Помоги проекту - поделись книгой:
Когда появлялась возможность, я беседовала также с самими наркоманами.
«Я не помню, когда и почему попробовала первый раз. Что побудило меня попробовать? Из-за наркотиков моя память стала дырявой. Я начала курить травку еще в школе, но первые тяжелые наркотики попробовала в университете.
Все произошло, наверное, из-за друзей и любопытства. Так вот, в университете я понюхала полоску порошка цвета какао – низкосортный героин. Потом сладкое угощение и деньги закончились, а героина надо было всё больше и больше. Начался новый и самый страшный этап в моей жизни. Я всё сильнее вязла в наркотиках. Они мне были нужны как воздух, как вода, чтобы жить.
Я потеряла сразу всё – деньги, друзей, доверие родителей и, кажется, голову. Всё произошло так быстро, что я даже и не заметила, как осталась одна. Моя мама узнала о том, что я наркозависима, примерно через полгода после того, как я начала колоться, так как из дома стали пропадать вещи.
В скором времени я полностью была зависима от наркотика: я видела только его, хотела только его, подчинялась только ему. Остальное в жизни не имело для меня смысла.
Никогда не забуду, как первый раз попробовала уколоться. У меня даже от страха перед иглой пропали все вены. Я чуть не упала в обморок. Те, кто не пробовал, все равно никогда не почувствуют кайфа, который я испытывала, уколовшись первый раз.
Но наркотик требовал постоянных денег, и впоследствии я не брезговала ничем, лишь бы получить желаемое. Жила с одной целью – найти средства, чтобы уколоться. Наркотик давал удовольствие только первые месяцы, пока у меня была маленькая доза. Но как только доза увеличилась, я была вынуждена это делать, чтобы просто выжить. Потом начались ломки, и я стала воровать, чтобы оплатить очередную заветную дозу. Я наркоманка со стажем.
Для мамы я – сплошная обуза. Требую деньги, выношу из дома вещи, понимаю, как виновата перед ней. Каждый такой мой поступок убивает её. Она сама часто кричит мне, что ждёт не дождётся, когда я умру. И меня в этом мире ничего не держит».
«Я не хотела жить, принимать этот мир таким, какой он есть», – сказала мне девушка, которая выглядит гораздо старше своего возраста. Усталое лицо и совершенно пустые глаза… Впрочем, как у моей дочери…
«Мне семнадцать лет. Не знаю, доживу ли до совершеннолетия. Я никогда не считал себя и своих друзей наркоманами. Как все, курили травку, иногда нюхали «фен», баловались таблетками. Постоянно развлекать себя травкой очень дорого, ну добрые люди посоветовали спайс, а потом и “соль”. Все легально, тесты не показывают.
“Соль” употреблял нечасто, а вот спайс курил каждый день. Однажды мне стало плохо, сил нет, температура сорок. Думал, простуда, пил таблетки, становилось только хуже. Пошел в больницу, долго не могли понять, что со мной…
Не буду рассказывать про ужас, через который я прошел, от капельниц и уколов до пункции. В итоге узнал, что у меня закупорились вены и артерия.
У моих друзей-наркоманов проблемы со здоровьем. У одного сейчас отказывают почки, а у меня проблемы с сердцем. В довершение всего от употребления спайса, “соли” и другой “химии” развивается острая шизофрения, от которой не вылечиваются никогда. А вообще мне очень повезло, что я пока жив. Но чувствую, осталось недолго. Мне страшно за тех, кто до сих пор употребляет смерть».
«Я – “солевой” наркоман. Когда первый раз попробовал “соль”, у меня возникли сильнейшая эйфория, непрерывный поток разных мыслей, желание двигаться и быстро переделать все свои дела. Через несколько минут всё закончилось. Было ещё немного порошка, которым я “догнался” уже через нос. Действие наркотика продолжилось ещё на час, после чего отпустило. И появилось сильнейшее желание попробовать ещё, ведь ничего подобного я раньше не испытывал.
Стыдно признаться, но я подсел с первого раза, хотя, перед тем как пробовать, конечно же думал, что я не такой, как все, сумею себя контролировать и сдержаться. И понеслось.
В один прекрасный момент я понял: что-то не так. Сначала замечаешь за собой, что видишь боковым зрением какое-то движение, причём в таких местах, где движения быть не может. Потом начинаешь этого пугаться. Потом начинаешь думать, что кто-то за тобой следит, стал постоянно закрывать дверь в комнату на защёлку, хотя раньше так не делал. Потерял вкус к жизни, всё, что раньше было интересно, теперь вызывает раздражение.
Наркомания – печальное счастье. Один раз я попытался бросить. Никогда не забуду, как мне было плохо. Бросало то в жар, то в холод. Рука болела, а тело ужасно ломало. Смог уснуть только под утро. Настроения не было вообще никакого, я даже выключил телефон и не хотел ни с кем говорить. Я потерял учебу, родителей, будущее.
Спайс – очень страшная вещь. Попробовал спайс и сразу влюбился в него, но зависимость он вызывает намного быстрее и сильнее, чем трава. Моя внешность изменилась до неузнаваемости. Иногда из носа и рта вылетали сгустки крови, я почти ничего не видел, картинка стала расплывчатой… А самое страшное, что я это ощущал, но мне было плевать на всё и на всех».
«Помню, как я почувствовала себя независимой. Это заблуждение привело к обманчивому чувству, что я уже достаточно взрослая и в состоянии самостоятельно принимать решения. Парень чуть старше меня сделал мне подарок на день рождения в виде таблетки экстази. Я моментально стала зависима.
Мне казалось, что ощущения, которые я пережила с принятием экстази, были самыми лучшими в мире. Эти таблетки стали источником моего “счастья”. Жизнь мне казалась полноценной только с экстази.
Каждые выходные я принимала наркотик с друзьями и посещала ночные клубы. Примерно в это же время одна моя подруга дала мне попробовать героин. Я не придала этому особого значения. Ощущение эйфории сильно отличалось от того, к чему я привыкла.
В какой-то момент у меня иcчезла возможность покупать таблетки, и моя зависимость стала слишком дорогим удовольствием. Через год я начала регулярно принимать героин. Не видела в этом ничего плохого. Мне это нравилось, и я продолжала его принимать каждый день.
Вскоре я начала воровать: у папы – деньги, у мамы – украшения. Всё для того, чтобы оплачивать свою зависимость. Я была влюблена в наркотики! Героин был постоянно в моих мыслях, и я никогда не насыщалась им. Мне всегда хотелось еще.
Я пережила свою первую передозировку и опять стала принимать таблетки. Сейчас я – пропащая личность. Руки – синие, исколотые. Помню каждый шрам, помню, какое облегчение приносила очередная доза. Синяки, ссадины, синие вены на ступнях. Мне всё равно стало, как я выгляжу. Мне все равно…»
«А все начиналось с безобидной конопли. Я решил, что это не вызывает привыкания и я смогу бросить курить, когда захочу. Это и есть главное заблуждение начинающего наркомана…
Знакомые дали попробовать спайс. Понравилось, и ты дальше не особо придаешь этому значение, продолжаешь свою обычную жизнь. Но попробовал ты еще раз, а потом уже решил сам себе купить пакетик. Вот тут все и начинается, замкнутый круг наркомана. Купил, дунул, купил, дунул. Ты – наркоман.
Покурив чуть больше года, я пришел к выводу, что спайс надо бросать, желательно не тянуть с этим, так как еще немного, и я сам себя доведу до могилы, угробив жизнь себе, своим родным и близким. Жалко было папу, маму и сестру.
Последствия начались после того, как бросил. Я отупел. Просто не понимал никого, перестал чувствовать то, что чувствует нормальный человек, все эмоции куда-то ушли. Ну и, наверное, молчал еще потому, что боялся сморозить чушь. Я перестал общаться с людьми, никуда не выходил, не мог подняться с постели. Меня накрыла ужаснейшая депрессия, апатия… Стал хуже видеть, не мог смотреть в глаза людям, постоянно отводил взгляд».
«Я наркоманка. Не могу бросить. Употребляю наркотики пять лет. Что я сначала испытывала при этом? Состояние эйфории, радости, будто находишься в другом мире.
А потом начался кошмар. Я искала наркотики: пробовала то один, то другой. Все эти годы живу в аду. Да, в течение пяти лет я живу как животное, как безумная, для меня не существует ничего, кроме укола, который дает мне временное облегчение.
Я курю, нюхаю и колюсь… Когда начала употреблять, то и представить не могла, что через год стану неузнаваемой, другим человеком. Я дошла до того, что, несмотря на ежедневные впрыскивания, несмотря на увеличившиеся дозы, наркотики удовлетворяют меня ненадолго. Кроме того, мне некуда уже себя колоть. На мои ноги и руки было страшно смотреть.
У меня было три передоза, но всякий раз “скорая” приезжала вовремя. В этот момент я ничего не ощущала, просто глаза закрывались, и я проваливалась куда-то. А потом, когда меня приводили в чувство, я даже не понимала, что произошло. Так было и в третий раз, когда я очнулась после комы в реанимации токсикологии. Я даже не поняла, как там очутилась. Я часто последнее время стала плакать – это хорошо, значит, я живая и способна чувствовать.
Мое знакомство с наркотиками началось случайно. Друзья частенько употребляли наркотики, “соль”, курительные смеси, иногда героин. Конечно, я видела, как им иногда бывает плохо и то, что порой они испытывают фантастические ощущения.
Наблюдая это почти каждый день, я потихоньку свыклась с мыслью, что это нормально. Настал момент, и я спросила себя: почему все могут, а я – нет, почему всем можно, а мне нельзя?
Один знакомый дал мне попробовать “синтетику” в таблетках. Помню, я всю ночь бегала по дому, как сумасшедшая, и чувствовала невероятный подъем сил.
И понеслось… Дни стали похожими один на другой. В школе я перестала появляться. Родители вначале не понимали, что со мною, а когда узнали, начали паниковать… Они кричали на меня, закрывали дома. А я все равно убегала… Воровала деньги. Они меня положили в наркологическую лечебницу. А я вышла и принялась за старое…
Я, как и каждый наркоман, начала думать исключительно о себе. Кто я, где я, день – ночь – число – день недели – время года – перепуталось всё. Так прошло незаметно для меня самой два года. К тому времени из школы меня исключили. Но ни о чем другом, кроме наркотиков, я уже не могла думать.
Почему молодые люди начинают колоться? Хотят почувствовать что-то необыкновенное, кайф, что дает только наркотик. Но это вначале: ты еще не знаешь, что такое кумары, тебе хорошо и спокойно.
Чтобы поддерживать кайф, надо сесть на иглу плотнячком, и уже через неделю ты становишься полностью зависимой от наркотика. Я сама себя загнала в страшный тупик.
Я осознала, что не хочу больше колоться. Но ты все равно колешься, потому что не хватает сил терпеть муку: ноги и руки выкручивает так, что хочется их отрезать. Бьет озноб, зрачки становятся огромными. Я ненавидела героин, но выбор у наркомана невелик: торчать или не торчать.
И для мамы это были страшные периоды боли, отчаяния, безнадеги. Но быть постоянно на ломках невозможно: организм мгновенно разрушается. Каждое утро решались одни и те же вопросы: кому позвонить, куда поехать, где взять наркоты либо денег на нее, пока тело не начало крутить.
Появились первые проблемы с деньгами: уже через месяц их стало все тяжелее доставать, потому что героин – очень дорогой наркотик. Тогда я начала обманывать родителей. Брала деньги то на косметику, то на одежду, на лекарства, на транспорт, на что угодно, а сама ехала за очередной дозой.
Все мои друзья-наркоманы исчезли, ведь по наркоманским понятиям это самое обычное дело, и каждый сам по себе и сам за себя. Вместо человеческих отношений, как у нормальных людей, у наркоманов – лишь пустота.
Я решила тогда, что перестану колоться. Когда чувствовала, что готова убить себя от боли, ломки мне снимал врач: приезжал и вкалывал что-то. Потом давал какие-то порошки.
Так получилось, что в жизни я осталась одна. Никого рядом. Нет ни родственников, ни друзей. Сейчас ругаю себя – зачем? Зачем подсела на иглу? Наверное, от безысходности. Нервы сдали, выход – игла. Хотела все забыть.
Это не выход, это смерть. Я не хочу больше в этот ад! Моя ошибка, что когда-то уколалась в первый раз. Сейчас так больно, я проклинаю день, когда это сделала. Да, все как-то изменилось сразу, захотелось жить, и наступило спокойствие. Стала прошлое забывать. Но жизнь потом превратилась в кошмар – это жизнь от дозы до дозы».
Глава 6
Я вышла из здания аэропорта, улыбнулась ласковому солнышку и подумала, что очень горько уходить из жизни. Вот если бы время можно было повернуть вспять… Дочка бы вновь стала маленькой, я бы привезла её в наш дом. Помню, мы гуляли по берегу, собирали камешки, ракушки и играли в имена.
На ужин я готовила какое-нибудь блюдо из морепродуктов, наблюдала, как она рисует морские пейзажи, кораблики и мечтала, что обязательно выращу хорошую дочь. Она выйдет замуж, родит мне прекрасных внуков, и они будут приезжать в наш любимый домик у моря. Тогда я ещё не понимала, какое это счастье, когда дети маленькие, ведь маленькие детки – это маленькие проблемы, а взрослые дети – это уже совсем другие проблемы…
Добравшись до дома, я открыла ставни, обняла любимую пальму, отметила, что её давно пора постричь, поздоровалась с соседями и направилась в магазин. По дороге встречала многочисленных соседей и на вопросы о дочери отводила взгляд в сторону и мямлила что-то невразумительное.
– Танечка, что-то давно твоей дочки не видно. С ней всё в порядке?
– Конечно.
– А почему приезжаешь одна?
– Учится, – только и смогла сказать я. – Очень большая нагрузка.
– И летом учится?
– Летом тоже.
– Бедная девочка. Обязательно привози её отдыхать.
– Привезу.
На набережной меня радушно встретила Рэдмила, хозяйка ресторана, который располагался рядом с моим домом. Она дружелюбно меня обняла.
– Танечка, добро пожаловать! Ты опять одна?
– Одна, – немного смутившись, ответила я.
– А Верочка где? Опять учится?
– Учится.
– Что ж у вас там так над детьми издеваются? Ей даже, бедненькой, некогда отдохнуть. А я что-то недавно её вспоминала.
Я стиснула зубы. Больше всего в жизни я не люблю врать. Просто не умею. Насчёт дочери мне приходилось врать постоянно. Одному богу известно, как мне давалась эта вечная ложь…
– Танечка, а ты что побледнела? Тебе плохо?
– Что-то душно. Акклиматизация.
Хозяйка махнула официанту рукой и велела ему срочно принести мне стакан холодной воды со льдом. Сделав несколько глотков, я попыталась взять себя в руки и вымученно улыбнулась.
– Слушай, ты что-то похудела. На диете сидишь?
– Да на какой диете? Просто жизнь такая, нервничаю постоянно.
– А ты не нервничай. Бросай свою Москву, переезжай к нам. У тебя же здесь дом вон какой красивый. Живи в своё удовольствие. У нас некоторые в Москве квартиры сдают, а тут на эти денежки живут и очень хорошо себя чувствуют.
– Я пока не готова бросить Москву.
– А ты подумай. Спешить не нужно. Ты потом сама к этому придёшь. У нас экология замечательная. Фрукты, море, солнце, воздух. Я же тебе не уговариваю совсем Москву бросать. Просто большую часть времени можешь здесь жить. Или ты замуж вышла и от меня скрываешь?
– Да о каком замужестве ты говоришь… Это не про меня… Мне сейчас не до личной жизни. Других забот хватает.
– Ты на себе крест поставила? Не рано ли?
– Просто мне это не нужно. Не до того, честное слово. Я же говорю, забот полно.
– Танечка, если честно, ты очень сильно изменилась. Особенно за этот год. То, что ты к нам совсем редко приезжаешь, об этом я молчу. Ты людей стала избегать. Красивая, улыбчивая, добрая, успешная, но сейчас… Чувствуется, тебя гложет какое-то горе….
Да, раньше я к любой компании присоединялась, а сейчас прохожу быстро и глаза опускаю. Рэдмила правильно подметила: я боюсь, что меня кто-то окликнет.
– Ты же всегда такая компанейская была, – вздохнула горестно Рэдмила. – Танцевала ночи напролёт до упаду. Пела. Ты же так любила жизнь… Я поражалась твоему жизнелюбию. Всегда всем тебя в пример ставила и про тебя рассказывала. Если хреново на душе и кошки скребут, стоит на тебя посмотреть, и все хвори уходят. Сразу жить хочется. А сейчас на тебя смотреть больно. Худая, осунулась… Будто выгораешь изнутри, и из тебя все жизненные силы ушли.
Я слушала добрую женщину и вспоминала, как она меня называла «батарейкой» из-за моей кипучей энергии. Куда всё подевалось? Теперь я закрываюсь в своём доме, сижу одна целыми днями. До пляжа дойду и обратно, и то перебежками, чтобы, не дай бог, с кем-нибудь не встретиться.
– Ты только вспомни, – причитала Рэдмила, – как к тебе наши мужчины сватались. В городке переполох был, когда ты к нам приехала. Тебя до сих пор все любят, а ты ни с кем даже здороваться не хочешь. Что с тобой происходит? Так одна и помереть хочешь? Старость тоже будешь в одиночестве встречать?
– Да я привыкла. Не хочется ничего менять…
– К чему ты привыкла?! К одиночеству? Рано, милая, ты себя живьём похоронила. Ладно бы страшная и убогая была… Женщине мужчина нужен. Для души и для тела.
– Не до того сейчас, – пробормотала я.
– Вон как по тебе наш Петар… Или как ты его по-русски зовешь?
– Петя.
– Как Петя по тебе сохнет. Он тебя до сих пор любит, несмотря на то, что ты замуж за него не пошла. Он тебя ждёт. Мужик-то хороший. Разведен, дети взрослые, пылинки с тебя сдувать будет? Дом, машина, яхта, хоть и небольшая, но плавает. Работящий. Правда, ревнивый, но мужики все ревнивые. Любит – значит ревнует. Наши мужчины не то что ваши русские. Для наших семья – святое. Они прекрасные отцы, мужья. Никогда не предадут, в этом можешь быть спокойна. Наши мужчины – эталон для многих народов.
– Не нужно мне всё это. Не хочу я ничего.
– Ты не хочешь любящего мужа?
– Нет.
– Мы вот с Петаром недавно сидели у меня в ресторанчике и твою дочку вспоминали. Он ведь мог стать хорошим отцом для твоей Верочки.
Услышав про дочь, я вновь побледнела, выпила холодной воды и с дрожью в голосе спросила:
– А зачем вы её вспоминали?
– О тебе разговор зашёл. Вспомнили случай, как ты уложила дочку спать, а сама села пить чай на террасе. Верка открыла дверь и убежала к морю гулять. Такая мелкая, а шустрая… Ты в комнату к ней заглянула, увидела, что её нет, и побежала искать на набережной. Мы с Петаром тут же вызвались тебе помогать. Как же мы её тогда искали! Столько помощников собралось. Из каждого кафе, из каждого дома… Все бросились на поиски, убеждая тебя, что в нашем городке ничего плохого произойти не может. У нас, как в деревне, все друг друга знают. И ведь нашли всё-таки в шестом часу утра. Поисками занимались человек двадцать. Твоя маленькая шалунья убежала в соседний городок к своей подружке и вместе с ней ушла на детскую игровую площадку. А потом они заблудились, не знали, где оказались, перепугались и заревели. Ты тогда так переживала, что на Верку даже ругаться не стала. Она бросилась к тебе на шею и клялась, что больше никогда не убежит.
Поделиться книгой: