Помоги проекту - поделись книгой:
– Конечно. Ни один человек даже под пытками не признается, что он наркоман.
– Она часто приходила домой, падала прямо у порога и просила вызвать «скорую». Ей было плохо, сердце отказывало. А один раз я услышала из её комнаты всхлипы и стоны. Бросилась к ней, а она почти без сознания, весь пододеяльник в крови. Кровь из носа фонтаном, а потом и из ушей. Я тогда решила, что, наверное, её потеряю. Как привела в чувство, сама не помню. Но это было очень и очень страшно. Я тогда полночи Вику умывала, переодевала, как маленького ребёнка, выхаживала. Это же передоз был. Как я сразу не поняла… Что теперь делать-то? Что делать? Ведь они наши дети. Умереть же могут, глотая эту «химию». А как, вы говорите, можно проверить ребёнка на наркотики?
– Тест в аптеке купите. Он так и называется – тест на наркотики. Только я еще повторяю: такую синтетику, как «соли» и спайс, тесты не показывают. Наркоманы это хорошо понимают, поэтому и сдают тесты со спокойной душой. Но так как они употребляют ещё много всякой хрени, что-то показать может. Я уверена, ваша дочь употребляет, в противном случае она не сошлась бы с моей. Такие видят друг друга издалека. Подобное притягивают подобных. А спайс и «соль» можно вычислить только по поведению ребёнка. Это очень коварная и страшная штука.
– А как тесты определяют наличие наркотиков?
– По моче. Как и тесты на беременность. У ребёнка берётся моча, в неё помещается тест. Только будьте предельно осторожны. Наши детки, правда, язык не поворачивается назвать их детками, научились выкручиваться и из этой ситуации. Мы же не видим, как они собирают мочу в контейнер. На инструкции теста написано, что контейнер для мочи должен быть чистым. Если внутрь попадёт хоть капля воды, тест ничего не покажет. Так вот, у всех наркоманов есть один проверенный способ оставаться незамеченными. Как только они соберут мочу в контейнер, обязательно плеснут в него воды из-под крана, а если санузел раздельный, то из унитаза. Результат отрицательный. При этом они ехидно улыбаются и заверяют: как про них вообще могли подумать, что они наркоманы!
Я замолчала. Как же это здорово – не ходить по аптекам и не покупать тесты на наркотики, на беременность и еще интересоваться, существуют ли тесты на венерические заболевания? Провизор, естественно, не скрывает удивления. «Вроде приличная женщина, – скорее всего, думает она, – а покупает такое…» Провизорша пожимает плечами, мол, тестов на венерические заболевания у них нет и в её практике никогда не было и, если честно, она вообще не знает, существуют ли такие в природе. Я понимающе киваю, и мы начинаем с ней рассуждать вслух о том, что тесты показывают результаты по моче, а венерические заболевания проверить по моче нельзя, потому что, скорее всего, их можно проверить только по крови.
Я покупаю тест на наркотики и тест на беременность. Расплачиваюсь и думаю: когда же закончится этот кошмар? Направляюсь к выходу и чувствую, как продавщица сверлит взглядом мою спину, теряясь в догадках, для кого я всё это купила?..
Глава 3
Почему-то вспомнился ещё один нелепый случай. Я в очередной раз вытащила дочь из какого-то притона, привезла её домой, посадила на кухне, кричала, пыталась доказать, что так, как живёт она, жить чудовищно. Как же неправильно я тогда себя вела… Тогда я действительно ещё верила, что ситуацию можно исправить.
Если бы я только знала, что это утопия… Что не нужно закатывать скандалы и истерики, читать нравоучения. Это как биться головой о стену. Если хочется поговорить на эту тему, проще подойти к зеркалу и поговорить сама с собой.
Так вот, тогда я села напротив Веры и принялась её уговаривать лечиться от наркотиков.
– Доченька, милая, я тебя умоляю. Я тебя прошу… Ну посмотри, на кого ты похожа. Ты живёшь в притонах. Завтра я могу тебя не найти.
– А не надо меня искать. Мне нравится моя жизнь.
– Но как она может нравиться? Там же одни наркоманы.
– Это мои друзья.
– Твои друзья одни торчки. У тебя нет ни одного нормального друга.
– Не смей их так называть. Это мои товарищи. – Дочь посмотрела на тесты в моих руках и процедила сквозь зубы: – Как же ты уже достала со своими тестами! Опять на наркотики.
– Нет. На беременность, – спрятала я один тест. – Просто при твоём образе жизни… Ты же понимаешь, тебе нельзя беременеть. Для этого нужно вылечиться, хорошенько почистить организм и найти человека не из твоего нынешнего окружения. Ты можешь быть беременна? – аккуратно спросила я, у меня от боли сжалось сердце.
– Не знаю.
– Как это не знаешь?
– Откуда я могу знать, если ничего не помню, – ответила Вера всё так же безразлично.
– Тогда давай узнаем это вместе. – Я из последних сил держала себя в руках и старалась соблюдать спокойствие.
– А если я беременна, что будем делать? – усмехнулась дочь, посмотрев на меня пустыми глазами.
– Что сейчас загадывать. Узнаем результат и будем думать.
Дочь пошла собирать мочу в контейнер, а я крикнула:
– Только смотри, чтобы вода не попала, а то ничего не покажет!
Сунув тест в контейнер, я увидела в глазах дочери интерес. Видимо, ситуация стала её забавлять.
– Мне страшно, – по-детски пробормотала она.
– Ты знаешь, что такое страх?
– Ну, сейчас мне страшно. А вдруг я беременна и срок такой, что нельзя делать аборт? Что тогда? Мне ребёнок нафиг не нужен.
Дочь взяла свой телефон и стала с кем-то переписываться, а я сунула в контейнер тест на наркотики и стала ждать результата.
– Ну что там?
– Тест на беременность показал, что ты не беременна.
– Ура! А то я напряглась.
– Чтобы больше не напрягаться, нужно следить за своим образом жизни и понимать, что ты несёшь за это ответственность. Как ты вообще попала в этот притон?
– Я давно ни с кем не спала. Это было раньше. Прошло много времени. Я испугалась, что у меня большой срок.
– Прекрати врать! Не верю ни одному твоему слову!
– Да мне по́хрен, веришь ты или нет. Мне вообще на тебя по́хрен! Это моя жизнь, и я живу так, как считаю нужным!
– Живи, только не забывай: ты ещё несовершеннолетняя, и когда шляешься по притонам, полиция звонит не кому-нибудь, а мне. А вот тест на наркотики показал: ты сидишь хорошо и крепко сразу на нескольких видах наркотиков. Посмотри, как высветились полоски. И даже глядя на этот тест, будешь мне доказывать, что ты не наркоманка?! – Я почувствовала, что больше не могу сдерживаться, и перешла на крик: – Ты больной человек! Почему не хочешь это признать?! Ты должна лечиться! С каждым днём ты всё больше падаешь на самое дно!
– Ты не говорила, что будешь проверять меня на наркотики! Ты меня обманула!
– А если бы сказала, что бы ты сделала?! Налила бы туда немного воды, чтобы опять ничего не показало? Правильно?! – Я предъявила дочери тест и произнесла с отчаянием: – Посмотри сама на результат. Ты же видишь, я ничего не придумываю. Посмотри, сколько видов наркотиков у тебя определилось! Ты же нюхаешь, куришь и употребляешь всё без разбора! Пойми, тебя надолго не хватит! Ты же умрёшь!
– А может, я хочу умереть! Что ты ко мне прицепилась?!
– Потому что я твоя мама, и хочу, чтобы ты жила долго и счастливо. Жить в мире дурмана проще всего.
– А мне нравится жить в таком мире. Я не хочу жить в твоём. Когда ты, наконец, поймёшь: я не желаю ничего менять, я хочу жить так, как мне нравится.
– И во что тебя превратил твой мир?! Ты задыхаешься, ты не можешь пройти пешком небольшое расстояние, у тебя болят ноги. У тебя постоянно ноет сердце. Ты не спишь ночами. Послушай, как ты дышишь! Ты хрипишь.
– Это от курева.
– А то, что ты не можешь пройти триста метров пешком, у тебя отказывают ноги и ты ноешь от боли, тоже от курева?! А ведь когда-то ты занималась спортом.
– Мне плевать, что было когда-то.
– Послушай, а тебе ещё не надоело на всё плевать?! На себя, я смотрю, ты тоже уже давно плюнула! И на себя, и на меня, и на нашу семью. Я вот сейчас возьму тест, покажу врачам и положу тебя в больницу.
– Хрен тебе, а не больница! Я уже не дура и не поведусь на твои уговоры! «Доченька, полежишь две недели…» А сама запрёшь меня чёрт знает на сколько! Без моего согласия меня никто не сможет положить. Я больше в жизни ни одной бумаги не подпишу. Я не дура! Так что теперь ты меня никуда никогда не затолкаешь.
– Жаль, что у нас нет принудительного лечения, – обессиленно произнесла я. – Чтобы положили в больницу насильно и лечили до тех пор, пока не придёшь в себя и не поймёшь, как чудовищно прожигаешь одну-единственную жизнь. Ну как наркоману можно объяснить, что он болен, и заставить его лечиться?! От такого беззакония вы и распространяетесь со скоростью звука. Принудительное лечение облегчило бы жизнь близким… А тем, кто не хочет принудительно лечиться, давали бы статью за употребление. Вот и выбирай: либо больница, либо тюрьма. Неужели сложно сделать такие законы?! Тогда бы армия таких, как ты, заметно сократилась. Ну почему наше государство заставляет нас бороться в одиночку?! Такое впечатление, что ему выгодно, чтобы наше будущее поколение жило в дурмане и в молодом возрасте отправлялось на тот свет.
– Я повторяю: в больницу больше никогда не лягу и ни одной бумаги не подпишу. А то, что ты нашла у меня наркотики, так это давно было. Я уж не помню, когда последний раз употребляла, но знаю, что они держатся в крови полгода. Это старые. Я уже давно не употребляю.
– Вера, расскажи об этом кому-нибудь другому. Почему ты вечно думаешь, что все вокруг дурнее тебя?! Твоё враньё уже надоело. У тебя даже сейчас глаза убитые, руки трясутся.
– Ты меня уже достала со своими наркотиками, – злобно бросила дочь.
– Они не мои, а твои, – произнесла я устало.
– Да и хрен с этими наркотиками, главное, что я не беременная. Наркотики – ерунда. Сейчас вся молодёжь употребляет. А вот беременность – это страшно. Прикинь, что бы мы делали, если бы ещё и срок был большой. Вот это было бы попадалово! Так что пронесло!
– Какая же ты дурочка. И прекрати говорить про молодёжь, которая якобы вся употребляет. Это ты общаешься именно с такой молодёжью.
Но дочка уже потеряла ко мне интерес, кому-то позвонила и стала рассказывать о том, что не беременна.
– Прикинь, тест показал, что я не беременна. Мне было так страшно… Думала, вот попала. Да ещё мать меня подставила, взяла да втихаря проверила на наркотики. А там все полоски, за исключением последней, положительные. Охренеть! Прикинь, какой мне сейчас она ор устроила. Да я же тебе говорю, не успела туда воды подлить, потому что она меня «развела» – сказала, проверяет на беременность. Я и повелась на эту бодягу. Мне же нужно было точно знать, беременна или нет. Ну она в этот момент на наркотики меня и проверила. Как я могла видеть, что она делает? Иначе бы подстраховалась и такого не допустила. А то в тесте сразу вся фигня вылезла. Ну а мне-то что… Даже если она тест кому-то покажет. В больницу меня всё равно не засунет без моего согласия, а согласие я никогда не дам. Я больше не дура. Хочет, пусть себе этот тест над кроватью повесит и молится на него. Ха-ха-ха. Я знаешь что подумала: мы же с тобой можем бизнес делать. Нужно сделать один тест на беременность положительным. Можно полоски подкрасить и показывать тем, с кем мы были, требуя деньги на аборт. С каждого мужика по пять тысяч. Прикинь, можно реально бизнес делать. Такие деньги поднять. У меня на примете уже есть несколько мужиков, которые в меня кончали. Если кто-то не захочет деньги платить, мы их хорошо пуганём. Мол, не дашь денег, рожу, твоего выродка принесу тебе и оставлю. Круто я придумала!
Я подошла к Вере и отвесила ей пощёчину. Глаза дочери налились кровью, и она заорала в голос:
– Ты чо?!
– Ты бы матери постыдилась. Разговаривала бы в другой комнате, а то орёшь на всю квартиру.
– Не нравится, не слушай!
– Ты пока ещё находишься в моём доме.
– Да мне твой дом нафиг не нужен! У меня есть где жить.
– Только помни: если мне ещё хоть раз позвонят из полиции и скажут, что тебя нашли в притоне, я не поеду тебя забирать. Пусть дальше тебя везут куда хотят, хоть в изолятор, хоть в больницу.
– И не приезжай.
– Тогда не звони мне с просьбой, чтобы я приехала за тобой среди ночи и вытащила из «обезьянника».
– Я бы тебе в жизни не звонила. Это менты требуют. Просто я несовершеннолетняя, и меня могут забрать только под роспись родители.
– Я больше никогда не приеду, – произнесла я ледяным тоном.
– Ну и не приезжай. Пусть меня в детский дом сдадут.
– Да кому ты нужна в детском доме?! Выше меня ростом и больше в два раза.
– Это меня в наркологии так распёрло. Я ложилась туда худая. Полежи без движения и воздуха три месяца, я посмотрю, какая ты станешь!
– Я бы эти три месяца занималась физкультурой, работала над собой и делала всё возможное, чтобы вернуться к нормальной жизни. Тебя одну в отделении так распёрло, потому что другие дети переживали и осознавали, что с ними произошло. Ты уже давно забыла, что такое «переживать». Просто валялась на кровати целыми днями, ела, хамила медперсоналу и ждала выписки не для того, чтобы выйти и стать человеком, а чтобы вновь встретиться со своими торчками. Когда ты вышла из больницы, я купила тебе таблетки для похудания, уговаривала пойти в спортивный зал, но тебе стало совершенно безразлично, как ты выглядишь.
– Плевать, как я выгляжу! Если не нравлюсь, можешь меня убить!
– Дура ты! – только и смогла сказать я, стараясь, как и прежде, не показывать свои слёзы…
Глава 4
– Танечка, вы меня слышите? Я говорю, а вы почему-то молчите. – Голос Лиды заставил меня вернуться в реальность и оторваться от свои грустных раздумий.
– Ах, да, извините.
– Таня, я не знаю, как жить дальше, сознавая, что вырастила чудовище! Вика нас всех медленно уничтожает. Я не дам ей уничтожить мою маму, у неё на нервной почве руку парализовало.
– Парализовало руку? У моей тоже.
Я слушала несчастную женщину и не могла отделаться от чувства, что это я сама говорю.
Мы живём в аду, который «любезно» подарила нам всем дочь. У моей мамы, тяжело перенесшей инсульт, из-за дальнейших стрессов парализовало здоровую руку. Никогда не забуду, как однажды, после того, как мы решили переселить Веру к бабушке в целях безопасности, поскольку мне нужна нормальная обстановка для работы и у меня ещё оставалось то, что было можно вынести из квартиры, а у бабушки она уже всё вынесла, моя мама пришла с бледным лицом и сказала прямо с порога:
– Я сегодня всю ночь не спала. Не могу. Думала, как дальше жить. Она нас всех убьёт. Вчера явилась агрессивная, невменяемая. Орала матом. Вечно ходит по квартире обутая, в туалете за собой не смывает, забыла, когда последний раз зубы чистила, сбомжевалась прямо на глазах. Посуду не моет, всё бросает, дымит как паровоз. Я, как уборщица, только хожу, всё поднимаю. Спит прямо в одежде. Прошу раздеться – орёт. Свою боевую штукатурку неделями не смывает. Все подушки и полотенца в краске. Раньше хоть голову регулярно мыла, а теперь в душ не загонишь. Деградирует на глазах. Скоро ничем не будет отличаться от бомжей, которые у магазина бутылки собирают. Только хожу за ней и всё хлоркой протираю. Ну что это за жизнь? Если и разговаривает, то только требует денег, а главное, постоянно угрожает, как испортит тебе, своей матери, жизнь. Всё, что её интересует, так это Интернет и общение со своими друзьями-торчками.
Я обняла маму и чуть слышно произнесла:
– Мамочка, сколько раз я тебе говорила, сколько просила: пожалуйста, не ночуй с ней. Это опасно. Открыла дверь, запустила в квартиру, и приходи ночевать ко мне. Я жила в этой страшной атмосфере. Так же с ума можно сойти.
– Квартиру жалко. Она же её загадит.
У меня вновь защемило сердце. Мама очень любит свою квартиру. Устроила всё душевно и со вкусом. Шторки, скатерки, салфеточки. Я люблю приходить к ней в гости на чашечку чая. У мамы особенная и светлая аура. Всегда тепло, светло, уютно. Пахнет домом. Такой чистый идеальный мир, который разрушила моя дочь, наступив на него грязной обувью…
– Мама, ну и чёрт с ней, с квартирой! Здоровье дороже.
– Я знаешь что, доченька, сегодня ночью подумала… Вот возьму ночью подушку, подойду и задушу её этой подушкой. А затем сама позвоню в полицию. Мне семьдесят лет. Какая разница, где доживать последние годы? Доживу в тюрьме. Сколько мне осталось… Зато тебя освобожу и дам хоть тебе возможность ПОЖИТЬ СПОКОЙНО. А от неё всё равно толку не будет. Вера наша неисправима. Уже никогда не станет человеком. Клетки мозга разрушены. Я же вижу, как ты страдаешь, на тебе лица нет. Вся на таблетках. Не дай бог, с тобой что случится, как мы жить будем? Ты всю жизнь пахала как проклятая, чтобы все мы хорошо жили, столько нажила… Она тебя угробит. Придут торчки и всё растащат, только перед этим нас грохнут… Я должна это сделать, чтобы ты могла нормально пожить и вновь радоваться жизни, как раньше. Ты же у меня всегда была сильной. Я вижу, как она тебя поломала. Ты от всех отдалилась… Всю жизнь живёшь ради близких, а теперь пришла моя очередь помочь своей дочери и дать тебе возможность улыбаться как раньше. Не вымученной и выстраданной улыбкой, как сейчас, а искренней и счастливой, как в былые времена…
Я обняла маму и горько заплакала.
– Мамочка, милая моя, что ты такое говоришь? Господи, до чего она нас всех довела?! Что она с нами сделала? Что вообще происходит? Когда это закончится?
Я смотрела на мамочку, вытирала её слёзы, гладила её нерабочую руку и понимала, что она говорит это от безысходности и отчаяния…
– Таня, я не дам своей дочери убить мою мать, – услышала я голос Лиды, который вновь отвлёк меня от горьких мыслей.
– Я вас очень хорошо понимаю.
– Таня, я сама из очень приличной семьи. Нас воспитывали в строгости. Мы все чтили и уважали маму. Но в кого Вика такая, ума не приложу. Вы только представьте, я директор крупной фирмы, меня люди уважают. Это же такой позор! Я сижу у себя в кабинете, открывает дверь перепуганная секретарша, а следом за ней врывается моя дочь и орёт на весь офис: «Эй, быдло, дай мне денег! А ну-ка быстро бабок мне отвалила!» Все мои сотрудники опускают глаза и делают вид, будто ничего не видят и не слышат, а у меня сердце от этого кошмара просто разваливается на кусочки. Хочется закричать от позора, безысходности и бессилия. За что мне всё это?
– Лида, это наркотики. Если ваша дочь согласится на лечение, её нужно лечить.
– Она не согласится. Я это точно знаю. А что, без согласия лечить нельзя?
– Нет. В нашей стране нет принудительного лечения, только по приговору суда.
– А как же наркоманов тогда лечить?
Поделиться книгой: