св. Георгия, фигурка Св. Георгия, попирающего дракона».

Число звеньев соответствует числу членов ордена, включая главу, то есть монарха, и принца Уэльского. Цепь достаточно тяжелая, поскольку сделана из чистого золота, и весит чуть больше девятисот грамм – а, точнее, тридцать тройских унций, в честь Св. Троицы (правда, бывали и исключения – так, цепь короля Карла I было тяжелее). Устав ордена строго запрещал украшать цепь какими-либо драгоценными камнями; правда, фигурки Св. Георгия это не касается, но теперь она обычно просто покрыта цветной эмалью. Цепь надевается поверх мантии, и крепится к ней завязками.

– Малый Св. Георгий. Это еще одно изображение святого покровителя ордена, но, в отличие от «Георгия», «малый Георгий» не объемный, а плоский; иногда золотую фигурку украшали драгоценными камнями. Сначала его носили на ленте или цепи, обвивавшей шею, но для всадника, особенно в бою, это не очень удобно. Поэтому малого Георгия стали прикреплять к орденской ленте, введенной во времена Карла I – широкая шелковая лента перекинута через левое плечо и спускается наискосок к правому бедру, у которого и скрепляется. Там, внизу, под правой рукой, и прикрепляют малого Георгия. Цвет ленты менялся с годами; поначалу она была лазурной, затем стала темно-синей, а уже в XX веке утвердили окончательный вариант – теперь она определенного ярко-синего оттенка.

– Звезда. При Карле I ввели еще один знак – серебряная звезда с восемью лучами, в центре которой находится красный крест Св. Георгия, окруженный изображением подвязки. И если полное облачение кавалеры ордена надевают только в самые торжественные дни, например, когда собираются на службу в Виндзорском замке, на коронацию и т. д., то на остальные церемонии, например, государственные праздники, или же на похороны члена ордена, надевают только ленту, малого Георгия, звезду и цепь.

Все кавалеры ордена раз в год, в канун дня Св. Георгия (23 апреля) собирались в Виндзорском замке на свой праздник. Правда, бывали периоды, когда встречи проводились не столь регулярно – скажем, во времена Елизаветы I и позднее, с 1674 года по 1805 год. А затем, вплоть до середины XX века, Виндзорский замок вообще утратил свою роль, торжественные службы в часовне Св. Георгия прекратились, а церемония принятия новых членов ордена проводились в Лондоне. И только в 1948 году отец нынешней королевы, Георг VI, вновь возобновил старинную традицию. С тех пор каждый год, в июне, проводится день ордена Подвязки (обычно за день до начала не менее знаменитых скачек в Аскоте) – с торжественной процессией кавалеров ордена и военным парадом. А в день Св. Георгия, 23 апреля, в Букингемском дворце объявляют имена новых кавалеров и дам ордена.

Накануне праздника, облачившись в мантию, надев подвязку и цепь с Георгием, кавалеры и дамы присутствуют на благодарственной службе в часовне Св. Георгия, после чего отправляются на торжественный ужин. В день праздника сначала проводится торжественный обед, после которого все члены ордена, и старые, и новые, в полном церемониальном облачении, принимают участие в процессии. Затем они вновь отправляются в часовню. В этот день устраивают посвящение новых членов ордена.

«Милостью Господа Всемогущего и в память о благословенном мученике Святом Георгии, мы повязываем вкруг твоей ноги эту благородную подвязку – к славе твоей. Носи ее как символ самого прославленного ордена, никогда не теряй и не снимай ее; она напомнит тебе, что нужно быть мужественным, и буде примешь ты участие в справедливой войне, должен ты твердо стоять, отважно сражаться и одержать победу».

Над почетным местом нового рыцаря в часовне выставляют его (или ее) знамя, герб, шлем, и изображение либо положенной кавалеру/даме по титулу короны либо геральдической фигуры (некогда такие фигурки украшали шлемы рыцарей).

После смерти кавалера ордена его ближайший родственник, при этом непременно мужского пола, возвращает звезду и малого Георгия суверену, а другие регалии отправляются в специальный отдел придворной канцелярии, который ведает административными вопросами, связанными с рыцарскими орденами; место в часовне освобождают – оно ожидает знамя и шлем нового кавалеры или дамы. А вот бронзовая табличка с гербом, именем и датой вступления в орден остается навсегда, и в наше время в часовне Св. Георгия их около восьмисот. Самая старинная принадлежит Ральфу, лорду Бассету – он стал рыцарем ордена Подвязки еще в 1356 году!

Что ж, кавалеров и дам ордена одной стороны, много, а с другой… не очень, если учесть, сколько веков он существует. В его рядах было множество монархов, от императоров Священной Римской империи до российских императоров (всех, начиная с Александра I и вплоть до Николая II, который стал кавалером ордена, еще будучи Великим князем); политиков – в том числе и сэр Уинстон Черчилль (впоследствии дамой ордена стала его дочь, баронесса Сомс) и Маргарет Тэтчер. В 1649 году король Карл I шагнул на эшафот, и на ноге у него была его орденская подвязка. В 2008 году тысячным по счету рыцарем, тысячным кавалером стал старший внук Елизаветы II, принц Уильям, который когда-нибудь займет британский престол.

И пусть будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает!

Орден Подвязки стоит на первом месте в длинной и достаточно сложной «наградной системе» Британии, а второе занимает древнейший и благороднейший орден Чертополоха. Это шотландский орден, и награждают им шотландцев, послуживших своей стране.

С его основанием связано несколько легенд. Согласно одной из них, король скоттов Эохайд (латинский вариант – Ахей), вместе со своим союзником, королем пиктов Ангусом, должны были сразиться с Этельстаном (английским королем из Уэссекской династии). И в ночь перед битвой им явился Св. Андрей. Он пообещал, что оба короля одержат победу, если увидят некий знак. На следующий день во время битвы то ли Эохайд, то ли Ангус, то ли оба увидели в небе сверкающий крест – знак Св. Андрея, которого некогда распяли на кресте. И в честь чудесной победы Эохайд и основал орден Чертополоха. Однако… на самом деле «противников» разделял целый век, так что легендарная битва действительно легендарна. Есть, правда, еще одна версия, что орден был основан в честь заключения союза между Эохайдом и императором Карлом Великим в 809 году. Чтобы увековечить это событие, шотландский король взял в качестве эмблемы чертополох (к которому нельзя притронуться из-за колючек) и руту (запах которой, по поверью, отпугивал змей, и которая врачевала змеиные укусы), а к ним девиз – «для моей защиты». И вновь все более чем сомнительно – и союз, и основание ордена.

Исследователи непременно подчеркивают, что чертополох стал национальным символом Шотландии никак не ранее XV века. Именно к этому периоду относятся еще несколько версий об основании ордена. Как уже упоминалось, с 1470 года чертополох появился на шотландских монетах, так что иногда основателем ордена считали Иакова III, который тогда правил.

А в 1530-х годах шотландский король Иаков V получил от других монархов орден Золотого Руна, орден Св. Михаила и орден Подвязки, и, якобы желая иметь возможность оказать им такую же честь, основал (или возродил) орден Чертополоха (есть упоминание, что некий орден «Burr» или «Tissil» (а последнее слово – один из вариантов современного «thistle», чертополох) был пожалован им королю Франции Франциску I). Даже если Иаков V действительно основал тогда орден Чертополоха, то вскоре Шотландии стало не до рыцарских орденов – король скончался, на престоле оказалась его дочь, Мария Стюарт, которая, прожив бурную жизнь, закончила ее на эшафоте; военные конфликты, восстания, реформация…

Словом, рыцарскому ордену, «пережитку католичества», все равно бы не нашлось места.

Так что единственной неоспоримой датой основания ордена Чертополоха является 29 мая 1687 года, когда Иаков II (VII) Стюарт, король Англии и король Шотландии, объявил о «возрождении и восстановлении ордена Чертополоха в полной славе, блеске и величии».

Статут подробнейшим образом описывал одеяния и регалии «возрожденного» ордена – вплоть до цвета чулок и шнурков. Мантии из зеленого бархата, подбитые белой тафтой (согласно тому самому первому статуту, они должны были быть покрыты вышитыми золотом цветами чертополоха, позднее от этого отказались); головные уборы из черного бархата с пышным плюмажем. В целом все это очень похоже на костюмы кавалеров ордена Подвязки, только основной цвет этого великолепия, включая орденскую ленту – зеленый. Звенья орденской цепи представляют собой символические чертополох и руту, а в центре у ней подвешен «Св. Андрей» – золотая подвеска с изображением святого в ало-зеленых одеяниях, с серебряным крестом, символом его мученичества. Девиз – «Noli me impune lacessit», «никто не тронет меня безнаказанно».

Сувереном, главой ордена, был, разумеется, сам монарх. Изначально число кавалеров должно было быть не более двенадцати, не считая суверена, в честь двенадцати апостолов (король успел избрать всего восьмерых), и все они должны были быть только шотландцами. Однако с годами все немного изменилось.

Иаков II недолго пробыл на троне – всего год спустя он был вынужден покинуть страну, и его место на троне заняли дочь, Мария II, и ее супруг Вильгельм III. Последний не питал особой симпатии к шотландцам, многие из которых поддерживали «своего короля», и за годы правления этой четы в орден никого не приняли. Очередное возрождение наступило, когда на трон взошла младшая дочь Иакова, Анна – в 1703 году орден Чертополоха был восстановлен.

В честь коронации Георга IV в 1821 году в него в первый раз приняли четырех дополнительных кавалеров, а в 1827 изменили устав, и отныне в ордене всегда было шестнадцать человек. Хотя изначально он предназначался исключительно для шотландцев, постепенно стали делать исключения, правда, касались они только британцев – первым иностранным кавалером ордена стал король Норвегии только в 1964 году. Могут (в особых случаях) и принимать дополнительных членов ордена.

Некогда состав был исключительно мужским – первой дамой (не считая, конечно, королевы Виктории, которая, как правящий монарх, была сувереном ордена) стала супруга Георга VI, Елизавета, в 1937 году. А их дочь, Елизавета II, в 1987-м внесла в устав очередные изменения, и дамы отныне могли становиться полноценными членами орденов Подвязки и Чертополоха.

Если появляются вакансии, то суверен объявляет об этом в день Св. Андрея (30 ноября). А в июне или июле, когда суверен навещает Шотландию и останавливается в официальной резиденции, дворце Холируд, в часовне при соборе Св. Эгидия в Эдинбурге проводят торжественную службу, на которой присутствуют кавалеры и дамы ордена. С 1911 года это официально закрепленная за орденом часовня, и у каждого члена ордена имеется там свое место.

Ирландским аналогом орденов Подвязки и Чертополоха был орден Св. Патрика, который учредил Георг III в 1783 году, – в частности, чтобы наградить тех ирландских аристократов, кто выказал верность британской короне во время Американской революции, когда Америка боролась за свою независимость (1776–1783). Изначально, не считая суверена, рыцарей было пятнадцать, а с 1833 года – двадцать два. Мантия была небесно-голубого цвета, а звенья орденской цепи представляли собой чередующиеся розы Тюдоров и арфы, символ Ирландии. Орденский знак – овальная подвеска, на которой изображен трилистник, увенчанный тремя коронами, и красный крест Св. Патрика, покровителя Ирландии. Окружает все это голубая «лента» с девизом ордена «Quis separabit?», «кто отделит нас» (… «от любви Христовой?»). До 1871 года «духовным домом» ордена был собор Св. Патрика в Дублине, но затем, когда ирландская церковь потеряла статус государственной, торжественные службы для членов ордена там более не проводились. С 1881 года кавалеры ордена Св. Патрика стали собираться во дворце Дублина, где проводили и церемонию посвящения новых членов, обычно в день Св. Патрика (17 марта).

Все это длилось до 1921 года – в 1922 году возникло Ирландское Свободное государство, будущая Республика Ирландия (за исключением Северной Ирландии, которая входит в состав Соединенного Королевства). С тех пор орден Св. Патрика хотя и официально существует, однако… Последний раз его ряды пополнялись в 1936 году, а в 1974 году скончался последний остававшийся к тому моменту в живых его кавалер – дядя Елизаветы II, герцог Глостерский. Вопрос о его возрождении поднимался несколько раз, но пока ничего не изменилось – Святой Патрик на орденском знаке заснул, и пока что не собирается просыпаться…

Еще есть Почтеннейший орден Бани, который первый король из Ганноверской династии, Георг I, основал в 1725 году – военный орден, название которого отсылает к тем временам, когда перед посвящением в рыцари, помимо прочих обрядов, будущий рыцарь совершал ритуальное омовение. Этот четвертый по старшинству орден с течением лет неоднократно подвергался реорганизации – так, во времена королевы Виктории он перестал быть подчеркнуто «военным». Обычно им награждали или военных высокого ранга, когда они уходили в отставку, или гражданских лиц – не столько за выдающиеся поступки, сколько за долгую верную службу. Появились и отдельные классы – в первом 120 членов (рыцарей или дам Большого креста), во втором 355 (рыцарей или дам-командоров, и в третьем (это уже не рыцари, а просто кавалеры ордена) почти 2000. Эту награду получают и главы иностранных держав, и военные, и политики – так, например, рыцарем большого креста ордена Бани был маршал Георгий Жуков. Девиз ордена – «Tria iuncta in uno» («три едины в одном»), что одновременно символизирует и Святую Троицу, и союз Англии, Шотландии и Ирландии; орденскую цепь, которую носят только рыцари и дамы Большого креста, украшают английская роза Тюдоров, шотландский чертополох и ирландский трилистник.

Наградная система Британии, страны с долгой историей, весьма обширна – орден Св. Михаила и Св. Георгия, орден «За заслуги», «За выдающиеся заслуги», и т. д. Один из самых известных и одновременно самый младший по рангу – орден Британской империи, учрежденный Георгом V в 1917 году. Его девиз – «За Бога и империю». Он стал самым «демократичным» орденом, и награждают им за достижения в самых разных областях. Всего сейчас в мире насчитывается более ста тысяч человек, которые получили эту награду, и среди них множество знаменитостей (перечислить даже вкратце невозможно – от «Битлз» до Билла Гейтса; в 2006 году был награжден и российский актер Василий Ливанов, так талантливо воплотивший на экране образ знаменитого Шерлока Холмса).

Почтеннейший орден Бани – британский рыцарский орден, основанный Георгом I 18 мая 1725 года. Имя происходит от древнего обряда, когда претендентов подвергали ночному бодрствованию с постом, молитвой и купанием накануне получения рыцарства

Что ж, второй девиз ордена Бани, личный девиз принца Уэльского, наследника британской короны, – «Ich dien», что означает в переводе с немецкого «я служу». В этом и есть суть любого ордена, любой награды. Верно служи – и заслужишь.

Глава 2

Церемонии

Из года в год, из столетия в столетие проводятся торжественные церемонии. Посвящение в рыцари, коронации, свадьбы, крестины… Повторение – то есть традиция – способно, помимо прочего, утешить человека. Ведь оно кажется залогом того, что раз так было когда-то, то так же будет и впредь. Если некогда король короновался, сидя на этом камне, то и его потомку когда-нибудь там вручат корону.

На самом деле, конечно, таких гарантий нет и быть не может. Однако поддерживать иллюзию устойчивости этого мира традиции помогают. А, кроме того, умение их создавать и сберегать – само по себе драгоценное сокровище.

Коронация

Архиепископ Кентерберийский взял с подушки корону Англии и поднял ее над головой дрожавшего всем телом мнимого короля. В тот же миг словно радуга озарила внутренность собора – это все знатные лорды и леди одновременно взяли свои коронки, возложили их себе на голову и замерли.

Марк Твен, «Принц и нищий» (перевод К. Чуковского, Н. Чуковского)

Еще ничего пока не зная об Англии и ее истории, многие из нас уже в детстве хорошо представляли себе церемонию коронации благодаря яркому описанию Марка Твена. Вестминстерское аббатство, торжественные процессии, парадные облачения, загадочный церемониал возложения присутствующими лордами корон на собственные головы – как, разве коронуют не только короля?..

И за пятьсот лет до описываемых в книге событий (действие происходит в 1547 году), и пятьсот лет спустя, в наши дни, церемония коронации остается практически все той же, не меняясь на протяжении тысячелетия.

Монарх клянется блюсти закон и оберегать церковь, после чего его помазывают елеем, коронуют и вручают регалии. И отныне это уже не просто король, а помазанный король. Или же королева.

Согласно английским законам, монархом наследник короны становится сразу же, как только умирает предшественник.

Церемония же коронации, по мере того, как шли столетия, все дальше отодвигалась от этого дня – ведь нужно было соблюсти траур по предыдущему монарху. Так что день провозглашения королем и саму коронацию обычно разделяют несколько месяцев, а иногда и лет.

Порой коронация и вовсе не успевала состояться. Не была коронована леди Джейн Грей, внучатая племянница короля Генриха VIII, правившая Англией всего девять дней в 1553 году.

И хотя ее торжественно объявили королевой, принесли присягу, и герольды прошлись по улицам Лондона, провозглашая, что отныне страной правит королева Джейн, дочь Генриха Мария вскоре взяла вверх. Она стала королевой Марией, вошедшей в историю как «Кровавая Мэри», а юную Джейн отправили в Тауэр, и спустя год, из-за политических интриг, казнили.

Некоронованная леди Джейн не числится в официальном списке королей и королев Англии, хотя, если подумать, это несправедливо. Ведь и Эдуард VIII, отрекшийся от трона в 1936 году и женившийся на Уоллис Симпсон, так и не был коронован, что не мешает ему числиться среди британских монархов.

Так ли уж нужна эта церемония? Когда в 1838 году английский парламент, тот, что некогда упрямо воевал с монархом и даже низверг его на какое-то время (Гражданская война 1641–1651 гг., казнь Карла I в 1649 г.), а впоследствии серьезно ограничил королевскую власть, обсуждал вопрос о предстоящей коронации королевы Виктории, граф Фицуильям заявил, что считает церемонию коронации «едва ли чем-то большим, чем бесполезное и нелепое празднество»; что «коронации годны лишь для варварских или полуварварских эпох, когда короны обретались и терялись в бурных и неистовых схватках; для тех периодов в нашей англосаксонской или англо-нормандской истории, когда какой-нибудь дерзкий узурпатор, в Винчестере или где-нибудь еще, возлагал себе на чело корону своего покойного брата, в знак того, что он якобы законный наследник. <…> Но кто поверит, что право Ее Величества хоть на йоту усилится благодаря этому никчемному празднованию?» Граф Фицуильям при этом подчеркнул, что дело вовсе не в средствах, которые пришлось бы выделить на коронацию, дело в самой идее подобной церемонии. В ответ на это выступление другой член палаты лордов, маркиз Солсбери, сказал, что, конечно, «не знает общего мнения английского народа, но уверен, что тот так не считает».

Судя по тому, что последняя коронация (нынешней королевы Елизаветы II) была всего чуть больше полувека назад, британцы действительно не согласны с тем, что коронация устарела.

Вестминстерское аббатство – место коронации

Вернемся на несколько часов назад и займем место в Вестминстерском аббатстве в четыре часа утра, в памятный день коронации. Мы здесь не одни: хотя на дворе еще ночь, но освещенные факелами хоры уже заполняются людьми; они готовы просидеть шесть-семь часов, лишь бы увидеть зрелище, которое никто не надеется увидеть два раза в жизни, – коронацию короля. Да, Лондон и Вестминстер поднялись на ноги с трех часов ночи, когда грянули первые пушки, и уже целая толпа не именитых, но зажиточных граждан, заплатив деньги за доступ на хоры, теснится у входов, предназначенных для людей их сословия.

Марк Твен, «Принц и нищий» (перевод К. Чуковского, Н. Чуковского)

Да, как и героям Марка Твена, редко кому удается увидеть за свою жизнь больше, чем одну коронацию. А Вестминстерское аббатство было свидетелем тридцати восьми!

Первым королем Англии, о котором нам точно известно, что он короновался именно там, был Вильгельм Завоеватель. Гарольд II, последний англосаксонский король Англии, проигравший Вильгельму знаменитую битву при Гастингсе в 1066 году, тоже, быть может, короновался в Вестминстерском аббатстве. Во всяком случае, он находился там у смертного ложа короля Эдуарда Исповедника, своего шурина, и когда тот скончался, то, вероятно, Гарольд сразу же был коронован. Однако доподлинно это неизвестно. До этого английские короли короновались и в Кентербери, и в Бате, и в Винчестере. Так что традицию коронования именно в Вестминстерском аббатстве заложил именно Вильгельм Завоеватель, ставший Вильгельмом I.

В 1245 году, при короле Генрихе III, началась перестройка аббатства – не в малой степени потому, что для торжественных событий, в частности коронаций, требовалось больше места. Сам Генрих III, что интересно, короновался в Глочестере – Лондон тогда был захвачен французскими войсками. Но, соблюдая традицию, четыре года спустя Генрих короновался в Вестминстерском аббатстве во второй раз.

Первым же, кто короновался в новом здании аббатства, был (в 1274 году) Эдуард I. На троне короля Эдуарда до сих пор коронуются все английские короли…

Коронационный трон и Сконский камень

Нам виден также большой помост, устланный богатыми тканями. Посредине его, на возвышении, к которому ведут четыре ступени, помещается трон. В сидение трона вделан неотесанный плоский камень – Сконский камень. Вначале этот камень хранился в шотландском городе Сконе; в 1297 году он был перевезен королем Эдуардом I в Лондон и впоследствии вделан в сидение коронационного трона в Вестминстерском аббатстве, на котором короновались многие поколения шотландских королей; обычай и время настолько освятили его, что теперь он достоин служить и английским королям.

Марк Твен, «Принц и нищий» (перевод К. Чуковского, Н. Чуковского)

Да, все так и было. На троне короля Эдуарда (Эдуарда I), начиная с 1308 года, то есть коронации Эдуарда II, короновались почти все английские короли. В течение вот уже семисот лет! Исключения были, но очень редко – так, маленький Эдуард V сгинул в Тауэре при неизвестных обстоятельствах, не успев короноваться. Мария II была коронована вместе со своим супругом-соправителем Вильгельмом III, и для нее была сделана специальная копия трона. Ну а леди Джейн и Эдуард VIII, как упоминалось выше, тоже не были коронованы.

Что же представляет собой самый древний трон Англии? Это деревянное кресло с высокой спинкой, на которой изображена фигура короля, попирающего ногами льва. Что это за король, в точности неизвестно – то ли Эдуард Исповедник, то ли сам король Эдуард I, по чьему приказу и был сделан трон.

Создавал и расписывал его придворный мастер Вальтер. Увы, от изображения мало что осталось – годы сделали свое дело. И не только годы, заметим. Юные и не очень английские джентльмены порой не могли удержаться и не оставить свою подпись на таком знаменитом предмете, посещая Вестминстерское аббатство.

Быть может, трон пострадал бы меньше, если бы не был деревянным, – Эдуард сперва хотел, чтобы он был сделан из бронзы, и деревянный был всего лишь образцом для будущего роскошного кресла. Но позднее король, видимо, охладел к этой идее, и трон остался деревянным.

За прошедшие столетия его внешний вид изменился немного. Основание трона поддерживают позолоченные львы – их создали в начале XVI века, а сто лет спустя заменили на точно таких же.

Однако самая примечательная деталь коронационного трона – все-таки пресловутый Сконский (Скунский) камень, или Камень судьбы. Внешне он не представляет собой ничего особенного. Прямоугольный кусок песчаника, размером 66×41×27 см и весом около 152 килограммов. Но вот история…

По легенде, это тот самый камень, на котором, согласно книге Бытия, спал Иаков: «…И пришел на одно место, и остался там ночевать, потому что зашло солнце. И взял один из камней того места, и положил себе изголовьем, и лег на том месте». Во сне ему явился Господь, провозвестивший будущее Иакова и его потомства, «и встал Иаков рано утром, и взял камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его памятником, и возлил елей на верх его».

Покинув Святую землю, камень окольными путями попал в Ирландию, где стал, с благословения Св. Патрика, использоваться при коронации ирландских королей. А вот здесь легенда уже начинает сливаться с действительностью – не исключено, что так и было, и ирландские короли действительно короновались, сидя на этом камне, на священном холме Тары.

Тогда его и прозвали «камнем судьбы» – говорят, что он громко стонал, если на него садился законный представитель королевского рода. Если же это был незаконный претендент, камень молчал.

Что случилось с ним дальше, точно неизвестно. Согласно одной из версий, в середине девятого века Кеннет I, легендарный первый король Шотландии, перевез камень из Ирландии в Северную Шотландию. (Помните «Вересковый мед» Стивенсона? «Пришел король шотландский, безжалостный к врагам, прогнал он бедных пиктов к скалистым берегам…»). Главным селением, можно сказать, столицей королевства, был Скон, находящийся неподалеку от Перта, города, который описывал Вальтер Скотт в своем знаменитом романе «Пертская красавица».

Говорят, однако, что камень еще несколько раз перевозили с места на место, но в конце концов он осел в Сконе, в монастыре, после чего и получил свое прозвание – Сконский камень.

По другой версии, из Ирландии его перевез Св. Колумба, и камень сперва хранился в монастыре на острове Ионы, откуда потом, спасаясь от набегов викингов, его перевезли на материк, в Данкельд, а потом уже в Скон.

Несколько сотен лет на нем короновались короли Шотландии. В последний раз это произошло в 1292 году, когда королем провозгласили Джона (Иоанна) Баллиоля. А всего несколько лет спустя, в 1296-м, английский монарх Эдуард I, требовавший от Шотландии и ее короля вассального повиновения, подавил поднявшееся восстание, заключил Баллиоля в Тауэр, а священный для шотландцев Сконский камень велел перевезти в Лондон. Там он и был вделан в сиденье того самого трона короля Эдуарда.