Помоги проекту - поделись книгой:
– Уговаривать.
– Это бесполезно. Танечка, а почему вы такая спокойная? Смирились?
– Смирилась, – честно призналась я. – Поняла, что не могу изменить ситуацию, и изменила своё отношение к ней. Это свершилось, и уже не перемотаешь назад. Смириться – не значит отпустить ситуацию. У меня ЕСТЬ РАДИ КОГО ЖИТЬ, и я не могу потерять своих близких. Я уже и так многих потеряла. Это больно, чудовищно, жестоко. Можно каждый день задавать себе вопрос: почему такое произошло именно со мной, но от этого ничего не изменится. Моей дочери уже вряд ли можно помочь.
– Господи, какие же они дурочки… Молодые, глупые, им бы жить да жить. Я пыталась Вику отправить к родственникам в другой город, чтобы поменять обстановку. Да и ей бы на пользу пошло, ведь они живут на море. Ничего из моей затеи не получилось, она и там нашла себе подобных. Странно, но они находят друг друга даже в других городах. Родственники взвыли уже через несколько дней и вернули мне Вику обратно.
– Я уже такое проходила. И к родственникам отправляла, и обстановку меняла, но Вера везде находит себе подобных. Да и никто не может с ней жить в одной квартире. Это же с ума можно сойти, по себе знаю.
Я замолчала и вспомнила, как отправила дочь к родственнице, предварительно рассказав той о своей беде. Услышав, что творится в моей семье, она ужаснулась, но проявила готовность помочь. Правда, после того, как я отправила к ней Веру, её хватило на пару недель. Она очень быстро стала просить забрать дочку обратно, чтобы окончательно не сойти с ума от её образа жизни.
– Татьяна, мне даже страшно представить, где ночуют наши дети. По грязным притонам. Убегают из приличных квартир, от налаженного быта в грязь. Когда мне последний раз позвонили из полиции и потребовали, чтобы я мчалась за город, чтобы забрать Вику из полицейского участка, куда её доставили после плановой зачистки, я пришла в ужас и заявила, что никуда не поеду. Но мне опять позвонили и сказали, что я обязана приехать за дочерью. В противном случае дело передадут в комиссию по делам несовершеннолетних, и у меня будут проблемы. Я только и жду, считаю в календаре денёчки, когда ей исполнится восемнадцать, чтобы этот кошмар закончился и она наконец сама несла ответственность за свои поступки и свой образ жизни. Пока я ехала в полицейский участок, чуть не попала в аварию – на секунду потеряла управление. Слёзы застилали глаза. Мне было стыдно за то, что у меня такая дочь, которая позорит мать и свою фамилию. Чего ей не хватает? Что ей ещё нужно? Ведь у неё всё есть. Только учись, достигай благополучия и благосостояния… Так вот, – продолжала, всхлипывая, Лида, – я туда приехала и прямо при полицейских отвесила ей пощёчину. Сказала всё, что о ней думаю. До чего она докатилась, сидит в «обезьяннике» вместе с бомжами. Так она даже не извинилась и не попросила прощения. Пошла орать на меня матом. Полиция отдала мне её под роспись, попросила разобраться дома. Я думала, удушу её в машине. Я обливаюсь слезами, а ей хоть бы что! Сидит нога на ногу и твердит, как я ей надоела. Я ей домашний арест устроила, она у меня две недели не выходила из дома. Но толку никакого: отоспалась, отъелась, потом выскочила на улицу, и всё началось сначала.
Лидия заплакала в трубку.
Я вспомнила случай с дочерью. Она бродяжничала, не жила дома, исчезла с горизонта. Я дико нервничала, ходила как на автопилоте и ждала от неё хоть какую-нибудь весточку. Когда пришла эта весточка, я лежала в больнице, чтобы как-то привести свой организм в порядок от чудовищного стресса, в котором находилась всё это время. Уехала из Москвы, легла в частную клинику и занялась восстановлением организма. Капельницы, уколы, диета, СПА-процедуры, плавание, прогулки на свежем воздухе, сон. Однажды, когда я лежала в шезлонге у бассейна вместе с одной пациенткой, ко мне на телефон пришло долгожданное сообщение от дочери.
«Мама, я нахожусь в полицейском участке в Подмосковье. Меня с Викой держат в «обезьяннике». Мой друг меня обманул. Он привёл нас на квартиру, сказал, что в ней можно переночевать, а оказалось, это не его квартира. А ночью менты выбили дверь и влетели в квартиру. Они проводили какой-то рейд. В общем, нас взяли и привезли в «обезьянник». Меня не выпустят, потому что я несовершеннолетняя. Ты должна приехать с моим паспортом и меня забрать».
– Таня, что-то случилось? – спросила новая знакомая, так как я, прочитав сообщение, схватилась за сердце и стала жадно ловить ртом воздух.
– Дочь… – только и смогла сказать я.
Всё, что происходило дальше, помню как в тумане. Мне сделали несколько уколов, немного привели в чувство. Я дождалась водителя, и мы поехали за дочерью. Увидев её, поразилась безразличию, отсутствию вины. Её совсем не смутило то, что произошло. Словно это в порядке вещей.
Показав паспорт дочери, я оставила расписку и забрала её из отделения. Услышав от полицейского, что они проводили плановую проверку по выявлению террористов из Дагестана и в одной из квартир обнаружили двух девушек без документов. У меня подкосились ноги. Но волю чувствам я дала только в машине.
– Вера, господи, как ты живёшь?!
– Нормально, – буркнула дочь. – Если бы не менты, я бы тебе не написала. У нас была такая классная туса! Мы сутками кайфовали.
Не выдержав, я отвесила ей капитальную пощёчину и прошептала:
– Господи, как я могла родить такую дрянь…
– Таня, дочь меня обворовала, – Лида вновь вернула меня к реальности. – Она вынесла из дома все деньги и драгоценности. Я сейчас по ночам сплю вместе с кошельком, чтобы Вика не утащила последнее.
Я слушала несчастную женщину и узнавала себя.
– Они вместе с вашей дочерью ограбили соседку-пенсионерку. Забрали у неё пенсию.
– Как ограбили? – Я чуть не выронила трубку из рук.
– Я на работе была. Они пришли к нам домой, поняли, что больше брать нечего, и постучались к соседке-пенсионерке. Когда Вика была маленькой, соседка о ней заботилась, иногда оставалась с ней, нянчилась. Она пригласила девчонок в квартиру. Пока заваривала чай, Вика вытащила у неё пенсию. Видимо, знала, где она лежит. Через некоторое время соседка собралась в магазин, а денег нет. Стала звонить мне. Я тут же с работы приехала. Принялась её успокаивать и убеждать, что это случайность. Отдала ей всё до копеечки, а на душе так горько было… Неужели у них ничего святого не осталось?!
– Как можно украсть пенсию у пенсионерки?.. Ужас какой…
– Танечка, а давайте вы как-нибудь ко мне в гости приедете? Я что-нибудь вкусненькое приготовлю. Хотите, драников пожарю, рыбку в духовке запеку? У нас с вами общая беда, горе, которым даже поделиться не с кем. Я смотрела на неблагополучных друзей своей дочери, а ведь у них у всех приличные родители. Чего им не хватает?
– Это наркотики… – вздохнула я.
Мы проговорили очень долго, часов до трёх ночи. Я положила трубку, у меня всё плыло перед глазами. Началась паническая атака. Я представила страшную картину: как наши девочки грабят несчастную соседку-пенсионерку… Дочь превратилась в жуткое чудовище, и никаких вариантов вернуть ей человеческий облик не просматривалось.
Через несколько минут приехала «скорая помощь», врач снял кардиограмму, сделал укол и проверил кровь на сахар.
– У вас сильный стресс. Прекращайте нервничать. Попейте успокаивающие таблетки.
– Ничего не помогает.
– Вам нужно научиться жить вне стресса.
– Не получается. У меня ребёнок болеет.
– Вылечится. Сейчас очень хорошая медицина. Главное, верить.
– Господи, если бы всё было именно так… Если бы…
Вскоре «скорая» уехала, подействовал укол, и меня стало клонить в сон. А в голове звенело: «Больше не могу, не хочу так жить. Нужно с этим заканчивать…» Я многого добилась в своей жизни, но схватку с наркотиками за свою дочь с треском проиграла.
Мне кажется, наркотики победить невозможно. Слишком неравны силы и условия. Наркотики забирают жизнь, ломают судьбу, высасывают жизненную энергию и выкидывают на обочину жизни… Они губят не только наркомана, но и людей, которые за него отчаянно борются.
Раньше я не обращала внимание на наркотики, потому что мне казалось, это где-то далеко, в другом измерении. Но когда беда постучалась в мой дом, я изучила проблему досконально. Не на себе, естественно. Могу диссертацию защищать. Узнав, что моя дочь употребляет синтетические наркотики, я стала штурмовать просторы Интернета в надежде узнать, что же это такое.
Спайс – это самая популярная курительная смесь с добавлением синтетики. Многие отрицают, что это наркотик. Он намного сильнее любых натуральных слабых наркотиков, таких как марихуана или гашиш, потому что спайс не натуральный продукт. Попробовав его только раз, ты уже не откажешься во второй, ведь он вызывает сильнейшую зависимость.
Покурив, впадаешь в жуткий дурман. Мозг прекращает функционировать нормально, и человек становится почти шизофреником. Живет в закрытом от людей мире со своими придуманными историями и не признает, что он наркоман. Спайс – это либо смерть, либо шизофрения. Курение этого наркотика уничтожает клетки мозга. Последствия для организма необратимы. Спайс убивает.
Дезоморфин («крокодил») – синтетический наркотик, очень похож на героин, но намного токсичнее и смертельно опасен. Его вводят в вену. У человека сразу появляется сильнейшее привыкание, и ломка начинается уже через полтора часа после употребления.
Это один из самых дешевых и самых губительных наркотиков в мире. Разрушает вены, ткани, органы, разъедает всё. Тело наркомана в прямом смысле начинает гнить. Ноги парализует. Кровь постепенно перестает циркулировать правильно, а нарушение кровотока, в конечном счёте, приводит к смерти.
Наркоман еще при жизни начинает пахнуть трупом. Отмирает всё. Поэтому ампутация рук или ног у дезоморфинщиков – нередкое явление. При употреблении «крокодила» человек погибает в течение полутора лет.
Наркоман, употребляя героин и находясь на «системе», живет, в среднем, около пяти лет. Наркоман, употребляющий дезоморфин, умирает уже через год после первой дозы. Разница в том, что героин более натурален, и при неизбежном физическом привыкании появляется ломка, которую реально преодолеть.
«Крокодил» по эффекту схож с героином, но убивает сразу. Органы перестают функционировать, кровь не распространяется по тканям, человек гниет заживо. Сначала это огромные язвы, затем ампутация конечностей, потом смерть.
«Синтетика», как оружие массового поражения, убивает огромное количество людей. Главная опасность в том, что синтетические наркотики, в отличие от растительных (опиатов, кокаина, марихуаны), в организме практически не разрушаются и очень медленно выводятся. Возможно, полностью не выводятся никогда. При применении возникают эйфория и легкость, ощущение собственной сверхсилы, могущества, невероятных способностей.
«Синтетика» влияет на мозг и психику. Под ее воздействием наркоманы считают себя спортсменами, героями-любовниками, удачливыми бизнесменами, в том числе мирового масштаба, строят нереальные планы обогащения. Приводит это к тому, что люди становятся социопатами.
«Синтетические» наркоманы очень агрессивны и даже опасны для общества. Они способны убить и себя, и других. Как известно, употребление героина приносит много неприятностей, но интеллект «не уносит»… Переход на синтетические наркотики снижает уровень интеллекта уже через несколько месяцев потребления. Люди просто тупеют, и тупеют навсегда.
«Соль» – это синтетический наркотик, по эффекту схожий с кокаином. Продается в упаковках «Соль для ванн». У «солевого» наркомана развивается неизлечимая паранойя, появляются психические расстройства. Для организма это тоже убийственно, человек высыхает за неделю. Наркоман не может объективно оценить свое состояние.
«Солевые» наркоманы зависимыми себя не считают. Они пребывают в полной уверенности, что могут прекратить употребление в любой момент, и в этом настолько убедительны, что родственники и друзья спохватываются слишком поздно, когда наркоман выходит в окно или прыгает под поезд метро.
«Соли» действуют вкрадчиво, проявляясь в расстройствах поведения и интеллекта, когда уже практически ничего сделать нельзя. Лечить «солевых» наркоманов почти невозможно, сложно и долго, ведь расстройства в организме уже необратимы.
Молодой человек, всего несколько месяцев употребляющий «соли», обнаруживает полную невозможность адекватно оценивать своё состояние, приспосабливаться к окружающей действительности, самостоятельно существовать, зарабатывать средства на поддержание жизнедеятельности. Фактически это инвалид, способный жить только за счет семьи или общества. «Соль» – это либо смерть, либо психушка.
Экстази («колеса») – тоже синтетический наркотик. Он еще называется «таблетка любви». Стимулирует либидо и ощущение счастья, влечения и эйфории. Возбуждает, дает иллюзию, что тебя окружают только любовь и близкие люди. Позволяет сутками не спать, не есть. После прекращения приема наркотика человек хочет спать, у него нет сил, он нервно истощен, психически зависим, начинается депрессия вплоть до самоубийства, возможна смерть.
Амфетамин («фен», «скорость») – тоже синтетика. Аналог кокаина. Его вдыхают, проглатывают, но в основном вводят внутривенно. Очень опасен для здоровья. Разрушает весь организм, от сердца до мозга. Человек высыхает, становится агрессивным, начинаются панические атаки, страхи, возникают язвы на теле.
Господи, как это страшно! От всей этой гадости страдает психика человека. Снижаются память, интеллект, внимание. Но самое страшное, что употребление мерзости оказывает очень сильное влияние на мозг. «Химия» заставляет резко сужаться капилляры, мозг перестаёт насыщаться кислородом, клетки мозга погибают… Под воздействием этой дряни полностью теряется связь с реальностью.
В памяти всплывают страшные моменты, когда Вера никого не узнавала: смотрела на меня отрешённо и не могла понять, кто я такая… Как просила вызвать «скорую», как совершала постоянные попытки суицида, слышала несуществующие голоса. Свои галлюцинации воспринимала как реальность, а все видения казались ей настоящими. Чудовищное раздражение и вечно подавленное состояние. Когда она приходила в сознание, ничего не помнила о своих действиях. Она могла не спать сутками и сутками не есть.
Я старалась проводить с дочерью как можно больше времени. Как могла, объясняла, что наркотики – не смысл жизни, а яма. Просила оглянуться вокруг и увидеть, как много радостей и удовольствий вокруг. Я пыталась пробудить в ней ЖЕЛАНИЕ ЖИТЬ, но тщетно. Как бы я ни убеждала, что это дерьмо её убивает, Вера слушать меня не хотела. Говорила, что я живу по старинке и ничего в этом не понимаю, сейчас почти вся молодёжь на наркотиках сидит.
– Про какую молодёжь ты говоришь?! – пыталась достучаться я до ее сознания. – Я не знаю такой молодёжи. Просто ты общаешься не с теми, с кем следует. У моих знакомых нет детей, которые употребляют эту гадость!
– Твои знакомые тебе просто не признаются. Сейчас все нюхают и курят траву, и я не вижу в этом ничего страшного.
– Насчёт всех ты явно загнула. А ты употребляешь не траву, а «химию». Ничего страшнее нет. И не надо говорить о всей молодёжи. Твоё окружение такое же, как ты. Одни торчки. Если не жалеешь себя, пожалей хотя бы меня.
– Я живу как хочу. Какая тебе разница?!
– Знаешь, есть разница, ведь ты моя дочь… Мне страшно, что я не могу вырвать тебя из лап губительного окружения, убитые торчки тебе гораздо важнее, чем родная мать и семья.
– Это моя жизнь, мои друзья, и я буду жить так, как хочу.
Я знаю «друзей» дочери, они все нигде не работают, не учатся. Их родители стареют на глазах, умирают от стыда и позора. Я понимаю, что это не просто проблемы некоторых семей, это национальное бедствие нашей страны.
Что же вы делаете, наши детки?! Что вы творите со своими родителями, которые вас вырастили и, несмотря ни на что, по-прежнему вас любят?! Вы губите свою жизнь напрасно! Вы не хотите слушать разговоры о том, как это вредно, как зелье чудовищно влияет на ваш организм. Страшно смотреть, как вы убиваете сами себя. Постоянным враньём, образом жизни вы разрушаете свою жизнь, губите близких.
Если кто-то ещё раздумывает начинать употреблять или нет, остановитесь! Конечно же НЕТ! Вы не заметите, как ваша жизнь начнёт рассыпаться. Стремитесь к лучшему!
Сколько молодых жизней загублено курительными смесями! Их формулу можно менять сколько угодно. Только запрещают один вид, тут же появляется другой.
Не может не радовать, что в Москве появились молодые ребята, которые решили расправиться с наркоторговцами своими методами. Они обливают их нитроэмалью и обсыпают перьями. Краска не смывается до трёх недель. Пусть люди видят убийц своих детей. Браво, ребята! Низкий поклон от всех матерей, чьи дети попали в страшную беду!
Когда я ставила условие дочери: наша семья или друзья и наркотики, она всегда склонялась ко второму, потому что в жизни, которую она выбрала, вообще нет ценностей, и слова «семья» или «мама» там, увы, ничего не значат. Просто пустой звук.
С каждым прожитым днём дочь все больше отдаляется от меня. Тормозов у нее никаких, или она в отключке, или на сильных нервах. Разговоры не действуют, и так день за днём… Доза увеличивается постоянно.
Доходит до того, что Вера может заснуть на месте. Она плохо соображает, и если обращается ко мне, то только с просьбой о деньгах. Если я говорю, что денег нет, она спрашивает, когда будут. В её голосе звучит угроза… Иногда становится страшно. Кажется, ударит по голове и заберёт сумку. Она выше меня, намного крупнее… Как же сложно в ней узнать чудесную девочку, бесконечно доброго и позитивного ребёнка.
– Денег дай, – говорит она вызывающе и смотрит так, что у меня мурашки по коже.
– У меня нет.
– Когда будут?
– Не знаю. Мне пока не платят.
– А когда заплатят?
– Не знаю, – пытаюсь я закончить разговор.
– Мне нужны деньги!
– Я не могу давать деньги на наркотики и тем самым тебя убивать. Я могу помогать студентке, но не обязана помогать наркоманке. Ты не учишься, не работаешь, но каждый день при этом уезжаешь к своим торчкам, чтобы обдолбаться. Я не буду финансировать твой образ жизни.
– Я тебя ненавижу.
– А я тебя люблю, – говорю я и стараюсь не показывать слёзы. Если дочь почувствует мою слабость, она тут же меня уничтожит.
– Сука! Я всё равно найду деньги.
– Ищи.
Дочь уходит из дома и хлопает дверью так, что летит штукатурка. Она кричит матом в подъезде. Я затыкаю уши – неудобно перед соседями. Что они подумают? Понимаю, сейчас кричит на меня не моя дочь, кричат наркотики. Ей нужна доза. Но пусть она получит её из чужих рук, но никак не из моих собственных.
Я подхожу к окну, провожаю дочь взглядом и понимаю: с каждым прожитым днём всё больше погибает её мозг. Медленно, но верно. Дочь почти потеряла память. Она теряет её с каждым днём. Не помнит ни одного радостного момента в жизни. Она их просто забыла. Вера думает, что ее жизнь была полна боли и горя всегда. Страшно то, что она уже никогда ничего не вспомнит. Я начинаю её бояться. Как же страшно – БОЯТЬСЯ собственную дочь…
Иногда кажется, наркотики – это происки сатаны. Всё, что ему нужно, так это иметь право на душу человека, и это право он получает любым способом. Господи, помоги!..
Глава 5
Я удивилась, что столик, за которым я сидела вчера, никем не занят. Будто специально меня поджидал. Минут через пять в кафе зашёл мой потенциальный убийца и сел на прежнее место.
– Я заказала вам чай. – Я пододвинула чашку к нему ближе.
– Я помню. Если мы будем сидеть за пустым столом, вызовем подозрение.
Я достала из сумочки конверт и протянула мужчине.
– Тут вся сумма. Проверять будете?
– Нет. – Он сунул конверт в карман. – Вы не передумали?
– Я никогда не меняю своих решений. Как мы с вами вчера договорились, до первого августа заказ должен быть исполнен.
– До второго, – поправил меня мужчина.
– Почему до второго?
– Потому что вчера было первое, а сегодня второе. Я обещал исполнить заказ в течение месяца. Начиная отчёт с сегодняшнего дня, я должен исполнить заказ до второго числа.
Поделиться книгой: