Кодекс Бусидо

Вернувшись к Кюдзаэмону, я скажу ему то же самое. Поскольку в поединке все виноваты в равной мере, меня, как и вас, приговорят к смерти. Это мне как раз и нужно. Ведь даже если я скажу своему хозяину, что вернулся домой до темноты, он не поверит моим словам. Кюдзаэмон – очень жестокий человек. Поэтому если меня и оправдают, он, скорее всего, потребует моей казни, как труса, у него на глазах. В таком случае умереть с репутацией того, кто пытался оправдать себя, будет достойно. Поскольку умереть мне придется в любом случае, я предпочту умереть, будучи обвиненным в убийстве людей. Если же вы не согласитесь, я вскрою себе живот прямо здесь.

Оказавшись в безвыходном положении, его друзья согласились. Однако, хотя на допросе все говорили, как было условлено, в ходе разбирательства выяснилось, что слуга Кюдзаэмона не участвовал в потасовке. Следователи были впечатлены его решением и высоко оценили его.

Эта история была рассказана мне в общих чертах, поэтому дальнейшее я уточню позже.

Однажды, когда Набэсима Аки-но-ками Сигэтакэ обедал, к нему неожиданно пришел посетитель, и он вышел из-за стола, не закончив трапезу. Позже его слуга сел за стол и принялся доедать жареную рыбу, оставшуюся на тарелке.

Когда господин Аки вернулся и увидел слугу, тот испугался и убежал. Господин Аки крикнул ему вдогонку:

– Только ничтожный раб может есть то, что не доел кто-то другой!

Затем он сел за стол и продолжил обедать.

Эту историю поведал мне Дзинъэмон. Известно также, что именно тот слуга был среди тех, кто после смерти своего хозяина совершил цуйфуку.

Ямамото Дзинъэмон всегда говорил своим слугам:

– Напропалую играйте в карты и обманывайте людей. Если вы прошли с человеком сто метров и он не солгал вам семь раз, этот человек ни на что не годен!

В прошлом люди всегда говорили подобным образом, потому что они заботились только о делах военных и считали, что «правильный» человек не способен на великие деяния. Они также не обращали внимания на проступки людей, оправдывая их следующим образом: «Они работают хорошо, поэтому…»

Люди вроде Сагара Кюма тоже прощали своим слугам воровство и распутство, постепенно приучая их не совершать таких поступков. Сагара Кюма говорил: «Если бы не такие люди, у нас вовсе не было бы полезных слуг».

Икуно Орибэ говорил: «Если слуга будет думать исключительно о том, что ему предстоит сделать в течение дня, он сможет довести до конца все, что задумает. Приниматься нужно только за то, что можно закончить в течение одного дня. И тогда завтра тоже будет следующий день».

В то время, когда господин Набэсима Цунасигэ еще не возглавил клан, дзэнский священник Куротакияма Тёон обратил его в буддизм. Цунасигэ достиг просветления, и священник собирался вручить ему печать мастера. Об этой новости узнали во дворце господина Набэсима. В это время Ямамото Городзаэмон получил приказ прислуживать Цунасигэ и одновременно присматривать за ним. Узнав о намерении священника, Городзаэмон понял, что это не приведет ни к чему хорошему, и решил попросить Тёона не давать Цунасигэ печати мастера, а если тот откажется выполнить его просьбу – убить его. Он приехал к священнику в Эдо и вошел в его дом. Тёон решил, что это странствующий монах и встретил его очень достойно.

Городзаэмон обратился к священнику с такими словами:

– Я должен сказать вам кое-что по секрету. Пожалуйста, отошлите прислугу.

Когда прислуга ушла, он продолжил:

– Говорят, вы собираетесь вручить господину Цунасигэ печать мастера за его достижения в изучении буддизма. Однако вы выросли в провинции Хидзэн и поэтому немного знакомы с обычаями кланов Рюдзодзи и Набэсима. У нас все живут в мире, потому что, в отличие от других провинций, власть у нас переходит по наследственной линии. До сих пор еще ни разу не было так, чтобы владыка нашего клана получил буддийскую печать мастера. Если вы дадите печать Цунасигэ, он может возвыситься в своем высокомерии и сочтет своих слуг достойными лишь грязи. Великий человек от этого станет тщеславным. Я настаиваю на том, чтобы вы не давали ему печать. Если вы не согласитесь со мной, знайте, я исполнен решимости.

Городзаэмон сказал это с подлинной решимостью. Священник изменился в лице и сказал:

– Ну что ж, у вас благородные намерения, и я вижу, что вы хорошо разбираетесь в делах своего клана. Вы преданный слуга…

– Нет, так не пойдет! Я вижу, к чему вы клоните! – воскликнул Городзаэмон. —

Я пришел сюда не для того, чтобы меня хвалили. Не говорите мне больше ни слова, а только ответьте мне на мой вопрос: оставите ли вы от намерения дать Цунасигэ печать?

– Вы говорите мудрые слова, – сказал Тёон. – Конечно же, я не дам ему печати.

После этого Городзаэмон еще раз переспросил его и удалился.

Цунэтомо слышал эту историю от самого Городзаэмона.

Восемь самураев отправились вместе немного поразвлечься. Двое из них, Комори Эйдзюн и Оцубо Дзинъэмон, зашли в чайный домик перед храмом Каннона в Асакуса, поссорились там со слугами и были жестоко избиты.

Другие самураи находились в это время на корабле. Когда они узнали о случившемся, Муто Рокуэмон сказал:

– Мы должны вернуться и отомстить за них.

Ёсий Ётиэмон и Эдзоэ Дзинбэй согласились с ним, но другие самураи выступили против этого, утверждая, что тем лишь навредят репутации своего клана. В конце концов все они отправились домой.

– И все же мы не можем не отомстить им! – сказал Рокуэмон, когда они прибыли обратно во дворец, но другие снова отказались следовать за ним.

Тем временем Эйдзюн и Дзинъэмон собрались с силами после боя, вернулись в чайную и зарубили тех слуг, хотя при этом сами были серьезно ранены. Впоследствии хозяин привлек их к ответственности за это.

Когда все стороны случившегося были подробно рассмотрены, некто сказал:

– Если ждать согласия со стороны других, такое дело, как месть, никогда не будет свершено. Нужно действовать сразу же и без промедления, даже если это значит идти на верную смерть. Человек, который призывает других к мести, но бросается в бой сам, – это всего лишь лицемер. Люди изворачиваются в попытке добыть себе славу, прибегая только к словам.

Подлинный самурай никого не станет уговаривать, он отправляется мстить втайне от других и гибнет, поскольку достигать цели нет необходимости. Чтобы быть самураем, нужно не бояться смерти. Такой человек наверняка сумеет достичь своего.

Итиюкэн был всего лишь прислугой на кухне у господина Таканобу. Однажды он поспорил с несколькими людьми по вопросам борьбы и в последовавшей за спором потасовке зарубил семь или восемь человек, за что был приговорен к совершению сэппуку. Однако когда господин Таканобу услышал об этом, он помиловал слугу, сказав: «В наше неспокойное время провинция нуждается в доблестных людях, а этот человек явно принадлежит к их числу». Впоследствии, во время боевых действий на реке Юдзи, господин Таканобу взял с собой Итиюкэна, и последний в сражении проявил невиданную доблесть, яростно бросаясь на ряды врага и неустанно сокрушая их.

В битве при Такаги Итиюкэн пробился так далеко в ряды врага, что господин Таканобу почувствовал сожаление и отозвал его назад. Поскольку первая шеренга наступающих не поспевала за Итиюкэном, чтобы остановить его, господину Таканобу пришлось самому рвануться вперед, чтобы задержать его. К тому времени у Итиюкэна было несколько ран на голове, но он без труда остановил кровотечение, приложив к голове полотно с завернутыми в него зелеными листьями.

В первый день штурма замка Хара посланцем от господина Мимасака к Оки Хёбу был отправлен Цурута Яситибэй. Когда он доставлял письмо, он был ранен пулей из замка в спину и упал лицом вниз. Вскоре он встал и все же доставил письмо куда следовало, но после был сражен снова и тут уже умер. Тело Яситибэя с поля битвы привез Тайра Тихёэй. Когда Тихёэй возвращался в лагерь Хёбу, он также был убит картечью из ружья.

Дэнко родился в Таку. То произошло еще в его детстве, когда были живы его старший брат по имени Дзиробэй, младший брат и мать. Однажды, в девятом месяце, мать Дэнко отправилась на проповедь и взяла с собой сына Дзиробэя. Когда пришло время возвращаться домой, ребенок, надевая соломенные сандалии, наступил на ногу человеку, который стоял рядом с ним. Человек стал бранить мальчика, и тот начал спорить с ним. В конце концов человек обнажил меч и убил его. Мать Дзиробэя чуть не лишилась чувств. Придя в себя, она бросилась на человека, и тогда он убил ее тоже. После этого человек вернулся к себе домой.

Того человека звали Гороуэмон, он был сыном ронина по имени Накадзима Моан. Его младший брат Тюдзобо вел аскетическую жизнь в горах. Моан был советником господина Мимасака, и Гороуэмон помогал ему по службе.

Когда о происшествии узнали в семье Дзиробэя, его младший брат отправился к дому Гороуэмона. Обнаружив, что дверь заперта изнутри, а на стук никто не отвечает, он выдал себя за другого человека.

Когда дверь открыли, он выкрикнул свое настоящее имя и бросился с мечом на врага. Оба самурая упали на кучу мусора, но в конце концов Гороуэмон был убит. В это время ворвался Тюдзобо и зарубил младшего брата Дзиробэя.

Лишь только узнав об этом, Дэнко сразу же пришел в дом Дзиробэя и сказал:

– Из врагов был убит только один, тогда как наша семья потеряла три человека. Это несправедливо, мы должны убить и Тюдзобо.

Однако Дзиробэй не согласился. Дэнко решил, что это позор, и хотя он был буддийским священником, решил отомстить убийце своей семьи. Однако он знал, что поскольку он просто обычный священник, скорее всего господин Мимасака не спустит ему это с рук. Поэтому он много работал и добился назначения главным священником храма Рюундзи. После этого он отправился к мастеру меча Иёнодзё и попросил его изготовить ему длинный и короткий мечи. Более того, Дэнко предложил ему стать его учеником и получил его благословение.

В двадцать третий день девятого месяца следующего года он был готов к свершению мести. К счастью, в это время к нему пришел гость.

Дав приказ накрывать стол, Дэнко облачился в одежду простолюдина и тайно покинул резиденцию главного священника. Затем он пошел в Таку и, спросив Тюдзобо, узнал, что тот с большим количеством людей наблюдает за восходом луны, и поэтому нападать на него было опасно. Не желая откладывать свое дело, Дэнко решил, что выполнит свой долг, если убьет Моана, отца Тюдзобо. Отправившись в дома Моана, он ворвался в его спальню, выкрикнул свое имя и зарубил его, когда тот стал подниматься с кровати. Когда на крики сбежались люди со всей округи, он объяснил свои причины, избавился от обоих мечей и вернулся домой. Новость о его мести опередила его, и поэтому по возвращении в Сагу многие прихожане встретили его на дороге и проводили его до самого дома.

Господин Мимасака пришел в бешенство, но высокая должность главного священника клана Набэсима делала Дэнко неуязвимым. В конце концов через подданных Набэсима Тонэри господин Мимасака обратился к Таннэну, главному священнику Кодэндзи. Он сказал:

– Когда священник убивает человека, его нужно приговорить к смерти.

– Приговор духовному лицу вправе выносить только традиция храма Кодэндзи, – ответил Таннэн.

Господин Мимасака рассердился еще больше:

– К чему же его теперь приговорят?

– Хотя вам этого знать не положено, – отвечал Таннэн, – поскольку вы настаиваете, я отвечу вам. В соответствии с буддийским законом провинившийся священник должен сложить мантию и стать отшельником.

После этого Дэнко сложил свою мантию в храме Кодэндзи. Однако когда он отправлялся в изгнание, несколько его учеников взяли мечи и вместе с целой толпой прихожан проводили его до Тодороки. По дороге они встретили несколько человек в одежде охотников. И даже охотники уже знали, что эта процессия движется из Таку.

Дэнко долгие годы жил в Тикудзэне. Его репутация была высока, как в городе, так и среди самураев. Эта история о нем получила огласку, и, говорят, его хорошо принимали во всех домах города.

Преступление Хориэ Санъэмона состояло в том, что он украл деньги из казны клана Набэсима и сбежал с ними в другую провинцию. Впоследствии он был схвачен и сознался. Ему вынесли приговор: «Поскольку это очень тяжелое преступление, провинившегося нужно замучить до смерти». Накано Дайгаку было приказано присутствовать при экзекуции. Сначала Санъэмону вырвали все ногти и сожгли все волосы. После этого ему разорвали сухожилия. А затем его тело сверлили различными инструментами и подвергали разнообразным пыткам. За все это время он ни разу не дрогнул и не переменился в лице. В конце концов его тело окунули в кипящий соус, а затем его согнули назад и тем самым сломали позвоночник.

Однажды, когда Фукути Рокуроуэмон выходил из дворца, мимо усадьбы мастера Таку проходила процессия с паланкином одной высокородной женщины. Человек, который случайно оказался рядом, в соответствии с этикетом поклонился. Однако один из сопровождающих паланкина сказал ему:

– Ты поклонился недостаточно низко, – и ударил его рукоятью алебарды.

Человек провел рукой по голове и обнаружил там кровь.

– Ты оскорбил меня, хоть я был вежлив, – сказал он. – Удача отвернулась от тебя.

После этого он зарубил охранника одним ударом. Паланкин двинулся дальше, но Рокуроуэмон поднял копье и обратился к человеку со словами:

– Спрячьте свой меч. В пределах дворца запрещено обнажать оружие.

– Я не мог действовать иначе, ибо все произошло под давлением обстоятельств. Вы, очевидно, видели, как все произошло. Хотя мне хотелось бы вернуть меч в ножны, тон ваших слов не позволяет мне сделать это, посему я с радостью приму ваш вызов.

После этого Рокуроуэмон бросил копье наземь и восхищенно ответил:

– Вы говорите достойные вещи. Мое имя – Фукути Рокуроуэмон. Я засвидетельствую, что вы действовали так, как велели вам обстоятельства. Более того, я буду отстаивать вас, даже если для этого мне придется пожертвовать жизнью. А теперь вложите меч в ножны.

– С удовольствием, – ответил человек и вложил меч в ножны.

Когда этого человека спросили, откуда он, он ответил, что является слугой Таку Нагато-но-ками Ясуёри. Рокуроуэмон отправился вместе с ним и объяснил все обстоятельства случившегося. Полагая, что женщина в паланкине была женой аристократа, господин Нагато велел своему слуге совершить сэппуку. Тогда Рокуроуэмон обратился к нему:

– Поскольку я дал слово самурая защищать этого человека, если он должен совершить сэппуку, я совершу сэппуку первым.

Говорят, что после этого дело закончилось благополучно.

Господин Сима послал гонца к своему отцу, господину Аки, с посланием, в котором говорилось: «Я собираюсь отправиться паломником в храм Атаго, что в Киото».

Господин Аки спросил у гонца:

– Зачем ему это?

– Атаго – божество, покровительствующее стрельцам, – ответил гонец, – а господин Сима желает снискать благосклонности фортуны в войне.

– Это абсолютно бесполезно! – в ярости ответил господин Аки. – Должен ли доблестный воин клана Набэсима ездить на поклон к Атаго? Нет, не должен.

Даже если этот Атаго пожелает воплотиться в рядах противника, доблестный воин должен одним ударом разрубить его!

Дохаку жил в Кироцутибару, и был у него сын по имени Горобэй. Однажды, неся мешок с рисом, Горобэй встретил ронина мастера Кумасиро Сакё по имени Ивамура Кюнай. У них возник спор по поводу каких-то давних разногласий, и Горобэй ударил мешком Кюная. Завязался бой, и Горобэй толкнул Кюная в канаву и вернулся домой. Кюнай долго выкрикивал угрозы вслед уходящему Горобэю, но затем тоже вернулся домой и рассказал о произошедшем своему старшему брату Гэнъэмону. Вдвоем они направились к Горобэю, чтобы отомстить.

Когда они подошли к дому Горобэя, оказалось, что дверь немного приоткрыта. Горобэй поджидал их за дверью с обнаженным мечом. Не ожидая этого, Гэнъэмон вошел, и Горобэй ударил его. Гэнъэмон был сильно ранен, но сумел покинуть дом, опираясь на меч. Тогда в дом ворвался Кюнай и убил Кацуэмона, зятя Дохаку, который сидел возле очага. После этого Дохаку вместе с женой отобрали у Кюная меч, и тот стал извиняться.

– Я достиг своей цели, – оправдывался он. – Пожалуйста, верните мне меч, и я отведу раненого брата домой.

Но когда Дохаку вернул ему меч, Кюнай бросился на него и разрубил ему шею до середины. После этого они снова схватились на мечах с Горобэем и дрались на равных, пока Горобэй не лишился руки от меча Кюная.

После этого Кюнай, который также серьезно пострадал, взвалил себе на плечи Гэнъэмона и направился домой, но Гэнъэмон умер по дороге.

У Горобэя было очень много ран, и хотя ему удалось остановить кровотечение, он умер на следующий день оттого, что выпил немного воды.

Жена Дохаку лишилась нескольких пальцев, а у самого Дохаку был разрублен позвоночник в области шеи. Поскольку горло осталось целым, его голова наклонялась все время вперед. Поддерживая голову рукой, Дохаку отправился к хирургу.

Лечение хирурга было следующим. Сначала он смазал челюсть Дохаку настойкой сосновой канифоли и масла и перевязал ее волокнами китайской крапивы. Затем он прикрепил веревку к макушке его головы и привязал ее к перекладине, чтобы голова не падала, пока он будет зашивать рану. А потом он велел Дохаку лечь и засыпал его тело рисом, чтобы тот не мог пошевелиться.

В течение трех дней Дохаку ни разу не потерял сознания и все время лежал неподвижно. Он даже не пил настойки женьшеня. Говорят, что только лишь когда ему стал причинять боль геморрой, он принял немного лекарств от боли. В конце концов кости его срослись и он полностью исцелился.