Помоги проекту - поделись книгой:
– Но ты же не знаешь, что я хочу тебе сказать?
– Да хоть что говори.
– У меня дочь страдает наркотической зависимостью, – дрогнувшим голосом произнесла я и прикусила губу до крови. – У меня дочь – наркоманка. Понимаешь?
– Понимаю.
– Ну и почему ты не ушел?
– А зачем? Ты разве прокажённая?
– А разве нет?
– Для меня – нет. Я понял, что у тебя болеет ребёнок, но не очень понимаю, при чём тут ты.
– Как это при чём? Ты представь, я породила асоциальное чудовище, опасное для жизни нормальных людей?!
– Нет. Я уверен: ты родила прекрасную девочку, просто её убили наркотики, а борьба с ними бесполезна. При чём тут ты? Это наркотики. Они ломают любого и превращают в животное. Чудовище, о котором ты говоришь, не имеет ничего общего с доброй и светлой девочкой, которую ты родила много лет назад. Чтобы тебе было легче, можешь представить, что твоей дочки не стало, а то, с чем тебе сейчас приходится иметь дело, – фантом. В жизни любого может случиться всё что угодно. Никто не застрахован от бед и несчастий, но в твоём случае мне совершенно непонятно, почему ты поставила на себе клеймо и развила кучу комплексов. Почему решила, что если у тебя больна дочь, то ты – человек второго сорта? Разве ты не имеешь права на личную жизнь? Почему полностью растворилась в своём горе и пустила жизнь под откос? Вернись! Ты нужна здесь!
Этой ночью я сидела, закутанная в плед, уткнувшись головой в грудь совершенно незнакомого человека, пила вино и откровенничала, через какой ад мне пришлось пройти. Странно, я рассказывала ему такое, о чём вообще никогда никому не говорила. Впервые в жизни мне захотелось выговориться…
Я понимала, что это абсолютно чужой для меня человек, я даже имени его не знала, но рядом с ним было так тепло, что я почему-то ему верила. Странно, я уже давно не испытывала такого чувства.
Я поведала, в каком кошмаре прожила эти три года. Особенно последний год. В безумном желании вернуть своего ребёнка я просто сошла с ума и стала жить только этой идеей. Я рассказала, как одно время в моей голове что-то повернулось, я бросила всё и ушла в монастырь. Прожила там отшельницей какое-то время в надежде найти ответы на многочисленные вопросы, ведь вопросов последнее время было гораздо больше, чем ответов…
В монастыре я смогла немного восстановить свою душевную гармонию и двинулась дальше. Я ездила по церквям и монастырям. Забиралась в самые дальние уголки страны, молилась, исповедовалась, причащалась. Мне говорили, что нужно смириться и ждать, всё обязательно наладится. Пройдёт время…
Время шло, но становилось только хуже. Я доходила до полного безумия и летала с одного конца света на другой, от одного монастыря к другому, от одной иконы к другой… Но вовремя остановилась.
– Я потеряла почти всех друзей, – призналась я незнакомцу. – Ведь с друзьями нужно поддерживать отношения и хоть изредка встречаться, а этого позволить я себе не могу. Не представляла, как радоваться, делать вид, что всё хорошо, говорить на отвлечённые темы, когда дочь умирает от наркотиков. Я рассталась с близким мне человеком, несмотря на его уговоры и недовольство. Мне казалось, я не имею права на личную жизнь. Да и о какой личной жизни может идти речь, когда Вера серьёзно больна? Я отсекала всё и всех, только бы не мешали мне в этой борьбе, не крали моё время, которое всецело принадлежало только дочери… Близкий человек попытался меня вернуть, но его попытки вызывали только раздражение. Мне казалось, он пытается украсть время, которое я должна потратить на своего ребёнка. Вера серьёзно больна, и я не имею права думать о чём-то ещё, кроме её болезни. Я не имею права тратить своё время на кого-то ещё, кроме неё.
– Ты попала в самую настоящую созависимость.
– Но тогда я этого не понимала и даже не хотела понимать. Помню, как забирала дочь в очередной раз из больницы. Тогда она ещё умела врать и хитрить. Я ей верила. Сейчас она уже не умеет это делать и у неё нет эмоций. А тогда… Я забирала Веру из больницы и свято верила: теперь всё позади, мы обязательно начнём новую жизнь, самое страшное в прошлом. На завтра у нас уже были куплены билеты в Рим, чтобы дочь не успела встретиться со своими друзьями-наркоманами, которые впились в неё как клещи и ждали её возвращения. Я привезла дочку домой, а вечером она ушла на встречу с друзьями, хотя обещала, что с ними покончено. Что я только не делала, чтобы её удержать… Стояла перед ней на коленях, плакала, уговаривала не ходить. Легла у порога, но дочь перешагнула через меня и ушла.
Я вспомнила, что незадолго до этого рассталась со своей близкой подругой, которая, видя мои страдания и понимая, что я медленно схожу с ума, сказала:
– Куда ты её везёшь? Зачем? Ты с ней там только намучаешься… Когда же ты поймёшь – уже ничего не изменится! Не выйдет из неё человека. Не будет она такой, как прежде. Остановись в этом безумии! Ты уже и так позабыла про себя… Если этого не поймёшь, уйдёшь раньше, чем она. Подумай о своих близких, ты им нужна. Как они будут без тебя? Как мы все будем без тебя? Подумай о нас!
– А кто подумает о моей дочери? – ответила я.
– Хватит о ней думать. Пусть сама мозги напрягает. А если уже нечем думать, это её проблемы.
– Но ведь Вера моя дочь…
– Она – твоя убийца, – заявила подруга. – Живьём отправляет тебя на тот свет. Поскорее бы это закончилось. Лучше ты один раз отрыдаешь, чем будешь плакать всю жизнь. Больно смотреть, во что тебя превратило это чудовище.
Этих слов было достаточно, чтобы вычеркнуть подругу, с которой нас связывают годы, из моей жизни. Казалось, она не в силах понять мою беду и непосильное горе. Она всё понимала. Просто не хотела, чтобы я умерла раньше времени.
– Так ты свозила дочь в Рим? – поинтересовался мой спаситель.
– Свозила. Только подруга оказалась права. Это выброшенные время и деньги. Дочь вернулась под утро, незадолго до того, как нужно было уезжать в аэропорт. Заглянув в её глаза, я поняла: она опять употребляла и… но что я могла поделать. В аэропорт мы ехали молча. А в Риме у неё началась ломка. Я выхаживала её как могла и, поборов ломку, пыталась возить её по разным достопримечательностям и хоть немного отвлечь. Но ей ничего не было нужно, всё, что её интересовало, так это Интернет, чтобы пообщаться со своими торчками.
Я рассказала незнакомцу, как незадолго до этого на нервной почве у меня отказала нога. Воспалился центральный нерв, и я очень плохо ходила. Терпела жуткую боль, жила на обезболивающих. В Риме я каждый день делала сама себе уколы. Боли были такие сильные и нестерпимые, что приходилось ставить несколько уколов в день.
Дочь видела мои мучения, но совершенно на них не реагировала. Никогда не забуду, как однажды я сделала себе укол, легла, скорчилась от боли и попросила Веру принести стакан воды. Она не принесла, просто посмотрела на меня безразлично и сказала: «Может, наконец ты сдохнешь и дашь мне возможность жить так, как я хочу?» В который раз я успокаивала себя тем, что это говорит не она, а наркотики.
Здоровье дочери тоже было изрядно подорвано. Она не могла пройти больше ста метров, садилась на землю и говорила, что устала, болят ноги. Я пыталась объяснить, до чего её довёл образ жизни, который она выбрала. Такая молодая, а у неё уже нет сил. Я хожу с больной ногой на большие расстояния и не ною от усталости.
– Одним словом, – вздохнула я и жалобно посмотрела на своего спасителя, – поездка в Рим ничего не дала. Дочь зависла в Интернете и отказывалась смотреть достопримечательности. Она была отрешённой, плохо соображала и не могла вспомнить, что было вчера. По ночам бродила по квартире, курила на террасе и полностью потеряла сон. Я устроила ей шопинг с уговором больше никогда не воровать, но как только мы вернулись из поездки, все свои вещи она отнесла друзьям и принялась воровать с удвоенной силой.
– Как она сейчас? В каком состоянии?
– Потеряла память. Не осталось ничего человеческого. Это существо живёт инстинктами и меня ненавидит. Мы не живём вместе, это опасно. Когда она совсем плоха, я кладу её в больницу, но это ничего не даёт. Сейчас я поняла: надежды на выздоровление нет. Она похожа на зомби, ни эмоций, ни целей… Одни низменные желания. Я ассоциируюсь у неё с деньгами. Как только меня видит, сразу требует денег…
– Твоя дочь выбрала свой путь, и как мать ты сделала всё что могла. Даже больше, учитывая, что ты хрупкая женщина. Я, здоровый и сильный мужик, ставлю себя на твоё место. Что бы мог сделать в этой ситуации я? Ничего! Выпороть, пристегнуть к батарее, но ведь и это не поможет. Мне кажется, хватит жить жизнью больной дочери. Нужно возвращаться в свою собственную. И не надо ставить на себе клеймо. Ты не обязана стыдиться и нести ответственность за поступки другого человека. Вот у меня двоюродный брат уголовник. Выходит на свободу – и тут же садится в тюрьму. И что, я теперь должен поставить на себе клеймо и отвечать за его поступки?
– Двоюродный брат – это не ребёнок.
– Согласен, но принцип одинаковый.
Я плакала, и мне становилось легче. Призналась незнакомцу, что не хочу жить, поскольку мне стыдно, больно и горько оттого, что у меня такой ребёнок. Я рассказала ему, как взломала дочкину страничку в Интернете и узнала о её настоящей жизни. Лучше бы я этого не делала. Если и есть дно, она на него опустилась, потому что ниже уже некуда. Это страшно – жить и бояться собственной дочери, не зная, чего от неё ожидать. Надоели угрозы, звонки её друзей-наркоманов… Опостылела грязь, в которую она меня окунула…
Я говорила, говорила… И чувствовала, как становится легко и спокойно на сердце.
Утром мы встречали рассвет на пляже. Странно, но рядом с этим человеком я ощущала себя защищённой.
– Как тебя зовут? – наконец поинтересовалась я.
– Игорь.
– А меня Татьяна. Странное знакомство у нас получилось. Откуда ты взялся?
– Просто почувствовал, что тебе очень плохо и я тебе нужен.
Мы провели вместе несколько дней, и я почувствовала, что вновь ХОЧУ ЖИТЬ…
– Милая моя, сколько же ты вынесла! Сколько тебе довелось пережить…
– За что мне это всё?
– За то, что ты сильная. Ты должна была пройти через это чудовищное испытание, чтобы своим примером спасти тех, кто находится в точно такой же ситуации и уже СТОИТ НА КРАЮ… Ты должна всё это преодолеть и показать, что даже при такой страшной беде МОЖНО ЖИТЬ и БЫТЬ СЧАСТЛИВОЙ…
Никогда не забуду, как на мой вопрос, где она ночует, моя дочь, ответила, что ночует во вписке. Тогда я ещё не знала, что это такое. Сейчас среди молодежи (не всей, а той, что убита наркотиками) очень популярны вписки. Теперь я знаю, что это такое…
Вписка – от слова «вписать», это ночевка в чужой квартире, когда на время как бы «вписывают». Слово «вписка» пришло от хиппи, которые искали тихое место, чтобы покурить травку или употребить другие вещества, заняться сексом или послушать музыку.
Иногда это место в чужом городе, где можно помыться и переночевать. Вписки организовывались как ночные вечеринки с большим количеством людей, музыкой и алкоголем.
Сейчас на многочисленных страничках в социальных сетях рекламируются вписки, замаскированные под такие вечеринки. На самом деле это оргии, и людей необязательно должно быть много. Могут встретится два парня и девушка, несколько парней и девушек, взрослый мужчина и девушки-подростки, девушка, которая приглашает к себе (с оплатой), иногда много наркотиков («фена») и алкоголя. Это жилье за секс, и самое ужасное, страшные оргии, под воздействием алкоголя и наркотиков. Конечно же, не вся молодежь этим занимается, в основном неблагополучные подростки и молодые наркоманы.
Вот какие предложения для вписки публикуются на различных страницах в социальных сетях:
А сами группы в социальных сетях описывают вписки так:
«Если ты из другого города и тебе негде остановиться, эта группа для тебя! Если у тебя свободная квартира, дом, дача и желание хорошо провести время и познакомиться с позитивными людьми, оставляйте свои данные, знакомьтесь и веселитесь!»
Сколько слёз я пролила из-за этих вписок, сколько истерик, но оградить Веру от этой жизни было невозможно. Если разобраться, кто такие наркоманы? Почему с ними тяжело найти общий язык и понять их? Почему они не понимают нас?
Дело в том, что у здоровых людей с наркотиками разные жизненные ценности: их мало интересует здоровье, уважение окружающих, покой и чистая совесть, если перечисленное мешает получать наркотики в удовлетворяющих их количествах.
Наркоманы по развитию и образу жизни как несмышленые дети, и у них детский подход к решению проблем. Они нетерпеливы, самонадеянны, не принимают во внимание мнение других, уверены, что все им сойдет с рук, ведь в душе они хорошие и никому зла не желают. Люди, потерянные для общества. Жить с наркоманом сложно и порой просто невозможно.
Изгонять ли его из семьи – трудный вопрос. Велика вероятность, что вне семьи он погибнет или попадет в тюрьму, а там люди не становятся ни здоровее, ни лучше характером. От наркомании в тюрьме тоже не излечиваются.
Но, с другой стороны, если его поведение переходит все границы и он выносит все из дома, угрожает вашему здоровью и благополучию других членов семьи, лучше выгнать наркомана. Все равно не удастся постоянно уберегать его от опасностей, и он рано или поздно погибнет или попадет в тюрьму. Но лучше, если наркоман уйдёт сам…
Наркомания – это болезнь, с ней невозможно бороться, потому что каждый сам выбирает свою судьбу. И в этой борьбе полностью отсутствует смысл. Можно и нужно принять выбор наркомана, то есть его выбор убить себя наркотой.
Пока человек сам до конца не осознает свою проблему – помочь ему невозможно. Многие считают, что наркоману нужно помочь, и в первую очередь вырвать из той среды, которая его делает наркоманом, от порочных больных друзей. Но важно помнить, что наркомания не болезнь – психологическая зависимость.
Наркоман если хочет жить именно так, то найдет себе подобных где угодно.
Если верить статистике, каждый год количество наркоманов в России возрастает. Наркотики – это страшно, ведь наркоманы за дозу продадут не только имущество семьи, но и саму семью. И при этом мы пытаемся к наркомании относиться терпимо, пытаемся с наркоманами найти общий язык.
На самом деле это не дает никаких результатов. Есть люди, которые придерживаются мнения, что за наркоманию нужно вводить смертную казнь либо пожизненное заключение. Это жестоко, но очень действенно.
Родителям наркомана не надо винить себя за то, что случилось, ведь невозможно прожить жизнь за него и поэтому бессмысленно корить себя понапрасну. Нужно избавиться от чувства вины.
Прекратите давать наркоману деньги, он все равно их потратит на наркотики. Но если ничего не давать, наркоманы начинают воровать, красть у своих родных и, конечно, выносить всё из дома. Поэтому лучше отселить наркомана.
Наркомания не проходит бесследно, психические изменения и нарушение работы мозга остаются у человека навсегда, особенно после употребления «синтетики». Ведь бывших наркоманов не бывает.
Наркотики чаще всего покупают у наркодилеров, которые тусуются в ночных клубах, на концертах, в местах скопления молодежи и сомнительных заведениях. Наркотики покупают в барах, у барыг, у наркоманов. Наркотики найти можно во вписках, через знакомых, в любом месте. Наркотики даже изготавливают самостоятельно.
Сейчас всё доступно. Конечно, продажа любых наркотиков, лёгких или тяжёлых, уголовно наказуема, это рассматривается как покушение на здоровье и жизнь человека с целью обогащения. На самом деле так и есть. Грязный бизнес, который каждый день уносит тысячи жизней.
За всё время, пока я боролась за дочь, рядом с ней умирали другие ребята. За них тоже боролись родители, но их не удалось спасти… Я хорошо помню этих детей…
Лиза Ковалева, 17 лет. Обычно расслаблялась с друзьями с помощью наркотиков и алкоголя.
Лиза уже около года употребляла «соль». Но в эту ночь что-то пошло не так. Под действием синтетического наркотика с девушкой случился припадок: она внезапно начала плакать, чуть позже плач сменился беспричинным смехом. Странное поведение превратилось в жуть: в какой-то момент Лиза попыталась сама себя задушить. Потом заснула и уже не проснулась. Утром обнаружили, что девушка мертва.
Кристина Титова, 12 лет. Умерла в больнице из-за передозировки наркотиков. По словам врачей, вероятнее всего, употребляла экстази. Она находилась в гостях у одноклассника, живущего по соседству. Одноклассник нашел вещество у старшего брата, объяснил, как пробовать, и угостил девочку. Ей стало плохо, Кристину доставили в ближайшую больницу, где она скончалась.
Арсений Красилов, 15 лет. Умер после употребления спайса. Мальчик-подросток с друзьями после школы курил спайс, потом вдруг захрипел, упал на землю, и у него началась рвота. Когда прибыли медики, мальчик уже был мертв. По данным врачей, причина смерти – токсическое отравление.
Сергей Дёмин, 22 года. Молодой человек отдыхал в компании двух девушек. Одна из них предложила заказать по Интернету партию «марок» – их дилеры по-прежнему позиционируют как легальные. Вскоре одной девушке стало плохо, и она в неадекватном состоянии выбежала на улицу. Подруга бросилась за ней. Когда девушки вернулись в квартиру, их друг уже не подавал признаков жизни. Как выяснилось, молодой человек умер от передозировки.
Ирина Лопырева, 17 лет. Покончила жизнь самоубийством. Употребляла «фен», «соль» и спайс. Однажды вечером положила таблеточку под язык, и под ее воздействием наступила настолько сильная эйфория, что это вызвало отек мозга. Скончалась тем же вечером от сильнейших порезов и травм, когда под воздействием наркотика выбросилась из окна с третьего этажа.
Алексей Рыбин, 20 лет, Андрей Мельников, 23 года, Костя Пыряев, 24 года. Трое молодых людей погибли через полтора года после начала употребления самого смертоносного из синтетических наркотиков – дезоморфина, он же «крокодил».
Такое название наркотик получил за то, что кожа начинает шелушиться и зеленеть, становится похожей на крокодилью. Человек гниет заживо. На теле появляются незаживающие раны. Молодые люди умерли от тромбов сосудов и гниения тканей. Ребята добавляли туда тропикамид (глазные капли), а это совсем страшно – ломка, кумар – и психологическая жуть. Вены у них сгорели очень быстро, стали жесткими, как проволока, забились. Молодые люди кололись и в пах, и в шею (нашли следы от уколов).
Диана Назарова, 17 лет. Причина смерти – спайс. Погибшая училась на первом курсе института, там обзавелась новыми друзьями и употребляла спайс. Накануне происшествия девушка тоже употребляла наркотик. Коварность психотропа сыграла злую шутку: именно этот наркотик отличается тем, что реакция на него у разных людей может разительно отличаться. И у абсолютно здорового, сильного человека после употребления могут возникнуть сильнейший психоз или аллергическая реакция. Девушка и ее друзья в ту ночь употребляли неизвестное вещество. Около шести часов утра ей стало плохо. Соседи, услышав женский крик, набрали номер телефона полиции. Прямо из квартиры девушку доставили в больницу. В заключении медиков написано: «сильное отравление организма неустановленным веществом».
Ольга Симонова, 19 лет. Умерла в тюрьме от передозировки героином. Девушка отбывала наказание в тюрьме за распространение наркотиков. Она сделала себе укол большой дозы героина, после чего практически сразу перестала дышать. Ее не удалось спасти.
Наталья Чубенко, 26 лет. Была задержана полицией за вождение в наркотическом состоянии, а также по подозрению в незаконном хранении наркотических средств. Задержанную доставили в «обезьянник», где она скоропостижно скончалась.
Девушка резко почувствовала себя плохо, и оперативный дежурный вызвал бригаду «скорой помощи». Прибывшие по вызову медицинские работники не выявили оснований для госпитализации девушки в медучреждение. Дежурный ещё раз вызвал бригаду «скорой». Повторный медицинский осмотр тоже не выявил причин для госпитализации.
После отъезда врачей дежурный обратил внимание, что девушка перестала подавать признаки жизни. Полицейский опять вызвал бригаду «скорой» и до ее приезда предпринял ряд мер реанимационного характера. Прибывшие медики констатировали смерть Натальи. Есть предположение, что девушка употребляла синтетический наркотик. Поскольку тесты их не показывают, врачи не определили причину остановки сердца.
Поделиться книгой: