Помоги проекту - поделись книгой:
Космонавт-1 и космонавт-2
Юрий и Валентина Гагарины.
Юрий Гагарин с детьми.
На совещании.
Пресс-конференция. М. В. Келдыш, П. Беляев, Ю. Гагарин, Г. Титов.
Заседание общества советско-кубинской дружбы.
С делегатами XV съезда ВЛКСМ.
Встреча с молодыми борцами за мир.
На приеме в Кремле. Главный маршал авиации К. А. Вершинин беседует с космонавтами.
Разговор с чилийскими студентами.
С футболистами сборной СССР.
Встреча с Фиделем Кастро.
Идут занятия в академии имени Н. Е. Жуковского.
Тренировки в Центре подготовки космонавтов.
Таким его помнит мир.
Чем вызвана подобная "светомаскировка"? Дело в том, что даже маломальская подсветка способна внести искажения в полученные результаты, помешать новым сверхточным приборам зафиксировать слабые объекты нашей Галактики, различные туманности или еще неизвестные науке кометы. То же касается изучения зодиакального света, точек Лагранжа, ряда других характерных участков звездного неба. Добавим, что все это космонавты должны наблюдать в пределах 20–30 минут, пока станция не выйдет на освещенную Солнцем трассу.
Почти три миллиона километров на "спидометре" международного экипажа. В багаже космонавтов — материалы экспериментов, многие из которых ставились впервые в мировой практике. Их разработчики — ученые Москвы, Парижа, Тулузы, других космических центров — вправе надеяться на целый каскад открытий.
В один из вечеров хозяевами Центра управления стали советские и французские журналисты.
— Вы оба новички в космосе, — обращается пресса к Березовому и Кретьену. — Ваши первые впечатления о невесомости. Где легче работать: на орбите или Земле?
— Первые двое суток приходилось довольно сложно, — отвечает "Эльбрус". — Почувствовал себя опрокинутым вниз головой. После перехода на станцию быстро привык к невесомости. Хотя и условно, но там есть пол, стены, потолок. А вообще невесомость — одно наслаждение.
— В космосе интересно двигать большие предметы, — поясняет Кретьен. — Чем они "тяжелее", тем легче работать. Да и монтировать приборы удобнее в космосе — те также живут в своем мире — неповторимом отсутствии веса.
Не забыли журналисты спросить Кретьена, отца четверых детей, об отношении к юному поколению. Он пожелал всем детям планеты счастья и мира. А затем Жан-Лу не преминул пройтись весело в собственный адрес:
— Человек на орбите — пока еще дитя космоса. Заявляю: ваш ребенок чувствует себя неплохо в этом пространстве.
В завершение диалога космос — Земля экипаж показал привезенные на борт подарки.
Всеобщим любимцем на борту стал "Ванюша" — прекрасная матрешка, сделанная мастерами Семеновской фабрики детских игрушек Горьковской области.
— "Ванюша" — пополнение у нас в экипаже, — шутили космонавты. — Правда, на связь он пока не выходил. А вот смотрите, смотрите… "Ванюша"… размножается.
И тут мы увидели десятки русских разборных матрешек, которые парили у телекамеры. Вскоре на экране появился и символ Парижа — изящная модель Эйфелевой башни. Жан-Лу ловко закрутил ее, и она без всяких подвесок слилась в сплошной круг.
И вновь экипаж на вахте, на этот раз — на "мартеновской"… Так шутливо космонавты называют работу с плавильными установками. Изо дня в день улучшается продукция космоса, орбита одаривает Землю такими посылками, что ахают даже самые суровые скептики. В невесомости удалось получить то, что немыслимо в самой современной лаборатории, оснащенной всем арсеналом передовой техники.
Ученые сейчас подумывают даже о больших орбитальных "оранжереях", где будет налажен промышленный выпуск кристаллов. В конструкторских бюро, лабораториях мне довелось видеть проекты с реальными контурами новых заводов. Однако в преддверии смелого производства у науки еще немало нерешенных задач, например, необходимо уточнить математическую тепловую модель звездной печи.
Здесь, конечно, не обойтись без каскада изящных приборов, требование к которым только одно: быть как можно чувствительнее и как можно меньше весить. Ученым Центра ядерных исследований в Гренобле удалось справиться вроде бы с неразрешимой задачей, и знаменитую печь "Кристалл" для "Салюта-7" они оснастили целым рядом приставок, сверхточных приборов, "сверхбдительных" датчиков. Практически каждую точку внутри советской "домны" держат под наблюдением аппараты из Франции.
Космонавты докладывают:
— Горят сигнальные лампочки. Плавка что надо! Вот бы заглянуть внутрь, узнать, что получилось.
— После остывания можно открыть печь, — говорит Центр управления. — Пусть только Жан-Лу не забудет упаковать капсулы, нам тоже интересно, что получилось…
"Присядем, друзья, перед дальней дорогой…" Сколько раз звучали эти слова на орбитальном комплексе "Салют-6", когда хозяева прощались с международными экипажами, представленными гражданами СССР и других социалистических стран. Не нарушается торжественный ритуал и при проводах советско-французского экипажа.
— Понравилось? — спрашивает Кретьена Березовой.
— Это незабываемо. Жаль, что Бодри не взяли.
…Чуть-чуть вздрогнул кусочек степи, бережно приняв спускаемый аппарат. Володя, Саша и Жан выходят через откинутый люк, и на опаленном огнем корпусе корабля мелом пишут заветные цифры "24.06 — 2.07. Год 1982".
Бесспорно, что дата эта навечно вошла в историю.
Приятное известие, которое узаконила Госкомиссия, тут же с Байконура пошло на орбиту. Земля подтвердила прежний регламент: в четверг — новый старт… Звездный штурвал доверен "необычному" экипажу: Леониду Попову, Александру Сереброву и Светлане Савицкой.
Звоню из редакции на космодром Байконур. У аппарата генерал-лейтенант авиации В. А. Шаталов.
— В чем задачи нового этапа исследований? Какова роль женщины в этом полете?
— Свыше ста человек, — лаконично комментирует генерал, — побывало в космосе за двадцать лет звездной эры. На первом этапе они проводили в основном испытания новой техники. Продолжительность тех полетов, глубина научного поиска сдерживались отсутствием необходимых комфортных условий для работы и отдыха. Сейчас, как вы знаете, серийно запускаются станции нового поколения, рассчитанные на пребывание 5–6 человек, оснащенные электроплитой и герметично закрытой душевой установкой, другими атрибутами привычного для землян сервиса. Диапазон новых экспериментов скоро станет нелимитированным, но, естественно, это потребует и присутствия на борту специалистов самого различного профиля. Среди них достойное место, конечно, займут и женщины, кстати, представители не столь уж слабого пола. Например, женщина-врач, биолог, метеоролог, наконец, даже портниха или парикмахер. Да-да, в новых, до 2 лет и более длительных экспедициях понадобятся и такие, пока еще не космические службы.
Советские ученые оперируют конкретными фактами и расчетами. Если о мужчинах-космонавтах наука располагает богатой статистикой, то воздействие невесомости, других экстремальных факторов на женский организм для нее пока загадка.
Первый опыт, кстати, первый в истории, у нас есть. Это полет нашей "Чайки" — Валентины Владимировны Терешковой. Беседую с заместителем директора Института медико-биологических проблем профессором Ю. Г. Нефедовым.
— Станция "Салют-7", — говорит Юрий Герасимович, — своего рода клиническая лаборатория, способная обеспечить точную необходимую диагностику. Чувствительные приборы, всевозможные датчики должны взять под неослабный контроль здоровье всего экипажа, понятно, что особый упор мы делаем на самочувствие Светланы Савицкой.
Кто же наша вторая "Чайка"? Да простят космонавты-мужчины отступление от традиции, что знакомство с экипажем начнем не с его командира — Леонида Попова, дважды Героя Советского Союза, а с космонавта-исследователя корабля "Союз Т-7".
…В 1948 году в семье "Дракона" родилась дочь. Друзья-однополчане, товарищи сочувствовали "Дракону": жаль, что не сын, кто после тебя по небу будет летать?..
Сразу принесу извинения, мистики здесь никакой, речь идет о прославленном летчике, боевом генерале Евгении Яковлевиче Савицком, сбившем в годы войны 22 вражеских самолета. Какой страх нагонял на фашистов красный "Дракон", едва только прорезался в эфире его позывной!..
Тем временем дочь пошла в школу. Училась неплохо, мечтала делом ответить на шутливые упреки, правда, отцу не говорила ни слова. Еще в девятом классе она пришла в чкаловский аэроклуб. На родственные связи, конечно, не ссылалась.
Фронтовики-летчики, понятно, были неумолимы:
— Девочка, паспорт вы только что получили. Летать еще рановато, да женское ли это дело?..
Но Светлана стояла на своем, стала посещать парашютную секцию. А вот и дебют — прыжок с "аннушки", так ласково называли тогда тихоходный Ан-2. А вскоре Савицкая взяла трудный барьер, выполнив норму первого разряда по парашютному спорту.
Сколько потом было у нее высших мировых достижений! Так, она "шагнула" в люк самолета с 14-километровой отметки, раскрыв немедленно парашют. Затем из стратосферы прыгала затяжным, камнем пролетев 13 700 метров, — лишь у самой земли резким хлопком распустился огромный купол.
А затем 17-летняя девушка вновь обратилась в центральный аэроклуб с той же лаконичной, по настойчивой просьбой: хочу за штурвал самолета. Утвердили спортсменку единогласно — в ее послужном списке числилось 500 парашютных прыжков, три мировых рекорда.
— В этом вся наша Светлана, — то ли сетовал, то ли гордился маршал Савицкий. — Ставит семью перед фактом, узнаем новости в последнюю очередь. Только одно мы сказали ей жестко: если пошла в авиацию, не забывай про учебу — закончи MAИ, причем без всяких поблажек.
Впрочем, такие напоминания были явно излишни. Светлана успешно совмещала и занятия в вузе, и любимый вид спорта. Вот только сроки зачетных сессий деканат самолетостроительного факультета порой корректировал, но на то были веские обстоятельства. Например, первенство страны, сборы перед чемпионатом мира. К тому времени Светлана умела многое. Легко и непринужденно в темпе пилотажного вихря она выполняла сложные "пируэты" близ земли и высоко в поднебесье. Шестигранные петли, обратный штопор, управляемые бочки, колокол, немыслимые повороты по вертикали, словом, все покорялось юной спортсменке, покорялось то, что не всегда по плечу и бывалому летчику, представителю сильного пола.
Пришла пора подтвердить свой запас прочности, опыт и знания на Британских островах, на авиабазе Халлавингтон, где собрались самые именитые летчицы мира. Западная пресса предсказывала легкую и безоговорочную победу американке М. Гаффни, которая провела в воздухе очень много летных часов. Показатели у Светланы были куда скромнее. Но студентка МАИ не любила пасовать даже перед крупным авторитетом.
В трудном поединке Савицкая опередила по всем статьям спортсменку из США, завоевав звание абсолютной чемпионки планеты.
Теперь Светлану ждали новые полеты, новые, уже реактивные машины. Первоклассные сверхзвуковые Е-33 и Е-133 позволили летчице взять новые бастионы, отобрав мировой рекорд скорости у Ж. Кокран, тоже американки, которая удерживала пальму первенства свыше десяти лет. Наша спортсменка уверенно ушла за "два звука", достигнув немыслимой для женщины скорости — 2683 километра в час.
После вуза Савицкая работала в КБ знаменитого авиаконструктора Яковлева, испытывала на разных режимах современную технику. А когда начался отбор в отряд Звездного городка, специалисты и ученые "фирмы" не сомневались, кого рекомендовать — конечно, Светлану! И в 1980 году она по праву сменила штурвал самолета на штурвал звездной машины.
Многому пришлось учиться заново, но здесь ей еще раз пригодился солидный запас знаний, способность творчески мыслить, приобретенные в вузе. Инженерные навыки удачно дополнялись практическим опытом, мастерством высшего пилотажа, умением оценить реактивную технику, выступить со встречными предложениями.
— Выпускники МАИ, — сказала Савицкая на предстартовой встрече с прессой, — могут быстро войти в любую работу. Я имею в виду и женщин. Думаю, что в будущем они займут более достойное место в орбитальных полетах.
Поделиться книгой: