Помоги проекту - поделись книгой:
Разогнавшись, «мессер» проскочил истребительный заслон и зашел в хвост «илу». Пять огненных пулеметно-пушечных трасс прошили фюзеляж и крылья самолета. Им навстречу ударил кинжальным огнем пулемет стрелка. Но силы были неравны – снаряды и крупнокалиберные пули прошили обшивку и броню. Раскаленный свинец ударил в грудь бортстрелка, испятнав красным его гимнастерку… Пули настигли и летчика, но броня уберегла его, старший лейтенант был ранен в спину и плечо. Из рваных пробоин выплеснулось жадное пламя, которое принялось облизывать обшивку. Разбрасывая горящие обломки, штурмовик пошел вниз. Последним отчаянным усилием в наушниках раздался голос сбитого летчика:
– Прощайте, мужики, иду на таран! Не поминайте лихом…
Огненная комета врезалась в ангары на краю летного поля – целый фонтан пламени извергся в дымные небеса. Видимо, там находился склад горючего.
А фриц решил повторить атаку. Да вот только сейчас навстречу ему хлестнули уже несколько очередей крупнокалиберных пулеметов Березина. Хваленый «эксперт» люфтваффе не выдержал, взял ручку управления на себя, чтобы проскочить над штурмовиком. Видимо, он позабыл, с кем имеет дело. А зря. Залп двух 20-миллиметровых пушек ШВАК и двух ШКАСов на дистанции менее двух десятков метров разорвал не в меру ретивого немецкого пилота в кроваво-огненные клочья вместе с его истребителем.
Вскоре показалась линия фронта, и гитлеровские истребители отстали. Они не рисковали завязывать воздушные бои над советской территорией.
На большой высоте над штурмовиками и прикрывающими их «аэрокобрами» прошли на запад дальние бомбардировщики Ил-4. Потом еще одна группа двухмоторных «бостонов» A-20. Несли на запад свой бомбовый груз самолеты Ер-2 конструкции Ермолаева с характерным изломом крыльев «обратная чайка» и раздвоенным, как у Пе-2, хвостовым оперением. Шли на запад и бомбардировщики Ту-2. Эту воздушную армаду прикрывали тяжелые двухмоторные истребители Пе-3.
Авиация Красной Армии накануне летних боев на Орловско-Курском выступе проводила широкомасштабную операцию по подавлению немецкой авиации на аэродромах. Смертоносный бомбовый груз обрушивался на Харьков, Сталино[13], Запорожье, Кривой Рог. Бомбили не только аэродромы, но и узловые железнодорожные станции, пути подвоза боевой техники, запчастей, боеприпасов и топлива.
Замысел был масштабный, однако с его реализацией сразу же возникли проблемы. Это касалось координации авианалетов, разведки объектов для удара и главное – обеспечение истребительным прикрытием. Тяжелых двухмоторных истребителей Пе-3 не хватало, они в основном использовались на Ленинградском и Волховском фронтах. А без прикрытия наши дальние бомбардировщики гибли от гитлеровских перехватчиков.
Удары штурмовиков по вражеским аэродромам в прифронтовой полосе решали эту проблему лишь отчасти.
Как бы то ни было – это была первая попытка организации воздушного наступления силами ВВС Красной Армии.
Глава 6
Пятое июля
Раннее июльское утро 1943 года было таким же, как и все предыдущие за два месяца противостояния. Фронт сейчас находился, как говорят военные стратеги, «в состоянии тактического равновесия». Боев практически не было, так – небольшие перестрелки.
Жаркие лучи солнца уже начинали разгонять легкий предутренний туман. Из оврагов и лощин тянуло холодком. Легкий ветер гнал по степи волны разнотравья…
Так было примерно до 4.15 утра.
А потом слитный грохот прокатился над всем Орловско-Курским выступом. Полетела в разные стороны выдранная с корнем трава, от утреннего тумана не осталось следа, его растворил жар орудийных стволов и пламя реактивных снарядов «катюш». Жерла калибром от 100 и более миллиметров изрыгали десятки и сотни снарядов. По широкой дуге снаряды, крупнокалиберные минометные мины и ракеты летели, чтобы рухнуть на позиции врага, разметать окопы, блиндажи, укрепленные огневые точки, капониры, позиции артиллерии, полевые склады, автомашины и бронетехнику.
Упреждая гитлеровское наступление на Курской дуге, советская артиллерия нанесла сосредоточенный удар по местам предполагаемого скопления войск противника. Огонь был настолько плотным, что промахнуться, даже стреляя «по квадратам», было практически невозможно. Тонны раскаленного металла падали с небес, чтобы перевернуть, взрыть сотни тонн орловского чернозема. Потери от артиллерийского огня в немецких войсках были не слишком большими. И все же фактор внезапности для гитлеровских дивизий был утрачен.
Несмотря на это, в 5.30 утра небо, уже затянутое клочьями дыма, наполнилось гулом сотен моторов. Бомбардировщики 4-го Воздушного флота люфтваффе наносили массированные удары по позициям советских войск. Выли моторами «лаптежники» Ju-87, скоростные двухмоторные бомбардировщики «Юнкерс» Ju-88, «Хейнкель» He-111 и тяжелые истребители Bf-11 °C. На землю обрушился тяжелый бомбовый груз.
Им навстречу поднялись с аэродромов краснозвездные «ястребки».
Будущее сражение задумывалось как танковое, однако начала его авиация.
Гитлеровцы сконцентрировали на весьма узких участках фронта беспрецедентные по своей мощи силы. Так, в состав ударной группировки 9-й армии генерал-полковника Моделя входило три танковых (41-й, 46-й и 47-й) и один армейский (23-й) корпуса, которые насчитывали в своем составе почти 750 танков и штурмовых орудий, примерно столько же артиллерийских орудий. Еще более внушительно выглядела ударная группировка группы армий «Юг», выделенная из состава 4-й танковой армии генерала Гота и армейской группы Вернера Кемпфа. В ней, во 2-м эсэсовском, 3-м и 48-м танковых корпусах, армейском корпусе «Раус», имелось более полутора тысяч танков и штурмовых орудий, свыше восьмисот полевых орудий. Кроме того, в резерве Манштейна находился 24-й танковый корпус, насчитывавший еще примерно полторы сотни танков.
В ходе летней наступательной операции 1943 года командование вермахта готовилось осуществить своеобразный «мини-блицкриг». Или, как определяли его сами немцы, – «танковый рейд по русским тылам». Такая тактика позволяла, по замыслу немецких генералов, избежать затяжных боев на переднем крае обороны Красной Армии.
В случае успеха операции «Цитадель» «танковый рейд по тылам» мог перейти в другую операцию, носящую кодовое наименование «Пантера», которая предусматривала разгром войск Юго-Западного фронта.
В оперативном приказе № 6 от 15 апреля 1943 года Гитлер писал:
«Я оставляю за собой также право в случае планомерного развития операции начать незамедлительно с ходу наступление на юго-восток («Пантера») с тем, чтобы использовать замешательство в рядах противника».
Учитывая массированное использование танков в предстоящих боях, обе противоборствующие стороны озаботились наращиванием противотанковых средств. Со стороны Красной Армии это были в основном пушки противотанковой артиллерии ЗИС-2 и ЗИС-3, а также самоходки – истребители танков СУ-85 и СУ-122.
Гитлеровцы в качестве противотанковых средств использовали тяжелые танки Pz.Kpfw V «Тигр» и Pz.Kpfw VI «Пантера» и тяжелые самоходки «Элефант». Кроме того, широко использовались противотанковые самоходки Sturmgeschutze III StG-IIIG с длинноствольной 75-миллиметровой пушкой.
Кроме того, важнейшим противотанковым средством являлась авиация.
Летом 1943 года истребительные эскадры 8-го авиакорпуса люфтваффе получили в добавление к «мессершмиттам» Bf-109G-2 и G-4 модифицированные «густавы» Bf-109G-6. Первым авиационным подразделением, целиком оснащенным этими машинами, стала группа I/JG-52.
Полностью перевооружились к марту на самолеты «Фокке-Вульф-190» летчики эскадры JG-51. Они хорошо освоили тяжелый истребитель-штурмовик и с успехом использовали его боевые достоинства. К концу июня большинство моделей составляли FW-190A-5, постепенно вытесняющие ранние модификации. А «фоккеры» FW-190A-6 с еще более усиленным вооружением немцы впервые использовали в июле, ведя борьбу за господство в воздухе над северным фасом наступления по плану «Цитадель».
Несомненно, новые «мессершмитты» и «фокке-вульфы» являлись опасными противниками для любых советских машин, особенно штурмовиков и бомбардировщиков.
Основным типом двухмоторного бомбардировщика на Востоке оставался «Хейнкель». Как правило, в состав групп входили самолеты различных модификаций, но наибольшее распространение получили Не-111Н-6, Не-111-Н-11 и Не-111-Н-16. Три бомбардировочные группы, вооруженные «юнкерсами», наряду с бомбардировщиками Ju-88A-4 и Ju-88А-14 оснащались тяжелыми штурмовиками Ju-88C-6. Гитлеровцы их широко использовали для борьбы с железнодорожными составами и «охотой» за автомобилями.
Первые пять «пикировщиков» Ju-87D-5, вооруженные 20-миллиметровыми крыльевыми пушками, в начале лета пополнили «противотанковую» эскадру пикировщиков StG-2, основными же модификациями оставались Ju-87D-3.
В Военно-Воздушных Силах Красной Армии во все возрастающем количестве в войска поступали двухместные штурмовики Ил-2М-3 с более надежными двигателями АМ-38Ф, которые к тому же допускали эксплуатацию на низкооктановом горючем. Однако полностью заменить одноместные машины они не успели, и в некоторых полках, главным образом в 1-й и 17-й воздушных армиях, одноместные «илы» использовались до осени 1943 года.
Также расширился и качественный состав авиатехники. Весной 1943 года началось формирование корректировочных полков на Ил-2КР. Они действовали в интересах артиллерии и выполняли авиаразведку.
В бомбардировочные соединения поступали пикирующие бомбардировщики Пе-2-бис с улучшенной аэродинамикой, усиленным оборонительным вооружением и бронированием.
В роли легких ночных бомбардировщиков У-2 почти полностью вытеснили другие типы машин.
По части тактики и воздушного управления были сделаны необходимые выводы из воздушного сражения на Кубани. В частях значительно возросло количество радиостанций, радиополукомпасов, приводных станций. Использовались радиолокационные станции РУС-1 и РУС-2 «Редут».
В общем, группировка авиации на Курской дуге к июлю 1943 года была значительно усилена обеими противоборствующими сторонами. Примерно 3900 нашим самолетам, с учетом сил 2-й, 16-й и 17-й воздушных армий, авиации ПВО, защищавшей тыловые районы Центрального, Воронежского и Юго-Западного фронтов, а также задействованных на данном направлении соединений Авиации дальнего действия, противостояло около 2300 немецких самолетов. Таким образом, советская сторона превосходила противника по количественному составу в 1,7 раза без учета имевшихся резервов. В частности, завершалась подготовка к сражению 15-й Воздушной армии Брянского фронта, 5-й Воздушной армии Степного военного округа и ряда отдельных соединений.
И теперь эти силы, еще до появления безжалостной бронированной армады танков, стремились захватить превосходство в воздухе. Ибо кто правит небесами, тот царь и на земле!
На стороне гитлеровцев, как всегда, была безукоризненная организация воздушных ударов и взаимодействия с наземными силами. А на стороне «сталинских соколов» – благородная ярость, смелость и летное мастерство. Хотя – и не только это. Наши офицеры ВВС уже научились организовывать и управлять большими силами самолетов в воздухе. Этому способствовала и победа в грандиозном воздушном сражении над Кубанью. Она далась нам большой кровью, однако именно там была выкована тактика воздушного боя. И «кузнецами» были асы – такие как гвардии майор Александр Покрышкин.
Летчиков авиаполка полковника Ивана Поддубного разбудили раскаты орудийного грома. Земля под ногами пилотов качалась, как при землетрясении – шла артподготовка.
– Началось, – сказал кто-то из летчиков. – Ну, братья-славяне, сейчас и наш черед наступит.
И точно: вскоре раздалась команда – командирам эскадрилий и звеньев собраться на КП![14]
– Скорее! Скорее!
– Ребята, всем – на стоянку эскадрильи! – скомандовал своим летчикам майор Волин, а сам побежал к штабному блиндажу, отличающемуся от таких же строений высокой радиомачтой.
Полковник Поддубный стоял возле огромной карты на стене и карандашом отмечал зоны ответственности истребительных эскадрилий своего полка.
– Товарищи офицеры, прошу вашего внимания. Рано утром гитлеровские войска начали массированное наступление на всем протяжении Орловско-Курского выступа. Атаке немецких танков и механизированных подразделений предшествовала серия авиационных ударов люфтваффе. Сейчас в воздухе уже идет крупномасштабное воздушное сражение. По данным радиоперехвата и постов воздушного наблюдения, к нашей зоне ответственности приближается большая группа немецких «пикировщиков» под прикрытием истребителей. Ни одна бомба не должна упасть на боевые порядки наших войск! Ни одна бомба! На перехват пойдет… эскадрилья майора Волина!
– Есть, товарищ полковник!
– Их сменит капитан Акимов со своей второй эскадрильей. Я лично поведу первую. Отметьте тактическую обстановку в своих планшетах. И еще одно – в воздухе не болтать! Эфир не засорять, там и так ни хрена не понятно, разноголосица одна… Взлет – по зеленой ракете. Задача ясна?
– Так точно, товарищ полковник! Разрешите выполнять?
– Бегом марш!
В небо вознеслась зеленая звезда, разделив время на «до» и «после». И тут же взревели моторы краснозвездных истребителей. Воздушные винты мели пыль взлетной полосы. Техники крайний раз осматривали хищные «кобры». Они прекрасно знали поговорку: «Не сядет самолет – сядет техник». А то и под трибунал…
Парами «аэрокобры» поднимались в грозовое небо над Орловской землей.
– Я Леопард-1, всем «Пятнистым», прием. Первое и второе звено идем на высоте две тысячи. Третье звено «кобр» идет над нами с превышением восемьсот метров. Как поняли, прием?
– Вас понял, выполняю.
– Хлопцы, крутите головами во все стороны! Конец связи.
Майор Александр Волин покачал ручкой управления из стороны в сторону, осматривая воздушное пространство не только выше, но и ниже себя. Над линией фронта уже крутилась огненная карусель воздушного боя. Летчики по рации слышали обрывки яростных фраз – такое впечатление, что не летчики схлестнулись в небесной синеве, а богатыри с тевтонскими псами-рыцарями на поле брани! Ругань по-русски и по-немецки, сдавленный перегрузками рык, хрип. Вопли заживо сгорающих в своих машинах пилотов.
Волину это было привычно, над Сталинградом и Кубанью еще и не то бывало… А вот каково молодым…
– Ребята, соберитесь.
– Ясно.
– «Лаптежники» слева ниже! За облаками, прием.
Приближалась большая группа из двадцати немецких «пикировщиков» Ju-87D-5. Вокруг них, словно злобные, матерые шершни, вились «фокке-вульфы» FW-190A-6. Тяжелым машинам вообще-то больше пристало самим играть роль перехватчиков или штурмовать наземные цели, однако командование 8-го Воздушного флота люфтваффе на сей раз решило иначе.
– Первое звено – атакуем «лапотников», второе – «фоккеров». Главное – сбить ведущего группы немецкого бомбардировщика! Ведомый, прикрой – атакую.
Александр положил свою «Аэрокобру» на крыло, нацеливая острый нос истребителя на головной «Юнкерс-87». Было видно, что командир бомбардировщиков – матерый «эксперт». Весь самолет был разрисован змеями и колодами карт. А под кабиной был изображен стилизованный штурмовой знак пехоты: скрещенные штык-нож и граната на фоне немецкого шлема. Ну, ничего, сейчас мы посмотрим, кто чего стоит. Советский летчик взял ручку управления на себя. Неуклюжий силуэт с растопыренными неубирающимися стойками шасси и широкими крыльями с характерным изломом «обратная чайка» перечеркнуло перекрестье прицела. Подтянув нос истребителя, Волин вынес точку прицеливания и нажал на гашетки пушки и пулемета. Огненные плети разрубили на куски фюзеляж и крылья ведущего бомбардировочной группы противника. Закоптив небо грязно-черными ошметками дыма, «лапотник», разваливаясь, рухнул в свое последнее пике.
А рядом ударил по еще одному «пикировщику» Олег Погорелов. Его огненные трассы разнесли хвостовое оперение «Юнкерса-87», после чего тот закрутился в штопоре.
– Ведомый, прием. Выходим из атаки разворотом с набором высоты.
– Понял, командир.
Пара «аэрокобр» вышла из атаки и снова обрушилась уже на замыкающее звено «юнкерсов». Немецкие пикирующие бомбардировщики, потеряв командира, начали в панике метаться по небу, сбрасывая бомбы на свою же пехоту и танки. До наших позиций стервятники Геринга так и не дошли.
Пожалуй, не было у гитлеровцев самолета, который бы так люто ненавидели советские люди, как «Юнкерс-87». И за три года беспощадной войны эта ненависть только усилилась. Первые, самые страшные дни войны – пылающее лето сорок первого… Черные кресты в контрастной белой окантовке на широких крыльях с характерным изломом. Вынимающий душу вой сирен, грохот и фонтаны разрывов бомб. Безжалостные пулеметные очереди – на бреющем, по женщинам и детям, по колоннам беззащитных беженцев.
И теперь «сталинские соколы» рвали на куски проклятых «лаптежников»!
Пройдя сквозь строй немецких пикировщиков и свалив еще троих, командир с напарником по широкой спирали стали набирать высоту. Майор Волин, ведя бой, не забывал наблюдать за своими подчиненными. Пока ребята справлялись.
Уходи на вираж! Второе звено сковало истребители прикрытия. Массивные «фокке-вульфы-190», хоть и имели на борту внушительную батарею из шести огневых точек, существенно проигрывали в маневренности и возможности быстро набирать скорость.
Советские летчики считали «Аэрокобру» маневренным истребителем, не уступавшим противнику ни на вертикалях, ни в горизонте. Оценка разительно отличается от оценки американских летчиков. Дело в том, что американцам не нравилось поведение «Аэрокобры» прежде всего на больших высотах, в то время как у нас на фронте большинство воздушных боев велось у земли или на средних высотах. Хорошая аэродинамика, «зализанные формы» истребителя P-39 в сочетании с мощным двигателем «Аллисон» V-1710 делали «Кобру» неотразимым противником, особенно в умелых руках советских асов.
Что и доказывали сейчас молодые лейтенанты. Это были уже не те «скороспелые» лейтенанты «образца 1941года». Немало их устремилось в свое последнее пике в неполных девятнадцать лет, или – на таран! Вечная им память… Но их смерти не были напрасны! Они выиграли драгоценное время для подготовки воздушных бойцов. Да и сами молоденькие лейтенанты, из тех кто выжил, с ранней сединой на висках, сами учили молодых учлетов.
А сейчас получилось уже все наоборот! Наши лейтенанты после окончания училищ шли в запасные авиаполки, где их «натаскивали» тактике воздушного боя опытные фронтовики, такие как майор Волин. Так что кое-что они умели.
А вот для FW-190 плохо было и то, что большинство летчиков, подготовленных для этого истребителя, остались на Западном фронте. Молодое пополнение люфтваффе даже под руководством опытных инструкторов не могло реализовать огромный боевой потенциал истребителя в полной мере. В результате самым грозным противником у наших летчиков считался все же «Мессершмитт-109», давно и более успешно освоенный пилотами противника, а не «фоккер».
Это лишний раз доказывает простую истину: даже посредственный самолет с хорошим летчиком в кабине одержит победу над мощным истребителем, которым управляет неопытный «желторотик». Однако это не значит, что для «орлят» майора Волина бой был легким. Одна из «аэрокобр» все же попала под огонь «Фокке-Вульфа-190». И немецкий пилот одним движением пальца доказал свое огневое преимущество. Шесть огненных трасс буквально перепилили несчастную «Кобру» пополам! Разрывные снаряды ударили по двигателю за кабиной и разнесли в клочья фюзеляж. В итоге пылающий обрубок самолета, кувыркаясь, падал к земле. Но молодой летчик не растерялся и рванул рычаг аварийного открытия кабины. «Автомобильная» дверь отлетела в сторону, а летчик рванул замок привязных ремней. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло!
Существенным недостатком истребителя P-39 являлись практически стопроцентные ранения пилота, покидавшего самолет с парашютом. Еще в самом начале американские летчики уже через несколько недель полетов на «кобрах» говорили о том, что покидание в воздухе самолета через дверцу автомобильного типа – это «рискованный бизнес». Также и множество советских летчиков пострадали при прыжках с парашютом из кабины «Аэрокобры» – стабилизатор самолета бил по телу прыгнувшего пилота. «Прелести» прыжка из «Аэрокобры» испытали даже такие асы, как Николай Искрин и Борис Глинка. Глинке стабилизатором перебило обе ноги, и он уже не смог вернуться к летной работе. Парашют для летчика «Аэрокобры» в буквальном смысле оставался последним шансом – самолет покидали в самом крайнем случае.
Но как раз в случае подбитого летчика – стабилизатора просто уже не было, он разлетелся на обломки! Так что покидание прошло нормально. Молодой летчик специально затянул прыжок, раскрыв купол парашюта почти что над самой землей. К счастью для него воздушный бой уже переместился на нашу территорию.
Майор Волин огляделся: строй «лаптежников» был рассеян и уничтожен. Уцелевшие после стремительных атак наших истребителей «юнкерсы-87» были вынуждены сбросить свой бомбовый груз на свою же пехоту и танки. «Фокке-вульфы-190» также ушли. Боевая задача была выполнена.
– Я Леопард-1, прием. Всем «Леопардам» – выходим из боя. Как поняли меня, прием?
– Вас понял, Леопард-1, выполняем.
Истребители легли на обратный курс.
На аэродроме их уже ждал заместитель комполка майор Иван Негода.
– Ну, как слетали?
– Нормально, боевое задание выполнено. На подходе перехватили группу «лапотников» под прикрытием «фокке-вульфов». Строй бомбардировщиков был рассеян, сбито пять «юнкерсов» и три «Фокке-Вульфа-190», – гимнастерка и волосы под шлемофоном у Александра Волина были мокрыми от пота. – Один самолет подбит, лейтенант Кугушев выбросился на парашюте.
– Да, пехотинцы ужа связались с нами. Он ногу повредил, но это несерьезно. А так никаких ранений.
– Ну, хорошо. А Батя где?
– Ушел с первой эскадрильей на задание. Саша, давай в штаб на инструктаж – сейчас техники подготовят истребители и снова пойдете на перехват гитлеровских бомбардировщиков. С КП авиации сообщили о приближении большой группы «хейнкелей-111».
Накал воздушных боев первого дня Курской дуги правдиво передают слова генерала Руденко:
«Я много наблюдал воздушных боев, но такого упорства, такой стремительности, такого мужества наших авиаторов мне не приходилось видеть ранее».
В качестве подтверждения мнения командующего можно остановиться на подвиге младшего лейтенанта Полякова из 54-го гвардейского истребительного авиаполка. В составе четверки «Як-1» он уже вечером 5 июля вылетел с аэродрома Фатеж для отражения налета противника в районе Понырей. В начале схватки два «Яка» были связаны истребителями сопровождения, а самолет командира группы старшего лейтенанта Калмыкова получил повреждения и вышел из боя.
Тогда Поляков атаковал группу «хейнкелей-111» самостоятельно.
Сблизившись с бомбардировщиком на дистанцию около двадцати метров, советский летчик открыл огонь. Но и ответная очередь воздушного стрелка оказалась меткой. Пули пробили бензобак и водяной радиатор машины Полякова, загорелась правая плоскость. Летчику обожгло лицо, он был ранен в правую руку. И тогда летчик решил таранить «Хейнкель»! Ударом винта и поврежденной плоскости «Яковлев» снес хвостовое оперение немецкого бомбардировщика. Младшего лейтенанта Полякова выбросило из горящих обломков истребителя. Окровавленный, но живой, советский летчик благополучно приземлился на парашюте на своей территории.
Поделиться книгой: