Помоги проекту - поделись книгой:
«Я, потерявший корабль, и не стою ответа», — подумал он.
Люди освободились от своей ноши. Лишь немногие пожевали концентраты, прежде чем уснуть. Офицер-медик, Филип Капунан, сказал Фландри:
— Капитан, конечно, должен быть первым дозорным, но я буду занят еще час-другой — надо осмотреть раненых. Нужно поменять повязки, ввести свежие энзимы, сделать уколы антирада, дать анальгетики — обычный набор, так что помощи не потребуется. Вы вполне можете отдохнуть, сэр. Когда я кончу, то разбужу вас.
Фландри едва дослушал последние слова. Он мгновенно погрузился в сон. Последним его ощущением было то, что земляное покрытие — Катрин назвала его травой-ковром, несмотря на то, что оно больше напоминало красновато-коричневую губку — превратилось в чуть сыроватый, но мягкий матрац.
Доктор разбудил его, как и обещал, и дал ему стимулирующую таблетку. Кофе был бы куда лучше, но он не осмелился развести огонь. Он прошел по поляне, нашел сухое место меж двух огромных корней, сел, прислонился к огромному стволу и расслабился. Дождь прекратился.
Рассвет на Дидо наступал бесшумно. Свет как будто вливался в теплый воздух капля за каплей, подобно бесплотному духу, неслышно крадущемуся меж спящих. Тишина была полной, если не считать журчания ручья и шороха капающей с листьев воды.
Послышались шаги. Фландри встал, наполовину вытащил из кобуры бластер. Увидев Катрин, он отпустил оружие и поклонился.
— Моя госпожа. Что… что вас так рано разбудило?
— Не могу спать. Слишком много мыслей. Не возражаете, если я посижу с вами?
— Как я могу возражать?
Они сели рядом. Он принял позу, которая позволяла ненавязчиво наблюдать за ней. Взгляд ее был устремлен вдаль. Усталость пеленой подернула ее глаза, белым налетом обметала губы.
Вдруг она повернулась к нему.
— Поговорите со мной, Доминик Фландри, — попросила она… Я все думаю о Хьюге… теперь я могу надеяться на встречу с ним… Но смею ли я с ним остаться? Не будет ли прошлое вечно тенью стоять между нами?
— Я же говорил, — «Целый космический цикл прошел с тех пор», — что если он упустит такую женщину, как вы, неважно, по какой причине, то он — просто идиот.
— Спасибо. — Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. Он потом еще долго чувствовал это прикосновение. — Давайте будем друзьями? Такими, что называют друг друга просто по именам?
— Я был бы счастлив.
— По энейскому обычаю мы не будем разводить по этому поводу особых церемоний. — Улыбка ее была задумчивой. — Произнесем тост и… Но позже, Доминик, позже. — Она поколебалась. — В конце концов, для вас война окончена. Вы будете интернированы. Никакой тюрьмы, просто отдельная комната в Новом Риме. Я приду навестить вас, когда смогу, и приведу Хьюга, когда он будет свободен. Может быть, мы уговорим вас присоединиться к нам. Вот было бы здорово!
— Прежде нам следует достичь Порт-Фридериксена, — сказал он, не осмеливаясь на какое-нибудь менее банальное высказывание.
— Да, — она подалась вперед. — Давайте это обсудим. Я же сказала вам, что мне нужно с вами поговорить. Бедный Доминик, вы спасли меня от плена, потом от смерти, а теперь еще должны слушать мои жалобы. Давайте лучше говорить о насущном.
Он встретился со взглядом зеленых глаз, что смотрели на него с широкого сильного лица.
— Итак, — произнес он, — это весьма капризная планета, не так ли?
Она кивнула.
— Считается, что она начинала как венерианский тип, но потом столкнулась с гигантским астероидом. Волна, возникшая в результате этого удара, унесла с собой большую часть атмосферы, но оставшейся части было вполне достаточно, чтобы продолжалась химическая эволюция, тоже не слишком похожая на земную — фотосинтез и так далее, хотя развившиеся в результате аминокислоты оказались поляризованными вправо, а не влево. Из-за этого же астероида возник сильный осевой наклон и, может быть, он же стал причиной такого быстрого вращения. Из-за этих факторов океаны не столь инертны, как этого можно ожидать на безлунной планете, а бури свирепы. Здесь высокая тектоническая активность, но это не удивительно, не так ли? Должно быть, поэтому мы не нашли здесь следов прошлых оледенений, зато нашли следы периодов аномальной жары и засух. Но, впрочем, наверняка никто ничего не знает. За время, в тысячу раз превышающее период человеческой жизни, мы проникли в тайны планеты всего лишь на пядь. Вот таков этот мир, Доминик.
— Понятно, — сказал он. — Но есть ли здесь территории, удобные для людей?
— Не так уж много. Слишком здесь жарко и сухо. Некоторые высокогорные и полярные районы лучше этого, а Порт-Фридериксен расположен в зоне ветров, зависящих от холодного течения. Тропики убили бы вас за несколько дней, если бы вы не смогли от них защититься. Нет, эта планета нужна нам не для того, чтобы на ней жить — только для исследований. Но она ведь и принадлежит ее аборигенам. — Тон ее вдруг сделался вызывающим. — Когда Хьюг станет Императором, он уж проследит за тем, чтобы всем аборигенам позволили развиваться своим путем.
— Если только станет. — Как будто кто-то чужой, забравшийся в мозг Фландри, заставил его произнести: — Зачем он обратился к варварам?
— Он не может успеть повсюду сам, и они нужны ему для охраны Внржила. — Она смотрела в сторону. — Я расспросила двоих ваших людей, которые видели корабль на экране, о том, как он выглядел. Судя по их описанию, это был дартианский корабль. Этот народ не враждебен нам.
— Пока им не представилась к этому возможность! Мы предложили им мир, а они все равно ударили.
— Они… что ж, дартиане часто действуют таким образом. Особенности их культуры мешают им поверить в то, что призыв к миру может быть искренним. Хьюгу пришлось взять всех, кого он мог — приходилось торопиться. Разве после всего, что было, у него были причины полагать, что кто-то захочет переговоров? Он же не бог и не может предусмотреть всего!
Фландри вздохнул.
— Думаю, что нет, моя госпожа.
Порыв ветра всколыхнул листву. Катрин немного помолчала, а потом мягко сказала:
— Знаете, а ведь вы еще ни разу не назвали меня по имени.
— Как я могу? — ответил он тусклым голосом. — Ведь из-за меня погибли люди.
— О, Доминик! — Слезы навернулись ей на глаза. Он и сам с трудом удержался от слез.
Они оказались друг подле друга. Она спрятала лицо у него на груди, он обвил рукой ее талию, а она левой рукой обняла его за шею, а правой гладила по волосам. Плечи его дрожали.
— Доминик, Доминик, — шептала она. — Я все понимаю. Я так хорошо тебя понимаю. Мой муж тоже офицер. Под его началом больше кораблей и больше жизней, чем ты можешь сосчитать. Сколько раз я видела, как он читал отчеты о потерях! Я честно тебе скажу: он приходил ко мне и запирал дверь, чтобы мы могли вместе поплакать. Он тоже делал ошибки, стоившие людям жизни. Какой командир их не делает? Но кто-то ведь должен командовать. Это — твой долг. Ты взвешиваешь факты, используя все свои знания, и решаешь; и пока ты действуешь, используя для этого все свои силы, ты не должен оглядываться назад. Не смеешь. Не имеешь права. Доминик, не мы создали эту жестокую вселенную. Мы лишь живем в ней, и должны пытаться и надеяться.
— Кто сказал, что ты допустил ошибку? Ты действовал совершенно правильно. Я не верю, чтобы какой-либо суд мог тебя осудить. Если Хьюг не мог предвидеть, что ты прилетишь со мной, как мог предвидеть ты?.. Доминик, выше голову, взбодрись.
Внезапно адское сияние заполнило восточный горизонт. Секундой позже воздух задрожал от рокота, а земля — от вибрации.
Люди повскакали с земли. Фландри и Катрин разомкнули руки.
— Что это?! — крикнул Сааведра.
— Это… — изо всех сил закричал Фландри, пытаясь перекрыть грохот, — это второй корабль варваров обнаружил нашу шлюпку.
Минутой позже они услышали нарастающий рев, который может издавать только корабль, идущий на высокой скорости. Он перешел в столь же ужасающий свист. Потом стих и он, и летающие существа вновь вернулись на ветви деревьев.
— Военное судно высокой оснащенности, — заключил Фландри. — Намеренно убило все живое в радиусе нескольких километров от места нахождения шлюпки. — Он сжал в кулаки вспотевшие руки. — До чего же я рад, что мы успели так далеко уйти!
Катрин взяла его руки в свои.
— Ты не один, Доминик, — сказала она. — Легче ли тебе от этого?
Нет, не легче. Но Катрин внушила ему достаточно смелости, чтобы подумать:
«Ладно. Мои метания ни к чему не приведут — мертвые останутся мертвыми. Моя задача — спасти живых… а потом, если только будет это „потом“, как-то извернуться, чтобы мое начальство не судило меня слишком сурово. Моя совесть все равно осудит меня. Но, может быть, я научусь не обращать внимания на ее приговор. Имперский Офицер, научившийся такому, может принести немало пользы».
— Отдыхайте, друзья, — сказал он своим людям. — Следующие сутки проведем здесь, восстанавливая силы, а потом уж пойдем дальше.
9
Совершенно внезапно лес кончился и сменился ровным полем. Выйдя на него, Фландри увидел ряды кустов. Поле с одной стороны переходило в долину, над которой поднимался пар, а с трех сторон было обрамлено зарослями.
Фландри не сразу понял, что это поле — возделываемое.
— Стойте! — крикнул он. Его бластер птицей выпорхнул из кобуры.
Стадо носорогов? Нет… не совсем… нет, конечно. Заповедник лорда-советника Мулилеса Африканского находится за двадцать световых лет отсюда.
Полдюжины животных размером и строением очень напоминали носорогов, но их почти безволосая голубоватая кожа была скорее гладкой, чем морщинистой, а хвоста не было вообще. Но плечи каждого выступали в стороны, образуя настоящие платформы. Уши были большими и здорово походили на весла. На высоком лбу, выступавшем над парой птичьих глаз, покоился рог-нос, потом череп суживался, переходя в мордочку с очень мягким подвижным ртом. Но ощущение мягкости компенсировалось видом огромного острого лезвия и рядом зубов-пил в пасти.
— Подожди, Доминик! — Катрин поспешно подбежала к нему. — Не стреляй. Это ногас.
— Хм? — он опустил пистолет.
— Это наше слово. Люди не могут произносить слов дидонианского языка.
— Ты хочешь сказать, что они… — Фландри приходилось сталкиваться со странными языками, и все же каждому слову можно было подобрать хоть какой-то эквивалент. Какой смысл обладать разумом, если он не может приспособиться к окружению?
Подойдя поближе, он увидел, что существа вовсе не пасутся. Двое склонились в углу поля, выкорчевывая пни, в то время как третье катило аккуратное бревно к зданию, чья крыша возвышалась над холмом, а четвертое тащило примитивный деревянный плуг по корчевью. Пятое шло следом за четвертым и управляло плугом с помощью какой-то сбруи. Пара маленьких животных прыгала по плечам взрослых. Поле находилось поодаль, так что трудно было разглядеть отдельные детали сквозь дымку, зыбящуюся в воздухе. Шестое существо, находящееся ближе к Фландри, вырывало траву между кустиками.
— Идемте! — Катрин пошла вперед. Она шла легко, несмотря на свою ношу.
Последний их переход был трудным и долгим — они шли день и ночь, а на привале были слишком заняты, чтобы найти время для разговора. Однако оба они воспрянули духом, а Катрин так ожила, что, глядя на нее, Фландри забывал обо всем вокруг. Она становилась для него всем.
— Алло-о-о! — Она остановилась и помахала рукой.
Ногасы тоже остановились и покосились на нее. Их уши и носы дернулись и напряглись. Фландри снова вернулся в реальный мир. Звери могли напасть на нее.
— Деплой, — обратился он к тому из своих людей, который нес тяжелое оружие, — за мной! Остальные прикрывают нас. — Он подбежал к Катрин.
Захлопали крылья. Существо, которое раньше парило среди низких облаков, едва различимое с земли, опустилось возле шестого ногаса.
— Это крилло. — Катрин схватила Фландри за руку. — Жаль, что я не успела предупредить тебя заранее. Смотри, смотри. Это удивительно…
Ногасы были, по-видимому, более или менее млекопитающими, и обладали всеми полагающимися особенностями: пол легко было определить, так как женские особи имели вымя. Крилло походил на птицу… но так ли уж походил? Телом он был не больше крупного гуся, и весь был покрыт перьями, серовато-коричневыми в верхней части и светло-серыми в нижней, однако цвет их переходил в голубоватый на горле, на крыльях и на кончике длинного треугольного хвоста. Когти были сильными, приспособленными для того, чтобы хватать и держать. Очень длинная шея оканчивалась головой, выглядевшей так, будто она посажена на шею задом наперед. Лицо казалось состоящим, главным образом, из двух огромных топазовых глаз. А вместо клюва — лишь красный хрящ в форме трубки.
Крилло уселся на правое плечо ногаса. Из трубки показался липкий… язык? Фландри отметил, что на каждом боку ногаса, как раз под платформами, имеются узлы. Правый узел раскрылся, высвободив нечто вроде щупальцев по два метра каждое. Крилло вытянул свой язык так, что тот коснулся края усиков. Скрепленные таким образом, оба существа заковыляли к людям.
— Не хватает еще рукаса, — сказала Катрин. — Нет, подожди-ка. — Ногас, который шел за плугом, замычал. — Это зов. Собственный рукас хиша должен распрячь хиша, прежде чем этот хиш сможет подойти к нам.
— Но остальные… — Фландри указал на них. Четверо ногасов стояли все на тех же местах.
— Конечно, — согласилась Катрин. — Без других частей они просто животные. Они не могут ничего, кроме простой работы, которую они выполняют, пока не получат сигнал от целого… Ага. Вот так.
Новое животное появилось из-за кустов и заковыляло по бороздам. Оно меньше походило на обезьяну, чем ногас на носорога или крилло на птицу. Тем не менее, у землянина возникли именно такие ассоциации. Существо было бы с метр высотой, если бы держалось прямо, но казалось ниже. Для передвижения оно использовало все четыре конечности, короткие и кривые. Каждая заканчивалась тремя хорошо развитыми пальцами. Хвост его был приспособлен для хватания. Грудь, плечи и руки — огромных размеров, больше, чем у человека; кроме трех длинных пальцев на каждой руке имелось еще по отстоящему большому пальцу. Голова была массивной и круглой с шарообразными ушами и горящими коричневыми глазами. Подобно крилло, существо не имело ни носа, ни рта, просто трубку с ноздрями. Оно было покрыто шерстью, кроме тех мест, где находились уши, конечностей и горла — там виднелась голубая кожа. Оно… он было мужского пола. На нем был пояс с кисетом и железным ножом.
— Это дидонианин? — спросил Фландри.
— Рукас, — ответила Катрин. — Одна третья дидонианина.
Животное приблизилось к тому ногасу, что стоял ближе к людям. Склонившись к его левому плечу, на котором сидел крилло, он с помощью собственного «языка» присоединился к оставшемуся свободным щупальцу.
— Ты же понимаешь, — торопливо проговорила Катрин, — что нам нужно было как-то их называть. На большей части дидонианских наречий существа имеют названия, приблизительно эквивалентные «ногам», «крыльям» и «рукам». Но если перевести все это на англик, получается путаница. Поэтому, поскольку энейский диалект включает некоторое количество русских слов, мы и использовали эти слова, назвав их «рукас», «ногас» и «крилло». — Тройное существо остановилось в нескольких метрах от них. — Оставь в покое свой пистолет. Хиш не причинит нам вреда.
Она направилась навстречу туземцу. Фландри, несколько сбитый с толку, последовал за ней. Симбиотическое содружество не было для него новостью. Самый удивительный его образец, который ему до сих пор приходилось видеть, представлял собой единение Тогру-Танакх-Кон на Ванрийне: гориллоподобное существо поставляло руки и силу; маленькое ракообразное — мозг и острое зрение, а третье было связующим звеном между двумя первыми, соединяя их нервные системы. Очевидно, эволюция на Дидоне шла похожим путем.
«Но ушла она гораздо дальше! — подумал Фландри. — Она довела этих существ до той грани, когда им не нужно даже есть, поскольку они могут питаться кровью большого существа. Господи, как это ужасно!»
Они с Катрин остановились возле автохтона. Густой, не лишенный приятности аромат, плыл в воздухе. Фландри никак не мог решить, в какую пару глаз ему смотреть.
Ногас заворчал. Крилло издал резкий звук через ноздри, которые, должно быть, обладали резонаторной полостью. Рукас надул свой горловой мешочек и выдал причудливый набор звуков.
Катрин внимательно слушала.
— Я не специалист в этом языке, — сказала она, — но в окрестностях Порт-Фридериксена говорят на похожем, так что я понимаю его достаточно хорошо. Имя этого хиша — Хозяин Песен, хотя слово «имя» в данном случае не совсем верно.
Она что-то произнесла в ответ. Фландри уловил несколько слов на англике, но понять фразу не мог.
«Наверное, дидониане слишком чужды, чтобы выучить человеческий язык, — подумал он. — Должно быть, ксенологи разработали свои жаргоны для каждой из лингвистических групп: шумы, в которые могут погружаться земные эпиглоты, смешанные с семантическими моделями, которые могут понимать дидониане. Сколько же сил потребовала такая работа!»
Голос ответил ей.
«Неспособность человека говорить на дидонианском языке зависит не только от иного устройства бронхов и рта, — понял Фландри. — Хороший певец справился бы с этими звуками. Нет, главное в том, что их язык контрапунктен по своей структуре».
— Этот хиш не знает жаргона, — сказала ему Катрин. — Но его знает Открыватель Пещер. Они соберут его для нас.
— Хиш?
Она хмыкнула.
— Какое название может быть верным в подобной ситуации? Некоторые культуры настаивают на особом разграничении полов в данном единстве. Но, как правило, пол не имеет большого значения в подобной комбинации, и они создают их в таком сочетании, которое удобнее в настоящий момент. Поэтому, мы называем единство «хишем», независимо от того, из каких существ оно составлено, и не пытаемся толковать этот мир по своему образу.
Крилло отсоединился и поднялся в воздух. Рукас с ногасом остались скрепленными. Но они выглядели так, будто потух внутренний свет, наполнявший их прежде. Некоторое время они смотрели на людей, потом рукас принялся почесываться, а ногас вырывать траву.
— Для мышления нужны все трое, — заключил Фландри.
Катрин кивнула.
— Верно. Рукас обладает наиболее развитым разумом. Но один он подобен шимпанзе. Понятно это тебе, высокоинтеллектуальный землянин? А ногас сам по себе просто глуп. Собранные же втроем, они способны мыслить не хуже, чем любой из нас. Может быть, даже лучше, если только тут возможно сравнение. Мы все еще пытаемся найти между нами и ими что-нибудь общее. — Она нахмурилась. — Пусть твои мальчики уберут оружие. Мы — в гостях у доброго народа.
Фландри отдал приказ, но оставил своих людей на тех местах, где они находились. Прикрытие было необходимо на случай, если что-нибудь пойдет не так. Кроме того, нельзя было забывать и о раненых на носилках.
Следующий партнер освободился… нет, освободилась от плуга. Задрожала земля, когда ногас хиша бросилась в галоп. Должно быть крилло и рукас присоединились к ней крепко! Когда этот хиш приблизился к людям, Катрин обратилась к дидонианину на том же языке, но тоже безрезультатно, хотя и получила ответ. Она перевела его так: встреться с Умеющим Возделывать Землю, он знает о вашей расе, пусть даже ни один из хишей не научился вашему наречию.
Фландри потер подбородок. Фермент, замедляющий рост волос на подбородке все еще действовал, но его огорчало то, что эффект распространялся и на усы.
— Насколько я понимаю, — сказал он, — эти инди… эти существа соединяются в… э-э… единство в зависимости от того, какой состав является оптимальным для предстоящего дела?
— Да. Так обстоит дело у большинства культур, которые мы изучили. Упомянутое единство является, очевидно, тем, что подразумевает его имя — умелым фермером. В других комбинациях соединения хишей могут быть выдающимися охотниками, мастеровыми, музыкантами — кем угодно. Вот почему нет потребности в большом населении — не нужна специализация в пределах одной группы.
Поделиться книгой: