Синтез

Дверь открылась, на пороге показался громадный толстяк с пышными усами и бакенбардами, в домашнем атласном халате. Последовали возгласы, объятия, целования воздуха за ушами. Хозяин был искренне рад Батриду. Лано представил своего попутчика, Тачир обрадовался и ему. Гостиная в доме Тачира выглядела феерически. Она словно была хранилищем безумного коллекционера. До потолка вздымались полки, забитые фолиантами, на комодах, сервантах и узких столиках вдоль стен стояли статуэтки, абстрактные бронзовые изделия, устройства невероятной инженерии из шестеренок и противовесов, видимо, так никогда и не работавшие. Под потолком висели модели летательных аппаратов, в которых явно прослеживались инженерные находки Леонардо да Винчи. Олег как завороженный смотрел на этот хаос творческой мысли.

– Располагайтесь поудобней! – Хозяин стал двигать кресла и стулья, расчищать стол от бумаг. – Сейчас распоряжусь насчет еды. Что, понравилось? – Тачир заметил, с каким интересом Олег рассматривает его жилище. – Это еще ничего, вот говорят, что король Цада Разолван собрал такое, что по сравнению с его коллекцией у меня просто лавка старьевщика. Ты знаешь, у меня есть старинный фолиант с описанием Пустоши современниками еще до того, как она стала мертвыми землями, а это…

Тачир подхватился и стал перебирать тома на книжной полке, полностью занимавшей одну из стен.

– Тачир, дорогой, у нас маленькая проблема, – остановил его Лано. – Олег с Земли прибыл, и его одежда малость… Ну, ты понимаешь, не держится она в нашем биоценозе. У тебя не найдется какого-нибудь старья на первое время? А то он и до лавки дойти не сможет.

– Зачем старья? У меня полные гардеробы прекрасной одежды с тех времен, когда я был тоже худ и строен. Не выбрасывать же! Идем, мой друг, я покажу! – Тачир аккуратно вернул фолиант на полку.

Хозяин отвел Шергина в гардеробную комнату, где на тремпелях висела одежда из дорогих тканей и тонко выделанной кожи. Приятель Лано оказался большим франтом, и Шергину предстояло сделать сложный выбор из громадного количества платья всех видов и сортов.

– И не стесняйся, а то я обижусь, – прогудел хозяин. – У меня это все пропадет, а молодому человеку может пригодиться. Например, в библиотеку в черт знает чем ведь не пойдешь! Вот шкаф. Там у меня рубашки и прочее, все новое!

При этих словах Тачир глянул на Олега и улыбнулся.

– Давай. Как приоденешься и возьмешь про запас, присоединяйся к нашей трапезе!

Через полчаса Шергин вышел в гостиную. На нем были темные кожаные брюки со шнуровкой ниже колен, белоснежная рубашка с кружевным воротником и накрахмаленным жабо. Затвердевшие за годы неиспользования короткие баронские сапоги скрипели при каждом шаге. Через руку был перекинут шерстяной плащ.

– Красавец! – только и сказал Тачир, поставив свой бокал на стол. – Я всегда говорил, что земляне – это те самые люди, что спасут наш мир. Присоединяйся к нам, старым калошам, Олег. Я покажу тебе, что такое дружеская пирушка в Сколари.

Пирушкой происходящее в гостиной было назвать сложно. За то время, пока Олег возился в гардеробной, накрыли стол. Даже не роскошный, а просто фантастический. В центре стоял поднос с термезом, как объяснил Лано, в собственных перьях. К нему еще не притронулись, потому что первую часть обеда составляло блюдо из стрекательных улиток, вывезенных из Пустоши. А это был процесс сложный, связанный с ритуалами братания и потребления белых вин.

– Пустошь, молодой человек, – нетвердым языком объяснял Тачир, – это место, где еще природа не уничтожена дымом из этих ужасных паровозов и шлаками доменных печей. Там природа натуральная! Хоть и нельзя сравнить с тем, что там было до того, как грязные кочевники своими стадами превратили ее в пустыню. Этих печеных пиявок отбирали наложницы самого Тамтуд-халина!

– Это же стоит небось несметных денег, – сказал Олег и скромно захрустел пиявкой.

– Ха, какие деньги! – засмеялся Тачир. – За право обучаться в нашей школе многие родители отдадут половину своего царства! И добавят одно соседское. Ну, за среднее образование! – и поднял бокал.

Пока Олег устроился за столом, бокалы пополнялись трижды. Вино было сладким, густым и легким. Лано заметил, что Шергин оценивает тонкий букет выпитого вина, и сказал:

– Это не просто вино! Это вино-легенда! Ты только представь себе, Олег! Это вино пил сам Сахата-трусливый! Его так прозвали за то, что он не побоялся взять штурмом крепость Аткратит, лишь бы не встречаться с тещей. Великий был воин! Так вот, однажды Сахата был на войне и сказал своим вассалам: «Ждите меня и вино без меня не делайте!» Его и ждали. Год. Виноград пропадал, и его скормили поросятам. А по приезду Сахаты из вторичного продукта сделали вино.

– Удивительная история.

Олегу сразу перехотелось не только пить, но и есть.

– О, у нас вообще история богатая. А вот попробуй, это редкое блюдо – «любовные мысли фавна» называется. – Лано подвинул Олегу сотейник с чем-то мутно-светлым.

– Лучше я птицу, можно? А то слегка проголодался.

– Молодец! – неожиданно обрадовался Тачир. – Настоящий боец! Мяса термеза мужчине! Ты бы знал, какие ритуалы должен выполнить охотник, чтобы подстрелить термеза в это время года.

Непонятно, кому отдавал команды хозяин, потому что Олег сам отломал ногу от термеза и, отряхнув пестрые перья, с удовольствием впился в сочную мякоть зубами. Но про ритуалы на всякий случай он решил не уточнять.

На десерт подали кекс с десятком разноцветных сладко-пряных киселей. Шергин на всякий случай не спрашивал их названия и историю. Искусно сваренный кофе и ароматные сигары вернули мужчин в просветленное состояние разума, и незаметно бессвязный гастрономический разговор перешел в деловой.

– И что, Бальдраф все-таки воплотил в жизнь свою заветную мечту? – спросил Тачир, выпустив несколько колец сизого дыма. – И ты ничего ему не сказал?

– Плевать мне на этого мерзавца, – жестко ответил Лано. – Меня больше волнует то, что произошло в хранилище.

– Я не понимаю Ректорат и самого ректора. Они что, святой памяти твоих девочек изменили?

Лано бросил на Тачира такой взгляд, что тот поперхнулся дымом и немедленно переменил тему разговора.

– Кстати, сейчас ко мне придут мои детки. Ведь сейчас время факультатива. Я думаю, что знакомство с самим Главным хранителем Депозитария… Нет, Лано, ты пожизненный хранитель, и не надо возражать… Ректорат еще приползет к тебе на коленях, ибо законы необратимы. Поговори с детьми, да? Им же эта встреча на всю жизнь запомнится.

Ответить Батриду не дал настойчивый стук в дверь.

– О, пришли! – Хозяин подхватился, замахал рукой, разгоняя табачный дым, и быстро пошел открывать дверь. – Я же знаю, они факультатива ждут не дождутся. Нравится!

– Он великий педагог, – тихонько сказал Лано Олегу. – Дети от него в восторге.

Шумная стайка подростков двенадцати-тринадцати лет ворвалась в гостиную. Дети, увидев незнакомых людей, даже не смутились и не перестали галдеть. Они окружили Тачира, стали что-то рассказывать наперебой, пытались всучить ему тетрадки и вообще вели себя вполне расковано.

– Так, тихо! – Тачир заставил учеников немедленно умолкнуть. – Вот перед вами сам Главный хранитель Депозитария, заслуженный профессор Лореи, доктор прикладных исторических наук господин Лано Батрид с учеником. Он с удовольствием ответит на ваши вопросы.

– Ученик? А почему не профессор ответит? – спросил лопоухий мальчик в фисташковой рубашке с канареечным галстуком.

– Как «почему»? – спросил учитель.

– Употребление местоимения «он» применимо к последнему упомянутому в предложении слову, – делано потупив взор, ответил мальчик.

– Не сбивай меня с толку, Петя. Кстати, сотрудник профессора – твой земляк.

– Вы из Перми? – обрадовался Петя.

– Нет, я из Москвы, но ведь все равно Земля, – ответил Олег.

– Я в Москве не был ни разу, сложно добраться, а тут…

– Я тебя понимаю. Как тебе здесь? – спросил Олег.

– Мне здесь нормально, – бодро ответил подросток. – Питание у нас хорошее.

– Петя, вот не надо так говорить. – Тачир глянул на Шергина, словно извинялся за невоспитанного ученика. – Тебя же не инспектировать пришли.

– Ну, так чего тогда спрашивать, как мне? Не нравилось, я бы давно домой вернулся, сидел бы в интернете, зрение портил, – буркнул мальчик. – По делу бы спросили что. А то…

– Ладно, не надо себя так вести, никто тебе ничего плохого не сказал, – примирительно сказал Олег, – не хочешь – не отвечай.

Мальчик как ни в чем не бывало, довольный тем, что от него отстали, уселся на длинную лавку, которая стояла вдоль стены, и стал рыться в своем портфеле.

– Вот, я сделал то, что собирался, – сообщил он, обращаясь к своему учителю.

Петя вытащил склеенную из папиросной бумаги конструкцию, развернул ее на полу и, чуть дунув в ее середину, превратил в большую, наполненную воздухом ромашку.

– Это модель мира, как я ее вижу. Вот посередине Центрум, а к нему, как лепестки, присоединены остальные миры, – пояснил мальчик. – Мы же именно об этом говорили на прошлом уроке? Но я подумал, что вот если ее сделать надувной, то будет понятней. Воздух – это вроде силы, которая питает миры. И приходит она в Центрум, а из него – по остальным мирам расходится.

– Ага, напридумывал! – вмешалась девочка с хулиганской челкой до носа. – Лопни любой из твоих миров, все и сдуется. Неправильно это.

– А ты не дуй со всей силы, – ответил ей Петя.

– А ведь из этого можно сделать монгольфьер, – сказал Олег. – Хотите сейчас его в воздух запустим?

– Да? – с сомнением спросил Петя. – Это как?

Шергин выгреб из кармана содержимое – все, что он переложил туда из расползшейся куртки. Он искал скрепку, которая завалялась среди мелочи еще с Земли.

– Это хризопраз, – неожиданно сказала девочка с челкой, показывая на подарок мартыша. – Пористый минерал, цвет которого определяется включениями никеля.

– Спасибо, буду знать, – ответил Олег.

Он нашел скрепку и сказал:

– Мне еще нужны нитки и кусочек свечки!

Шергин возился несколько минут, дети окружили его, внимательно наблюдая за работой. Скоро монгольфьер был готов, под отверстием, в которое Петя вдувал воздух, была подвешена на скрепке свечка. Запуск состоялся немедленно во дворе. Набрав теплый воздух, бумажная ромашка, к восторгу детей, стала медленно подниматься вверх. Казалось, вот-вот она улетит высоко в небо и скроется в легких облачках. Но внезапно порыв ветра качнул небесную ромашку, один из ее лепестков приблизился на опасное расстояние к свечке, вспыхнул, и утлая конструкция рухнула вниз, оставляя за собой лоскутки сгоревшей бумаги.

– Да, – тихо произнес Батрид, провожая взглядом падающую модель, – неустойчиво, как наш мир.

Ученики еще некоторое время шумно обсуждали полет монгольфьера, рисовали у себя в тетрадках более удачные конструкции, рассчитывали объемы шара и градиенты температур. Как обычные дети из обычной спецшколы.

– Пусть порезвятся в саду, – сказал Тачир. – А вам надо устроиться на ночлег. Я думаю, спальни с видом на горы вас устроят? У меня с мансарды прекрасный вид, просто сам бы там жил, да лень перетаскивать книжные шкафы.

– Нет, – неожиданно ответил Лано. – Я боюсь, вечером нам надо отправиться дальше. Я не хочу подвергать тебя опасности. Кто знает, может, наши преследователи уже где-то поблизости.

– Да кто посмеет! – взревел Тачир, но Батрид остановил его.

– Я беспокоюсь о детях, которым не пристало видеть трупы, даже если это трупы наших врагов.

– В таком случае я отправляюсь с вами, я буду защищать вас в пути, – не мог угомониться хозяин.

– В следующий раз, во время каникул, обязательно, – мягко возразил Лано. – У тебя же учебный процесс.

– Да, ты прав. Но я тогда снаряжу вас!

В этом радушному хозяину отказать не смогли, и через час, нагруженные провиантом, двумя рулонами кошмы, палаткой из тонкого шелка, двумя клинками клондальского булата и теплыми дорожными плащами из аламейского руна, Олег и Лано выдвинулись в сторону Синего Кряжа, последнего рубежа на границе Лореи и Клондала. Туда, где, по словам Батрида, находилась ближайшая застава. Олег вместо расползшегося вещмешка получил прекрасный станковый рюкзак. Станок был сделан из стеблей бой-травы, которая, как объяснил Лано, гораздо прочнее земного бамбука.

Глава восьмая

Синий Кряж

– Тачир сам не местный, много лет назад он ребенком пришел в Сколари из Тагриба, своего мира, пожираемого междоусобными войнами. Просто в какой-то момент случайно перескочил. И не захотел возвращаться. – Батрид, поглядывая на солнце, чтобы не сбиться в направлении, шагал по лесу, как по шоссе, легко и непринужденно. – Бродяжничал, потом попался пограничникам. Его хотели отправить назад, но он упросил не возвращать. А потом оказалось, что он очень талантливый мальчик. Мы вместе с ним в университете учились, друзьями были. Впрочем, ими и остались. Но он не захотел в науку идти. Он искренне считал, да и считает, что его предназначение – учить детей. И хотя такие случаи, как его, крайне редки, детей ищут, находят и только при желании родителей и самих детей переводят сюда. Учиться в Сколари – это большая честь, а Тачир большой энтузиаст.

– Лано, – решился спросить Олег, – я видел у вас в келье портрет. Женщина с девочкой…

– Это… – Профессор замялся. – Я как-нибудь потом расскажу… Это очень старый портрет. Подожди! А тебе не кажется?..

Батрид остановился, прислушиваясь. Олегу показалось, что чуть в стороне раздался какой-то шорох в кустах.

– Если кто-то за нами и следит, то это точно не бандиты, – громко, чтобы потенциальный преследователь слышал, что он замечен, сказал Олег. – Им-то скрываться не нужно. Да и сдается мне, что они не способны передвигаться по лесу так тихо. Я догадываюсь, кто это…

– Ну, пусть идет, я не возражаю, – понимающе улыбнулся Лано. – Я думаю, часа через два мы можем остановиться, на сам Кряж подниматься на ночевку нет смысла. Там, наверху, ночи уже достаточно холодные.

Прежде чем лес устремился вверх по склону Синего Кряжа, путники выбрали место для стоянки на берегу быстрого ручейка, спускавшегося с гор. Ужин не готовили, запасы провианта от Тачира позволяли перекусить более чем роскошно. Осталось дело за чаем. Олег пошел за дровами, а Лано – к ручью за водой. Вернулись они почти одновременно. Возле палатки сидел Дуду, его сразу узнали по ложке на цепочке, и тщательно изучал содержимое сумки с едой. Больше всего ему понравились яблоки, в процессе исследования он уже съел несколько штук, сложив аккуратной кучкой тоненькие огрызки.

– А вот и наш преследователь объявился, – сказал Лано. – Ты зачем же без спросу воруешь?

Дуду как ни в чем не бывало подошел к Батриду и обнял его за ногу. Тот только руками развел.

– Какая встреча, можно подумать, тысячу лет не виделись, – сказал Олег и стал прятать обратно все, что вытащил мартыш. – Ты еще и вороват ко всему прочему.

– Ну, зачем ты его обижаешь? – заступился за Дуду профессор. – Он же тебя отблагодарил прошлый раз прекрасным камнем.

– Кстати о камне.

Шергин достал из наружного кармана рюкзака хризопраз, положил камень на траву и палочкой нарисовал вокруг него спираль, процарапав в дерне еле видную линию.

– Что это значит?

Дуду растерянно поморгал и поджал нижнюю губу.

– Он обижается, думает, что тебе не нравится его подарок, – предположил Батрид.

– Вы же еще недавно называли их мерзкими тварями и не верили в их разум. А теперь человеческими эмоциями наделяете, – заметил Олег и опять спросил мартыша: – Земля? Спираль? Камень?

Дуду никак не реагировал на слова Шергина.

– Вы его неправильно спрашиваете, – прозвучал голос из-за спины Олега.

Батрид от неожиданности вздрогнул, а Шергин на всякий случай схватил толстую ветку, принесенную для костра.

В метре от них стоял странный человек. Смуглый, с кожей необычного красного отлива, он был закутан в пеструю полосатую ткань, конец которой перекинул через левую руку. В правой он держал копье. У ног человека лежала большая котомка.

– Ты зачем подкрадываешься? – сердито спросил Олег.

– Я не подкрадываюсь, я только что перешел. Я в это место всегда перехожу, – объяснил человек.

– Ты контрабандист! – догадался Лано. – Ну-ка покажи запястье.

– Я и не таюсь. – Человек с копьем показал запястье. На нем отчетливо виднелся черный кружок. – И я не вижу никакого вреда в том, что я приношу людям яблон-траву.

– Наркотик? – спросил Шергин, не пряча нож.

– Нет, лекарство. От него головная боль проходит. Не моя вина и не вина тех, кому оно помогает, что это запрещено в Центруме. – Человек воткнул копье в землю и отошел от него на шаг в сторону. – Не надо меня бояться. Я никому не делаю зла.

– А копье тогда зачем? – кивнул Олег на оружие.

– Иначе я перейти не могу. И какой прок от копья против оружия пограничников и инспекторов? Так, игрушка.